Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Защита термина «пресуществление» патриархом Сергием (Страгородским)

10 мая 2010 г.
В рассуждении о Таинстве Евхаристии епископа Сергия (Страгородского) будущий Святейший Патриарх отстаивает возможность принятия нашей Церковью от Запада готового термина «пресуществление», если при этом «не соединять с ним ничего Аристотелевского и не принимать в Евхаристии никаких ужасов латинского материализма».

 

В самом начале XX столетия будущий патриарх Сергий (Страгородский) стал свидетелем кризиса в диалоге со старокатоликами, которые признавали возможным единение с Православной Церковью на основе догматического учения неразделенной Церкви семи Вселенских Соборов. Не принимая, среди прочего, римо-католическое учение о пресуществлении Святых Даров, старокатолики отказывались принять и сам термин «пресуществление», указывая на отсутствие его в богослужебных книгах Русской Церкви и в вероучении древней неразделенной Церкви Востока и Запада.

Относительно Св. Таинства Евхаристии мы веруем, что хлеб и вино, по освящении, перестают быть обыкновенным хлебом и вином, а таинственно и духовно становятся навсегда Телом и Кровию Господа Иисуса Христа, хотя вещество их и остается веществом и подчинено обычным законам вещества, т.е. может быть уничтожено, может сгореть и пр. Причащаясь хлеба и вина, мы веруем, что причащаемся истинного Тела и истинной Крови Господней, делаемся едино с Ним и тем участвуем в Его Страданиях и в Его Воскресении. Как происходит это Таинство, конечно, никто объяснить не может, но мы веруем, что Таинство это происходит с хлебом и вином, а не с душой только причащающегося, притом не так, чтобы вездесущий Господь Иисус Христос сходил, как бы локализировался в кусочке хлеба, как фантазировал на латинской почве Лютер. Эту именно мысль об объективном значении Таинства и хочет подчеркнуть наша Церковь, принимая от Запада готовый термин «пресуществление», именно как готовый термин, и специально против субъективного, т.е. призрачного и мечтательного причащения протестантов, и против лютеранской ubiquitas. При этом, конечно, ничего Аристотелевского с термином «пресуществление» мы не соединяем и никаких ужасов латинского материализма в Евхаристии мы не принимаем, потому что самой истории возникновения этого термина мы непричастны. Вкушая хлеб и вино, мы веруем, что причащаемся Тела и Крови Христовой, но как это происходит — мы не знаем. Раздробляя своими зубами хлеб, мы не скажем, что раздробляем Тело Христово, что Оно остается у нас на зубах, и, ощущая в своем рту теплое вино, мы не решимся подумать, что это теплота Крови Господней. Недаром в чине Литургии диакон пред Причастием говорит священнику: «Раздроби, владыко, святый хлеб», хотя Таинство уже совершилось. Преложение совершается духовно, Тело и Кровь Христовы остаются явлениями духовными и питают нас духовно, но Они есть в действительности, помимо нашего личного отношения к элементам Таинства. Таинство, следовательно, и для нас остается Таинством непроницаемым, и способ осуществления его — непостижимым.

Старокатолики возражают против законности самого термина «пресуществление». «Церкви Востока и Запада, говорят они, были соединены, когда слово «пресуществление» еще не существовало», и «в богослужебных книгах Русской Церкви это слово не находится». Но, ведь, и слова «единосущный» нет в Св. Писании, не было его и в церковном предании, и, тем не менее, оно стало обязательной формулой православного догмата, когда явилась нужда выразить этот догмат с ясностью, не допускающей перетолкований. Точно так же и мы, боясь субъективизма в понимании Таинства Евхаристии, имеем право и обязанность взять для выражения нашей веры термин хотя бы самый новый, но более определенно, чем все прежние, указывающий на объективное значение Таинства.

Однако, отстаивая всеми силами православное учение об объективном значении Таинства Евхаристии и удерживая у себя термин «пресуществление», мы должны принять в соображение в наших спорах со старокатоликами то особенное, совершенно своеобразное и чуждое нам освещение, какое дается термину «пресуществление» на Западе. Если для нас это случайный и лишь условный термин, с которым филологически мы, пожалуй, никакого особенного представления не соединяем; если для нас это лишь внешний знак Таинства, то для западных это вполне определенное и специально выработанное выражение известной философской мысли об отношении эссенции к акциденции. Перенося этот термин в богословие, на Западе хотели объяснить именно самый способ, каким совершается Таинство, хотели непостижимую истину сделать пости­жимой и представимой, хотели явлению духовному придать различимость явлений чувственного мира и чрез то впали в грубый материализм, претящий свежему религиозному чувству (вспомним у Хомякова сельского священника, который о латинском учении отозвался, что у них в рассуждениях о Причащении слышится «мясо», а не Тело Христово). Зная этот подлинный смысл термина «пресуществление», воспитанные на его буквальном применении в богословии со всеми последствиями такого применения, старокатолики психологически не могут помириться с этим ужасным для них термином и не принимают его, несмотря на всю свою готовность веровать по-православному. Наш долг, в этом случае, не требовать от них непосильного.

Но, с другой стороны, и старокатолики, зная, в каком смысле и зачем мы удерживаем термин «пресуществление», в свою очередь должны быть к нам снисходительны, и не только не ставить нам возражений, относящихся к римскому учению, но должны постараться выразить свое учение наиболее ясно и определенно, именно с точки зрения объективности Таинства. Забота их должна состоять не в том, чтобы, при изложении своего учения о Таинстве Евхаристии, употреблять только такие слова, которые употреблялись в Церкви нераздельной — слова эти могут и изменить свой смысл в устах человека XX столетия — а в том, чтобы в самом понимании Таинства ни на йоту не потерять древне-православного учения, и в том, в частности, чтобы обнаружить свое согласие с Церковью и свое отличие от протестантства наиболее ясно.

К сожалению, такой определенности и недостает отделу II «Ответа Роттердамской комиссии». «Древняя Церковь, гласит 1-й пункт этого отдела, веровала, что хлеб и вино, по освящении, не суть ни обыкновенный хлеб, ни обыкновенное вино, но что...» они — хотелось бы продолжать православному — становятся и т.д.; у старокатоликов же мы читаем: «но что вкушающий освященный хлеб и пиющий освященное вино истинно и действительно причащается Тела и Крови Иисуса Христа, Его Страданий и Его Жертвы». Эта перемена субъекта предложения весьма неожиданна и невольно поражает православного: как будто намеренно подчеркивается мысль об одном личном, субъективном значении Таинства. Есть причащающийся, он причащается Христа; нет причастника, Таинства еще нет. Правда старокатолики далее говорят: «Следовательно, Она (Церковь) веровала, что в освященном хлебе и вине Иисус Христос присущ истинно, действительно, существенно, духовно (πνευματικῶς), мистически (μυστικῶς), таинственно (sacramentaliter), но ни материально, ни телесно». Это «присутствие Христа» едва ли нас удовлетворит. Не то же ли, или почти не то же ли мог бы сказать и Лютер? Во всяком случае, изложение старокатоликов не выражает вселенской веры даже в той степени, в какой выражает ее наш не совсем, может быть, (в данном отношении) очерченный термин «преложение».

Второй пункт II отдела только еще более усиливает наше недоумение. Здесь старокатолики ставят ряд вопросов: как в обыкновенном хлебе и вине Иисус Христос присущ истинно, действительно, существенно, духовно, мистически, таинственно? Как освященный хлеб и освященное вино не суть более обыкновенный хлеб и обыкновенное вино? Как вкушающий освященного хлеба и пиющий из освященной чаши становится причастником Тела и Крови Иисуса Христа, Его Страданий и Его Жертвы? — и отвечают: «В Священном Писании эти вопросы не разъяснены». — Нам, православным, непонятно это старание избегнуть соединения слов «хлеб и вино», с одной стороны, и «Тело и Кровь», с другой, в одном предложении. Хлеб и вино для старокатоликов не суть обыкновенные хлеб и вино, в хлебе и вине Иисус Христос присутствует, но о Теле и Крови Христовых они решаются упомянуть только тогда, когда говорят о вкушающем. Старокатолики оправдывают себя тем, что они боятся поднять завесу Таинства, чтобы не профанировать его и не впасть в материализм. Но этого, как мы выше видели, не менее их боимся и мы, и отнюдь не думаем что-нибудь объяснить своим «преложение» или «пресуществление» (как мы употребляем этот термин), но мы держимся этой формулы, потому что она наиболее ясно отрицает протестантский субъективизм, оградить себя от которого мы всего более стараемся.

Наша настойчивость в этом случае не должна удивлять старокатоликов: они должны знать, что здесь дело идет о самом важном, самом существенном в церковной жизни вопросе. Ведь, строго говоря, Евхаристия в церковной жизни — все; ведь только она делает церковный союз чем-то совершенно особым, несравнимым с прочими людскими союзами и церковному общению дает характер и свойство явления подлинно духовного, неземного, вечного. Единство в вере, в обрядах, наконец, в каком-нибудь общем добром деле, конечно, существенно для Церкви, но не в этом самая суть, это еще не церковное общение. Этот союз еще не отличается от обычных земных союзов, напр., для изучения какой-нибудь науки или искусства и т.п., причем люди, сходясь в одном чем-нибудь, в остальном живут каждый своею отдельною жизнью и за пределы земли не выходят. Только тогда, когда люди вместе приступают к Св. Тайнам, начинается церковное общение, начинается духовное единство людей, они становятся действительно членами Тела Христова. Если же Евхаристия понимается иначе, если устраняется Ее таинственное значение и Она превращается в простой обряд, может быть, очень знаменательный и назидательный, но только обряд, тогда, конечно, не стоит тратить и времени на переговоры: общение нецерковное, ничем в сущности от мирского общения не отличающееся, ничего духовного, вышемирного с собой не приносящее, может состояться и помимо Церкви, если только это кому-нибудь будет интересно. Желая же общения именно церковного (не обычного «знакомства по плоти» [2Кор.5:16]), мы должны прежде всего и непременно достигнуть совершенной ясности в вопросе о Евхаристии.

Старокатолики, таким образом, не хотят успокоить Восток, что к протестантству они не склоняются и что субъективизм они отрицают, и это в документе, в котором они дают ответ на прямой запрос об этом с Востока. Мы верим им, что они содержат именно церковное учение (и я, в частности, думаю, что, по крайней мере, те старокатолики, которые практически живут старокатолицизмом, напр. священники и т.п., на самом деле о Евхаристии мыслят православно); но формула их, несомненно, недостаточна.

Итак, пусть только старокатолики убедят нас, что они православно веруют в Евхаристию и в Св. Троицу, тогда ни Filioque, ни отсутствие термина «пресуществление» не помешают нам быть с ними едино.

 

Источник:  «Что нас разделяет со старокатоликами?» // Церковный вестник, 1902, № 43-45.

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (34)

Написать комментарий
#
23.05.2010 в 15:58

Сергию (Москва): Не
могу согласиться с Вами, что «грубо-материалистическое понимание» термина «пресуществление»
существует только в головах критиков. Даже один из участников нашего обсуждения
написал, что «от хлеба и вина, кроме
одной видимости, ничего не остается».
Очевидно, что для него не остается и
вещества.

Ответить

#
23.05.2010 в 00:51

С Днем Святой Троицы!

Ответить

#
23.05.2010 в 00:34

Хлеб и вино становятся Телом и Кровью Господа. По существу, по настоящему, на самом деле. Господь настолько Всемогущ, что может это сделать, не меняя вида хлеба и вина - дабы не смутить верующих, и, как мне кажется, не подавить явным Чудом свободу выбора не верующих. Господь так всемогущ, что никакие свойства творения, в том числе, материи: кварков, атомов, веществ и т.д. , Им же сотворенных, не в состоянии хоть как –то помешать этому Чуду.

Ответить

#
22.05.2010 в 12:56
Виталию Койсину: Повторю еще раз. Термин "пресуществление" НЕ предполагает "прямого вещественного смысла". Наоборот, он позволяет уйти от чрезмерного евхаристического реализма (о чем я в предыдущем комментарии написал).
Получается, что критикующие "грубо-материалистическое понимание" термина "пресуществление" борются с тем, чего в этом термине нет, а есть только у них же самих в голове.
Ответить

#
22.05.2010 в 03:22

Довольно долго я воздерживался от участия в этой дискуссии. Даже профессору Осипову и его оппоненту в своё время было рекомендовано воздержаться от дальнейших споров по этому поводу. А что толкового могу сказать я, студент 1-го курса? :-)

Но всё-таки выскажусь в защиту Осипова и патриарха Сергия (раз уж появились прозрачные намёки на их уклонение в ересь). Они ведь критикуют грубо-материалистическое понимание термина "пресуществление": изменение вещества при сохранении зрительных, вкусовых и прочих ощущений вина и хлеба (чтобы не шокировать наши чувства). И Осипов выдвигает серьёзный, на мой взгляд, аргумент: зачем в таком великом таинстве Богу обманывать наши чувства? Элемент обмана, некой подтасовки выглядел бы тут очень странно...

К тому же, пресуществление в прямом вещественном смысле выглядело бы странно и с самой "материалистической" точки зрения. В самом деле, в этом случае возникают вопросы: в какую именно кровь превращается вино (венозную или артериальную?), в какую материю тела (мышечная или костная ткань?) превращается хлеб? Куда деваются или во что превращаются пузырьки воздуха, инкапсулированные в хлебе? В общем, так недалеко и до иронизирования Толстого о "кусочке бога"...

Зачем всё это, если мы теперь знаем, что и тело человека, и хлеб, и вино в принципе состоят из одних и тех же атомов (ещё глубже - протонов, нейтронов, электронов, кварков...)? И чем было бы тогда "материалистическое" пресуществление? Увеличением количества одних атомов за счёт других и перестройкой молекул? Просто кварки не годятся и обязательно нужны молекулы в правильной пропорции? Может быть, это я так испорчен техническим образованием, но вот такие возникают вопросы...

Да и как вообще вписать в такую материалистическую картину, в "мир сей", тайну Агнца, иже есть "всегда ядомый и никогда неиждиваемый", "разделяемый и неразделимый, и верным раз-
даваемый, и неиждиваемый, ныне и присно и во веки веков"?!

Ответить

#
22.05.2010 в 02:34
Диакону Ярославу. Вы задаете вопрос: "Зачем для утверждения истинности Самого Пречистого Тела и Самой Пречистой Крови Христа в Таинстве Евхаристии принимать учение об изменении всего существа хлеба в существо Тела Христа, Господа нашего, и всего существа вина в существо Крови Его? Зачем рационализировать Нерационализируемое?"
Ответ таков: проблема надуманна, поскольку ровным счетом ничего "рационализирующего" в процитированном утверждении нет. Еще раз обращу внимание на то, что "сущность" - это не материя.
Кроме того, можно и так поставить вопрос: "Зачем для утверждения истинности Самого Пречистого Тела и Самой Пречистой Крови Христа в Таинстве Евхаристии НЕ принимать учение об изменении всего существа хлеба в существо Тела Христа, Господа нашего?" Почему для Вас важно, чтобы хлеб оставался хлебом по сущности? И почему в молитве святителя Иоанна Златоуста говорится иначе?
Далее, в Вашем утверждении "Святые Тайны духовны, являясь животворным и обоженым Телом и Кровью Христа; и питают нас духовно, переходя в состав нашей души и нашего тела." - противоречие. Если "переходя в состав... нашего тела", то, значит, все-таки не только "духовно", но и телесно.
Да и вообще, если Дары всю историю Церкви обозначались и обозначаются как "Тело и Кровь", то они никак не могут быть исключительно "духовны", но неминуемо должны быть и телесны. Иначе чушь какая-то получается: называется "Телом", но понимать это, якобы, следует исключительно в переносном смысле.
Учение о "пресуществлении" в этом свете как раз очень изящно выглядит: сущность - Тела, но только сущность, и более ничего, так что никакого физического/материального/и т.п. изменения не происходит. Это, между прочим, позволяет уйти от грубого "материалистического" толкования Даров, которое было когда-то распространено и на Западе, и на Востоке - так что, например, некоторые византийские авторы (в том числе святые) всерьез утверждали, что когда мы жуем Тело Христово, мы расчленяем Самого Христа.
И еще Вы пишете о "католической рационализации превращения". Греческое слово μεταβολή, переведенное на славянский язык как преложение, по-русски, собственно, и означает "превращение". Так что если термин "превращение" Вы считаете "католическим", Вам, чтобы быть последовательным, необходимо поставить вопрос о пересмотре текста литургии Иоанна Златоуста в более "православном" ключе.
Ответить

#
22.05.2010 в 00:15
С грядущей Пятидесятницей!
Искреннее предложение к участникам обсуждения и ко всем, кому небезразлично православное учение о Таинстве Евхаристии: высказать конструктивное мнение по поводу содержания данной публикации патриарха Сергия.
А именно, если он мыслил неправославно о Таинстве, то конкретно в чём и почему?

Со своей стороны, думаю, что, будучи мудрым и глубоким богословом (встав над спором о терминах), патриарх Сергий излагает здесь православное учение о Евхаристии, дистанцируясь и от католической рационализации превращения и от лютеранской рационализации сосуществования.
Ответить

#
21.05.2010 в 16:30
Уважаемый отец Ярослав!
Не для утверждения истинности Тела и Крови, а для опровержения еретического взгляда мы говорим о сущностном изменении. Вам хорошо известно, что собирались соборы и развивалась терминология именно тогда, когда появлялись ереси, противоречащие вере Церкви. Ведь и термин "единосущие" нов по сравнению с Евангелием и многие в то время предлагали не вводить иной терминологии, а остаться на Евангельском тексте, не уточняя образа единства Сына со Отцем.
Если бы не было ереси Беренгария, Лютера, если бы под разными видами не скатывались к ней в наше время А. Зайцев, А.И. Осипов, если бы не повторялась она в учебнике о. Олега Давиденкова со ссылкой на Яннараса, можно было бы остаться на святоотеческои термине " преложение" и не рассуждать дальше. Признайте, что после преложения на престоле только Тело и Кровь, а от хлеба и вина, кроме одной видимости, ничего не остается, и можем тогда не рассуждать о сущности.
Ответить

#
21.05.2010 в 03:13
Сергию, Alexandrу V., Сельскому бригадиру, арх. Павлу, свящ. Михаилу:

По освящении Святых Даров хлеб и вино навсегда становятся Телом и Кровию Господа Иисуса Христа.
(То же самое говорит и патриарх Сергий. Где же здесь лютеранское impanatio?)

Как хлеб и вино изменяются в Тело и Кровь Христа Бога нашего? С помощью Святого Духа, а образ - неисследим. Тайны Тела и Крови Христа суть таковы через призывание и пришествие Святого Духа. Посему пресуществление совершается духовно, Святые Тайны духовны, являясь животворным и обоженым Телом и Кровью Христа; и питают нас духовно, переходя в состав нашей души и нашего тела.
(Об этом и пишет патриах Сергий. Где здесь докетизм?)

Католики и лютеране рационализируют Таинство, пытаясь философскими категориями объяснить как. Логическим следствием чего и является грубый материализм с множеством противоречий, вызывающий горячие споры, и фактически, ставящий под сомнение подлинную, духовную реальность Таинства.

Другими словами, зачем для утверждения истинности Самого Пречистого Тела и Самой Пречистой Крови Христа в Таинстве Евхаристии принимать учение об изменении всего существа хлеба в существо Тела Христа, Господа нашего, и всего существа вина в существо Крови Его? Зачем рационализировать Нерационализируемое?
Ответить

#
20.05.2010 в 21:45
Александру В: Странно говорить, что патриарх Сергий идет по пути протестантов и приписывать ему лютеранское учение об impanatio. Ведь его статья и направлена против сего учения .

И, конечно, нельзя "найти существенное различие между двумя учениями [католическим и православным] на базе применения терминов “пресуществление” (transsubstantiatio) на Западе и “претворение” или “преложение” на Востоке", так как разницу в учении нельзя искать на базе применения терминов. Для этого нужно рассматривать сами учения.
Ответить

#
Александр Жабенко, Украина, Житомир
20.05.2010 в 20:32
Сделаю небольшое замечание относительно Леонтия Иерусалимского и использования им термина "пресуществление". Пресуществление, о котором говорит он -- тоже не совсем похоже на Евхаристию. Ведь вода превратилась в кровь, и это было очевидно. А при Евхаристии вид хлеба и вина остается. Но хлеб и вино "прелагаются" в Тело и Кровь Христа истинно, существенно. Или иное чудо -- в Кане Галилейской -- превращение воды в вино: вода изменилась и стала вином. И это всем было очевидно даже с материальной точки зрения. Христу же угодно в Евхаристии скрыть изменение, сделать его "внутренним" (не в прямом смысле, геометрическом или философском, но в смысле Тайны). "Царствие Божье внутри вас есть". "Не приидет оно явно, и не скажут, вот, оно здесь или там... Но, как явным бывает молния от востока и на западе, так будет и Пришествие Сына во славе".
Посмотрите на Евангельские заповеди: выступает ли Христос против рабства? Явно, открыто -- нет, Он не призывает изменять общественный рабовладельческий строй, не зовет к революциям, но внутренне Евангелие есть Свобода. Внутреннее исполнение заповедей приводит к тому, что рабство признается неестественным человечеству, и отбрасывается обществом. Евангелие как дивный Собеседник -- соглашается и с малой истиной, но всегда зовет к большей и к Самой Истине -- ко Христу. Это, конечно, неподходящий пример (образ внутреннего здесь и в случае Таинства -- не одинаков), но все же приоткрывает некую завесу.
Ответить

#
20.05.2010 в 13:37

Андрею (Сергиев Посад).

Вы пишите: “Учение о transubstantiatio (пресуществлении) - это ведь и есть попытка католиков (и попытка неудачная) с помощью философии Аристотеля объяснить, как происходит Таинство. Против этого и пишет патриарх Сергий, не возражая против употребления самого термина.”


Проблема не в том, что Патриарх Сергий защищает (или не возражает) против употребления термина «пресуществление», выступая против "попытки" (как Вы говорите) католиков. Дело в том, что он идет по пути протестантов. Дело в том, что, взгляды Хомякова по этому вопросу (о Евхаристии) подаются им как правильные. А они не правильны. Это крен в impanation. Сейчас противники православного взгляда как - раз и говорят о халкидонском соединении с Ипостасью Христа.

Очень все четко сказано в Заключении Синодальной Богословской Коммиссии:

«Учение об impanatio («вохлеблении», «принятии в ипостась») хлеба и вина Христом, но не их превращении в Его Тело и Кровь, развивал на Западе в XI веке Беренгарий Турский и его последователи. В эпоху Реформации учение об impanatio было принято некоторыми группами протестантов — в том числе, частью лютеран. К этому учению близка евхаристология прот. Сергия Булгакова, непосредственно вытекающая из его своеобразного учения о предвечной Софии — софиологии, которая, как известно, встретила самые серьезные возражения со стороны В. Н. Лосского, архиеп. Серафима (Соболева) и других православных богословов (см. Приложение № 6. С. 11–12).»

«Противопоставление «православно-святоотеческого термина» «преложение»

«схоластически-аристотелевскому» термину «пресуществление» не находит себе реального подтверждения. Сугубо аристотелевским является, наоборот, как раз термин «преложение», μεταβολή, тогда как слово «пресуществление», μετουσίωσις ни разу не встречается ни только у Аристотеля, но и вообще у античных авторов … Первое употребление слова μετουσίωσις на греческом Востоке зафиксировано у св. Леонтия Византийского, причем в близком к евхаристическому контексте — когда он говорит о превращении воды в кровь при Моисее.»

«Попытки найти существенное различие между двумя учениями [католическим и православным] на базе применения терминов “пресуществление” (transsubstantiatio) на Западе и “претворение” или “преложение” на Востоке следует отнести на счет полемического задора, ибо никто еще никогда не мог указать, в чем именно состоит различие между этими словами. Раскрытие их содержания всегда доказывало их синонимичность». (Последнее выделено мною - А.В.)

Ответить

#
20.05.2010 в 12:35
Сергию (Москва): Учение о пресуществлении – это, конечно, не учение Аристотеля (этого никто и не утверждает), но выведено католическими схоластами из учения Аристотеля. Святые отцы пользовались языческой философией как языком богословия, соответственно использовали и термины языческой философии. Но схоласты использовали эту самую философию для того, чтобы на её основании делать богословские выводы. Разница существенная. Например, как понять, что мы под видом хлеба и вина причащаемся Телом и Кровью Христовой? Для схоластов все очень просто: меняются субстанции (хлебная масса на Тело Христово), остаются акциденции (свойства). При этом забыли, что субстанция без акциденции невозможна не только по учению Аристотеля, но и по святоотеческому (например: свт. Василий Великий, Беседа 1 на Шестоднев). А как назвать происходящее в Таинстве: «преложение» или «пресуществление»? Нет никакой разницы.
Ответить

#
19.05.2010 в 18:55
Андрею (Сергиев Посад): Вы озвучили весьма распространенное обвинение "учения о пресуществлении" в его якобы аристотелизме.
Однако на самом деле аутентичный аристотелевский термин -- это как раз не "пресуществление", а "преложение" (μεταβολή). Этот термин Аристотель употребляет постоянно (см. хотя бы указатель к русскому переводу его сочинений). И ведь именно этот термин содержится в литургии Златоуста, а также в объяснении святителем Григорием Нисским чуда Евхаристии в его Большом огласительном слове -- причем святитель чуть ли прямо цитирует Стагирита (!), сопоставляя естественное "преложение" еды в организме с Евхаристией.
Так что если уж избавляться от "плохого" Аристотеля, давайте начинать с литургии святителя Иоанна Златоуста и сочинения святителя Григория Нисского.
В свою очередь, термин "пресуществление" (μετουσίωσης) -- чисто христианский, и впервые встречается у Леонтия Иерусалимского, когда тот говорит о превращении вод Нила в кровь при Моисее.
При этом идея об измении сущности с сохранением акциденций (а это и есть "учение о пресуществлении") настолько дико звучит в контексте собственно учения Аристотеля, что она является не "аристотелевской", а скорее уж, наоборот - антиаристотелевской.
Что же до свт. Филарета (Гумилевского) -- знаете, можно немало найти святых, которые, наоборот, воспевают "пресуществление". Так что это не аргумент. У Феофана (Прокоповича) критика "пресуществления" и похлеще будет, чем у Филарета, а по его сочинениям тоже семинаристы учились.
Ответить

#
19.05.2010 в 11:31
В единственном учебнике по догматике, написанном именно святым (свт. Филаретом (Гумилевским)), читаем: "Довольно знать из откровения, чтобы верить искренно, что хлеб и вино силою Божию становятся в Евхаристии истинным телом и истинною кровию Христовою... Споры папистов с протестантами, из которых первые думали решить вопрос своим варварским словом - transubstantiatio, а последние подобным же словом - in et coexistentia, impanatio - на опыте показали, что после стольких трудов и споров в разрешение вопроса ничего не сказано. Одного достигли спорами - вражды, столько противной духу Христовой вечери" (Православное догматическое богословие.Изд. 2. 1865 Т.2 С. 264). Учение о transubstantiatio (пресуществлении) - это ведь и есть попытка католиков (и попытка неудачная) с помощью философии Аристотеля объяснить, как происходит Таинство. Против этого и пишет патриарх Сергий, не возражая против употребления самого термина.
Ответить

#
18.05.2010 в 12:53
Диакону Ярославу: Вы повторяете ошибку многих до Вас, отождествляя сущность (в ее святоотеческом понимании) с веществом. Это -- грубый материализм. С этой точки зрения, Бога быть не может, поскольку Его сущность -- абсолютно невещественна.
На самом деле, в святоотеческом богословии сущность ни в коем случае не равна материи или веществу. Поэтому Ваши примеры с сжиганием или плесневением Святых Даров -- неуместны. В этих примерах уничтожается вещественная сторона (которую можно обозвать так: "акциденции") явления, но не сущность.
Итак, когда Вы говорите, что естество евхаристических хлеба и вина не меняется, нужно понять, что Вы вкладываете в слово "естество". Если материальную сторону вопроса -- нет проблем, Вы правы; но тогда о чем вообще спорить? Сущность хлеба и вина упраздняется, материальность - остается, и все тут.
Если же Вы отождествляете "естество" и "сущность", то возникает проблема. Нечто, являющееся _по сущности_ (т.е. по самой сути своей) хлебом, не может быть и телом. Но в молитве перед Причащением недаром говорится: "Верую... яко сие есть самое [т.е. самО] Пречистое Твое Тело и самая [т.е. самА] Честная Кровь". Если же Вы сошлетесь на известный текст псевдо-Златоустого "Послания к Кесарию", то там, как Вы можете сами исследовать, если захотите, содержится несторианское учение о Евхаристии, отрицающее само слово "преложение" применительно к евхаристическому изменению (сравните наверняка известную Вам цитату из "Послания к Кесарию" с параллельным местом из Феодорита Кирского, где тот прямо пишет, что "преложения" при Евхаристии никакого не происходит, а также с Несториевой "Книгой Гераклида", где эта же евхаристическая концепция используется уже для подтверждения христологической, так что тут все связано). Т. е. текст литургии святителя Иоанна Златоуста, при таком подходе, если быть последовательным, следует объявить ошибкой.
Наконец, с чего Вы взяли, что "Причащаясь Святых Христовых Таин, мы становимся по благодати (а не по единосущию) причастниками Господа и Бога нашего Иисуса Христа"? Конечно же, именно по единосущию -- ведь мы причащаемся единосущного нам Человечества Христова (поэтому и говорится о Теле и Крови, а не о Духе или Божестве), а уже через него, опосредованно, приобщаемся Божеству.
Поэтому и у прп. Иоанна Дамаскина в Словах в защиту иконопочитания говорится так: "Из людей те приобщаются и вступают в общение с Божественной природой (μετέχουσι καὶ κοινωνοὶ θείας φύσεως γίνονται), которые принимают святое Тело Христово и пьют Его честнýю Кровь. Ибо [Тело и Кровь] соединены с Божеством ипостасно (καθ᾿ ὑπόστασιν) -- две природы в Теле Христовом, которого мы причащаемся (ἐν τῷ μεταλαμβανομένῳ ὑφ᾿ ἡμῶν σώματι τοῦ Χριστοῦ), неразрывно соединены ипостасно; и мы приобщаемся двух природ: Тела -- телесно, Божества - духовно; лучше же [сказать], обеих -- в обоих смыслах... по смешению (συνανάκρασιν) с [Его] Телом и Кровью".
Ответить

#
18.05.2010 в 12:09


Осталась
видимость хлеба и вина. Если смотреть через увеличительное стекло, микроскоп,
электронный микроскоп, проводить химические анализы (спаси Господи), вообще – смотреть на Них любым способом мира сего,
мы увидим хлеб и вино. Поэтому мы видим,
чувствуем всеми нашими органами чувств, хлеб и вино. Со всеми вытекающими
отсюда последствиями. Например, дьякон пьянеет. Гаишник найдет у него алкоголь
в дыхании и в крови.



Скажу по-другому.
Нам оставлена видимость хлеба и вина. Это значит, что в нашей жизни, во
множестве наших жизненных ситуациях мы видим Их как хлеб и вино. Мы видим Их
проявления, в житейских (если хотите) ситуациях, как проявления хлеба и вина. Но
это видимость. Дары же - Нетленны. Вы не знаете, как выглядят хлеб и вино в
разных жизненных ситуациях?



Я читал, что святитель Иоанн Шанхайский и Сан-францисский
чудотворец поднял с пола и вкусил Святые Дары, после того как их выплюнул
(спаси Господи) какой-то человек.



А
как Вы ответите на Ваши вопросы в рамках Вашего взгляда?

Ответить

#
18.05.2010 в 11:20

Протоиерей Вадим Леонов пишет:

«...Необходимо набраться смелости и, как говорится, посмотреть правде в глаза. В этом случае откроется нечто важное.


1. Между Православием и католицизмом есть общее в понимании
Евхаристии, утвержденное на общем фундаменте святоотеческого наследия
первого тысячелетия христианства. Прежде всего, в обеих конфессиях
однозначно утверждается, что хлеб и вино после освящения становятся
телом и кровью Господа, при сохранении чувственных образов хлеба и
вина. И это общее понимание не результат католического влияния на
Православие (как же тогда мы могли бы исповедовать по слову апостола
Павла, что Церковь есть «столп и утверждение истины» (1 Тим.
3,15), если она так легко деформируется в принципиальнейших
вероучительных вопросах), но вера Церкви, утвержденная на свидетельстве
Евангелия, решениях Вселенских Соборов и учении святых Отцов.


2. Отличие католического понимания Евхаристии коренится в
рационализации Таинства, а отпадение римо-католицизма от Православия
придало этому процессу особый импульс. У них существует концепция, в
рамках которой термин «пресуществление» трактуется как замещение
сущностей. У православных вообще нет какой-то четкой теории или
концепции Евхаристии. Есть лишь свидетельство о совершающемся чуде:
были хлеб и вино, а стали телом и кровью нашего Спасителя, при
сохранении чувственных образов хлеба и вина. Для нас «пресуществление»
указывает на совершающуюся евхаристическую тайну, но не раскрывает
таинственный способ. В этой же функции в Православии всегда
использовались и другие термины: «преложение», «претворение» и т.д., и
термин «пресуществление» в своем православном значении им полностью
тождествен. Поэтому в православном контексте термин «пресуществление»
не несет в себе никакой «католической» опасности (иначе придется
избегать и термина «преложение» и др.)».

http://www.blagogon.ru/articles/180/
Ответить

#
18.05.2010 в 11:11
Кто и когда из святых, полемизировавших с латинянами, обвинял их
в искаженном учении о сущности Причастия? Их обвиняли в самовольном
изменении вещества Таинства (опресноки), отказе от призывания Святого
Духа (эпиклеза) и учении об освящении только «установительными словами»
(«Приимите, ядите... Пейте от Нея вси...»), недопущении мирян к св.
Чаше. Но никто не обвинял их в ложном учении о природе св. Даров.
Ответить

#
18.05.2010 в 02:17
Вопрос к отцу Михалу и Александру В.

Если предположить, что просходит замена сущности хлеба, вина и воды на сущность Тела и Крови Христа, то:

Что уничтожается, когда мы сжигаем ветхий антиминс или губку с оставшимися на нём незаметными крошками ?
Что подвергается тлению, когда по невниманию или нерадению плесневеют Святые Дары ?
Что в этом случае "Известие учительное" повелевает священнику, "взяв, в текущую реку всыпать"?

Обоженное Тело Воскресшего Христа Спасителя и Бога нашего ?! Да не будет!
Ответить

#
18.05.2010 в 02:10
Отец Михаил, благословите!
Простите, Вы исказили мою мысль. Посему повторюсь словами патриарха Сергия:
"Хлеб и вино, по освящении, перестают быть обыкновенным хлебом и вином, а таинственно и духовно становятся навсегда Телом и Кровию Господа Иисуса Христа, хотя вещество их и остается веществом и подчинено обычным законам вещества..."
Ответить

#
17.05.2010 в 10:49
С православной точки зрения происходит как-раз сущностное, вещественное, если хотите, превращение хлеба и вина в Тело и Кровь Господа.Естество, или если хотитк, природа хлеба и природа вина превращаются в природу (естество) Тела и природу (естество) Крови Господних. Не надо конечно эти природы путать с природами, о которых говорится в вероопределениях четвертого Вселенского Собора.
Патриарх Сергий тут выражает не православный взгляд. Хотя и не явно.
Ответить

#
17.05.2010 в 10:35
Отец Ярослав, Вы пишите
"Христос единосущен нам по человечеству, но мы не единосущны Христу по Божеству".
Христос, при Воплощении, при своем Рождестве, соединил человеческую и Божественную природы неслитно и нераздельно, согласно оросам Халкидонского собора. То есть, хотя мы и не единосущны Христу по Божеству, но природа наша, неслитно и нераздельно соединена с Божественной природой, после Рождества Христова. А поле Воскресения Господа она, человеческая природа - исцелена.
Никто и не говорит, что мы, при Евхаристии, становимся причастниками Господа ввиду единосущию нашей человеческой природы Его Божественной природе.
Мы, уже каждый из нас, конкретный человек, кто достойно причащается, становимся причастниками потому, что вкушаем, т.е. в свое человеческое тело принимаем, Его Человеческое Тело и Его Человеческую Кровь. Его Тело, Сына Человеческого, которое было Распято, Воскресло, Вознесено на Небо. В Раны Которого ученики могли вставить свои палецы.
В Рождестве Господь воспринял человеческую природу, в Воскресении - исцелил ее, а в Евхаристии спасает уже каждого из нас.
Спаси Господи.
Ответить

#
17.05.2010 в 09:25
"но нет места замене сущности, нет места превращению, нет места замене естества хлеба, вина и воды."
Это как раз и есть ересь Беренгария, а затем Лютера, утверждающая, что в Евхаристии вместе с истинным Телом и Кровью Христа находятся же истинные хлеб и вино не преложенные, не пресуществленные.
Православное учение говорит так: " Может ли тварь претворять существо вещей в совершенно другую природу, например, пшеничный хлеб в самое пречистое Тело Божие и красное виноградное вино в самую животворящую Кровь Божию? Не Творец ли только всемогущий может это творить и претворять?" (св. прав. Иоанн Кронштадтский).
Ответить

#
17.05.2010 в 01:41
По римо-католическому воззрению на Таинство Евхаристии, догматизированному на Тридентском Соборе, подтверждённому на Втором Ватиканском соборе и зафиксированному в Катехизисе Католической Церкви, только видимость хлеба и вина остаётся неизменной, но сущность их превращается в Тело и Кровь Христа.

По православному представлению, которое излагает патриарх Сергий, при освящении Святых Даров имеет место Таинство превышающее естество, "преестественное изменение", при котором хлеб, вино и вода становятся истинными Телом и Кровию Христа, и именно в этом смысле происходит "пресуществление", но нет места замене сущности, нет места превращению, нет места замене естества хлеба, вина и воды.
Ответить

#
17.05.2010 в 01:31
Христос единосущен нам по человечеству, но мы не единосущны Христу по Божеству.
Причащаясь Святых Христовых Таин, мы становимся по благодати (а не по единосущию) причастниками Господа и Бога нашего Иисуса Христа.
Ответить

#
Александр Жабенко, Украина, Житомир
15.05.2010 в 13:41
Цитирую
"О Таинстве Евхаристии":


"
На Литургии молится Церковь: "Твое от твоих, Тебе приносим о всех и о вся". Нет здесь ничего, кроме Бога, Его людей (народа) и мира (точнее "міра"). Нет греха, нет смерти, нет тления. В мире открывается Царство Божье.
Посмотрим на жертвоприношение Ильи, на Ветхозаветные жертвы и зададимся вопросом, а что же исчезает в жертве, что сгорает в огне Духа? И тогда очевидно, что в жертву приносится "небожественность мира, его тленность, его смертность, его поврежденность, его неблагодатность": она, как в огненном жертвоприношении Ильи, сгорает, исчезает в огне Духа, в огне благодати, и люди, и мир уже не только они сами, уже не только творения, но Божьи, имеющие жизнь. Ведь Христос есть Жизнь мира. Когда священнослужитель и народ приносят Дары, то приносят Богу "земное, чтобы получить небесное", возвращая себя и мир Богу, в руки Вседержителя. Тогда весь мир становится даром
И смерть мира, вместе с тленностью и поврежденностью "умирает". Это происходит, если смотреть на естество.
А если смотреть на ипостась — люди становятся детьми Божьими по образу Христа, творя это "в воспоминание" Христа, Сына Божия, Второй Ипостаси Троицы. И умирает смерть мира во Христе, именно через Его Воплощение, жизнь, Страсти, Смерть и Воскресение, Вознесение и паки Пришествие во славе.
И что еще скажу? Видите, хлеб и вино становятся воистину Телом и Кровью Христа, они не исчезают, но через Таинство исчезает смерть мира, исчезает тленность, исчезает все, что противно Богу, и мир и люди в нем — "цари и священники Богу", дети Его по образу Сына Божия, Иисуса Христа.
Слова "хлеб и вино становятся воистину Телом и Кровью Христа, они не исчезают, но через Таинство исчезает смерть мира, исчезает тленность, исчезает все, что противно Богу..." следует понимать так, что хлеб и вино "прелагаются", становятся самими Истинными Телом и Кровью Христа.

И видите, жертву Ильи пожер огонь с неба: потому и хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христовыми воистину, существенно.
Видите нельзя отрывать обожение от усыновления (удочерения) по образу Сына Божия. Никто не спасается лишь одним обожением, но только обожением и усыновлением (удочерением) по образу Христа; равно и никто не спасается лишь через усыновление (удочерение) по образу Христа, но только через усыновление (удочерение) по образу Христа и через обожение естества.
Так и в Ветхом Завете: Илья не мог принести угодную Богу жертву, даже если бы огонь сошел с неба на неё, если бы он не действовал как прообраз Пришествия Христа. И всякая жертва Богу приятна лишь если совершена по образу Христа. Так, Мелхиседек был прообразом Христа, Который "Первосвященник вовек по чину Мелхиседека", Авель был прообразом Христа, Иосиф и все иные праведники были прообразами Христа.
И потому если кто даже и мог бы в древние времена приносить Богу благодарение (евхаристию) за творения мира, но одного лишь этого мало. Лишь будучи принесена Христом, а потом приносимая через Христа Церковью, именно через Него, Его Ипостась, поскольку "нет иного пути к Отцу", Евхаристия дает жизнь миру. Поскольку "Истинный хлеб есть тот, который сходит с неба и дает жизнь миру", Христос есть "Хлеб Жизни".
"
Ответить

#
Александр Жабенко, Украина, Житомир
14.05.2010 в 17:53

Огонь поглотил жертву Ильи, посему и хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа воистину, существенно.

Ответить

#
Александр Жабенко, Украина, Житомир
14.05.2010 в 14:38

Цитирую:

О Евхаристии

"На Литургии молится Церковь: "Твое от твоих, Тебе приносим о всех и о вся". Нет здесь ничего, кроме Бога, Его людей (народа) и мира (точнее "міра"). Нет греха, нет смерти, нет тления. В мире открывается Царство Божье.
Посмотрим на жертвоприношение Ильи, на Ветхозаветные жертвы и зададимся вопросом, а что же исчезает в жертве, что сгорает в огне Духа? И тогда очевидно, что в жертву приносится "небожественность мира, его тленность, его смертность, его поврежденность, его неблагодатность": она, как в огненном жертвоприношении Ильи, сгорает, исчезает в огне Духа, в огне благодати, и люди, и мир уже не только они сами, уже не только творения, но Божьи, имеющие жизнь. Ведь Христос есть Жизнь мира. Когда священнослужитель и народ приносят Дары, то приносят Богу "земное, чтобы получить небесное", возвращая себя и мир Богу, в руки Вседержителя. Тогда весь мир становится даром
И смерть мира, вместе с тленностью и поврежденностью "умирает". Это происходит, если смотреть на естество.
А если смотреть на ипостась — люди становятся детьми Божьими по образу Христа, творя это "в воспоминание" Христа, Сына Божия, Второй Ипостаси Троицы. И умирает смерть мира во Христе, именно через Его Воплощение, жизнь, Страсти, Смерть и Воскресение, Вознесение и паки Пришествие во славе.
И что еще скажу? Видите, хлеб и вино становятся воистину Телом и Кровью Христа, они не исчезают, но через Таинство исчезает смерть мира, исчезает тленность, исчезает все, что противно Богу, и мир и люди в нем — "цари и священники Богу", дети Его по образу Сына Божия, Иисуса Христа.
Видите нельзя отрывать обожение от усыновления (удочерения) по образу Сына Божия. Никто не спасается лишь одним обожением, но только обожением и усыновлением (удочерением) по образу Христа; равно и никто не спасается лишь через усыновление (удочерение) по образу Христа, но только через усыновление (удочерение) по образу Христа и через обожение естества.
Так и в Ветхом Завете: Илья не мог принести угодную Богу жертву, даже если бы огонь сошел с неба на неё, если бы он не действовал как прообраз Пришествия Христа. И всякая жертва Богу приятна лишь если совершена по образу Христа. Так, Мелхиседек был прообразом Христа, Который "Первосвященник вовек по чину Мелхиседека", Авель был прообразом Христа, Иосиф и все иные праведники были прообразами Христа.
И потому если кто даже и мог бы в древние времена приносить Богу благодарение (евхаристию) за творения мира, но одного лишь этого мало. Лишь будучи принесена Христом, а потом приносимая через Христа Церковью, именно через Него, Его Ипостась, поскольку "нет иного пути к Отцу", Евхаристия дает жизнь миру. Поскольку "Истинный хлеб есть тот, который сходит с неба и дает жизнь миру", Христос есть "Хлеб Жизни".
"

Ответить

#
13.05.2010 в 14:35
С Праздником!
Отец Ярослав, конечно, и тварное духовное и тварное материальное сотворены Богом и являются реальными. Вопрос не в этом.
Причащаясь мы вкушаем Кровь и Тело Христовы. Хлеб и вино - видимость.
Христос, после Воскресения, являлся Своим ученикам. Он ел перед ними рыбу и хлеб. Он давал им дотрагиваться до Своего Тела - вкладывать палец в Раны и руку в Рану в Ребрах. И вот это Тело и Кровь, которая в Нем, мы вкушаем и пьем, когда причащаемся на Евхаристии.
Из статьи видно, что патриарх Сергий, на тот момент, по крайней мере, склонялся, скорее к взгляду Хомякова.
Ответить

#
13.05.2010 в 13:27
Священник Вадим Леонов о пресуществлении Святых Даров:

Главное священнодействие Церкви Христовой — это таинство Евхаристии, во время которого хлеб и вино становятся по своей сущности истинными и реальными телом и кровью Господа нашего Иисуса Христа, при сохранении чувственных видов (или образов) хлеба и вина.

В древности святым Отцам приходилось опровергать еретиков (докетов), отвергавших единосущность человеческой природы Господа со всем человеческим родом. Святые Отцы свидетельствовали, что Господь имел истинное и реальное человеческое естество, и это утверждение означало, что Христос единосущен всем людям по Своей человеческой природе, то есть тело Христово такое же по своей сущности, что и тело каждого человека. Наиболее ярко эта мысль выражена в халкидонском вероопределении, где утверждена вера в Господа нашего Иисуса Христа, «истинно Бога и истинно человека, того же из души разумной и тела, единосущного Отцу по Божеству и того же единосущного нам по человечеству»...

Полностью здесь: http://www.blagogon.ru/articles/180/


Ответить

#
13.05.2010 в 01:46
"Преложение совершается духовно, Тело и Кровь Христовы остаются явлениями
духовными и питают нас духовно, но Они есть в действительности",- продолжает свою мысль патриарх Сергий.
Духовное не есть кажущееся.
Духовное не является ли более реальным, более действительным нежели материальное?!
Ответить

#
12.05.2010 в 14:39
Очень интересная статья в свете ведущейся в последнее время дискуссии между глубокоуважаемым мною профессором Осиповым, развивающим взгляды Хомякова и не менее уважаемым профессором Асмусом. Проф. Асмус пишет: "В последние годы мы наблюдаем распространение нового учения о Евхаристии, согласно которому хлеб и вино в Таинстве, оставаясь хлебом и вином, ипостасно, «халкидонски» соединяются с Божественной Ипостасью Сына. Эта новой теории встретила справедливую критику — создателям новой теории указывают, что вместо Единого Христа в двух природах, что соответствует халкидонскому догмату, у тех получается Христос, единый в трех или четырех природах: Божества, человечества, а также евхаристических хлеба и вина." (цитата из http://www.patriarchia.ru/db/text/97468.html).
Насколько мне также известно, последовало заключение по данному вопросу от Синодальной Богословской Комиссии. http://theolcom.ru/ru/text.php?SECTION_ID=51 Заключение было рассмотрено и принято к сведению Священным Синодом Русской Православной Церкви в его заседании 27.12.2007 г. (журнал № 138) Священный Синод счел необходимым довести данное заключение до сведения членов православно-лютеранской комиссии по богословскому диалогу.

В заключении даются точные формулировки и определения термина «пресуществление» именно с точки зрения Церкви, а не частных лиц. Позиция Осипова и Зайцева по вопросу признается не православной, содержащей ряд заблуждений.

В заключении, в частности говорится следующее: «Согласно православному учению, хлеб и вино в Евхаристии существенно прелагаются в Тело и Кровь Христову. Это существенное изменение остается в Святых Дарах неотъемлемо и независимо от их употребления».

Было принято Резюме, в котором утверждалось расхождение в
понимании лютеранами и православными «истины… о существенном присутствии в
Евхаристии Богочеловека Христа Его Телом и Кровью под видом хлеба и вина».
«В то время как исторические Церкви — Православная, Римско-Католическая и дохалкидонские — исповедуют реальное пресуществление хлеба и вина в истинное Тело и истинную Кровь Иисуса Христа, протестантские Церкви при всем разнообразии их евхаристических доктрин, отрицают субстанциальный, вещественный характер присутствия Тела и Крови под видами хлеба и вина».
Я очень уважаю профессора Осипова и мне непонятно, почему он придерживается неправильного взгляда на Евхаристи.
Ответить

#
11.05.2010 в 23:41
"Преложение совершается духовно, Тело и Кровь Христовы остаются явлениями
духовными и питают нас духовно". Странно звучит настойчивое желание автора обойти любой ценой материальность таинства, не понимая, что этим подходом он приближается к докетизму.
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс