Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Кризис традиционного богословия и поиски выхода

5 декабря 2017 г.
В современном мире традиционное христианское богословие вытеснено на периферию интеллектуальной, культурной и общественной жизни. Автор размышляет о путях развития богословной науки, выделяет наиболее значимые проблемы традиционного богословия, а также разбирает взгляды на эти проблемы западных ученых-теологов – Альберта Швейцера, Карла Барта и Пауля Тиллиха.

Вследствие колоссальных изменений, произошедших в человеческом сознании в Новое время, традиционное христианское богословие в значительной мере утратило свой авторитет, что стало одной из причин секуляризации современного западного мира (включая Россию). Христианство вытеснено на периферию современной интеллектуальной, культурной и общественной жизни. В массовом сознании возникло убеждение, что христианское вероучение несовместимо с современной научной картиной мира. В такой общей форме это убеждение, разумеется, ошибочно. Но оно оказывается верным при небольшом уточнении – если под христианским вероучением понимать христианское богословие в его традиционной форме.

Большинство христианских богословов с этим не согласятся. Они скажут, что наука изучает устройство нашего падшего мира, а богословие ищет ответ на вопрос о смысле этого мира и о высшей, недоступной научному познанию реальности, открывающей возможность спасения. Поэтому противоречие между наукой и богословием в принципе невозможно. Оно возникает лишь в примитивных, упрощенных формах богословия, когда библейское откровение отождествляется с буквально понятым библейским текстом.

К сожалению, реальность оказывается более сложной: в противоречие с наукой вступают не только примитивные богословские представления, но и основы христианского вероучения. Например, христологический догмат, лежащий в основе традиционного богословия, не согласуется с результатами научных исследований новозаветного текста. В ходе этих исследований было установлено, что Христос как человек не знал сроков конца мира и своего второго пришествия, а это противоречит решению Халкидонского собора о том, что во Христе божественная и человеческая природы соединены в одном лице. Есть и другие противоречия, не столь фундаментальные, но тоже весьма серьезные.

Могут спросить, не преувеличиваем ли мы значение этих частных богословских вопросов? Ведь большинство христиан верят в Христа как Спасителя и ходят в храм, не особенно интересуясь богословскими проблемами. Это действительно так – до тех пор, пока они уверены, что их вера имеет под собой прочное богословское основание, способное выдержать проверку любой, сколь угодно строгой критической мыслью. Несовместимость основных положений христианского вероучения с засвидетельствованной Новым Заветом исторической реальностью, а также наличие в нем внутренних противоречий ставят под вопрос прочность этого основания, что исподволь подтачивает веру. У тех же, кто не принадлежит к Церкви, такого рода моменты создают представление о христианах как о людях, может быть, и достойных, но неспособных критически мыслить и отвечать на вопросы, с которыми к ним обращаются. А это еще больше усиливает изоляцию христианства.

Поиски выхода из этой кризисной ситуации затрудняются тем, что все понимают: любое богословское решение указанных проблем будет жизнеспособным лишь в том случае, если оно глубоко укоренено в христианской традиции. Поэтому задача состоит не в том, чтобы придумать что-то новое, а в том, чтобы найти в традиции такие моменты (идеи, понятия, представления), которые хотя и не получили надлежащего развития в силу неблагоприятных исторических обстоятельств, но содержали в себе (и до сих пор содержат) большой творческий потенциал.

В ХХ веке эти поиски привели к созданию двух грандиозных богословских систем. Автором одной из них был Карл Барт, второй – Пауль Тиллих. А особую остроту накопившимся богословским проблемам придали исследования Альберта Швейцера по истории раннего христианства. Поэтому Швейцер, Барт и Тиллих – это, если смотреть ретроспективно, ключевые фигуры, определившие развитие христианского богословия в ХХ веке. В [1] дана краткая характеристика богословских систем Барта и Тиллиха и их связи с исследованиями Швейцера. В настоящей статье эти вопросы рассматриваются более подробно.


Проблемы, неразрешимые в рамках традиционного богословия

Неадекватность традиционного богословского языка. Этот язык христианство унаследовало от Аристотеля. Аристотель полагал, что подлинным существованием обладают лишь индивидуальные, единичные вещи (например, отдельные деревья). Он называл их «первыми сущностями». Общие понятия типа «дерево» тоже существуют, но обладают как бы вторичным существованием, которое он называл «второй сущностью». В эпоху тринитарных споров Василий Великий для описания троичности Бога воспользовался логикой Аристотеля. Единство Бога выражается в том, что Отец, Сын и Святой Дух имеют одну и ту же сущность. Таким образом, он употреблял слово «сущность» в смысле второй сущности Аристотеля. А для выражения того, что Отец, Сын и Дух имеют разные модусы (или способы) бытия, он предложил термин «ипостась» – аналог первой сущности Аристотеля. Единственным латинским аналогом понимаемого в этом смысле слова «ипостась» было «лицо» (до этого греческие слова «сущность» и «ипостась» переводились на латинский одним и тем же словом «субстанция»). Однако это слово уже имело свои устоявшиеся значения: буквально оно означало актерскую маску, в переносном смысле – человека как неделимое целое, индивидуум («индивидуум» в переводе с латинского означает «неделимый»). Поэтому Василий Великий был против использования слова «лицо» в триадологии. Действительно, значение «маска» не соответствовало представлению о реальности модусов бытия ипостасей, а аналогия между тремя ипостасями и тремя разными людьми не отражала единство ипостасей, их как бы «перетекание» друг в друга в единой божественной жизни [2]. Тем не менее Григорий Богослов отождествляет понятия «ипостась» и «лицо», тем самым сближая каппадокийскую терминологию с западной [3]. (Хотя и ко времени Халкидонского собора это отождествление, по-видимому, еще не было общепринятым. Недаром в определении собора говорится, что две природы «соединены во единое лицо и единую ипостась», – использование союза «и», а не «или» (в смысле «то есть»), говорит само за себя.)

Однако на Халкидонском соборе понятие «ипостась» («лицо») приобрело совершенно иное значение, чем у каппадокийцев. Оно было использовано не для обозначения «частного» в отличие от «общего» и не для обозначения разных «модусов» одной сущности, а для выражения того, что во Христе божественная и человеческая природы образуют неделимое целое, аналогично тому, как в человеке соединены физическое и психическое (душа и тело). То есть слово «лицо» было использовано в его втором значении – человека как неделимого целого. При этом, хотя на Халкидонском соборе речь шла о двух природах (а не о двух сущностях), уже Василий Великий понимал слова «природа» и «сущность» как синонимы, а после собора Леонтий Византийский отождествил их уже явным образом [4] (аналогично тому, как это сделал Григорий Богослов с понятиями «ипостась» и «лицо»).

Но так как изменить тринитарное учение было уже невозможно, получилось, что в триадологии «сущность» (или «природа») означает единство, а «ипостась» (или «лицо) – различие в рамках этого единства, тогда как в христологии наоборот: «ипостась» означает единство, а «сущность» – различие.

Сегодня мы понимаем, что решения, принятые в Никее и Халкидоне в ходе ожесточенной борьбы мнений, были единственно верными. Другие решения, предлагавшиеся Арием, несторианами и монофизитами, были логически правильными, более простыми и непротиворечивыми. Но если бы они были приняты, христианство утратило бы то, что составляет саму его суть: Христос перестал бы быть Спасителем. В первом случае потому, что он стал бы тварным существом, которое само нуждается в спасении; во втором – потому, что не был бы единым «лицом», к которому можно обращаться и которому можно молиться; в третьем – потому, что стал бы непостижимым сам процесс спасения как преображения падшей человеческой природы.

Но это сохранение сути христианства было достигнуто дорогой ценой. Сегодня христианское догматическое учение кажется заумным и непонятным не только рядовым верующим, но и самым продвинутым богословам. И не потому, что Бог, Творение и Спасение – это тайны, недоступные человеческому уму, а по гораздо более прозаической причине: потому что одни и те же понятия имеют в триадологии и в христологии совершенно разные, едва ли не противоположные значения.

Проблема «неведения Христа». До Халкидонского собора почти все известные христианские авторы и отцы Церкви III-V вв., основываясь на словах Христа в Мк. 13:32 («О дне же том и часе не знает никто: ни ангелы на небе, ни Сын, но только Отец»), допускали, что Христос как человек не знал времени конца мира и своего второго пришествия [5]. Однако после собора ситуация изменилась. Применительно к человеку понятие «лицо» означает, что и в своем восприятии мира, и в своем поведении человек ведет себя как неделимое целое. Применяя (по аналогии) это понятие к Богочеловеку, отцы давали понять, что он в этом отношении не отличается от человека. К середине VI в. стало понятно, что если бы Христос как Бог знал время конца мира, а как человек не знал, это означало бы, что Христос не является лицом в смысле неделимого целого. Поэтому мнение о том, что Христос как человек не знал времени конца мира, было признано еретическим и получило название «агноитская ересь». А слова Христа в Мк. 13:32 были истолкованы так, что Он на самом деле знал, но либо не считал нужным говорить, либо под «днем и часом» имел в виду не календарные сроки, а что-то другое.

Однако в конце ХIХ в. немецкие теологи Й. Вайс и А. Швейцер, пытаясь понять некоторые «трудные» места евангельского текста, независимо друг от друга пришли к выводу, что Христос как человек действительно не знал времени конца мира, более того, ожидал его в самом ближайшем будущем. Вначале по понятным причинам историки раннего христианства встретили этот вывод в штыки. Однако в ходе дискуссии, продолжавшейся без малого 100 лет, вывод Вайса-Швейцера получил подтверждение и был признан научным сообществом. Я уже писал об этих исследованиях с разной степенью подробности и со ссылками на литературу [1, 6]. Таким образом, оказалось, что христологический догмат противоречит исторической реальности.

(Интересно, что Ориген, живший за двести лет до Халкидонского собора, предвидел трудности, которые создаст Мк. 13:32 для христианского богословия. Не желая искусственно перетолковывать этот текст, он предположил, что Христос не знал времени конца мира не только как человек, но и как Бог, потому что Бог это время еще окончательно не определил [7]. Однако, согласно Вайсу и Швейцеру, Христос как человек не просто не знал этого времени, но ожидал конца мира в самом ближайшем будущем, то есть ошибся в своем предсказании. Предположить, что Бог на тот момент не принял окончательного решения, еще можно; но предположить, что Бог ошибся, было бы абсурдно.)

Проблема расхождений между синоптическими евангелиями и Евангелием от Иоанна. Научные исследования новозаветного текста вновь привлекли внимание к тому факту, что первые три евангелия резко отличаются от четвертого как по форме, так и по содержанию. К тому же было установлено, что последнее было написано существенно позже. Сам по себе этот факт для традиционного богословия проблемы не составляет: в синоптических евангелиях акцент делается на свидетельстве о Христе как о человеке, а в Четвертом евангелии – на его божественной сущности. Послания апостола Павла эту схему не нарушали. Согласно традиционному взгляду, Павел был занят практическими вопросами проповеди язычникам и строительства Церкви, а протестантизм, в дополнение к этому, видел в его посланиях основание для учения об оправдании верой. Но исследования Швейцера показали, что и апостол Павел ожидал второго пришествия Христа в самом ближайшем будущем. Это осложняет ситуацию. Оказывается, в Новом Завете соседствуют совершенно разные представления о спасении. Авторы синоптических евангелий и Павел, следуя тому, что они знали о Христе, видели спасение в том, что скоро мир придет к концу и Бог учредит свое Царство во главе с Христом. А автор Четвертого евангелия – в том, что «Слово стало плотью», то есть Бог стал человеком. Возник вопрос, на который непросто ответить: почему традиционное богословие взяло за основу Четвертое евангелие, игнорируя все остальные новозаветные тексты?

 
Поиски выхода. Идеи Швейцера, Барта и Тиллиха

Очевидно, что Барт и Тиллих решились на создание собственных богословских систем, а Швейцер потратил значительную часть своей жизни на исследования по истории раннего христианства потому, что современное им богословие их не удовлетворяло. Выше мы привели три проблемы, которые, как представляется, неразрешимы в рамках традиционного богословия. Но богословская система – это не научная статья, которая начинается с обзора и выявления нерешенных проблем, после чего предлагается способ их решения. Ход мысли богослова определяется в первую очередь тем, как ему открылся Христос, а это во многом зависит от той церковной традиции, в которой сам исследователь рос и воспитывался. Все три автора, о которых идет речь, принадлежат к протестантской традиции.

Многие думают, что протестантизм означает отказ от традиционного (православного или католического) догматического учения. Но это не так. Лютер и Кальвин догматику не трогали. Они лишь по-иному расставили акценты в учении о спасении, сделав упор на роль веры и на первостепенную важность библейского текста для интерпретации откровения и ограничив роль клира и таинств. Однако позднее под влиянием идей Просвещения в протестантизме возникло направление, трактовавшее христианство в духе идеалистической философии и этического прогресса, так называемая «либеральная теология». Представители этого направления инициировали научные исследования по истории возникновения христианства, его перехода с еврейской почвы на греческую и формирования догматического учения. Они надеялись, что эти исследования подтвердят их богословскую позицию. Но результат получился прямо противоположный. Исторические исследования (в частности, работы Швейцера) полностью опровергли представления либеральной теологии о Христе как о непонятом своим временем провозвестнике этического идеала, к которому идет человечество в ходе исторического развития. Но одновременно эти результаты поставили под сомнение и традиционные догматические представления о Христе.

Швейцер, Барт и Тиллих принадлежали к числу тех христианских мыслителей, которые понимали, что либеральная теология зашла в тупик, но и простой возврат к ортодоксии уже невозможен. Однако мотивы, побуждавшие их действовать, были разными. У Швейцера доминировало исключительно сильное этическое начало, и для него христианство было в первую очередь религией любви, источником которой является Бог, открывающийся нам в этом своем качестве через Христа. Главный мотив Барта, особенно в начале его деятельности, – борьба против искаженной трактовки христианства либеральной теологией, которую он пренебрежительно называл культурпротестантизмом. Для Тиллиха был неприемлем отрыв традиционного богословия от культуры и социальных проблем. В свете этого понятно, что перечисленные в предыдущем разделе формальные проблемы традиционного богословия на тот момент были для Швейцера, Барта и Тиллиха отнюдь не главными. Но то, как они их видели и решали, было тесно связано с общим характером их богословия: их отношением к библейскому тексту, к традиционной догматике, их представлениями о Христе, о грехопадении и спасении.

Богословие Альберта Швейцера

Мы видели, что расхождения между синоптическими евангелиями и Евангелием от Иоанна стали богословской проблемой благодаря исследованиям Швейцера. Но он же предлагает и решение проблемы. В синоптических евангелиях отражены представления о спасении, сложившиеся в первохристианской общине. Переход от этих представлений к представлениям, отраженным в Четвертом евангелии, произошел в ходе эллинизации христианства, то есть его перехода с еврейской почвы на греческую. Роль своего рода «промежуточного звена» сыграло богословие апостола Павла. Описание этого процесса выходит за рамки настоящей статьи. Мы рассмотрим лишь его богословскую оценку, данную Швейцером.

Апостола Павла Швейцер считает величайшим мыслителем в истории христианства. Христос был для Павла Спасителем, потому что в самом ближайшем будущем ожидалось его второе пришествие как Царя нового, сверхприродного Царства, которое возникнет на месте нынешнего падшего мира. Однако своим мистическим учением о причастности каждого верующего Христу, об умирании и воскресании вместе с ним Павел придал этой вере такую форму, что она уже не зависела от времени второго пришествия. А понятая в духовном смысле, эта мистика единения с Христом, по мнению Швейцера, составляет самую суть христианства. Но идея наступления Царства Божьего в конце истории, органичная для религии евреев, была чужда греческому миропониманию. Поэтому, когда эсхатологические чаяния начали ослабевать, вера в индивидуальное спасение через Христа постепенно приобрела самостоятельное значение, а ее связь с верой в Царство Божие была ослаблена. Эллинизацию христианства Швейцер считает исторически необходимым этапом, без нее христианство не смогло бы выйти в греческий мир и стать мировой религией. Но эллинизация, по его мнению, означала обеднение христианства. Утверждение Четвертого евангелия о том, что Бог стал человеком и своей смертью на кресте открыл возможность спасения, было принято греческим миром. Но в результате христианство утратило историческое измерение: веру в Царство Божие как итог направляемой Богом мировой истории.

Современное богословие не может просто вернуться к вере Павла, потому что «бытие во Христе» он мыслил натуралистически – как причастность верующих и Христа к особой телесности, в которой уже начался процесс трансформации природного мира в сверхприродный. «Сегодня мы уже не ждем, подобно тем, кто мог слышать проповедь Иисуса, что Царство Божие осуществится в результате сверхъестественных событий. Мы полагаем, что оно возникнет только благодаря силе духа Иисуса в наших сердцах и в мире. Важно одно: чтобы мы всецело прониклись идеей Царства – так, как требовал Иисус от своих последователей» [8]. Швейцер видит задачу современного богословия в том, чтобы – сохраняя веру в индивидуальное спасение через Христа – вернуть христианству его историческое измерение.

Именно это и пыталась сделать либеральная теология, понимая христианство как религию деятельной любви. Она потерпела неудачу, потому что хотела приписать свое понимание историческому Иисусу. Но на самом деле в этом не было необходимости. Религия любви может быть связана и с современным мировоззрением, не только с эсхатологическим. «Форма, использованная для изготовления отливки, разбита. Теперь нет никаких препятствий к тому, чтобы религия Иисуса в своей истинной духовной и этической сущности ожила в нашем мышлении. Мы знаем, как много истинно ценного содержит в себе церковное христианство, завещанное потомкам в форме греческого догматического учения и в течение стольких столетий поддер­живаемое религиозным чувством верующих, и относимся к Церкви с любовью, уважением и благодарностью. Но мы принадлежим к ней как те, кто опираются на слова апостола Павла: "Где Дух Господень, там свобода" – и верят, что своей преданностью религии любви они служат христианству лучше, чем покорным согласием со всеми без исключения догматами» [9].

Но как понимать индивидуальное спасение через Христа вне догматического учения? Швейцер видит спасение в самоотдаче Христу, в подчинении своей воли Его воле. И это гораздо больше, чем интеллектуальное согласие с «учением Христа». По Швейцеру, мир, полный страданий, а вместе с ним и творческая воля Бога, недоступны нашему пониманию. Но во Христе Бог открыл нам себя также и как волю к любви. Поэтому самоотдача Христу – это единственно доступный нам способ стать исполнителями божественной воли и тем самым, живя в этом мире, ощутить свою принадлежность к Вечному. «Именуя Иисуса "наш Господь", Павел тем самым возносит его выше всех обусловленных временем представлений, которые привлекались для объяснения тайны его личности, и утверждает его как превышающее все человеческие определения духовное бытие, которому мы должны отдать себя без остатка и убедиться, что им определяется и наша жизнь, и вся наша сущность» [10].

Что касается первой и второй из приведенных в предыдущем разделе проблем, то Швейцер попросту устраняет их своим отказом от догматического учения. В целом можно сказать, что богословие Швейцера – это модернизированная либеральная теология.

Богословие Карла Барта

Барт видел первую из перечисленных в предыдущем разделе проблем, но формулировал ее несколько иначе: как неадекватность понятия «лицо». Несмотря на формальное отождествление лица и ипостаси, понятие «лицо» по-прежнему сохраняло свое устойчивое значение «индивидуума», что плохо соответствовало его смыслу в триадологии. А в средние века такое понимание лица еще более закрепилось с появлением понятия «личность» (в интерпретации Барта – индивидуум, обладающий самосознанием). Возникла дополнительная путаница из-за того, что эти два понятия часто отождествлялись. Поэтому западные богословы (Августин, Кальвин и др.), пользуясь в понятием «лицо» за неимением другого термина, были вынуждены постоянно оговариваться, что его не нужно понимать в его обычном смысле. Учитывая все это, Барт предлагает заменить в триадологии понятие «лицо» выражением «модус бытия». Таким образом, он фактически возвращается к понятию «ипостась» «в том смысле, в каком его <…> приняла Восточная церковь» [11].

О второй проблеме Барт не знал. Это видно из того, что, отказавшись от понятия «лицо» как неделимое целое в триадологии, он считает возможным свободно пользоваться им в христологии. Действительно, с формальной точки зрения препятствий для этого теперь не было. Это не значит, что единство божественного и человеческого в одном лице было для Барта беспроблемным. Он очень подробно рассматривает различия в понимании этого единства в лютеранской и кальвинистской традициях. И хотя кальвинистская ему ближе, он приходит к выводу, что у каждой из них есть своя правда, и поэтому они должны существовать «не в тени единого богословия, а в двойной богословской школе» [12]. Но о том, что эти различия лишаются смысла ввиду засвидетельствованного Новым Заветом факта неведения Христа относительно времени конца мира, то есть о том, что единство божественного и человеческого в одном лице противоречит исторической реальности, Барт не знал. В этом нет ничего удивительного: в силу своей убежденности в абсолютной «инаковости» Бога он не мог себе представить, чтобы исторические исследования в рамках либеральной теологии (в опровержении которой заключался основной пафос его богословия) могли представлять богословский интерес, а тем более – опровергнуть догмат, данный в откровении. В конце обширного раздела, посвященного евангельскому свидетельству о Христе как о человеке, Барт пишет, что он намеренно воздерживался от «критико-исторической» интерпретации этого свидетельства [13]. Он не возражал против исследований Нового Завета как исторического источника, но они его не интересовали.

Получивший широкую известность манифест, в котором Барт заявил о своей направленной против либеральной теологии богословской позиции, назывался «Послание к римлянам» и был изложен в форме комментария к этому посланию. Барт ищет у Павла поддержку своим богословским взглядам. Все не имеющее к этому отношения и, в частности, тот факт, что богословие Павла было бы невозможно без горячего эсхатологического ожидания, Барта не интересовало. Поэтому он проходит мимо третьей проблемы и не замечает радикального различия в понимании спасения в посланиях Павла и в Четвертом евангелии.

Барт достаточно свободно относился к церковным догматам. «Научная догматика должна посвятить себя критическому анализу и корректировке церковного провозвестия, а не просто раз за разом излагать его» [14]. Но корректировать следует лишь в силу необходимости. Не замечая второй и третьей проблем, Барт имеет возможность предлагать новые трактовки многих богословских вопросов, ограничиваясь лишь минимальной, «косметической» корректировкой традиционной догматики. Если богословие Швейцера мы определили как модернизированную либеральную теологию, то богословие Барта – это модернизированная традиционная догматика.

Богословие Пауля Тиллиха

Тиллих видел первую и вторую проблемы, хотя вторую – не в полном объеме. В конце 50-х годов ХХ века исход дискуссии по поводу исследований Вайса-Швейцера был еще не ясен. Касаясь проблемы «исторического Иисуса» и упоминая в связи с ней исчерпывающий обзор этой темы у Швейцера, Тиллих пишет: «Его собственная конструктивная попытка была скорректирована. Ученые (как консервативные, так и радикальные) стали гораздо осторожнее» [15]. Видимо, по оценке Тиллиха, мнение противников Вайса-Швейцера на тот момент пока еще преобладало. Тем не менее, рассматривая евангельское свидетельство о Христе, Тиллих отмечает, что как человек Христос не огражден от заблуждений. Это «очевидным образом проявляется в его архаичном представлении о мире, в его суждениях о людях, в его интерпретации исторического момента, в его эсхатологическом воображении» [16]. Все это – следствие конечности Христа как человека. И этого вполне достаточно, чтобы прийти к выводу о невозможности мыслить о Христе на традиционном языке соединения божественного и человеческого в одном лице. Но если Швейцер решает эту проблему, отказываясь от догматического учения как такового, Тиллих идет по пути, указанному апостолом Павлом: переосмысливает христологический догмат таким образом, что он оказывается независимым от исхода дискуссии о «неведении Христа».

Предлагая новый богословский язык, Тиллих пользуется понятием «сущность», но не в значении «природа» (то, что делает вещь тем, что она есть, «чтойность»), а в значении «внутренняя цель», норма, то, чем эта вещь «должна быть». Сущности в этом значении противостоит не ипостась, а «существование»: то, чем вещь является фактически, то есть чем-то меньшим, чем она могла быть в силу своей сущностной природы. На этом языке грехопадение понимается как отказ человека от своей сущности ради реализации себя в существовании. В результате человек оказывается отчужденным от Бога и от своей сущности. Иисус Христос – это Новое Бытие, в котором отчуждение преодолевается. Новое Бытие – это не какой-то третий уровень бытия, промежуточный между Богом и человеком. Оно стало реальностью в человеческой личности и ново в двух отношениях: по сравнению с чисто потенциальным характером сущностного бытия и по сравнению с отчужденным характером существования. Иными словами, Христос – это конечный человек, в котором силой Духа Божьего восстановлена его первоначальная связь с Богом. Именно так мыслит Тиллих соединение божественного и человеческого во Христе. После крестной смерти Христа Дух не прекратил свое действие, а продолжил его в Церкви. В этом и заключается, по Тиллиху, смысл пасхальных событий.

Что касается третьей проблемы, то Тиллих, как и Барт, не придает значения тому, что богословие Павла основано на эсхатологическом ожидании. Поэтому, доказывая непротиворечивость новозаветного свидетельства о Христе, он сравнивает синоптические свидетельства со свидетельствами Павла и Четвертого евангелия, но не считает нужным сравнить богословие Павла с богословием Четвертого евангелия. Тем удивительнее, что Тиллих, как и Швейцер, не оставляет без внимания отсутствие исторического измерения в традиционном богословии и посвящает этой проблеме заключительную часть своей богословской системы «История и Царство Божие». И если Швейцер мотивирует необходимость исторического измерения в христианстве тем, что таково современное мировоззрение и христианство должно к нему адаптироваться, то Тиллих использует только богословские аргументы. Во-первых, он рассматривает историческое измерение жизни как всеобъемлющее: сфера истории охватывает сферы духовной жизни (культуру и мораль), психической жизни, органической жизни и т.д. Во-вторых, говоря о творении, Тиллих выделяет в созидательной деятельности Бога три составляющие: порождающую, поддерживающую и направляющую. Бог действует в истории, направляя ее к осуществлению ее внутренней цели, религиозным символом которой является Царство Божие. Поэтому у истории есть смысл. Конец истории – это не просто возвращение к Раю, который был в начале, а возвращение «в новом качестве», добытом в ходе исторического процесса. Отсюда следует, что неверно понимать христианство как уход от мира, оно должно находиться в гуще жизни.

В отличие от Барта, Тиллих не модернизирует, а существенно видоизменяет догматику, давая традиционным догматам новую интерпретацию. В отличие от Швейцера, он не уходит от традиционных богословских тем: троичности Бога, христологии, грехопадения, искупления, сущности Церкви и др., а предлагает их трактовку на новом языке. А от них обоих он отличается тем, что рассматривает не только конкретные богословские проблемы, но и методологические вопросы богословия: его отличие от философии («теологический круг»), смысл так называемой «естественной теологии», невозможность «демифологизации» (исключения символов и мифов из богословского языка), соотношение разума и откровения. 

 Унификация или разнообразие?

Можно ли найти в богословских позициях Швейцера, Барта и Тиллиха какие-то общие тенденции? Безусловно, да.

Во-первых, все они убеждены, что богословие должно говорить современным языком. Это не исключает использования понятий традиционного богословия. Но всякая присутствующая в этих понятиях двусмысленность должна быть ликвидирована. Богословие должно пользоваться однозначными понятиями, имеющими четкий смысл.

Во-вторых, необходимо отдавать себе отчет в том, что Бог, мир и человек – это тайна, недоступная человеческому уму. Тайна – это не то, чего мы сейчас не знаем, но сможем узнать впоследствии. Тайна остается тайной и после того, как Бог нам ее частично приоткрывает. Но это не дает богословам права прибегать к утверждениям, которые с точки зрения современного представления о мире являются абсурдными. Парадоксальное (то, что не укладывается в рамки повседневного опыта) и абсурдное (то, что противоречит логике или фактам) – это разные вещи.

В-третьих, все трое убеждены, что центром богословия должна быть христология, учение о Христе. И хотя Барт начинает свою 12-томную «Церковную догматику» с учения о троичности Бога, а Тиллих считает это ошибкой, оба они согласились бы со Швейцером, который вообще не упоминает о троичности: все, что мы можем узнать о Боге, и все, что мы можем сделать, чтобы приблизиться к Нему (спастись), мы можем узнать и сделать только через Христа.

В-четвертых, и Швейцер, и Барт, и Тиллих согласны в том, что библейское откровение нельзя отождествлять с буквально понятым библейским текстом. Это лучше всего видно на примере теодицеи. Все они, хотя и с разных позиций, приходят к мнению, что объяснять происхождение зла и страданий одной только свободной волей человека, сделавшего в какой-то момент времени в отдаленном прошлом неверный выбор, – значит в огромной степени недооценивать силу зла. Падение тварного мира, его отчуждение от Бога так или иначе входит в непостижимый для нас божественный план. Так что человек не мог не пасть. Благость творения заключается не в отсутствии зла в первоначально сотворенном мире, а в том, что наряду с неизбежностью падения Бог предусмотрел также и возможность спасения. И вина человека в том, что он не использует те возможности, которые предоставляются ему на разных этапах истории.

Несмотря на основательный общий фундамент, усилия Швейцера, Барта и Тиллиха не привели к созданию унифицированной богословской системы, и в этом, возможно, есть свой смысл. Разнообразие богословских систем лучше соответствует реальному разнообразию «христианских душ» – разнообразию мотивов, надежд и особенностей душевного склада тех людей, которых приводит к христианству современная жизнь. Поэтому основную мысль статьи можно сформулировать так: будущее христианского богословия не в унификации, а в разнообразии.

«Кто не против вас, тот за вас» (Лк. 9:50 пар. Мк. 9:40).

Чтобы пробить стену духовной изоляции и восстановить утраченный авторитет, христианству нужны люди, способные на равных разговаривать с интеллектуальной элитой своего времени – писателями, философами, учеными. Так, как полемизировал Тиллих с Эйнштейном [17]. Хочется верить, что и в нынешнем веке появятся христианские мыслители такого масштаба.

____________________

1. А.Л. Чернявский. Альберт Швейцер и современное западное богословие // http: /www. bogoslov.ru/text/5350838.html.

2. Г.В. Флоровский. Восточные отцы IV века. М., 1992. С. 77-80.

3. Там же, с. 22.

4. Г.В. Флоровский. Восточные отцы V-VIII веков. М., 1992. С. 122.

5. М.Н. Скабалланович. Богочеловек // Христианство. Энциклопедический словарь. М., 1995. Том 3. С.362-363. (Перепечатано из Православной богословской энциклопедии, СПб, 1900 – 1911.)

6. А.Л. Чернявский. Проблемы христианского богословия в современном мире и новый богословский язык Пауля Тиллиха // П. Тиллих. Любовь, сила и справедливость. М.-СПб., 2015. С. 96-100.

7. М.Н. Скабалланович. Там же, с. 362.

8. А. Швейцер. Жизнь и мысли. М.-СПб., 2017. С. 46.

9. Там же, с. 50.

10. Там же, с. 603.

11. К. Барт. Церковная догматика. М., 2015. Том 4. С. 112.

12. К. Барт. Церковная догматика. М., 2007. Том 1. С. 151.

13. K. Barth. Church Dogmatics. Vol. IV, part 2, p. 248.

14. Там же. Vol. I, part 1, p. 281.

15.Тиллих. Систематическая теология. М.-СПб., 2017. Том 2, с. 454.

16. Там же, с. 486.

17. П. Тиллих. Наука и теология: дискуссия с Эйнштейном // П. Тиллих. Избранное. Теология культуры. М.-СПб., 2015. С. 98-101.

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (22)

Написать комментарий
#
11.12.2017 в 23:31


………………… Комментарий - предисловия статьи



….. Цитата. «В современном
мире традиционное христианское богословие вытеснено на периферию
интеллектуальной, культурной и общественной жизни».



….. Комментарий. Между интеллектуальной,
культурной, общественной жизнью – с одной стороны и духовной жизнью,
Православным богословием – с другой стороны столько же общего, как между
кесарем (царем земным) и Богом (Царем небесным).



….. Кто ближе (пожеланиями
своими) к кесарю (миру, богатству), тот дальше от Бога (Царствия Небесного),
поэтому, то, что есть, – есть ХОРОШО, а не плохо.



….. Ибо Иисус Христос говорил
так: «чадо (богатый)! вспомни, что ты
получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь - злое; ныне же он здесь
утешается, а ты страдаешь»; «Помните (а
некоторые забыли) слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего.
Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и
ваше».





……………………….…………… Комментарий -
статьи



……… Предисловие



….. 1. Следует отметить, что
в статье содержатся, по мнению автора статьи, весьма глубокие и достаточно
трудные духовные вопросы (проблемы). И представлены ответы на эти вопросы - богословские
системы и соответствующие результаты исследований, которые, ассоциативно с
мирскими формулировками проблем, можно в полной мере определить как –
глобальные вызовы Протестантского богословия в адрес Православного и Католического богословия.



….. 2. Для отражения данного
духовного глобального вызова необходимы также глубокие духовные рассуждения,
основанные на анализе результатов дополнительных духовных исследований, по
рассматриваемым проблемам, текста Нового Завета, что, естественно, потребует
много времени.



….. 3. Для использования, как
говорят в миру, – научно-технологического задела, а в нашем случае, – духовного
задела (автора комментария) по толкованию текста Нового Завета, возможно,
оформить и представить только результаты экспресс-анализа указанных вопросов и
их решений, ибо, как говорит народная мудрость – пословица: «дорога ложка – к
обеду». Хотя, возможно, и результатов экспресс-анализа будет необходимо и
достаточно.



….. 4. Прежде всего, надо
отделить одно от другого: “котлеты (наполненные смыслом слова) – отдельно; мухи
(малополезные слова) - отдельно”. Потом приступить к анализу и комментированию содержания
статьи, как правильно пишет автор статьи, по правилам написания (анализа и
комментирования) научных статей, а также с учетом правил написания богословских
систем: «как ему (комментатору) открылся Христос», и в какой богословской среде
– Православное богословие – «церковной традиции» автор комментария «рос и
воспитывался».





………. I. Определим
кратко понятия, которыми будем пользоваться:



….. Христианство =
Православие + Католицизм + Протестантизм.



….. Традиционное богословие =
Православное богословие или Католическое богословие.



….. Нетрадиционное богословие
– Протестантское богословие.



….. Протестанты - Альберт
Швейцер, Карл Барт, Пауль Тиллих.



….. Автор статьи –
христианин, без более определенного, ибо из текста статьи этого не следует,
вероисповедания.



….. Проблема – сложная
задача; сложный вопрос.



….. Мирянин – статус и
псевдоним комментатора.





Продолжение 1 следует

Ответить

#
11.12.2017 в 23:29


Продолжение 1





………. II. Обозначим проблемы Традиционного богословия, на
взгляд Автора статьи:



….. 1) «Неадекватность
традиционного богословского языка».



….. 2) «Неведение Христа».



….. 3) «Расхождение между
синоптическими евангелиями и Евангелием от Иоанна».





……….
III. Отразим суть указанных Проблем, на взгляд Автора
статьи:



…..
1) Неоднозначность (вплоть до противоположности) определений единства
Бога, в части, определения (и понятия) слов:



……..
- «сущность»;



……..
- «разные модусы (или способы) бытия»;



……..
- «ипостась»;



……..
- «лицо»;



……..
- «субстанция»;



……..
- «индивидуум»;



……..
- «неделимый»;



……..
- «маска»;



……..
- «две природы»;



……..
- «частное»;



……..
- «общее»;



……..
- «физическое и психическое (душа и тело)».



…..
2а) Традиционное богословие (в начале - До Халкидонского собора), как
утверждает Автор статьи, - Христос не знал даты конца мира – истина, а другое
(знал) – ересь.



….. 2б) Традиционное богословие (потом – к середине VI в.),
как утверждает Автор статьи, - Христос знал дату конца мира – истина, а значит другое
(не знал) – ересь.



…..
2в) Протестанты – «Христос, как человек, действительно не знал времени конца
мира, более того, ожидал его в самом ближайшем будущем».



…..
3) Процитируем слова Автора статьи (в сокращении)



……..
(3.1) «первые три евангелия резко отличаются от четвертого как по форме, так и
по содержанию …



…..…
(3.2) в синоптических евангелиях акцент делается на свидетельстве о Христе как
о человеке, а в Четвертом евангелии – на его божественной сущности.



……..
(3.3) Послания апостола Павла эту схему не нарушали …



……..
(3.4) а протестантизм, в дополнение к этому, видел в его (Павла) посланиях
основание для учения об оправдании верой.



……..
(3.5) Но исследования Швейцера показали и апостол Павел ожидал второго
пришествия Христа в самом ближайшем будущем. Это осложняет ситуацию. Оказывается,
в Новом Завете соседствуют совершенно разные представления о спасении.



……..
(3.6) Авторы синоптических евангелий и Павел, следуя тому, что они знали о
Христе, видели спасение в том, что скоро мир придет к концу и Бог учредит свое
Царство во главе с Христом.



……..
(3.7) А автор Четвертого евангелия – в том, что «Слово стало плотью», то есть
Бог стал человеком.



……..
(3.8) Возник вопрос, на который непросто ответить: почему Традиционное
богословие взяло за основу Четвертое евангелие, игнорируя все остальные
новозаветные тексты?»





……….
IV. Отразим суть богословских систем и результатов
соответствующих исследований Протестантов, которые, на их взгляд и на взгляд
Автора статьи, решили поставленные Проблемы:



.....
По причине ограниченности объема комментария – смотри текст статьи.





Продолжение
2 следует

Ответить

#
11.12.2017 в 23:26


Продолжение
2





…..
Итак. Немного изменим последовательность следования Проблем и приступим к
комментированию текста статьи.





……….
II. Комментарий Проблемы №2 - «Неведение Христа»



…..
Притча. Два нищих богослова – странника подходили к деревне и разговаривали -
придем в деревню, пожертвуют нам молока и хлеба, затем один сказал – поедим
хлеба и выпьем молока, а другой ответил – нет, нальем в тарелку молока,
покрошим хлеб – и поедим. В результате разногласий – поругались и даже
подрались. А когда пришли в деревню, ругая, ударяя друг друга, – никто, ничего
им не пожертвовал!



…..
Так бывает часто и в богословии. Это многократно наблюдал Мирянин в писаниях
святых и богословов. Чтобы не быть голословным, приведу только один из таких
примеров – выбора предмета для богословского обсуждения, - Каким духом (Святым
или темным) Христос был возведен в пустыню для искушения от дьявола?



…..
В результате размышлений, пришел Мирянин к такому выводу – можно богословствовать
по-разному, хотя и об одном и том же, но главное состоит не в том, чтобы мнения
богословов совпадали в частных вопросах. Главное - в том, чтобы мнения
богословов совпадали по главному, существенному для жизни (вечной) предмету
обсуждения, например, - устоял или нет Христос в пустыне от искушений дьявола? А
для «богословов», из рассматриваемой Притчи, – Главный предмет обсуждения –
пожертвуют в деревне им кто-нибудь, что-нибудь из пищи - для жизни их телам, и
что им надо сделать (хотя бы знать как себя вести), чтобы им пожертвовали!



…..
Итак, для нашего случая - Является ли Главным (для достижения жизни вечной)
выбранный предмет – Проблема для богословского обсуждения - Знает, не знает,
ошибочно знает Христос время конца мира?



…..
Нет, нет и нет.



…..
Тогда зачем, какая духовная нам всем польза, от результатов богословского обсуждения (тем более публичного) этой
проблемы, если Главная цель каждого православного христианина - достижение
жизни вечной – построение, получение обителей в Царствии Небесном достойными
этого своими делами на грешной земле?



…..
На основании выше изложенного – дальнейшее обсуждение Проблемы №2 – закончено.





Окончание
следует

Ответить

#
11.12.2017 в 23:23


Окончание





………. III. «Расхождение между синоптическими евангелиями и
Евангелием от Иоанна».



…..
Комментарий, в части 3.5 и 3.6, которые, фактически относятся к проблеме №2, -
представлены выше - в комментарии Проблемы №2.



…..
Комментарий, в части 3.1; 3.2; 3.3, - не требуется, т.к. фактически никакой
Проблемы нет.



…..
Комментарий, в части 3.4, - Проблема для обсуждения исключительно для
Католического богословия.



…..
Комментарий, в части вопроса 3.8, - из представленного содержания статьи,
точнее, – из представленного описания, Автором статьи, богословских систем и
результатов исследований Католиков данный вопрос - не «возник».





……….
I. «Неадекватность традиционного богословского языка»



…..
В мире имеется много языков и не каждому
слову одного языка можно найти в другом языке слово - полностью эквивалентное
по смыслу.



…..
Поэтому текст, написанный на родном языке читателя текста, всегда более точно
по смыслу, по сравнению с переводом текста с другого языка на родной язык,
воспринимается этим читателем.



….. Один и тот же текст, например, Новый
Завет, Догматы веры, Православное богословие (написанный на разных языках)
Православных Церквей не является неадекватным, на данный момент времени, для
восприятия верующими всех Православных Церквей.



…..
Возможно, в целом, проблема «Неадекватности традиционного богословского языка»
существует между Православием, Католицизмом и Протестантизмом.



…..
Однако, если, например, православного верующего не устраивает Православное
богословие и вера, а привлекает, например, Католическое богословие и вера (или
наоборот), тогда, кто или что ему мешает, препятствует сменить веру и соответствующее
богословие?





…..
P.S.



…..
Богословие, на взгляд Мирянина, образно говоря, - свеча, свет которой должен
помогать, в окружающей темноте (греховном окружающем мире) увидеть и правильно
прочитать путниками (верующими) карту (Новый Завет), где указан путь (спасения)
к жизни вечной (в Царствие Небесное).



…..
Плохо (путникам), когда выбранная свеча, вместо того, чтобы ярко и равномерно
светить – начинает коптить.





Мирянин.



10-11.12.17г.

Ответить

#
10.12.2017 в 21:22
Уважаемый автор, это уже не первая Ваша статья на эту тему. Прежде чем, вдаваться в частности, хочется процитировать Ваши слова из статьи про Швейцера:

"Барт, и Тиллих исходят из того, что... Иисус Христос – это и не только человек, и не Бог (хотя Бог в Нем особым образом присутствует), и не полубог (тварное существо, которое само нуждалось бы в спасении), а новая реальность, связующее звено между нашим падшим миром и его божественным основанием."

Вы разделяете это мнение?
Ответить

#
10.12.2017 в 18:23

Σύνοδος ἐν τῶ τρούλλω τοῦ βασιλικού παλατίου своим 19-м правилом
постановил:

«аще будет исследуемо слово Писания, то не иначе да изъясняют
оное, разве как изложили светила и учители Церкви в своих писаниях»


Лк.21:7. И спросили Его: Учитель! когда же это будет? и какой признак, когда это должно произойти? ..... 31Так, и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко Царствие Божие 

ОТК. 4:1 После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.

/Чтобы пробить стену духовной изоляции и восстановить утраченный авторитет,/

просто, необходимо читать каждый день, православный календарь.

Что является семенем православного христианства?! Конечно .... кровь мучкников и в этом Предании связь времен и Богословия.

Богословские проблемы это Κάιν, а Христос оставил смерть без жала, Воскрешением!!! Вот здесь и начался новый истинный и качественый путь развития человечества предназначеного лишь для спасения - ведущее в Царсво Небесное.


 

 

Ответить

#
9.12.2017 в 15:35

Уважаемый Александр Леонидович!

Большое спасибо за интересную и содержательную статью. Позвольте, пожалуйста, спросить о следующем.

Так, Вы пишете: «Сегодня мы понимаем, что решения, принятые в Никее и Халкидоне в ходе ожесточенной борьбы мнений, были единственно верными. Другие решения, предлагавшиеся Арием, несторианами и монофизитами, были логически правильными, более простыми и непротиворечивыми. Но если бы они были приняты, христианство утратило бы то, что составляет саму его суть: Христос перестал бы быть Спасителем. В первом случае потому, что он стал бы тварным существом, которое само нуждается в спасении…».

Не могли бы Вы пояснить, почему «Христос перестал бы быть Спасителем», если бы Он был «тварным существом, как Вы пишете»? Для облегчения Вашей задачи, замечу следующее.

В Ваших рассуждениях в неявном виде имеет место такая логика.

Посылки:

1. Тварное существо нуждается в спасении.

2. Спасителем может быть только тот, кто сам не нуждается в спасении.

3. Христос не нуждается в спасении.

Заключение (вывод):

Следовательно, Он не является «тварным существом».

Для меня лично из этих трёх утверждений-посылок применительно к Христу бесспорными являются только второе и третье. Тогда, согласно элементарным правилам логики, если хотя бы одна из посылок является ложной, то и всё заключение не будет истинным. В данном случае – вывод о том, что Он не является «тварным существом».

Почему я не согласен с истинностью первой посылки? На мой взгляд, понятия «тварность» и «греховность» соотносятся между собой так, что первое является более широким. Иными словами, не всякая «тварь» является греховной. Например, это можно сказать об ангелах. В Писании о Христе говорится как о не знавшем греха (2 Коринфянам 5:21), что, однако, никоим образом не доказывает его нетварность.

Поэтому, на мой взгляд, приведенная аргументация в пользу нетварности Христа, ошибочна. Разумеется, по правилам той же логики, это не является доказательством противоположного тезиса – том, что Христос является «тварным существом» Это лишь говорить о слабости аргумента, приведенного в качестве доказательства того, что Христос не является «тварным существом».

Спасибо заранее. С добрыми пожеланиями, Игорь Лысенко

Ответить

#
11.12.2017 в 12:54
В традиционном богословии Христос - это Богочеловек (какой бы смысл мы в это ни вкладывали) и именно поэтому - Спаситель. Я не исключаю, что теоретически можно построить богословскую систему, в которой Христос был бы ангелом или, как предлагал Арий, наивысшим из сотворенных существ и при этом оставался бы Спасителем. Просто мне кажется, что подобная система была бы искусственной и нежизнеспособной.
Ответить

#
6.12.2017 в 22:13
Спасибо, интересная статья. Однако, мне кажется, что кризис традиционного богословия (а вместе с ним и христианства) восходит не к христологическим проблемам (о которых действительно мало кто догадывается), а к осмыслению (точнее его отсутствию) научного прогресса последних веков. Тут важно не только проговорить, что библейские тексты ей не противоречат, а понять и интерпретировать тот факт, что человечество вышло на новый качественный уровень развития. Мир не будет прежним, как в технологиях, так и в социальных институтах. Картина мира, позиционирование себя в мире, традиционные "смыслы жизни" изменились и христианство должно было развиваться на одном уровне со всем этим. Однако, этого не произошло (вернее происходит с постоянным опозданием, как бы вдогонку). До сих пор христианство отождествляется именно с традиционным полуфундаменталистским пониманием. Буквально сейчас в соседней статье на портале креационист поливает грязью всю биологию, оскорбляя ученых, верующих, всех, кто не хочет верить в гипотезу Омфалоса или псевдонаучные выкладки. О чём тут можно говорить? Кризис будет только углубляться с такими подходами.
Понятно, что религия консервативный институт и это правильно, но за 200 лет надо было понять–мы либо развиваем религиозные представления на глобальном (это важно!) уровне, либо христианство в долгосрочной перспективе становится мертвой религией.

Что касается собственно темы статьи. Хочется сделать ряд замечаний.

=Например, христологический догмат, лежащий в основе традиционного богословия, не согласуется с результатами научных исследований новозаветного текста. В ходе этих исследований было установлено, что Христос как человек не знал сроков конца мира и своего второго пришествия=

Это один из Ваших центральных тезисов. И он совершенно непонятен. Нужно сразу оговориться о границах применимости исторической науки. Мы можем изучать воззрения людей той эпохи. Мы можем изучать воззрения учеников Христа. Но о самом Христе с помощью текстов из третьих рук мы не можем сказать ровным счетом ничего. Мы можем как-то интерпретировать слова, дошедшие до нас в Евангелиях (собственно Предание этим и занимается), но делать христологические обобщения, основываясь на манускриптах – значит делать сильно большое допущение. Мы не можем залезть в голову даже Гитлеру или соседу по комнате, тем более это касается пришедшего 2000 лет назад Богочеловеку. Концепция исторического Иисуса, на которую Вы делаете намёки (если я правильно понял), изначально атеистична. Изначально делается допущение, что Иисус из Назарета является только лишь человеком.

Ну, а по срокам можно сказать, что вряд ли есть в принципе какая-то календарная дата конца мира. Во-первых христианство еще не разобралось с эсхатологией, что там конкретно произойдет и произойдет ли вообще. Воскресение мертвых-обязательно, жизнь будущего века-обязательно, но апокалипсис (в понимании аля вселенские катастрофы)-вряд ли. Ну, а то что в начале века ждали именно такой даты это понятно. Понятно также и то, что это помогло христианской общине расти и выживать.

=Все они, хотя и с разных позиций, приходят к мнению, что объяснять происхождение зла и страданий одной только свободной волей человека, сделавшего в какой-то момент времени в отдаленном прошлом неверный выбор, – значит в огромной степени недооценивать силу зла. Падение тварного мира, его отчуждение от Бога так или иначе входит в непостижимый для нас божественный план. Так что человек не мог не пасть.=

Вот тут совсем непонятно, на каком основании сделан подобный вывод. Звучит, как некая уступка этому самому "злу". В Божественный план входит свобода воли со всеми её возможными следствиями. А также различные "планы Б" на случай грехопадения. Только такое может быть понимание в христианстве, иначе отсюда очень недалеко до детерминизма (=фатализму) в действиях или исторических событиях.
Ответить

#
8.12.2017 в 12:45
+делать христологические обобщения, основываясь на манускриптах – значит делать сильно большое допущение. Мы не можем залезть в голову даже Гитлеру или соседу по комнате, тем более это касается пришедшего 2000 лет назад Богочеловека.+

Это общие слова. Ожесточенная дискуссия по поводу гипотезы Вайса-Швейцера продолжалась почти 100 лет. И если ученые были вынуждены (вопреки своим богословским убеждениям) согласиться с их выводом, значит, доводы были очень вескими. Посмотрите их (хотя бы в моем обзоре) и попытайтесь иначе истолковать соответствующие новозаветные тексты. Тогда это будет уже конкретный разговор.
Ответить

#
10.12.2017 в 22:15
Экзегетика в принципе не может (=не должна) быть главнее богословия. Если вдруг завтра выяснится, что Евангелия написаны в 3 веке, а соборы боролись не с ересями, а с другими ветвями религии, то христианство не должно свернуться и уйти в закат.
Ответить

#
7.12.2017 в 14:03

// Ну, а по срокам можно сказать, что вряд ли есть в принципе какая-то календарная дата конца мира. Во-первых христианство еще не разобралось с эсхатологией, что там конкретно произойдет и произойдет ли вообще. Воскресение мертвых-обязательно, жизнь будущего века-обязательно, но апокалипсис (в понимании аля вселенские катастрофы)-вряд ли. Ну, а то что в начале века ждали именно такой даты это понятно. Понятно также и то, что это помогло христианской общине расти и выживать.//

Мк. 13:32 («О дне же том и часе не знает никто: ни ангелы на небе, ни Сын, но только Отец»),

Не в сроке - дело, в том, что Отец знает, а Сын - нет. Отец обладает всеведением, а Сын не обладает.
Если бы так было на самом деле, то у Отца была бы своя воля, а у Сына - своя, отличная от отцовской, воля. В реальности: и у Отца, и у Сына, и у Святого Духа - одна и та же воля.

Ответить

#
7.12.2017 в 13:51
// Ну, а по срокам можно сказать, что вряд ли есть в принципе какая-то календарная дата конца мира. Во-первых христианство еще не разобралось с эсхатологией, что там конкретно произойдет и произойдет ли вообще. Воскресение мертвых-обязательно, жизнь будущего века-обязательно, но апокалипсис (в понимании аля вселенские катастрофы)-вряд ли. Ну, а то что в начале века ждали именно такой даты это понятно. Понятно также и то, что это помогло христианской общине расти и выживать.//

Мк. 13:32 («О дне же том и часе не знает никто: ни ангелы на небе, ни Сын, но только Отец»),

Не в сроке - дело, в том, что Отец знает, а Сын - нет. Отец обладает всеведением, а Сын не обладает.
Если бы так было на самом деле, то у Отца была бы своя воля, а у Сына - своя, отличная от отцовской, воля. В реальности: и у Отца, и у Сыны, и у Святого духа - одна и та же воля.
Ответить

#
6.12.2017 в 21:17
... и Швейцер, и Барт, и Тиллих согласны в том, что библейское откровение нельзя отождествлять с буквально понятым библейским текстом. Это лучше всего видно на примере теодицеи. Все они, хотя и с разных позиций, приходят к мнению, что объяснять происхождение зла и страданий одной только свободной волей человека, сделавшего в какой-то момент времени в отдаленном прошлом неверный выбор, – значит в огромной степени недооценивать силу зла. Падение тварного мира, его отчуждение от Бога так или иначе входит в непостижимый для нас божественный план. Так что человек не мог не пасть [1]. Благость творения заключается не в отсутствии зла в первоначально сотворенном мире, а в том, что наряду с неизбежностью падения Бог предусмотрел также и возможность спасения [2]. И вина человека в том, что он не использует те возможности, которые предоставляются ему на разных этапах истории.

Попытка оправдать Бога изнутри тварного мира провальна. От того и выводы будут вредоносными, ложными. Вот примеры:

[1] падение предопределено => предопределённость => отрицание свободы в человеке => отрицание свободы в Боге, как в Первообразе, отрицание Личностного Божества => тварный мир есть эманация Божества, ибо не произвольно существует => язычество == смерть христианского богословия;

[2] Понимание блага для человека смещается с Самого Бога на нечто тварное, потому что первоначальное состояние (единение с Богом) не является благом, а сама возможность спасения (возвращение в единение) становится никчёмной\незначимой, потому что не принесёт блага: "признай человек, что суета и перипетии мира сего для тебя всё и -- это бесповоротно". Что же тут общего с Благой Христовой Вестью?


Ответить

#
11.12.2017 в 12:29
Теодицея, грехопадение - это большие и сложные проблемы. Я привел их в качестве примера того, что откровение нельзя отождествлять с буквально понятым библейским текстом. Наверное, не стоило этого делать - чтобы не отвлекать внимание от основного содержания статьи.
Ответить

#
6.12.2017 в 09:38
Конец времен - это абсолютный конец времени. В нем исчезает все измерение времени. Нельзя сказать, что, например есть такая-то дата, там, 2000 год. Потому, что в этом случае 2000 год остается, и конца времен не наступает. Поэтому невозможно назвать дату конца времен, ибо это будет всегда свидетельствовать о продолжении времени, а в конце времен времени уже нет. Конец времен - полнота Бога. Это абсолютный конец реальности, о которой рассудок может сказать что она есть. Поэтому рассудок никогда этого не узнает, не назовет. А все эти споры - свидетельство присутствия в старой парадигме мышления старой метафизики (вольфовской).
Ответить

#
5.12.2017 в 22:22

Какой-то странный перескок - вот, каппадокийцы, мол, создали проблему противоречивости христианского богословия, - и в начале 20 века Барт с Тиллихом пытаются ее решить!?

А что, с пятого по 19 век включительно этой "проблемы" никто не замечал?? В чем логика, автор?

Вообще, странная "похвала" Халкидонскому собору - сказать, что он "решил" проблему путем простой подмены терминологии. :/ Утверждение о якобы "противоречивости" триадологии и христологии, оставшейся незамеченной за века, - это, по-моему, оскорбление интеллекту многих поколений христианских мыслителей.

Может быть, нет никакой "противоречивости"?

Ответить

#
5.12.2017 в 14:20
// Авторы синоптических евангелий и Павел, следуя тому, что они знали о Христе, видели спасение в том, что скоро мир придет к концу и Бог учредит свое Царство во главе с Христом. А автор Четвертого евангелия – в том, что «Слово стало плотью», то есть Бог стал человеком. Возник вопрос, на который непросто ответить: почему традиционное богословие взяло за основу Четвертое евангелие, игнорируя все остальные новозаветные тексты?//

Потому, что Четвероевангелие - это не историческое повествование, а описание пути, ведущего человека к спасению. Первые три Евангелия служат достижению цели - преображения гномической, и связанной с ней природной, воли человека, а четвертое - обожению всей человеческой природы, включая и плоть человека.
Иисус Христос в своей земной жизни реально осуществил только второе. Первое Он не мог ( реально ) осуществить, потому что у Него не было ни человеческой ипостаси, ни гномической воли. Он помог, точнее, дал возможность, дал пример, нам осуществить первое путем относительного усвоения. Богословие, в частности, христология, занимается описанием реального Христа т.е. описывает сущностное усвоение, представленное Евангелием от Иоанна.
Ответить

#
5.12.2017 в 14:18
// Авторы синоптических евангелий и Павел, следуя тому, что они знали о Христе, видели спасение в том, что скоро мир придет к концу и Бог учредит свое Царство во главе с Христом. А автор Четвертого евангелия – в том, что «Слово стало плотью», то есть Бог стал человеком. Возник вопрос, на который непросто ответить: почему традиционное богословие взяло за основу Четвертое евангелие, игнорируя все остальные новозаветные тексты?//

Потому, что Четвероевангелие - это не историческое повествование, а описание пути, ведущего человека к спасению. Первые три Евангелия служат достижению цели - преображения гномической, и связанной с ней природной, воли человека, а четвертое - обожению всей человеческой природы, включая и плоть человека.
Иисус Христос в своей земной жизни реально осуществил только второе. Первое Он не мог ( реально ) осуществить, потому что у Него не было ни человеческой ипостаси, ни гномической воли. Он помог, точнее, дал возможность, дал пример, нам осуществить первое путем относительного усвоения. Богословие, в частности, христология, занимается описанием реального Христа т.е. описывает сущностное усвоение, представленное Евангелием от Иоанна.
Ответить

#
5.12.2017 в 13:57
// Сам по себе этот факт для традиционного богословия проблемы не составляет: в синоптических евангелиях акцент делается на свидетельстве о Христе как о человеке, а в Четвертом евангелии – на его божественной сущности.//

Немного неточно Вы сформулировали свой вывод. В Евангелии от Иоанна человеческая природа ( сущность ) Христа не отвергается, и Оно не дает никаких поводов для исповедания монофизитства. В синоптических Евангелиях Иисус Христос предстает перед нами существом как бы имеющим человеческую ипостась, а значит и гномическую волю. В Евангелии от Иоанна ничего подобного нет: нет никакого гноме, есть только божественная и человеческая природа, только божественная и природная человеческая воля.
В синоптических Евангелиях описывается относительное усвоение, а в Евангелии от Иоанна - только сущностное.
Ответить

#
5.12.2017 в 13:27
// Несовместимость основных положений христианского вероучения с засвидетельствованной Новым Заветом исторической реальностью, а также наличие в нем внутренних противоречий ставят под вопрос прочность этого основания, что исподволь подтачивает веру. //

// Поиски выхода из этой кризисной ситуации затрудняются тем, что все понимают: любое богословское решение указанных проблем будет жизнеспособным лишь в том случае, если оно глубоко укоренено в христианской традиции. Поэтому задача состоит не в том, чтобы придумать что-то новое, а в том, чтобы найти в традиции такие моменты (идеи, понятия, представления), которые хотя и не получили надлежащего развития в силу неблагоприятных исторических обстоятельств, но содержали в себе (и до сих пор содержат) большой творческий потенциал.//

Христианская традиция никогда не смотрела на тексты Евангелия как на просто исторические повествования, и никогда не вырывала описание отдельных событий из контекста всего Четвероевангелия.
Раскрыло ли христианское богословие весь потенциал и все принципы, заложенные в Четвероевангелие, - это уже отдельный вопрос. Всему свое время. Когда придет время раскрыть то, что еще не было раскрыто, оно будет раскрыто и будет включено в традиционное богословие.

Ответить

#
5.12.2017 в 13:12
// В ходе этих исследований было установлено, что Христос как человек не знал сроков конца мира и своего второго пришествия, а это противоречит решению Халкидонского собора о том, что во Христе божественная и человеческая природы соединены в одном лице.//

Это не исследование, а буквальное прочтение Священного Писания. Если бы Новый Завет состоял только из Евангелия от Матфея и Марка, то Ваше утверждение - Христос как человек не знал сроков конца мира и своего второго пришествия - имело бы силу. Но поскольку в Новый Завет входят и другие священные тексты ( Евангелие от Луки и Иоанна ), в которых нет описаний событий и фактов, подтверждающих утверждение о том, что " Христос как человек не знал сроков конца мира и своего второго пришествия ", святые Отцы подвергли данный вопрос изучению и пришли к выводу, что Христос как Богочеловек знал сроки конца мира и своего второго пришествия. Не будут знать этих сроков люди, ( которые будут стремиться уподобиться Христу ), и чтобы помочь им справиться с их трудностями, Иисус Христос принял на Себя наше лицо и стал действовать от имени этого ( нашего ) лица. Такой прием в христианском богословии называется относительным ( личным ) усвоением.
Так что никакого противоречия в вероучении христианской Церкви нет.
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс