Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Дьявольское вдохновение или Дух Божий? Ответ диакону Илье Маслову

13 февраля 2017 г.
Портал "Богослов.Ru" публикует ответ священника Федора Ртищева на статью диакона Ильи Маслова «Не трогайте наше богослужение!», опубликованную ранее на сайте «Благодатный огонь», которая, в свою очередь, была написана в ответ на статью автора данной публикации «Литургическое творчество: что это и зачем». Дискуссия не оставляет читателя в стороне, но побуждает сформировать свое мнение о том, какое место в Церкви занимает такое важное ее свойство, как творчество.

15 января на сайте «Благодатный огонь» была опубликована статья диакона Ильи Маслова с экспрессивным названием «Не трогайте наше богослужение!»[1]. Из подзаголовка становится понятным, что так называется ответ отца диакона на мою статью «Литургическое творчество: что это и зачем»[2]. К сожалению, вместо ответа по существу читатели получили набор передергиваний, стереотипов и ложных умозаключений, приправленных конспирологией,  т.е. всего того, чем обычно изобилуют статьи подобного рода на подобных порталах.

Отец Илья пишет, что «слабая и тенденциозная статья священника-модерниста не заслуживает вообще никакого серьезного внимания». Тут мне сразу видится противоречие – тот факт, что статья привлекла просвещенное внимание такого автора, как Илья Маслов, уже делает ее стоящей. Я, в свою очередь, считаю, что статья отца диакона вполне заслуживает большего внимания, хотя бы просто потому, что представляет яркий образец тех методов, которые приняло на вооружение консервативное крыло нашей Церкви.

О. Илья Маслов заходит издалека. Начинает он со своеобразного подведения итогов  перечня тех «экуменических и модернистких тенденций», которыми «был насыщен» прошедший 2016 год. Тут в одном ряду стоят встреча Святейшего Патриарха и папы Римского в Гаване, выход в свет книг митр.Илариона (Алфеева), литургическое «вырождение» (используем терминологию оппонента), «балаганы, и ярмарки, <…> просмотры кинофильмов». Это пространное вступление, видимо, призвано показать степень упадка, царящего в Русской Православной Церкви.

Сразу же автор демонстрирует свои представления о том, какое место в Церкви занимает такое важное ее свойство, как творчество. Это становится видно на примере, который прямо не относится к содержанию статьи. Рассуждая про синодальный перевод, о. Илья говорит, что тот был сделан «не современным библеистом <…>, а святителем Церкви – Филаретом Московским». Видимо, о. Илья плохо себе представляет исторический контекст появления синодального перевода, который делался вовсе не одним переводчиком, а именно «современными (для своего времени) библеистами», среди которых был и свт. Филарет. Едва ли митрополит Московский мнил себя при жизни «святителем Церкви», чей непреложный авторитет освящает проделанную им (и не только им) работу по переводу Священного Писания на русский язык. Это скорее было то самое творчество, которое так раздражает о. Илью, ведь перевод подразумевает поиск верных значений переводимых слов, верных формулировок для передачи смысла переводимого текста, а местами (это актуально как раз для синодального перевода) и толкование неясных мест[3].

К сожалению, дальнейшие рассуждения отца Ильи выдержаны в том же духе. Но прежде чем перейти к основной нашей теме, придется прокоментировать конспирологические измышления отца диакона, ведь подобные построения очень часто становятся доброй почвой для спекуляций. Например, такой пассаж: «описанные кощунства не случайны, а представляют собой постмодернистскую программу по созданию симулякров миссии и игрового Православия». Видимо, в представлении отца диакона существует некий «заговор постмодернистов», которые, подобно пресловутым масонам, составили свою собственную программу по разрушению Православной Церкви. Как же этот заговор работает? На основании писаний о. Ильи можно нарисовать себе следующую апокалиптическую картину: «вдохновители… новой постмиссии»[4] пишут учебники и «всевозможные пособия» по миссиологии. Эти пособия впоследствии внедряются в церковную жизнь «различными молодежными отделами» на разных уровнях. Наверно, неуместно просить у о. Ильи ссылки на те самые пособия, написанные указанными авторами и внедряемые на всех уровнях, – их просто нет. И почему, интересно, молодежные отделы должны внедрять пособия по миссиологии? Как вообще о. Илья представляет себе административную сторону церковной жизни? Скорее всего, никак. Это было бы небольшой бедой, если бы не становилось почвой для нагнетания паники. Впрочем, повторюсь, статьи подобного рода volens nolens преследуют именно такую цель[5].

Но это только полбеды. Заговор существует и на более высоком уровне – в самом Межсоборном присутствии. Главным проводником обновленческих идей названа комиссия по богослужению и церковному искусству. Достаточно просто ознакомиться со списком членов комиссии, чтобы понять необоснованность подобных заявлений. Неужели д. Илья Маслов считает, что именно эти церковные деятели и пытались воплотить в жизнь «богослужебный эксперимент»? Сперва кажется, что именно так. Однако в следующем предложении автор сам себе противоречит (видимо, поняв всю несостоятельность своих предположений). И вот оказывается, что «готовили полномасштабную богослужебную реформу в Русской Церкви» совершенно другие люди: историки протоиерей Георгий Митрофанов и А.Б. Зубов (не являющийся членом Межсобора), профессор СФИ Д.М. Гзгзян, который в сознании о. Ильи превращается в «представителей (sic!) секты свящ. Георгия Кочеткова», а также «подобные им либералы». Но благодаря «оперативности в информационном освещении» готовящейся «революции» (кем бы вы думали?)… порталом «Благодатный огонь» (воистину, сам себя не похвалишь – никто не похвалит) «очередная модернистская диверсия нынешних обновленцев была сорвана». В подтверждение приводится цитата из выступления Святейшего Патриарха на епархиальном собрании 2016 года, которую можно понимать в том ключе, в котором понимает ее Илья Маслов, только пойдя на компромисс со своей логикой[6].

Нельзя не отметить несоответствующие исторической реальности представления д. Маслова об истории обновленческого раскола. Общепризнанным в историографии является разделение «обновления» и «обновленчества»[7]. Так, например, любимый «ревнителями» термин «неообновленчество» впервые был употреблен свщмч. Серафимом Угличским по отношению к митрополиту Сергию (Страгородскому) не из-за литургических нововведений последнего, а из-за известной политики по отношению к безбожной власти[8]. И «обновленческими» по своему духу можно скорее назвать некоторые статьи на портале «Благодатный огонь». Так что еще большой вопрос, кто сегодня продолжает традиции обновленцев 20-х гг. – те, кто радеют за многообразие церковной жизни, или же те, кто оценивают людей, исходя из их политических предпочтений[9]? Также стоит напомнить о. Илье, что из членов группы 32 священников, о которой он так презрительно отзывается, трое были канонизированы (свщмч. Симон, епископ Уфимский, свщмч. Михаил Чельцов, свщисп. Роман Медведь), а основатель группы прот. Константин Аггеев завершил свою жизнь как мученик за Христа.

Рассуждая же о содержании статьи, отец диакон напоминает мне слова свт. Луки Крымского. Я благодарю о. Илью за напоминание. Однако хотелось бы спросить его: а причем тут обновление церковной жизни? В приведенной цитате говорится о «замене панихиды литией» и о «служении молебнов по выдуманному чину», также святитель говорит о недопустимом сокращении «чинопоследований, Таинств и обрядов». То есть эти слова архиепископа Луки направлены были скорее против священнического нерадения[10].

Акцент все-таки стоит сделать на другом – не столько на молебнах и литиях, сколько на границах творчества. Соответствуют ли принципу литургического творчества громоздкие чины крестных ходов с акафистами и водосвятием, например? Или чин освящения черного хлеба в первый день Великого поста? Или иные экзотические богослужебные формы? Едва ли. Благое литургическое творчество рождается там, где есть внутренняя культура, внутренняя глубокая церковность. Воспитать эти качества специально очень сложно, скорее они рождаются при участии многих факторов. Иными словами, творчество в Церкви должно совершаться со вкусом. Не будем забывать и о том, что любые творческие начинания неизбежно будут корректироваться той реальностью, в которой они воплощаются. То есть, иными словами, если священник, убежденный в своей собственной культурности, церковности и вкусе, начнет практиковать что-то, неприемлемое общиной, та сразу должна будет его скорректировать в духе братской любви (а не доносами, как у нас это бывает принято).

Рассуждая о богослужебных книгах, о. Маслов повторяет умозаключения многих авторов консервативной направленности: «Эти книги написаны Духом Святым, составлены великими молитвенниками и учителями Церкви. Безумное посягательство на них есть хула на Духа Святого». Автор под прикрытием благочестивых словес являет свое собственное представление об исторической литургике и вообще церковной истории. Откуда он черпает свое учение о богодухновенности Типикона? Кто конкретно из учителей Церкви написал требник? Кто конкретно составил часослов? И т.п. Вместо обоснованных рассуждений автор прибегает к лозунгам – тому, в чем он сам обвиняет меня и мою статью. Конечно, все богослужебные книги представляют собой очень большой авторитет для членов Православной Церкви. Но нельзя их превращать в бронзовые изваяния, которым чужда любая жизнь.

Далее мы читаем рассуждения в том же русле: «действие Духа Божьего создало все известные нам церковные формы Предания: библейский канон, богословие, богослужебные чинопоследования, православную архитектуру, иконопись». Как автор представляет себе это самое действие Духа Божьего? Как нью-эйджевский channeling? Или как соработничество Бога и людей? Если второе, то в соработничестве и являет себя творчество – и божественное, и человеческое. Но для Ильи Маслова такое соработничество  это не Дух Божий, а «дьявольское вдохновение».

Несогласие вызывает и другое утверждение диакона Ильи: «Совершение таинства может быть или верным (то есть соответствующим уставной традиции), и тогда оно совершилось, или неверным (то есть не соответствующим чинопоследованию), и в этом случае был лишь кощунственный спектакль». Еще раз рекомендую о. Илье ознакомиться с прекрасной статьей И. Неронова «Литургическое обновление: стихийное или осознанное?»[11], в которой приводится несколько примеров отступления современной богослужебной практики Русской Православной Церкви от того, что зафиксировано в богослужебных книгах. Значит ли это, что все богослужения в нашей Церкви представляют собой «кощунственный спектакль»? Едва ли сам отец диакон так считает.

Предвидя, однако, такой аргумент, о. Илья Маслов вступает в очередное противоречие со своими собственными словами: «обычаи и традиции Поместной Церкви… могут иметь вполне каноническое значение». Автору, видимо, сложно понять, что обычаи и традиции тоже имели свое начало во времени (если только он не считает, что все нынешние традиции были напрямую спущены с неба). Иными словами, было время, когда любая традиция являлась нововведением, а значит, по логике Ильи Маслова, не имела никакого канонического значения. Так вот выходит, что в древности (и даже в советское время) в Церкви было возможно появление практик, противоречащих Типикону, но, тем не менее, ставших традицией, а вот сегодня – уже нет. Нормально ли это? Ведь, по выражению одного известного московского священника, «догматизация обряда, прекращение его развития в какой-либо момент времени – это ересь и непонимание природы церковной жизни»[12].

О. Илья задается вопросом, кто «освящает» творчество современных «профессоров литургики и миссионеров». Конечно, это не «тень парижской школы», как он сам (надо признать, весьма оригинально) отвечает. Но литургическое творчество – это не кабинетные теоретические рассуждения. Научные труды действительно используются для литургического творчества, так как любое творчество в Церкви должно основываться на предшествующем опыте, но не слепо копировать его, а вдыхать в него новую жизнь. Это творчество, рожденное из живой потребности, живой веры и живого богообщения. Конкретные примеры проявления этого творчества могут быть более или менее удачны, но в итоге из нескольких таких частных случаев и выкристаллизовывается то, что становится традицией. Это и есть жизнь, это и есть творчество.

Уважаемый оппонент считает, что «основным <…> мотивом литургического возрождения» является «приспособление Устава под современную немощь некоторых рафинированных церковных интеллигентов». К сожалению, о. Илья немного отстал от жизни. Речь идет уже не о рафинированных интеллигентах. Речь идет о соответствии церковной жизни сознанию и мировосприятию современного человека. Предвижу вопрос: но разве Церковь должна меняться вслед за изменениями в обществе? Мы привыкли слышать, что, конечно же, нет. Но, к сожалению, измениться придется – если только Церковь желает сохранить свой авторитет, а не стать маргинальным «музеем древностей». Волей-неволей придется приноравливаться к особенностям (но не к греховным склонностям, которые на самом-то деле в любую эпоху одинаковы) современного человека в его восприятии реальности, к тому факту, что информация сегодня гораздо доступнее, чем когда-либо. И для того, чтобы такая синхронизация прошла максимально безболезненно для Церкви, и необходим творческий подход к тем аспектам церковной жизни, где творчество уместно и допустимо.

И тут перед нами встает вопрос, который немного затрагивает и о. Илья. О роли священника и месте, которое в общине занимает богослужение.

О. Илья пишет: «Священник чаще всего не проповедует сегодня, а участвует в акциях; не пастырствует, а координирует приходские мероприятия; не учит вере, а участвует в молодежных тусовках». Казалось бы, вполне справедливые слова. Только они охватывают лишь одну сторону церковной жизни – внутриприходскую. Внутри своего прихода священник действительно должен проповедовать, пастырствовать и учить вере, но только все эти благие деяния остаются в стенах его храма. Участвовать же в акциях, молодежных тусовках, координировать мероприятия тоже важно уметь, это тоже часть священнического служения в современном мире, нравится нам это или нет. Для того чтобы привлечь современного человека в Церковь, священнику приходится (перефразируем оппонента) проповедовать, участвуя в акциях, пастырствовать, координируя приходские мероприятия, учить вере, участвуя в молодежных тусовках. По-другому сегодня уже не получится. Рискну быть непонятым, но все же отмечу: для того, чтобы как-то соответствовать стремительно меняющемуся обществу, священник должен принять на вооружение как раз принцип творчества. В том числе и в литургической жизни.

Илья Маслов пишет далее: «Благоговейное совершение уставного богослужения этому (внебогослужебной деятельности – свящ. Ф.Р.) никак не противоречит, а, наоборот, помогает и расставляет правильные акценты: сердцевина приходской жизни – это богослужение (выделено д.И.М. – свящ. Ф.Р), а все остальное (социальное служение, миссия, катехизация, проповедь) должно выстраиваться вокруг него».

Здесь можно смело согласиться с выделенной строчкой – действительно, весьма справедливо. Если бы речь не шла именно об уставном богослужении. Почти все православные христиане имеют опыт участия в уставном богослужении на первой седмице Великого Поста. Как такие богослужения помогут выстроить внебогослужебную приходскую деятельность, если они настолько насыщены и пространны, что отнимают и у молящихся, и у совершителей очень много сил? Уставное богослужение – скорее роскошь, доступная немногим (например, монашествующим или тем приходам, которые ставят своей задачей следование Типикону). Но дело не только и не столько в этом. Уставное богослужение совершенно не вписывается в мироощущение современного человека, привыкшего, в первую очередь, к взаимодействию, понятности и информативности. Сколько бы мы не толковали о важности, красоте и глубине уставной службы, современный человек пройдет мимо, потому что принципы, на которых основывается уставное богослужение, и принципы организации его жизни слишком разные.

По этой самой причине очень важно сейчас сделать шаг навстречу и, в рамках немногочисленных отдельных приходов, творчески подойти к богослужебной (и вообще приходской) жизни: дать благословение служить по-русски, переосмыслить чинопоследование богослужений, переориентировать их со священнослужителей, наглухо закрывшихся в алтаре, на собравшийся в храме народ, разработать разные программы катехизации, организовывать неформальные объединения по типу братств – со своими принципами и уставами, и т.п. Никто ведь и не говорит о полном реформировании Русской Православной Церкви или о пресловутой «отмене Типикона» (вернее, о ней говорит только портал «Благодатный огонь») – это было бы тогда не творчество, а диктатура. Речь идет о том, чтобы постепенно в нашей Церкви возникло бы то многообразие, в котором каждый ищущий смог бы найти то, что делает этого конкретного человека ближе к Богу. Это, кстати, еще один принцип современного мира с его вариативностью и субкультурностью.

В заключение позволю себе обратиться напрямую к оппоненту. Дорогой о. Илья, спешу вас успокоить – никто не собирается «трогать ваше (с каких пор, кстати, вы его приватизировали?) богослужение». Никто не будет отменять Типикон и заставлять вас и иже с вами служить ни «открытую» Литургию, ни Литургию ап. Марка, ни даже Литургию ап. Иакова. Вы вполне сможете сохранить у себя на приходе уставное богослужение, если община верных, собирающаяся при храме, выразит такое желание. Вы со своими мнениями о том, на каких началах надо организовывать приходскую и богослужебную деятельность, вполне органично вписываетесь в церковную жизнь, устроенную по принципу творчества и многообразия. Только не думайте, что вы в ней одни.


[1] Маслов И., диак. Не трогайте наше богослужение! Ответ на статью священника Федора Ртищева на портале «Богослов.ру» // Электронный ресурс:http://blagogon.ru/digest/754/ (Дата обращения: 16.01.2017).

[2] Ртищев Ф., свящ. Литургическое творчество: что это и зачем. Размышления об анонимной статье на портале «Благодатный огонь» // Электронный ресурс: http://www.bogoslov.ru/text/5173392.html (Дата обращения: 27.12.2017)

[3] Например, Мф 3:16, в синодальном переводе курсивом набрано недостающее (по мнению переводчиков) подлежащее «Иоанн»; ср. перевод под ред. еп. Кассиана (Безобразова) и/или перевод РБО, где действующим лицом является Иисус.

[4] Это, согласно диакону Илье, и протодиакон Андрей Кураев, и гораздо более скромный по масштабам своей деятельности иеромонах Димитрий (Першин), и практические отошедший от выступлений в СМИ и занявшийся научной работой и переводами игумен Петр (Мещеринов)

[5] Впрочем, на поле конспирологии о. Маслов явно проигрывают своему коллеге по журналу «Благодатный огонь», недавно опубликовавшему историософскую статью о подлинных целях «обновленцев» середины 90-х годов (см: http://blagogon.ru/digest/753/).

[6] Цитата полностью выглядит следующим образом: «Нужен ли нам вводимый «сверху», решением Священноначалия новый обязательный «приходской устав», отражающий идеальное и полностью единообразное приходское богослужение? Полагаю, что не нужен. Если он станет продуктом умственной, кабинетной работы, да еще и не будет допускать никакой вариативности, то очень скоро окажется, что жизнь следует своим чередом и расходится во многих деталях с новой писаной нормой — так же, как расходится она с издаваемыми у нас «Богослужебными указаниями», где ежегодно воспроизводится инструкция, которую в точности мало кто исполняет. Вместе с тем, действительно было бы полезно собрать и постараться письменно зафиксировать тот «бесценный богослужебный опыт заслуженного московского духовенства», о котором говорит в своей записке отец Алексий Муравейник, то есть лучшую практику московских приходов, рожденную самой церковной жизнью». Выделенные мною предложения призваны продемонстрировать, что автор доклада не поддерживает идею единого приходского устава именно исходя из принципа литургического творчества, т.е. такого отношения, когда живой общинный дух ставится выше писаной нормы.

[7] Об этом следует почитать, в первую очередь, заметку свщмч. Михаила Чельцова «В чем причина церковной разрухи в 20–30-х гг.» (электронный ресурс: http://pravoslavnaya-obshina.ru/1997/no40/article/prot-mikhail-chelcov-v-chem-prichina-cerkovnoi-razrukhi-v/), а также, как минимум, статью Д. Поспеловского «Церковное обновление, обновленчество и патриарх Тихон» (электронный ресурс: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/History_Church/Article/posp_cerkobn.php).

[8] Послание б. Заместителя Патриаршего Местоблюстителя Высокопреосвященнного Серафима, Архиепископа Угличского. Возлюбленным о Господе архипастырям, пастырям и пасомым Православной Российской Церкви. // «Церковные Ведомости» (Архиерейского Синода, Королевство С. Х. С.). 1 (14) – 15 (28) марта 1930, № 5-6 (192-193), с. 2-3. Цит. по: https://sfi.ru/sfi-today/article/cerkovnoe-obnovlenie-i-ego-podmeny.html

[9] Примером такого современного обновленчества нам видится, например, статья того же д. Ильи Маслова http://www.blagogon.ru/digest/499/

[10] О необходимости сохранять благоговение к службе написано, например, в статье об «открытой» Литургии: «В православной среде консервативной направленности бытует мнение, что такого рода богослужение является облегченной версией общепринятой Литургии и создано для того, чтобы доставить клирикам и мирянам больше удобства при молитве. Однако наш опыт свидетельствует об обратном. Во-первых, чтение молитв после ектений делает службу немного длиннее[1], но никак не короче (даже при сокращении некоторых прошений в ектениях). Во-вторых, богослужение, совершаемое при открытых Царских вратах, не позволяет священнослужителям, как это часто бывает, вести праздные разговоры в алтаре. А ведь об этом – о благоговении перед Святилищем – учат нас отцы. В-третьих, чтение всех молитв вслух не позволяет молящимся отвлекаться от происходящего на разные мелкие и ненужные действия. Можно сказать, что сакральное пространство алтаря расширяется до всего храма, захватывая всех участников службы, не ограничиваясь узким кругом «посвященных». (Ртищев Ф., свящ. «Открытая литургия»: Практические рекомендации \\ Электронный ресурс:http://www.bogoslov.ru/text/4467002.html (Дата обращения: 30.01.2017)

[11] Неронов И. Литургическое обновление: стихийное или осознанное? Электронный ресурс: http://www.kiev-orthodox.org/site/worship/5066

[12] Воробьев В., прот. Проповедь на литургии ап. Иакова 5 ноября 2016 г. // Электронный ресурс:http://www.pstbi.ru/news/show/352-protoierey_vladimir_Vorobiev_dogmatizatziya_oriada_eres

субкультурностью
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (14)

Написать комментарий
#
25.02.2017 в 13:07
Как буд-то затмение нашло на православие. Кажется изменилась сама цель существования Церкви. Разве задача Церкви не спасать желающих спастись? Разве цель быть зазывалой в ковчег спасения? Соблюдение собственного благочестия существующей церковной полноты само приведёт тяготеющих ко спасению. А отнюдь не перформансы с православным антуражем. Разве до сих пор люди не находили спасения под церковным амофором? Зачем ломать устроение только восстающего из руин постсоветского безвременья Церковного корабля. Вместо того чтоб довести до совершенства свои способности пользоваться переданными по наследству инструментами спасения, маловеры ищут каких-то новых, которые приведут в Царствие Божие без труда и печали. Но это ложный путь.
Ответить

#
19.02.2017 в 12:53
По моему скромному мнению, во Вселенской Церкви должны существовать разные богослужебные чины, в том числе и латинский. Мне, например, очень трудно ходить в православные храмы, которые все сплошь восточного, византийского обряда. Я человек, сильно симпатизирующий западному, римскому богослужению. Но в силу того что крещен в Православной Церкви, не могу себе позволить ходить в католические храмы, совесть не позволяет. Но ведь есть же проекты создания православной литургии западного обряда, неужели нельзя сделать хотя бы один храм в Москве, где служили бы по древнему латинскому чину? Или Церковь Христова = Византийская Церковь?
Прошу прощения у всех, кого оскорбит или заденет мой странный комментарий, но я действительно страдаю из-за любви к латинскому обряду, и невозможности практиковать его в современной Православной Церкви.
Ответить

#
4.03.2017 в 13:31
Любить нужно Бога и ближних своих, а не обряд, тогда все встанет на свои места
Ответить

#
20.02.2017 в 16:27
Форма - это не что-то совершенно независимое от содержания. Между формой и содержанием существует имплицитная обратная связь. Еретическое содержание РКЦ исказило все древние апостольские и святоотеческие формы. Сейчас не существует нейтрального латинского обряда вне богословия; современный латинский обряд несет в себе догматические искажения и последующую из этого духовную прелесть. А если его отредактировать под Православие, то это будет чистейший новодел, никакого отношения к древним формам не имеющий.
Ответить

#
21.02.2017 в 16:14
Так я говорил о древнем латинском обряде, который был до раскола.
Насчет "новодела", восстановление древних обрядов не есть новодел.
По вашей логике после развала СССР всю церковную жизнь в России можно считать новоделом. Монашество, например, было практически уничтожено. Сегодняшние восстановленные из руин монастыри создают новую традицию монашества в России.
Латинский обряд дораскольного периода должен был сохраниться в рукописях. И непонятно какие принципиальные, догматические основания мешают его возродить. Насколько я знаю Православная Церковь никогда не закрепляла на догматическом уровне свой обряд.
В противном случае старообрядцы не упустили бы возможность использовать это в своей критике никонианских реформ.
Ответить

#
22.02.2017 в 11:45
Обряд догматически не закреплен, но передается по преемственности от предыдущего поколения христиан последующему, а не так кому вздумается.
Никаких новых традиций монашества на Руси не было создано, не выдумывайте. Старообрядческий раскол - совсем другая тема. Изучите историю "старообрялчества", это там один модернизм. "Кружок ревнителей благочестия" и прочее...
Ответить

#
22.02.2017 в 19:07
Хотелось бы поговорить более предметно, а для этого понять, что Вы относите к "обряду"? Какие элементы внешней церковной жизни? Относится ли это к архитектуре храмов, иконописи, церковному пению, облачению духовенства, чинопоследованиям, богослужебному языку, календарю? Какие из этих элементов могут меняться, какие нет...
Ответить

#
3.03.2017 в 21:31
Ко всему относится. И меняться могут. Но не как угодно. И не кому угодно позволено что-то менять. Нужен духовный авторитет Златоуста. Вы находите сейчас таких? Я - нет.
Ответить

#
А. Рогозянский
15.02.2017 в 13:10
Что в таких материалах удивляет - у их авторов начисто отсутствует рефлексия по поводу своей внутренней готовности творить новые высокоодухотворённые литургические формы, развивать богословие и пр. Хотя, всякого здраво рассуждающего, критичного к себе человека безусловно беспокоит слабое знание духовных предметов, относительность статуса "верного" либо "апостольского преемника", присвоенного в большей степени авансом, нежели по сущностному соответствию. В этом смысле интересно в живую взглянуть на "священника Ртищева": что за яркое дарование перед нами, столь смело высказывающееся на темы церковной жизни, устроенной по принципу творчества и многообразия, и каковы его реальные достижения.
Не ставится задача какой-либо верификации отдельных частных предложений и мнений. Предосторожностей относительно возможного обрушения литургической дисциплины, разночтений, конфликтов и элементарного вздора, коими наверняка не замедлит наполниться пространство реформы, по-видимому, с точки зрения автора вовсе не требуется. Просто так, возьмёт и на месте существующей практики с ворохом недостатков построится церковная жизнь, устроенная по принципу творчества и многообразия, свободы, любви. Ага, никак не иначе. Город Солнца, практически. Единственная проблема на данном пути - это преодолеть сопротивление илий масловых.
Ответить

#
14.02.2017 в 13:34


Наблюдая полемику наших оппонентов, видятся их увлеченность и убеждённость
в правоте своих целей и подходов - но, как всегда бывает при взгляде со
стороны, становятся явными и их недостатки (целей и подходов): у о.Иоанна -
по-старобрядчески сакрализация Типикона, богослужебных книг и чинов, у
о.Феодора - "второватиканособорный", "чтобы как-то
соответствовать стремительно меняющемуся обществу
", настрой
на "многообразие, в котором каждый ищущий смог бы найти то, что делает этого
конкретного человека ближе к Богу..., еще один принцип современного мира с его
вариативностью и субкультурностью
". Это есть две неполезные и ошибочные
крайности: законсервироваться в прошлом (неважно, что наше Богослужение
непонятно тем, кого мы хотим привлечь к жизни во спасение – пусть, мол, учатся,
мучаются, пусть лучше не понимают, скучают на Богослужениях, но уступки мы
делать никакие не будем - вот, такова наша "миссия" и забота о членах Тела
Христова; только интересно: свое собственнное тело они – такие охранители и
ревнители - тоже питают трудно- или неудобоперевариваемыми продуками или подбирают хорошо
усваиваемые?) - или идти вслед за меняющимся миром, подгоняя под него свою
внемирную по сущности жизнь (неужели церковному человеку может нравится
позиция все время, якобы, отстающего и догоняющего то, что..."лежит во
зле" и меняется по законам похоти, прихоти, лени, сиюминутного
удовольствия и неверия в суд и вечность?). В то время, как церковный - жизни во
Христе - подход должен быть устроен и настроен на главные цели миссии,
катехизации и спасения: разумное, осознанное, активное, живое, свободное,
полное (по силам каждого) принятие и пребывание в вере, общении, любви с Богом,
что требует от верующих прежде всего ясности понимания, что это такое, а от
служащих этим целям соработников Божиих - священнослужителей, проповедников,
учителей,..(1Кор.12:4-11) - делать ясным подаваемое ими приходящим в Церковь
познание о Боге, как говорил апостол: "в церкви хочу лучше пять слов
сказать умом моим, чтобы и других наставить, недели тьму слов на незнакомом
языке"(1Кор.14:19) - что именно означает и возможность, даже необходимость
человеческого творчества по донесению до веруюших смыслов Божественного
Откровения и жизни в нем, но ради именно наставления Церкви, а не для того,
чтобы понравится вечно и не к лучшему меняющемуся миру. Поэтому и нужна
адаптации языка и порядка Богослужения (ведь мы благодарим равноапостольных
Кирилла и Мефодия за перевод его на славянский язык, а святителя Филарета за окормление
перевода Священного Писания на русский - что бы мы делали сейчас без этих
переводов?! но когда-то они были тоже осуждаемыми их современниками; или
взгляните на текст богослужебного Евангелия: во многих местах даны сноски с
переводом непонятных древнейших славянских слов - это свидетельство стремления
наших предков прояснить чтение ради духовной пользы слушающих, а не упрямо
стоять на "древних словесах", творя из них идола - то же самое мы
можем сказать и в отношении чинопоследований служб, Таинств и треб). Поэтому
необходимо понимать и литургические богословие: о чем, что и для чего служится
- и литургическую логику: почему так, а не иначе, как можно и как нельзя
служить (кстати, касаемо проповедничества, миссии, катехизации: принципы
абсолютно те же - наши слова и действия должны привлекать смыслом и ясностью,
но вести не к легкости, а к собранности, посильной, полезной, служить не к «субкультурности»
слушателей, «духовнокультурности» их призвания), поэтому возможны разница в
богослужении и миссии, внутренней и внешней, на разных приходах - городских и
сельских, больничных и тюремных, отечественных и заграничных, - но в рамках
"благопристойности и чина", как говорил апостол (1Кор.14:40). Жизнь
Церкви, ее Богослужение, проповедь, отношение со внешними диктуются целями и
требованиями являть Бога, доносить благодать Духа, открывать спасение всем людям, привлекая этим их к
Себе, поэтому эта жизнь, ее форма и содержание, должна быть и понятной им
(Богослужение для человека, а не наоборот), чтобы дать им чувство близости
Господа, Его истин и любви к ним, но и не быть профанной, низводящей и
нивелирующей Ее неотмирность до уровня культмассового и социального движения.





Другой вопрос - кто и как будет определять меры и рамки допустимого
обновления (правильно, не путать с "обновленчеством"), в наше время,
когда активность и возможности приходов, мирян и рядовых священников, влиять на
принимаемые решения минимальны, фактически - именно это обстоятельство,
думается, больше всего пугает охранителей и ревнителей, боящихся, скорее, не
мысли и творчества, а вида поспешности, непродуманности, конъюктурности,
единоличности принимаемых у нас иногда решений (как с документами и поездкой на
Гаванскую встречу или на Критский собор, например) - поэтому для исключения
волнений, сопротивлений и новых разделений в связи с этим вопросом, необходимо
не просто обнародование проектов переводов и изменений богослужебных чинов
перед соборным принятием их и даже не гласное их обсуждение, а возможность
непосредственного участия церковного народа через современные медиа и
электронные ресурсы (специально созданные сайт, журнал) в этой работе (с
модерацией в лице известных богословов и ученых, причем не только из нашей поместной
церкви).

Ответить

#
14.02.2017 в 22:03
Отче, причем тут поспешность, непродуманность и коньюктурность?! Духовности нет у современных модернистов, которая было у отцов. Нет уверенности в том, что модернисты водятся Духом Святым, а не духом лестчим. Вот в чем дело. А понимать святоотеческое богослужение надо на плотским разумом, а духовным. Рацио здесь не поможет.
Ответить

#
13.02.2017 в 21:13
"Традиция - это реальная жизнь Церкви в Духе Святом, опытное богопознание и опытное богопочитание. А опыт может накапливаться только исторически, во времени. Более того, он может иметь полноту накопления...
За все историческое время существования Церкви Церковный Устав - Типикон - обрел свою полноту, вобрав в себя всю святоотеческую мудрость предшествующих веков. И мы имеем истинное апостольское богослужение, преукрашенное святоотеческой мудростью, которое надо беречь, как зеницу ока! Никаким последующим изменениям или упрощениям Церковный Устав не может быть подвержен без потери духовной сути и выхолащивания фундаментальных основ, заложенных святыми отцами в основу всего нашего богослужения. Обратное будет означить кардинальное разрушение святоотеческого наследия в угоду человеческим страстям и порокам..."

http://ruskline.ru/special_opinion/2016/dekabr/tradiciya_kak_neotemlemaya_chast_svyawennogo_predaniya_cerkvi/



Ответить

#
13.02.2017 в 20:42
У истоков церковных традиций стояли великие подвижники, постники и молитвенники. Такие подвиги представляется весьма сомнительными в отношении современных модернистов и обновленцев. Они не имеют духовного авторитета отцов. А посему не имеют никакого права касаться Святого святых - нашего богослужения.
Ответить

#
13.02.2017 в 20:27
"если община верных, собирающаяся при храме, выразит такое желание"

Это не "община верных" решает. Современные неофиты такое нарешают, что Боже упаси!
Решает не "община", а традиция, уставновленная святыми отцами. Никакого плюрализма мнений в Церкви быть не может.
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс