Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Учение о молитве Иисусовой святителя Игнатия (Брянчанинова)

21 октября 2009 г.
В статье засл. проф. МДА А.И. Осипова раскрывается учение святителя Игнатия о молитве, сравниваемое с повествованием «Откровенных рассказов странника» и с состоянием героя этой повести — с его молитвенным деланием, а также приводятся отзывы отечественных подвижников о святителе.
Почему свт. Игнатий?

У тех, кто серьезно озабочен своим духовным состоянием и исканием правильного пути жизни, всегда особое внимание было обращено к этому русскому святителю, его творениям. И может быть лучшим ответом на вопрос: почему так происходит, служат те высокие оценки свт. Игнатия нашими отечественными подвижниками, которые являются бесспорными авторитетами в вопросах духовной жизни в Русской Церкви.

Сейчас вопрос о критериях истинности, особенно в такой сложной сфере, как духовная жизнь, приобретает особую остроту. Всё сильнее сказывается влияние протестантского подхода, в котором практически любое единичное мнение, индивидуальный опыт являются не просто допустимыми, но богословски и духовно законными, правильными, спасительными. Основой такого взгляда является убеждение, что Бог каждому человеку может открыться по-разному — заявление в высшей степени серьезное, требующее существенного разъяснения. В западном христианстве по-существу исчезло знание того главного, без чего духовная жизнь может превратиться в хаос мистических состояний, губящих человека. Именно, что духовная жизнь имеет свои непреложные законы, отступление от которых приводит человека не к Богу, а к переживанию своих чисто нервно-психических состояний и, не редко — демонических наваждений, принимаемых за истинные. Святые Отцы наименовали эту веру себе, безотносительно к голосу Священного Предания Церкви одним ёмким словом — прелесть.

Православие тем, в частности, отличается от других конфессий, что для него критерием истинности богообщения является не свое личное переживание и не мнение отдельного авторитета: епископа, богослова, даже святого Отца, но то и только то, что соответствует законам духовной жизни, открытым и проверенным совокупным опытом Отцов. И святитель Игнатий ценен именно тем, что все его творения и, прежде всего, всё относящееся к вопросам духовной жизни, являются не просто плодом его личного опыта, но изложением опыта святоотеческого. Все свои мысли он подтверждает многочисленными ссылками на святоотеческие творения, как древних подвижников, так и русских.

Итак, что говорят отечественные подвижники о святителе Игнатии?

В одном из писем преподобный Лев Оптинский писал свт. Игнатию: «Я не  в силах принести Вам моей благодарности за Вашу любовь и усердие к моему убожеству».

По мнению ученика прп. Льва прп. Макария Оптинского, свт. Игнатий был «великим умом».

Варсонофий Оптинский говорил: «Когда я читаю его сочинения, я удивляюсь прямо ангельскому уму, его дивно глубокому разумению Священного Писания. Я как-то особенно рсполагаюсь к его сочинениям, они как-то особенно располагают к себе мое сердце, мое разумение, просвещая его истинно евангельским светом». «Пятый том сочинений епископа Игнатия заключает в себе учение святых отцов применительно к современному монашеству и научает, как должно читать писания святых отцов. Очень глубоко смотрел епископ Игнатий и даже, пожалуй, глубже в этом отношении епископа Феофана. Слово его властно действует на душу, ибо исходит из опыта».

Игуменья Арсения (Себрякова.+1903) о пятом томе сочинений свт. Игнатия писала: «Я читаю этот том, как изречения святых Отцов». «Читала с большим удовольствием, с душевным утешением и назиданием. Дороги слова самого Владыки».

Иеромонах Никон (Беляев): «Сочинения преосвященного Игнатия необходимы, они, так сказать, азбука духовной жизни».

Схиигумен Иоанн Валаамский: «Епископа Игнатия я читал еще новоначальным послушником, но все его слова помню и теперь: проходящим молитвенный подвиг просто житья нет от буквоедов. Ах, как справедливо сказал мудрый епископ, и это у него вытекало из своего духовного опыта».

Игумен Никон (Воробьев): «Как я благодарен ему за его писания! Не понять и не оценить его значит, ничего не понимать в духовной жизни. Смею сказать, что сочинения епископа Феофана (да простит мне св. владыка) - работы школьника по сравнению с трудами профессора творениями епископа Игнатия (Брянчанинова)».

«Все его писания взяты из Отцов и приспособлены для нас. Он пишет о самом нужном о покаянии, которое есть единст­венная дверь ко всему доброму». 

Аскетические творения святителя Игнатия (Брянчанинова) являются своего рода святоотеческой энциклопедией духовной жизни христианина. Непреходящая их ценность заключается в том, что он передаёт не просто свой личный опыт молитвенного делания. Они ценны для всех православных христиан тем, что Святитель Игнатий  в доступной форме переложил учение предшествовавших святых Отцов по всем основным вопросам духовной жизни, и соотнес это учение с бессильными силами современного ему монаха и мирянина, погруженных в водоворот стихий этого мiра. Значимость творений Святителя особенно возросла в настоящее время в связи с оскудением духовных руководителей. Хотя и в его эпоху проблема духовного руководства стояла очень остро. «Богодухновенных наставников нет у нас!" (1, 274)[1], — писал он в середине XIX-го века и уже настойчиво рекомендовал своим современникам руководствоваться Священным Писанием и творениями святых Отцов с советом старших, т.е. более опытных в духовной жизни, братьев.

Это, прежде всего, относится к важнейшему деланию в духовной жизни — молитве. Святитель Игнатий, утверждая согласно со всеми святыми, что «молитва есть мать добродетелей и дверь ко всем духовным дарам» (2; 228), и перечисляя общие требования к правильной молитве, настоятельно указывает при этом на особые условия для того христианина, который становится на путь молитвенного подвига. Несоблюдение этих условий, предупреждает он, делает молитву подвижника в лучшем случае бесплодной, но большей частью — средством его глубокого повреждения. Сравнение учения свт. Игнатия о молитве Иисусовой с учением "Откровенных рассказов странника» и современного афонского старца Харалампия дает хорошую возможность уяснения, как этих условий, так и многих других положений данного вопроса.

 

Истоки молитвы и ее цель

 

Естественно обратить внимание, прежде всего, на причины, по которым христианин приступает к деланию молитвы Иисусовой. Святитель Игнатий рассматривает этот вопрос в контексте безусловного соблюдения одного из основных законов молитвенного делания — постепенности в прохождении его пути и важности правильного его начала.

Сопоставим эту мысль свт. Игнатия с повествованием в «Откровенных рассказах странника».

Первое, что обращает на себя внимание, это чисто внешняя причина, по которой Странник приступил к исканию молитвы. «Непрестанно молитеся. Сие изречение [апостола Павла] особенно вперилось в мой ум, и начал я думать, как же можно беспрестанно молиться, когда необходимо нужно каждому человеку и в других делах упражняться для поддержания своей жизни?» (с. 15)[2]. «Сильное желание и любопытство возбудилось во мне» (19), — говорит он. Странника мучает мысль о том, как возможно непрестанно молиться, она заставляет его обращаться с этим вопросом к разным лицам, является движущей силой, можно сказать, всех его странствований и трудов. Конечно, он молодой человек, ему всего какие-то двадцать лет. И он еще ничего не понимает в духовной жизни. Однако и его дальнейшая молитвенная практика не только не изменяет первоначальной установки, но и прямо следует по тому же пути.

Если следовать классификации свт. Игнатия, то Странник начинает упражнения в молитве с середины, «прочитав наставление... данное отцами-безмолвниками» и «необдуманно приняв это наставление в руководство своей деятельности», он сразу «без всякого предварительного приготовления усиливается взойти умом в сердечный храм и оттуда воссылать молитву» (I,225). Очень при этом показательно, что единственными источниками, с которыми Странник никогда не расстается и постоянно читает, являются Библия и затем Добротолюбие. «Я шел уже более по ночам, а дни преимущественно провождал в чтении Добротолюбия, сидя в лесу под деревами» (33). Из последнего он выбирает, как правило, наставления, даваемые монахам, значительно преуспевшим в духовной жизни. Впрочем, очень скоро он пытается взойти уже на высшую ступень молитвенного делания: усиленно ищет «немедленно раскрыть в себе благодатную сладость молитвы и прочие благодатные действия ее» (I,225).

 

Ступени молитвы

 

Святитель Игнатий пишет: «Упражнение молитвой Иисусовой имеет два главнейших подразделения или перио­да, оканчивающиеся чистой молитвою... В первом периоде предостав­ляется молящемуся молиться при одном собственном усилии; благодать Божия... не обнаруживает своего присутствия. В это время страсти, сокровенные в сердце, приходят в движение и возводят делателя молитвы к мученическому подвигу...» (1, 270). «Первоначальные плоды молитвы заключаются во внимании и умилении.... Далее плодом молитвы бывает постепенно расширяющееся зрение своих согрешений и своей греховности, отчего усиливается умиление и обращается в плач» (1, 292).

У Странникана протяжении всех его рассказов не видно обнаружения им действия в себе каких-либо страстей, ни, тем более, «расширяющегося зрения своих прегрешений». Нет и намеков на «мученический подвиг» в борьбе со страстями. Странник, можно сказать, с первого же момента занятия им молитвой Иисусовой погружается в мир блаженства и постоянно говорит лишь о легкости, отрадности (27), несказанной радости и сладости сердечной (65).

По свт. Игнатию, только «во втором периоде благодать Божия являет ощутительно своё присутствие и действие, соединяя ум с сердцем, доставляя возмож­ность молиться непарительно, или, что то же, без развлечения, с сердечным плачем и теплотою; при этом греховные помыслы утрачи­вают насильственную власть над умом» (I, 270 - 271). Но «чтобы дос­тичь второго состояния, необходимо пройти сквозь первое, необхо­димо выказать и доказать основательность своего произволения, и принести плод в терпении (Лук. 8,15)». Однако, подчеркивает Святитель, «душою и целью молитвы в том и другом состоянии должно быть покаяние» (1, 271).

У Странника же вообще отсутствует первое. И потому едва ли можно говорить о втором.

«Хотящие взойти, — цитирует свт. Игнатий преп. Симеона Нового Богослова, — на высоты молит­венного преуспеяния да не начинают идти сверху вниз, но да восходят снизу вверх, сперва на первую ступень лествицы, потом на вторую, далее на третью, наконец, на четвертую. Таким образом всякий может восстать от земли и взойти на небо. Во-первых, он должен подвизаться, чтобы укротить и умалить страсти. Во-вторых, он должен упражняться в псалмопении, то есть в молитве устной; когда умалятся страсти, тогда молитва, естественно доставляя веселие и сладость языку, вменяется благоугодной Богу. В-третьих, он должен заниматься умной молитвой». Здесь разумеется молитва, совершаемая умом в сердце: молитву вниматель­ную новоначальных, при сочувствии сердца, Отцы редко удостаивают наименованием умной молитвы, приближая ее более к устной. «В-четвертых, он должен восходить к видению. Первое составляет принадлежность новоначальных; второе возрастающих в преуспея­нии; третье достигших крайнего преуспеяния; четвертое совершенных» (1, 226-227).  Странник нигде не упоминает этой мысли прп. Симеона, он ее не замечает. И понятно почему. Вопреки непреложному закону последовательности и постепенности в духовной жизни он неудержимо стремится «немедленно раскрыть в себе благодатную сладость молитвы и прочие благодатные действия ее». Это вызывает серьезный вопрос об истинности духовного состояния Странника. Определенный свет на этот вопрос проливает понимание Странником умной молитвы.

 

Ум и сердце в молитве

 

По учению Отцов, умная молитва, или соединение ума с сердцем, является высокой ступенью молитвенного подвига, имеющей принципиально важное значение в духовной жизни христианина. Таинственный акт этого соединения совершается, по преп. Симеону,  только на третьем уровне молитвенного подвига и особым действием Божиим. Свт. Игнатий уделяет этому вопросу большое внимание и, в частности, указывает на ряд серьезных моментов, имеющих прямое отношение к молитвенной практике Странника. Прежде всего, Святитель говорит о временных границах этого духовного события: «Мало-помалу молитва устная перейдет в умственную, а потом и в сердечную. Но на переход этот нужны многие годы» (2, 200). При этом он решительно запрещает искать (мысленно) место в груди, где ум мог бы соединиться с сердцем и, таким образом, человек стал бы способным к переживанию благодатных действий Божиих: «...для новоначального искание места сердечного, то есть искание открыть в себе безвременно и преждевременно явственное действие благодати, есть начинание самое ошибочное, извращающее порядок, систему науки. Такое начинание начинание гордостное, безумное!» (1, 271-272). «Вот тебе завет мой: не ищи места сердечного» (1, 274).

Странник же, фактически, с самого начала своих упражнений употребляет все усилия к этому переходу, и другим советует также сразу приступать к поиску места сердечного, низводить ум в сердце. «Итак, прежде всего, я приступил к отыскиванию места сердечного, по наставлению Симеона Нового Богослова. Закрыв глаза, смотрел умом, т.е. воображением в сердце, желая представить себе, как оно есть в левой половине груди и внимательно слушал его биение. Так занимался я сперва по получасу, несколько раз в день... в скором времени начало представляться сердце и означаться движение в оном; далее я начал вводить и изводить Иисусову молитву вместе с дыханием в сердце, по наставлению святого Григория Синаита... Сперва я сим занимался по часу и по два ... наконец, почти целый день... (50-51). Это же советует он и слепцу: «Я тебе все прочту, что относится до сердечной молитвы и укажу способ, как отыскать место сердечное и входить в него» (103).

Но такой метод для свт. Игнатия абсолютно неприемлем, ибо не только уводит внимание от главного в молитве — внимания, благоговения и сокрушения сердца, но и приводит к развитию воображения, мечтательности в человеке, в результате чего он начинает естественно возникающие в нем образы и переживания принимать за благодатные, и впадает в прелесть.  "Святые Отцы, — пишет он, — строго воспрещают употребление способности воображения, повелевают содержать ум вполне безвидным, незапечатленным никакою печатью вещественного». Напротив, «падшие духи, - предупреждает он, стараются возбудить в нас действие воображения... " (3, 287-288). «Ум во время молитвы должно иметь и со всею тщательностью сохра­нять безвидным, отвергая все образы, рисующиеся в способности воображения... Образы, если их допустит ум в молитве, соделаются  непроницаемой завесою, стеною между умом и Богом" (1, 147).

«К преуспеянию в молитве покаяния, — продолжает свт. Игнатий, — должны стремиться все христиане; к упражнению в молитве покаяния и к преуспеянию в ней святые Отцы приглашают всех христиан. Напротив того, они строго воспрещают преждевремен­ное усилие взойти умом в святилище сердца для благодатной мо­литвы, когда эта молитва еще не дана Богом. Воспрещение сопрягается  со страшною угрозою. «Умная молитва, говорит пре­подобный Нил Сорский, повторяя слова преподобного Григория Синаита, выше всех деланий, и добродетелей глава, как любовь Божия. Бесстыдно и дерзостно хотящий войти к Богу, и чисто беседовать с Ним, нудящийся стяжать Его в себе, удобно умерщвляется бесами» (1,273).

И еще один момент, связанный с аскетической практикой молитвы Иисусовой, имеющий серьезные последствия для занимающегося ею. В «Своде Отеческих уроков» (без ссылки на какого-либо св. Отца) Странник помещает пункт: «Отыщи воображением место сердца под левым сосцем (подчеркнуто нами — А.О.) и там установись вниманием» (180). Однако по свт. Игнатию, концентрация внимания на нижней части сердца в высшей степени опасна. Он предупреждает: «Старающийся привести в движение и разгорячить нижнюю часть сердца приводит в движение силу вожделения...» (2, 299). Некоторые подвижники, не зная этого, начинали хулить молитву Иисусову, другие, принимая производимые такой молитвой страстные ощущения за действие благодати, впадали в душевное сладострастие.

 

Благодатные действия молитвы Иисусовой

 

Молодые люди часто стремятся немедленно достичь совершенства. Кончается это, как правило, срывами, тяжелыми потрясениями, глубоким разочарованием, а не редко и гибелью мечтателя. Опытный учитель, поэтому, ведет своего воспитанника, постепенно увеличивая нагрузки, чтобы таким образом последний мог действительно достичь многого. Этот путь является единственно верным в аскетике. Ибо без повседневного труда исполнения заповедей и познания своей немощи и своего недостоинства перед Богом, подвизающийся непременно возгорится исканием в молитве благодатных состояний, и незаметно для себя станет на путь т.н. естественной мистики, самовнушения, получая и соответствующие плоды.

Экстатические состояния нехристианских мистиков, для многих из которых сама идея личного Бога, а тем более признание Христа воскресшего вполне чуждо, ярко свидетельствуют о возможности достижения неблагодатных, однако очень сильных нервно-психических переживаний. Но то, что для языческих мистиков, не знающих о благодати Божией, является искомым и, так сказать, естественным результатом, то для христианского подвижника оказывается ловушкой, обманом, заблуждением — прелестью. Потому свт. Игнатий пишет: «Но если в тебе кроется ожидание благодати, остере­гись: ты в опасном положении! Такое ожидание свидетельст­вует о скрытном удостоении себя, а удостоение свидетельст­вует о таящемся самомнении, в котором гордость. За гордостью удобно последует, к ней удобно прилепляется прелесть... Прелесть сущест­вует уже в самомнении, существует в удостоении себя, в са­мом ожидании благодати... От ложных понятий являются ложные ощущения. Из ложных понятий и ощущений составляется самообольщение. К действию самообольщения присоединяется обольстительное действие демонов»  (2, 321).

Он предупреждает: "Не ищи в молитве наслаждений, они отнюдь не свойственны грешнику. Желание грешника ощутить нас­лаждение есть уже самообольщение. Ищи, чтобы ожило твое мертвое, окаменевшее сердце, чтобы оно раскрылось для ощущения греховности своей, своего падения, своего ничтожества, чтобы оно увидело их, созналось в них с самоотвержением. Тогда явится в тебе истинный плод молитвы: истинное покаяние" (1,149). «Не устремимся к исканию наслаждений при молитве нашей!» (1,164). «Искание само собою уже есть обольщение...» (2, 200). «Воспрещается безрассудное, разгоряченное стремление к открытию в себе благодатной сердечной молитвы; воспрещается это стремление потому, что причина его неведение или недостаточное знание и гордостное признание себя способным к благодатной молитве и достойным ее» (2, 272).

Напротив, у Странника на пространстве всех его рассказов слышится активное искание сердечных переживаний благодатных плодов молитвы. Он с воодушевлением говорит, что Отцы «ободрительно уверяют, как доступно и легко можно достигнуть сих сладостных внутренних ощущений в молитве; и сколь они вожделенны, как-то: сладость...теплота... восторг, радость...» и т.д. (269-270). Странник не сомневается, что все его ощущения сладости, света и проч. (105) от Бога. И он живет ими, с упоением говорит о них своим собеседникам: «Иногда сердечная сладост­ная теплота разливалась по всему составу моему и я умиленно чувствовал при себе везде присут­ствие Божие. Иногда ощущал внутри себя вели­чайшую радость от призывания имени Иисуса Христа, и познавал, что значит сказанное им: цар­ствие Божие внутрь вас есть» (52).

Но древо узнается по плодам. И те выводы, которые делает Странник, испытав «сладостную теплоту», лучше всего говорят об источнике и природе этих переживаний. Вот что он рассказывает: «Испытывая таковые и подобные сим насладительные утешения, я заметил, что последствия сер­дечной молитвы открываются в трех видах: в духе, в чувствах и откровениях; в духе, например, сла­дость любви Божией, внутренний покой, восхи­щение ума, чистота мыслей, сладостное памятова­ние Бога, в чувствах приятное растепливание серд­ца, наполнение сладостию всех членов, радостное кипение в сердце, легкость и бодрость, прият­ность жизни, нечувствительность к болезням и скорбям. В откровениях просветление разума, по­нятие священного писания, познавание словес твари, отрешение от сует и познание сладости вну­тренней жизни, уверение в близости Божией и любви его к нам» (52) (подчеркнуто нами — А.О.).

В качестве своего рода самоубеждения Странник приводит слова св. Григория Синаита: «сердечное действие не может быть прелестным» (281),  но умалчивает об учении этого святого о прелести. А свт. Игнатий цитирует следующие его слова:  «Обычно уму, особенно в людях легкомысленных, преждевременно стремиться к усвоению себе высоких молитвенных состояний... И потому должно тщательно рассматривать себя, чтоб не искать преждевременно того, что приходит в свое время, и чтоб не отвергнуть того, что подается в руки, направившись к исканию другого. Свойственно уму пред­ставлять себе мечтанием высокие состояния молитвы, которых он еще не достиг, и извращать их в своей мечте или в своем мнении». Свт. Игнатий делает вывод: «Прелесть в большей или меньшей степени есть необходимое логичное последствие неправильного молитвенного подвига» (1,268).

Обращает на себя внимание, что все три вида последствий сердечной молитвы пронизаны у Странника одним — сладостью. И ни в одном из них нет даже упоминания о том, что является первым, главным и неизменным свойством молитвы на всех этапах духовной жизни: "Святые отцы Восточной Церкви, пишет свт. Игнатий,—  особенно пустынножители, когда достигали высоты духовных упражнений, тогда все эти упражнения сливались в них в одно покаяние. Покаяние обнимало всю жизнь их, всю деятельность их: оно было последствием зрения греха своего" (II,125-126). И продолжает: "Зрение греха своего и рожденное им покаяние суть делания, не имеющие окончания на земле" (2,127).

Святитель приводит оценку истинными подвижниками своих подвигов: "Подвижник только что начнет исполнять их, как и увидит, что исполняет их весьма недостаточно, нечисто... Усиленная деятельность по Евангелию яснее и яснее открывает ему недостаточность его добрых дел, множество его уклонений и побуждений, несчастное состояние его падшего естества... Исполнение им заповедей он признает искажением и осквернением их" (I,308-309). Поэтому святые, — говорит он, — "омывали свои добродетели, как бы грехи, потоками слез" (II,403).

Напротив, находящиеся в прелести «тотчас влекутся и влекут читателей своих к высотам, недоступным для новоначального, заносятся и заносят. Разгоряченная... мечтательность заменяет у них все духовное, о котором они не имеют ни малейшего понятия. Эта мечтательность признана ими благодатию" (IV,498).

Странник, благодаря употребляемой им практике молитвы, с поразительной скоростью достигает желаемой цели. «Недели через три... я начал чувствовать... что как-то насладительно кипело в сердце... и я прелагался в восторг. Иногда чувствовалась пламенная любовь к Иисусу Христу....» (50-51). С подобной же молниеносностью — менее чем через неделю — того же достиг и слепой, начавший действовать по указанному Странником способу. «Дней через пять он начал чувствовать сильную теплоту и... по временам он начал видеть свет... иногда представлялось ему, когда он входил в сердце, что как бы сильный пламень зажженной свечи вспыхивал сладостно внутри сердца и выбрасываясь через горло наружу, освещал его; и он при сем пламени мог видеть даже и отдаленные вещи» (105).

Потому свт. Игнатий писал: «Всем известно, какое душевное бедствие возникло для иудейс­ких книжников и фарисеев из их неправильного душевного настроения: они соделались не только чуждыми Бога, но и исступленными врагами Его, богоубийцами. Подобному бедствию подвергаются под­вижники молитвы, извергшие из своего подвига покаяние, усиливаю­щиеся возбуждать в сердце любовь к Богу, усиливающиеся ощущать наслаждение, восторг... Этот род прелести ужасен: он одинаково душепагубен как и первый, но менее явен; он редко оканчивается сумасшествием и самоубийством, но растлевает реши­тельно и ум и сердце. По производимому им состоянию ума Отцы назвали его мнением» (1, 247).

Однажды доверие благодатности своих переживаний и силе своей молитвы едва не окончилось для Странника трагически. Он в марте, когда еще снег и холод, провалился в ручей по пояс, но пошел к литургии, и, причастившись, выпросил разрешение у сторожа переночевать в нетопленной сторожке. «Весь оный день я был в несказанной радости и сладости сердечной; лежал на палатях в сей нетопленной сторожке, как будто покоясь на лоне Авраамовом: молитва действовала сильно. Любовь к Иисусу Христу и Матери Божией как сладостные волны клубились в сердце и как бы погружали душу в утешительный восторг ... Поутру хотел встать, но вижу, что не могу и пошевелить ногами; совсем отнялись и расслабли как плети» (65).

 

Сновидения

 

Немаловажным в понимании духовного состояния Странника является его отношение к сновидениям. Он сообщает о том, что «изредка видывал во сне и покойного старца моего, который многое толковал мне» (34) в Добротолюбии, наставлял его и даже делал пометки углем на полях книги (48-50,63,70). Все эти сонные видения Странник принимает без какого-либо сомнения и прямо следует полученным в них откровениям: «Сей случай уверил меня в истине сновидения и в богоугодности блаженной памяти старца моего. Вот я и принялся читать Добротолюбие по тому самому порядку, который указал мне старец» (50) во сне.

Святоотеческое отношение к сновидениям хорошо известно. Свт. Игнатий, приводя высказывания Отцов, цитирует, в частности, очень яркие слова преп. Иоанна Лествичника: «Верующий снам подобен гонящемуся за своею тенью и покушавшемуся поймать ее» (5, 348). Сам Святитель заключает свои рассуждения:  «Нам надо знать и знать, что в нашем состоянии, еще не обновленном благодатью, мы не способны видеть иных сновидений, кроме составляемых бредом души и наветом демонов» (5, 347).

 

Наставления старца

 

Странник, по собственному признанию, в начале своего духовного пути ничего кроме Библии не читал и о молитве, естественно, имел самое поверхностное представление. Поиски ответа на вопрос о непрестанной молитве привели его к встрече со старцем-схимником, рекомендации которого и определили всю дальнейшую духовную жизнь Странника. Поэтому очень важно сопоставить их с учением по тем же вопросам свт. Игнатия.

 

Источники

 

У преп. Исаак Сирина есть такие слова: «Не следует тому, кто передает знание ученикам, с самого начала подводить их к совершенному знанию предмета, не научив их прежде как следует буквам алфавита и чтению по складам. Также очень плохо, когда высокое предлагается прежде, чем проработано низкое» (Слово 44. § 5).

С чего же начинает старец наставление 20-летнему еще ничего непонимающему в духовной жизни молодому человеку, горящему жаждой приобрести непрестанную молитвву? Прежде всего, это поучения из Добротолюбия преподобных Симеона Нового Богослова, Григория Синаита, Каллиста и Игнатия Ксанфопулов, Никифора, то есть тех Отцов, наставления которых давались совсем не новоначальным в современном смысле этого слова. Свт. Игнатий предупреждал: «Делателю Иисусовой молитвы весьма полезно прочитать Примечания (Предисловия) схимонаха поляномерульского Василия, на книги святых: Григория Синаита, Исихия Иерусалимского, Филофея Синайского и Нила Сорского. По прочтении сих примечаний чтение всего Добротолюбия делается более ясным и полезным. При чтении Отцов не должно упускать из виду и того, что меры новоначального их времен суть уже меры весьма преуспевшего в наше время. Применение Отеческих наставлений к себе, к своей деятельности, должно быть совершаемо с боль­шою осмотрительностью» (5,117). Свт. Игнатий приводит слова св. Григория Синаита: «...всякий, проходящий излишне усиленный подвиг молитвы от слыша­ния или учения, погибает, как не стяжавший руководителя» (2, 277), т.е. не нашедший истинного руководителя. Не в этом ли и была главная причина того духовного пути, по которому пошел Странник?

 

Молитва и добродетели (заповеди)            

 

Основная мысль наставлений старца такова: «Стяжи матерь и произведет тебе чад, говорит св. Сирин, научись приобрести первую (во-первых — А.О.) молитву и удобно исполнишь все добродетели» (21-22).  Но у Исаака Сирина в данном случае мысль совсем не о молитве, а о законе последовательности в приобретении добродетелей (см. Исаак Сирин. Слово 72), об опасности нарушения которого предупреждал свт. Игнатий: «Опасно преждевременное получение наслаждения Божественною благодатью! Дары сверхъестественные могут погубить подвижника, не наученного немощи своей" (I,532). Как видим, схимник по-своему трактует святого Исаака. Причина этого очевидна — он, как и Странник, весь поглощен идеей непрестанной молитвы, в ней одной он видит сущность христианского подвига и цель жизни. В то же время о самом важном — о нравственных и духовных условиях ее совершения он, практически, ничего не говорит.

Однако вся святоотеческая мысль, на которой настаивает и свт. Игнатий, утверждает, что задачей христианской жизни является приобретение смирения через исполнение заповедей Христовых и покаяние в случае их нарушения. Все другое является не более, как средством к достижению этой цели. И молитва, в том числе, есть только одна из основных заповедей, одно из важных средств спасения, но сама по себе недостаточное без исполнения других заповедей. Потому любая подмена этой святой цели какими бы то ни было средствами есть духовное самоубийство. «Сущность подвига, — подчеркивает свт. Игнатий, — заключается в исполнении заповедей» (1,526), то есть всего заповеданного Господом, а не одной только молитвы. Эта мысль красной нитью проходит через все творения всех святых Отцов. Потому свт. Игнатий, напоминая слова Христовы, «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня» (Ин. 14,21), говорит: "Исполнение заповедей Спасителя - единственный признак любви к Богу, принимаемой Спасителем" (2, 67-68).

 Схимники же в «Рассказах» все дело христианской жизни сводят, по-существу, к одной лишь молитве. Другие заповеди в поле зрения старцев, фактически, не присутствуют. Все их внимание обращено на «частость» молитвы. И приводимые ими высказывания Отцов даются исключительно в этом ключе без учета контекста[3], что часто радикально искажает их смысл. «Многие о деле молитвы, — научает один из них, — рассуждают совсем превратно, думая, что приуготовительные средства и подвиги производят молитву, а не молитва рождает подвиги и все добродетели» (20-21). Но эта мысль старца расходится с учением Отцов. Свт. Игнатий пишет:  «Особенное попечение, попечение самое тщательное, должно быть принято о благоустроении нравственности сообразно уче­нию Евангелия. Опыт не замедлит открыть у молящегося теснейшую связь между заповедями Евангелия и молитвой Иисусовой.  Эти заповеди служат для этой молитвы тем, чем служит елей для горящего светильника; без елея светильник... гаснет, разливая вокруг себя дым зловонный» (1, 225-226).

 «Как цвет и плод произрастает на стебле или дереве, которые сами прежде должны быть посеяны и вырасти, так и молитва произрастает на других добродетелях, иначе не может явиться, как на них» (1, 261-262). «А как мо­литва заимствует свою силу из всех прочих добродетелей и из всего учения Христова: то монахи прилагают особенное тщание к исполнению евангельских заповедей» (1,458).

«...говорит преподобный Макарий Великий: «Кто принуждает себя исключительно и всеусильно к молитве, но не трудится о приобретении смирения, любви, кротости и всего сонма прочих добродетелей, не внедряет их в себя насильно, тот может достигнуть только до того, что иногда, по прошению его, касается его Божественная благодать... Если же получивший не приобучит себя к прочим добродетелям, упомянутым нами, и не стяжет навыка в них, то или лишается полученной благодати или, вознесшись, ниспадает в гордость, или... не преуспевает более и не растет» (1, 289).

 

Непрестанная молитва

 

Поэтому, естественно, вызывает недоумение, что схимник преподносит молитву Иисусову как единственное и самодостаточное условие познания Бога и получения от Него всех даров. Старец прямо поддерживает юношу в его восторженном стремлении овладеть непрестанной молитвой, ощутить сладостные переживания в ней. Он наставляет:  «Токмо частость или непрестанность молитвы (как бы она ни произносилась вначале) есть единственное мощное средство как совершенства внутренней молитвы, так и спасения души» (246). «Если бы человек неупустительно выполнил одну сию заповедь Божию о непрестанной молитве, то в одной он исполнил бы все заповеди» (252).  Святые Отцы учат иначе.

Свт. Игнатий приводит следующий случай из Алфавитного патерика: «Брат сказал преп. Сисою Великому: «Вижу, что во мне пребывает непрестанная память Божия». Преподобный отвечал: «Это не велико, что мысль твоя при Боге: велико увидеть себя ниже всей твари». И Святитель делает следующий вывод: «Основание молитвы - глубочайшее смирение. Молитва  есть вопль и плач смирения. При недостатке смирения молитвенный подвиг делается удобопреклонным к самообольщению и к бесовской прелести» (1, 310). Благодатное же смирение приобретается только одним путем: "Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи" (IV,9), — цитирует свт. Игнатий преп. Симеона Нового Богослова. 

А вот что свт. Игнатий пишет о частости молитвы: «Только совершенным христианам свойственно мо­литься без гнева и размышления (1 Тим,2,8), то есть в глубоком мире, в чистейшей любви к ближнему, без малейшего памятозлобия к ближнему и осуждения его, без развлечения посторонними по­мыслами и мечтаниями (без размышления)... Очевидно, что непрестанная молитва не может быть достоянием новоначального инока; но, чтоб сделаться способным в свое время к непрестанной молитве, он должен приучиться к частой молитве» (5,112).

Поэтому Святитель считает, что "для занятия ею (умной, сердечной молитвой — А.О.) приличествует возраст зрелый, при котором уже естественно укрощаются в человеке порывы. Не отвергается юность, когда имеет качество зрелости, в особенности, когда имеет руководителя" (2, 216).  

Но приобрести зрелость Странник не имел еще времени, а должного руководителя, как видим, он не встретил. Поэтому слышим от Странника: «Наконец, через непродолжительное время почувствовал, что молитва сама собою начала как-то переходить в сердце, т.е. сердце при обычном своем биении, начало как бы выговаривать внутри себя молитвенные слова за каждым своим ударом, например: 1)Господи, 2)Иисусе, 3) Христе, и проч. Я перестал устами говорить молитву и начал с прилежанием слушать как говорит сердце.... Потом начал ... в мыслях такую любовь к Иисусу Христу, что казалось, если бы Его увидел, то так и кинулся бы к ногам Его...» (33). По словам Странника, он «иногда входил весь сам в себя и ясно видел все мои внутренности, удивляясь премудрому составу человеческого тела» (107).

 

Техника молитвы

 

Можно лишь удивляться тому, что схимник совсем еще молодому человеку, ничего не понимающему в духовной жизни, сразу же предлагает те внешние приемы при совершении молитвы Иисусовой, которые иногда использовали отдельные подвижники. Схимник зачитывает ему строки из преп. Симеона Н.Б.: «сядь безмолвно и уединенно, преклони главу, закрой глаза, потише дыши, воображением смотри внутрь сердца, своди ум, т. е. мысль из головы в сердце...» (23). И Странник начинает «изводить Иисусову молитвву вместе с дыханием в сердце, по наставлению святого Григория Синаита...» (51), но совсем не замечает, что говорит преп. Григорий о молитве с дыханием: «Удерживай и дыхание, то есть движение ума, смежив несколько уста при совершении молитвы, а не дыхание ноздрей, то есть чувст­венное, как это делают невежи» (1, 272). Свт. Игнатий по этому поводу пишет: «Возложение упования на эти пособия (ноздревое дыхание, ти­хость вдыхания и выдыхания и проч. — А.О.) очень опасно: оно низводит к вещественному, неправильному пониманию молитвы, отвлекая от понимания духовного, единого истинного» (2, 288).  И продолжает: «Из употреблявших с  особенным тщанием вещественные вспомогательные средства достигли преуспеяния весьма редкие, а расстроились и повредились весьма многие» (2, 297). «Подвиг умной и сердечной молитвы исправляется умом ... не от одного простого, вышеизложенного естест­венного художества через ноздревое дыхание или от сидения при упражнении молитвой в безмолвном и темном месте да не будет! Это изобретено Божественными Отцами не для чего иного, как в некоторое пособие к собранию мысли от обычного парения, к возвращению ее к самой себе и ко вниманию (Ксанфопулы)» (2, 288-289). Поэтому заключает он: «Советуем возлюбленным братиям не доискиваться открытия в себе этого механизма, если он не откроется сам собою» (5,114). 

 

Количество и качество молитв

 

С чего начался молитвенный путь Странника? 20-летнему юноше, не имеющему никакого навыка в молитве старец дает послушание: «Вот тебе четки, по ним совершай на первый раз хоть по три тысячи молитв в день... непременно верно выполняй по три тысячи в день» (26). «Дня два, - рассказывает Странник, - мне было трудновато, а потом так сделалось легко и желательно... Я объявил о сем старцу, и он приказал мне уже по шести тысяч молитв совершать в день... Целую неделю я в уединенном моем шалаше проходил каждодневно по шести тысяч Иисусовых молитв» (26), и «привык к ней в неделю» (27). Через десять дней старец повелел «неупустительно совершать по двенадцати тысяч молитв в день» (27). «...на первый день едва-едва успел в поздний вечер окончить мое двенадцатитысячное правило. На другой день совершил его легко и с удовольствием». «И так дён пять исполнял верно ... и получил приятность и охоту» (27). Дальше желание творить молитву стало настолько непреодолимым, что оно заменило утреннее правило и «весь день провел я в радости... и с легкостью окончил двенадцать тысяч молитв в ранний вечер» (28). После этого старец разрешил: «твори молитву сколько хочешь, как можно более» (28-29). 

Свт. Игнатий писал: «Новоначальные иноки нуждаются в продолжительном времени для обучения молитве. Невозможно, вскоре по всту­плении в монастырь или по вступлении в подвиг, достичь этой верховной добродетели. Нужны и время, и постепенность в подвиге, чтобы подвижник созрел для молитвы во всех отношениях» (1,458)

Месяцев пять проведши уединенно в сем мо­литвенном занятии и наслаждении помянутыми ощущениями, я так привык к сердечной молитве, что упражнялся в ней беспрестанно, и, наконец, по­чувствовал, что молитва уже сама собою, без вся­кого со стороны моего побуждения производится и изрекается в уме моем и сердце, не токмо в бодрственном состоянии, но даже и во сне дей­ствует точно так же, и ни от чего не прерывается, - не перестает ни на малейшую секунду. По святителю Игнатию, без утомления ума непрерывно совершать молитву Иисусову «...на переход этот нужны многие годы» - Странник достиг этого, как видим, месяцев в пять!

Простой арифметический подсчет показывает, что если следовать совету свт. Игнатия, то для совершения 12 тысяч кратких Иисусовых молитв («Господи Иисусе Христе, помилуй мя (меня)»), потребуется 37,5 часов (для полной молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного», - нужно 60 часов)! При максимальном допущении, что Странник повторял молитву без отдыха, пищи, питья и проч. непрерывно в течение 18 часов в сутки, то он должен бы произносить 666 молитв в час. Если же учесть, что Странник «с легкостью окончил двенадцать тысяч молитв в ранний вечер», то можно представить, какова была скорость произнесения им молитвы и реальность сохранения главнейших и безусловных ее требований: неспешности, внимания и сокрушения духа. Совершенно очевидно, что молодой человек думал лишь об одном - о количестве молитв. А старец не только не сдерживал его неразумных порывов, но и прямо способствовал им.

Свт. Игнатий предупреждал ревностных искателей непрестанной молитвы Иисусовой: «Достоинство молитвы состоит единственно в качестве, а не в количестве... Качество истинной молитвы состоит в том, когда ум во время молитвы находится во внимании, а сердце сочувствует уму» (2,163). «Новоначальным должно заниматься молитвой понемногу, но часто»[4]. «Особенно способствует сохранению внимания во время молитвы, - пишет свт. Игнатий, - весьма неспешное произнесение слов молитвы» (5, 98).

 

Некоторые следствия и выводы

Истинность духовного опыта Странника в сравнении с учением свт. Игнатия (Брянчанинова) вызывает, по меньшей мере, серьезные сомнения. Странник, как можно было видеть, в своей молитвенной практике нарушает многие основные законы духовной жизни. На пространстве всех рассказов у него, практически, ничего не говорится о видении своей духовной поврежденности, недостоинстве предстояния перед Богом и, тем более, недостоинстве получения каких-либо благодатных даров, нет сокрушения о грехах и плача сердечного, не просматривается никакой борьбы со страстями. Самое большее - редкие слова типа: «один я грешник» (65), которые, как кажется, произносятся, скорее, потому, что так положено чувствовать себя христианину, нежели по причине действительного видения им себя таковым. У него все идет удивительно легко. Трудности длятся день-два, самое большее - неделю, но не трудности борьбы с своим ветхим человеком, о котором он, судя по его «откровениям», не имеет никакого представления, а трудности исполнения огромного числа молитв, возлагаемых на него духовником. По свт. Игнатию, это очень опасное состояние, ибо «все виды бесовской прелести, которым подвергается подвижник молит­вы, возникают из того, что в основание молитвы не положено покая­ние, что покаяние не сделалось источником, душою, целью молитвы» (1, 233).

Вот еще один показательный рассказ Странника: «Я многих видал, которые просто, без всякого просветительского наставления, и не зная, что есть внимание (подчеркнуто нами - А.О.), сами собою устно творя беспрестанную Иисусову молитву, достигали того, что уста и язык их не могли удерживаться от изречения молитвы, которая впоследствии так их усладила и просветила, и из слабых и нерадивых сделала подвижниками и поборниками добродетели» (264). Так, внимание, которое свт. Игнатий вслед за всеми Отцами называет душой молитвы, без которой молитва - не молитва, у Странника оказывается чем-то совершенно несущественным.

Странник, к сожалению, не знает, например, что бесконечное повторение мантры индуистскими аскетами также делало их и подвижниками, и поборниками добродетели, и приносило им наслаждения, доходящие до экстаза. Однако все это не давало им благодати и оставляло без Христа. Подобные состояния наблюдаются и у тех христианских подвижников, которые произносят молитву без внимания и покаяния - тоже как своего рода мантру. Это прямо приводит их к прелести. Прелесть в данном случае состоит в том, что подвизающийся свои естественные, нервно-психические состояния, порождаемые непрерывным, механическим  повторением одних и тех же слов молитвы, воспринимает как действия благодати, в результате чего впадает в т.н. мнение, то есть в гордость, хотя бы и прикрытую личиной внешнего смирения. К этому присоединяется и искание благодатных переживаний, что совершенно искажает дух подвижника, приводя его к духовному сластолюбию. В результате, подвижник, производя с внешней стороны впечатление святого, который всех любит, никому не делает зла, непрестанно находится в радости и в молитве - с внутренней, как не познавший своих страстей и своего бессилия очиститься от них, и потому не приобретший главнейшего в духовной жизни - смирения, оказывается в гибельном состоянии.

Свт. Игнатий приводит слова преп. Макария Великого, который говорил, что «встречаются души, соделавшиеся причастниками Божественной благодати ... вместе с тем, по недостатку деятельной опытности, пребывающие как бы в детстве, в состоянии очень неудовлетворительном ... которое требуется истинным подвижничеством" (I,284). «В монастырях употребляется о таких старцах изречение: "свят, но не искусен", и наблюдается осторожность в советовании с ними... чтобы не вверяться поспешно и легкомысленно наставлениям таких старцев» (I,285). Таковой, по словам св. Исаака Сирина, даже "недостоин называться святым" (I,286).

Странник приводит весьма понравившееся ему наставление одного священника: «чтобы просветиться духовно и быть внимательным и внутренним человеком, следует взять один какой-нибудь текст из Св. Писания, и как можно дольше держать на нем одном все внимание и размышление, и откроется свет разумения... Очень мне понравилось сие наставление священника» (112). Но такую мысль едва ли можно найти у какого-либо святого Отца. Зато она очень напоминает трансцендентальные медитации, практикуемые нехристианскими мистиками с целью познания сущности вещей и достижения наслаждений.

А вот назидание схимника, также без сомнения принимаемое Странником за истинное учение: «для спасения ничего более не нужно, как всегдашняя молитва: «молись и делай что хочешь, и ты достигнешь цели молитвы... Молись и мысли, что хочешь, и мысль твоя очистится молитвою» (265). Что всё это значит, и какой Отец Добротолюбия так учит, Странник по понятным причинам оставляет без объяснений.

Странник рассказывает: «Иду иногда верст по семидесяти и более в день, и не чувствую, что иду.... Когда сильный холод прохвати меня, я начну напряженнее говорить молитву, и скоро весь согреюсь. Если голод меня начнет одолевать, я стану чаще призывать имя Иисуса Христа и забуду, что хотелось есть. Когда сделаюсь болен... стану внимать молитве и боли не слышу» (30).

Эти состояния Странника очень схожи с теми, о которых рассказывает свт. Игнатий. В одном из случаев речь идет о чиновнике, который «занимался усиленным молитвенным подвигом». «Оказалось, что чинов­ник (впавший в прелесть и пытавшийся покончить с собой - А.О.) употреблял образ молитвы, описанный святым Симеоном, разгорячил воображение и кровь, при чем человек делается очень способным к усиленному посту и бдению... Чиновник  видел свет телесными очами; благоухание и сладость, которые он ощущал, были так же чувственные;

... принимают участие в благодатном видении и телесные чувства Святых, но тогда, когда тело перейдет из состояния страстного в состояние бесстрастное. Монах начал уговаривать чиновника, чтоб он оставил употребляемый им способ молитвы, объясняя и не­правильность способа, и неправильность состояния, доставляемого способом. С ожесточением воспротивился чиновник совету. «Как отказаться мне от явной благодати!» -  возражал он» (1,238).

Подобный случай был и с афонским схимонахом. «Оказалось, что иеросхи­монах носит вериги, почти не спит, мало вкушает пищи, чувствует в теле такой жар, что зимою не нуждается в теплой одежде. К концу беседы пришло мне на мысль поступить следующим образом: я стал просить афонца, чтоб он, как постник и подвижник, испытал над собою способ, преподанный святыми Отцами, состоящий в том, чтоб ум во время молитвы был совершенно чужд всякого мечтания, погружался весь во внимание словам молитвы, заключался и вмещался, по выражению святого Иоанна Лествичника, в словах молитвы... «Когда ты испытаешь над собою, - сказал я афонцу, - то сообщи и мне о плоде опыта; для меня самого такой опыт неудобен по развлеченной жизни, проводимой мною». Афонец охотно согласился на мое предложение. Через несколько дней приходит он ко мне, и говорит: «Что сделал ты со мною?» - «А что?» - «Да как я попробовал помолиться со вниманием, заключая ум в слова молитвы, то все мои видения пропали, и уже не могу возвратиться к ним» (1,242).

Свт. Игнатий пишет: «Если же кто бы то ни был, движимый, по выражению святого Иоанна Лествичника, гордостным усердием, ищет получить преждевременно сладость духовую или сердечное молитвенное действие или какое другое духовное дарование, приличествующее естеству обновленному, тот неминуемо впадает в прелесть, каким бы образом молитвы он ни занимался, псалмопением ли или Иисусовой молитвой» (Письма. №153). «Сознание своей греховности, сознание своей немощи, своего ничтожества - необходимое условие для того, чтоб молитва была ми­лостиво принята и услышана Богом» (1,155). Это, самое важное и ценное в христианской жизни, «Рассказы» оставляют совершенно без внимания. В них одна идея и одна цель: непрестанность и сладость молитвы. Об этом очень ярко свидетельствуют и заключающие первую часть Рассказов «Три ключа к внутренней молитвенной сокровищнице», где в перечислении основных условий и свойств молитвы о сознании своей греховности, своей немощи как необходимого условия принятия молитвы Богом не сказано ни слова (119-120).

Опыт «Откровенных рассказов странника» всегда привлекал к себе мечтателей о духовном совершенстве, не изучивших основ святоотеческой духовной жизни. Причина такого увлечения вполне понятна - «Рассказы» предлагают быстрое средство без познания своей духовной поврежденности, своих страстей и своего бессилия искоренить их собственными силами достичь непрестанной молитвы и благодатных состояний[5]. А это, естественно, в высшей степени льстит ветхому человеку.

Известно, что «Рассказами» одно время увлекся даже свт. Феофан (Говоров). Однако позднее он писал: «Книжка - рассказы странника - внешний чин дела изображает, а писания отеческие - внутренний»[6]. «В книгу - рассказы - не смотрите. Там есть советы, не пригожие для вас, которые могут повесть к прелести»[7].

 

 * * *

В качестве еще одной иллюстрации уклонений в молитве можно привести книгу монаха Иосифа Дионисиатиса «Наставник молитвы Иисусовой. Жизнеописание старца Харалампия Дионисиатского» (М. 2005). В ней обычные христианские советы по различным вопросам жизни совмещаются с такими наставлениями  о молитве Иисусовой, которые вызывают, по меньшей мере, глубокое недоумение. Эти наставления очень напоминают «Откровенные рассказы странника». Так, молодому человеку старец Харалампий благословляет: «Первое упражнение заключается в том, чтобы произносить молитву устами вслух, причем как можно более отчетливо и быстро. Но будь внимателен. Когда мы проговариваем молитву, приходит сатана и обрушивает на наш ум целый ворох помыслов и мечтаний. Когда новоначальный произносит молитву про себя в уме, нападки лукавого удушают ее. Но если ты быстро-быстро произносишь ее устами, сатане не так-то просто успеть посредством различных помыслов ввергнуть тебя в рассеяние...

 Итак, начинаем первый урок. Я дам тебе эти четки-трехсотницу, и с вечера ты вместе с нами будешь совершишь бдение. Будешь читать девять четок Спасителю: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и три - Божьей Матери: «Пресвятая Богородица, спаси мя». Протянув двенадцать четок, начинай новый круг...

После того как были протянуты первые несколько четок, некоторая сладость мало-помалу стала проистекать из гортани и ощущаться на языке и губах. Она напоминала сладчайший леденец, с той разницей, что последний через пять-десять минут рассасывается. Эта же сладость не умолялась, скорее, наоборот, увеличивалась, так что молодой человек с чувством великой благодарности непрерывно повторял Божественные слова молитвы.

Не прошло и часа, как он [юноша] закончил первые двенадцать трехсотиц [3.600 молитв - менее секунды на каждую молитву!]. В конце четвертого круга [14.400 молитв!] его душа внезапно затрепетала от слез славословия и благодарения...» (с. 187-190). И т. д.

Поражает полная противоположность этой практики совершения новоначальными молитвы Иисусовой святоотеческим указаниям. Святитель Игнатий писал: «Первоначально положи себе произносить сто молитв Иисусовых со вниманием и неспешностью. Впоследствии, если увидишь, что можешь проинести больше, присовокупи другие сто. С течением времени, смотря по надобности, можешь и еще умножить число произносимых молитв. На неспешное и внимательное произнесение ста молитв потребно времени 30 минут... Не произноси молитву спешно... делай после каждой молитвы краткий отдых и тем способствуй уму сосре­доточиваться. Безостановочное произнесение молитвы рассеивает ум» (5, 110).

«Новоначальным должно заниматься молитвой понемногу, но часто, чтобы сохранить вкус к молитве и не произвести в уме утомления, от которого происходит оставление молитвы» (6, 276)).

«Существенными принадлежностями этой молитвы должны быть: внимание, заключение ума в слова молитвы, крайняя неспешность при произнесении ее и сокрушение духа» (5, 107).

У старца Харалампия видим совсем другое. Во-первых, молодому человеку сразу же дается огромное правило. Святитель Игнатий, напротив, пишет: «Новоначальным должно заниматься молитвой понемногу, но часто, чтобы сохранить вкус к молитве и не произвести в уме утомления, от которого происходит оставление молитвы» (6, 276).  Во-вторых, о. Харалампий требует произносить молитву «быстро-быстро» и в качестве назидания говорит о собственном «достижении»: «На один вдох-выдох я могу произнести 100-200 молитв» (с. 211)! Это, бесспорно, уникальный случай во всей исихасткой практике. И понятно, почему предлагая такой метод совершения молитвы Иисусовой о. Харалампий не ссылается ни на одного святого Отца. Этот метод противоречит не только учению Отцов, но и простому здравому смыслу: при такой немыслимой скорости, когда в течение нескольких часов молитва Иисусова произносится ежесекундно (!)[8], совершенно невозможно сохранить главнейшее в молитве - внимание, без которого любая молитва «не молитва. Она мертва! Она - бесполезное, душевредное, оскорбительное для Бога пустословие».

Наконец, возникшие у юноши, совершившего с такой фантастической скоростью столь большое количество молитв, крайне опасные ощущения сладости, слез славословия и благодарения, у старца не только не вызывают никаких сомнений, но, напротив: «Радость отца Харалампия от успеха первого урока была безгранична» (с. 191).

Святитель же Игнатий по поводу подобных сладостей предупреждает: «Тщеславие стремится преждевременно к духовным состояниям, к которым человек еще не способен по нечистоте своей; за недостижением истины - сочиняет себе мечты. А сладострастие, присоединяя свое действие к действию тщеславия, производит в сердце обольстительные ложные утешения, наслаждения и упоения. Такое состояние есть состояние самообольщения" (IV,499). Сам о. Харалампий признает: «Такие прельщенные есть даже у нас на Святой Горе» (с.185).

Метод быстро-быстрого произнесения молитв, мантр, заклинаний известен в нехристианской языческой практике. Он применяется для скорого достижения состояний так называемого сверхсознания и сладостных переживаний. Так мыслят многие мистики‑иноверцы. Вот одна из иллюстраций: «практика мантра‑джапы приводит в состояние самадхи... когда имя Бога постоянно повторяется, оно очищает тело, нервы и ум... имя Бога обладает огромной силой и спасает от любого страдания и несчастья... мантра‑джапа автоматически поддерживает душевное и физическое здоровье»[9]. Иезуит Иаков Керрут совершал по этому, видимо, методу, двадцать четыре тысячи молитв в день! Подобную практику очень точно охарактеризовал глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцов): «никакой молитвы у тебя нет, ты просто привык к ее словам, как некоторые привыкают к ругани».

И можно себе представить, что будет с верующим, если он, увлеченный авторитетом афонского старца, начнёт совершать молитву по методу языческой мантра‑джапы. Подобный метод не имеет ничего общего с благоговейным, покаянным обращением к личному, живому Богу. Святитель Игнатий объясняет, с чего нужно начинать учиться молитве Иисусовой: "В упражнении молитвой Иисусовой... должно начинать с начала, то есть совершать молитву со вниманием и благоговением, с целью покаяния, заботясь единственно о том, чтобы эти три качества постоянно соприсутствовали молитве...» (I,225-226). 

Православие характеризуется, в частности, тем, что признает истинным, верным только то, что находит себе подтверждение в Священном Предании Церкви, то есть в учении святых Отцов, в их совокупном опыте богопознания. Отступление от пути Отцов является достаточным доказательством ложности любого нового учения, иного опыта. Именно такой подход дал возможность Православной Церкви на протяжении двух тысяч лет сохранить как истину веры, так и истину духовной жизни.

В настоящее время этот критерий приобретает исключительную важность, поскольку святоотеческий опыт всё больше утрачивается в сознании современного христианина под влиянием западной неправославной аскетики, старых и новых мистических и оккультных учений, различных харизматических движений - одним словом, нецерковного опыта. Поэтому только сравнение этих новых «духовных» путей со святоотеческим может показать, какова их природа и действительная ценность.

Знание законов духовной жизни и тех опасностей, которые стоят на пути христианина - одно из необходимых условий верного достижения им горнего Иерусалима. Исключительную важность приобретает такое знание в настоящее время, когда, с одной стороны, в Россию бурным потоком нахлынули всевозможные «духи» и появились бесчисленные варианты духовности; с другой - святоотеческое понимание духовной жизни и мудрость применения ее законов к психологии и силам современного человека в силу многих причин становится все большей редкостью. Незнание этих законов приводит к тому, что многие, даже искренне ищущие, не редко увлекаются внешне притягательными, но, по-существу, далекими от Священного Предания Церкви формами духовности, в результате чего в лучшем случае они остаются без плода, в худшем - попадают в секты, губя свои души и расстраивая свое физическое и психическое здоровье. Всё это имеет самые  серьезные последствия не только для их жизни, но и жизни всей Церкви и общества в целом.

Достаточно обратиться к морю той лжедуховной литературы, которая продается сейчас не на каких-то светских прилавках, а во многих церковных магазинах, чтобы убедиться в этом[10]. Вся она настойчиво пропагандирует жизнь, принципиально противоположную тем святоотеческим указаниям, которые так ясно, точно изложил в своих творениях святитель Игнатий.

Этот процесс отступления от Священного Предания Церкви, от твердых указаний святых Отцов о сущности монашества, о молитве, послушании и прочих основных  устоях духовной жизни развивается всё сильнее. Все больше предаются забвению и рассматриваются как что-то второстепенное предупреждения святых Отцов о  прелести, которая легко поражает подвижника, пошедшего, вопреки заветам Отцов, своим путем молитвы.

В качестве примера одного из таких новых путей в современном православии можно привести книгу «Старец Порфирий Кавсокаливит. Житие и слова» (Малоярославец. 2006).

Вот несколько иллюстраций из нее.

1. Старец Порфирий сообщает о следующем сверхъестественном событии, происшедшем в его юности:  «С уверенностью можно сказать одну вещь: старец Димас передал мне дар молитвы и прозорливости в тот час, когда молился в притворе соборного храма Кавсокаливии во имя Святой Троицы». (Отметим, что в тот момент старец Димас даже не знал о присутствии Порфирия.)  Эта уверенность о. Порфирия затрагивает один из серьезных вопросов духовной жизни в Православии: когда и как христианин может  получить подобные дары Божьи? Святоотеческое учение говорит об этом вполне однозначно: Господь и только Он Сам, а не человек и не через человека, сколь бы свят таковой ни был, может дать верующему благодатные дары молитвы, прозрения, чудотворения и проч. За всю двухтысячелетнюю историю Церкви не было того, чтобы человек передал человеку подобные дары Божии. К тому же и Бог дарует их лишь после долгого подвига правильной духовной жизни, а не по причине подсматривания за молитвой старца.

Напротив, в языческих религиях передача (и обязательно сознательная) особых оккультных способностей от учителя к ученику действительно существует. Но какое отношение имеют эти передачи к духовным дарам Божьим?! И что означает в таком случае это сообщение с уверенностью о. Порфирия?

2. Каково учение о. Порфирия о самой духовной жизни? Оказывается, «два пути ведут нас к Богу: путь суровый и утомительный, с суровыми сражениями против зла, и легкий путь посредством любви. Многие люди избрали суровый путь, и «пролили кровь, чтобы принять Дух», доколе не достигли великой добродетели. Я нахожу, что самый краткий и верный путь - это путь любви. Им следуйте и вы...».

Что это за верный путь любви и в чем заключается его легкость? Отец Порфирий отвечает: «Не боритесь за то, чтобы изгнать тьму из клети своей души. Проделайте маленькое отверстие, чтобы проник свет, и тьма исчезнет. То же в отношении страстей и немощей. Не воюйте с ними, но преображайте в силу, презирая зло...  Не нужно ни диавола бояться, ни ада, ничего. Должна царствовать любовь ко Христу...

Оставьте все немощи, чтобы не узнал о них супротивный дух и не стал мучить вас и погружать в уныние. Не делайте никаких усилий к тому, чтобы освободиться от них...  И не говорите: «Боже мой, освободи меня от того-то», - например, от гнева, тоски. Не хорошо молиться или думать о какой-либо определенной страсти...  Не сражайтесь с искушением напрямую, не просите, чтобы оно ушло, не говорите: «Убери его, Боже мой!» (выделено нами  - А.О.). И так далее. Все эти настойчивые «не» просто поражают своим откровенным вызовом Евангелию, учению святых Отцов.

Христос заповедует бороться с грехом до крови: если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее... И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее... И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную... (Мф. 9, 43-47).

Церковь Великим постом призывает не просто молиться, но с земными поклонами об очищении от праздности, уныния, любоначалия, празднословия, осуждения....

Святитель Игнатий такой «легкий путь посредством любви» прямо называет душепагубной прелестью. Он писал: «Всем известно, какое душевное бедствие возникло для иудейских книжников и фарисеев из их неправильного душевного настроения: они сделались не только чуждыми Бога, но и исступленными врагами Его, богоубийцами. Подобному бедствию подвергаются подвижники молитвы, извергшие из своего подвига покаяние, усиливающиеся возбуждать в сердце любовь к Богу, усиливающиеся ощущать наслаждение, восторг; они развивают свое падение, соделывают себя чуждыми Бога, вступают в общение с сатаною, зара­жаются ненавистью к Святому Духу. Этот род прелести - ужасен; он одинаково душепагубен как и первый, но менее явен, он редко оканчивается сумасшествием и самоубийством, но растлевает решительно и ум и сердце. По производимому им состоянию ума Отцы назвали его мнением. На этот род прелести указывает святой апостол Павел (Кол. 2,18)» (т.1, 247).

Афонский старец Ефрем (Мораитис) в своей книге «Отеческие советы» (Саратов, 2006) понуждает: «Подвизайся, чадо мое, ибо путь Божий узок и тернист - не сам по себе, а по причине наших страстей... приложим большой труд, и наши руки будут истекать кровью, а лицо покроется потом». «Уступками не давай пищи своим страстям... Потрудись теперь сколько можешь, ибо со временем, если страсти останутся без надзора, они становятся как бы второй природой, и тогда попробуй-ка совладать с ними! Но если теперь будешь сражаться со страстями законно, как тебе советуют, то освободишься...». «Ради любви Христовой подвизайтесь со всею силою души... Будем подвизаться, чтобы стать сосудами Распятого... Будем сильно подвизаться...»  (с. 224, 227, 243) (выделено нами  - А.О.). 

А о. Порфирий к чему призывает: Оставьте все немощи. Не делайте никаких усилий к тому, чтобы освободиться от них. И не говорите: «Боже мой, освободи меня от того-то», - например, от гнева, тоски. Не хорошо молиться или думать о какой-либо определенной страсти!

Поэтому совсем не удивительно, что призывая к легкому пути, о. Порфирий «забывает» о главнейшем в духовной жизни - покаянии, о котором все святые Отцы учат как о необходимейшем условии спасения, и без которого невозможна духовная жизнь ни одного человека. Прп. Марк Подвижник говорит, что «нет конца покаянию до самой смерти и для малых и для великих!»; св. Исаак Сирин: «...нет ни одной добродетели, высшей покаяния. Делание его никогда не может достигнуть совершенства». «Ежечасно надлежит нам знать, что в сии 24 часа дня и ночи имеем мы нужду в покаянии"; свт. Игнатий: «покаяние - единственная дверь, посредством которой можно о Господе обрести пажить спасительную. Вознерадевший о покаянии чужд всякого блага» (6, 155).  

3. Отец Порфирий призывает вместо сурового и утомительного пути сражений против зла стать на легкий путь любви. Но что это за любовь, как она достигается - об этом ни слова. И это понятно, поскольку истинная любовь к Богу и ближнему приобретается только через борьбу со страстями, немощами, искушениями, через исполнение заповедей Божиих и покаяние. Господь прямо сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин. 14,15). Как же в таком случае можно оценить ту любовь к Богу, которая противопоставляется о. Порфирием борьбе со страстями?

Может быть с наибольшей точностью и силой отвечает на этот вопрос святой Исаак Сирин: «Нет способа, - говорит он - возбудиться в душе Божественной любви... если она не препобедила страстей. Ты же сказал, что душа твоя не препобедила страстей и возлюбила любовь к Богу; и в этом нет порядка. Кто говорит, что не препобедил страстей и возлюбил любовь к Богу, о том не знаю, что он говорит. Но скажешь: не говорил я "люблю", но "возлюбил любовь". И это не имеет места, если душа не достигла чистоты. Если же хочешь сказать это только для слова, то не ты один говоришь, но и всякий говорит, что желает любить Бога... И слово это всякий произносит, как свое собственное, однако же, при произнесении таких слов движется только язык, душа же не ощущает, что говорит»[11].

Таков закон духовной жизни, таков неложный голос Священного Предания Церкви: «нет способа возбудиться в душе Божественной любви... если она не препобедила страстей»!

Отсюда можно понять, из какого источника получил о. Порфирий свои потрясающие «откровения» не бороться, не воевать, не делать никаких усилий против искушений, страстей, немощей, тьмы, зла, но идти легким путем любви. Этот источник - мечтательность, и этот «путь» на Западе известен давно. От него со всей силой предостерегали как древние, так и позднейшие Отцы, в том числе и русские. Этот ложный путь глубоко усвоен католическими аскетами всех рангов святости, а затем и протестантами. Все они, «забыв» об очищении сердца от страстей, сразу призывают христианина возноситься «любовью» к Христу. И этой своей беструдностью и сладостью мечтательной любви уловляет многих «малых сих». От этого пути предупреждали Отцы: «Увидишь молодого, летящего на небо, стащи его за ноги на землю»!

Одной из главных причин столь ярко выраженного антиаскетического учения о духовной жизни, к которому о. Порфирий так настойчиво призывает своих чад, является незнание им святоотеческого духовного опыта жизни. Его «путь» прямо идет в русле таких великих католических «святых», как Франциск Ассизкий, Катарина Сиенская, Тереза Авильская, Тереза Малая, и множества других, которые не знали Отцов Добротолюбия и пошли своим мечтательным путем. В незнании святых  Отцов признается и сам о. Порфирий: «Мне нравились и нравятся книги, написанные Святыми Отцами: Златоустом, Василием, Григорием Богословом, Григорием Нисским, Григорием Паламой и другими. Но, искренне говорю вам, я не читал их...». Интересно, как может нравиться то, чего не читал? - В мечтах всё возможно.

Глубокую оценку легкого пути дает святитель Игнатий, характеризуя книгу «Подражание Иисусу Христу» Фомы Кемпийского: «Книга ведет читателей своих прямо к общению с Богом, без предочищения покаянием, почему и возбуждает особенное сочувствие к себе в людях страстных, незнакомых с путем покаяния, не предохраненных от самообольщения и прелести, не наставленных правильному жительству учением святых Отцов Православной Церкви. Книга производит сильное действие на кровь и нервы, возбуждает их, - и потому особенно нравится она людям, порабощенным чувственности: книгою можно наслаждаться, не отказываясь от грубых наслаждений чувственностью» (т. 1, с. 255). 


[1] Здесь и далее ссылки на Творения святителя Игнатия делаются по изданию: СПб. 1905.

[2] Здесь и далее ссылки даются на «Откровенные рассказы странника духовному отцу своему» по изданию: YMKA-PRESS. Paris.1973.

[3] Эта тема требует специального рассмотрения.

[4] Собрание писем свт. Игнатия Брянчанинова. М.-СПб. 1995. №276.

[5] В этом отношении очень показательна книга известной протестантской писательницы 18-го века Ж. Гюйон «Краткий и легчайший способ молиться, коим каждый легко может приобресть внутреннюю, сердечную Молитву и достигнуть чрез то высокого совершенства». СПб. 1822.

[6] Св. Феофан. Собрание писем. Выпуск 5. №824. М. 1899. С. 110.

[7] Там же. №825. С.112.

[7] Вот некоторые из «духовных» писаний последних лет: Г.П. Дурасов. «Богом данная Макария»; Татьяна Гроян. «Царский архиерей»; Иеромонах Трифон. «Чудеса последнего времени»; С.Г. Залесский. «По вере вашей да будет вам. Об иконе Божией Матери, именуемой "Воскрешающая Русь"; А.Г. Чахвадзе. «Окно в мир горний: явления, чудеса и молитвы последних времен»; «Русь Православная»; "Духовные беседы и наставления старца Антония"; С. Девятова. Очерк «Пензенский старец Алексий» в книге «Православные старцы 20 века»; иеромонах Гавриил. «Пензенский старец Алексий. Приидите ко мне все труждающиеся...»; Схимонахиня Антония. «Я испытал тебя в горниле страдания»; В.П. Филимонов. «Но избави нас от лукаваго ...»; «Угодница Божия Пелагия Рязанская»; «Ах, мама, маменька»; «Встреча с вечностью» (видеокассета и DVD-диски); Лучезарный батюшка. Воспоминания об игумене Гурии (Чезлове) .

 

[8] «его язык, как моторчик, непрерывно повторял односложную Иисусову молитву» (с.190).

[9] Свами Нараянананда. Практические наставления по достижению Самадхи. М., 2003, с. 70 - 73.

 

[11] Исаак Сирин, св. Слова подвижнические. М. 1858. Сл. 55.

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (37)

Написать комментарий
#
26.09.2012 в 11:43
Neophytes like to bites.

Каждое живое существо имеет свои уникальные отношения с Богом. Нужно признать, что собственными измышлениями Бога не постичь. Для этого и предназначен духовный учитель (или наставник). Наставления учителя индивидуальны для каждого ученика. Применять их без учёта места, времени и обстоятельств - ошибка. Истинный духовный учитель сможет разрешить все противоречия и ответить на вопросы ученика.

На высоком уровне духовного развития все противоречия в толкованиях священных писаний исчезнут. Комментировать и толковать священные писания могут только авторитеты, наделённые полномочиями свыше и подтвердившие свою квалификацию.
Ответить

#
Александр Блуд, Киев
23.03.2011 в 22:37

Согласен, в «Откровенных рассказах…» не говорится о покаянии, больше о благодатных состояниях. Но не следует забывать, что «Откровенные рассказы…» не пособие по практике Иисусовой молитвы, а художественное произведение. Это иной жанр со своими законами. Думаю, цель этого произведения - ввести читателя в мир православной аскетики, заинтересовать богатством православного наследия, а не дать точное практическое руководство.

Ответить

#
22.03.2011 в 14:18

Спасибо Алексею Ильичу за труд!

PS Хотел бы напомнить, что речь идет не об учении старца, а об обличении того, что написано в тексте книги, котороую предлагают на российском рынке для всех читателей.

Ответить

#
16.02.2011 в 16:45
Отличная статья. Ничего богословски неверного не заметил.
Ответить

#
21.08.2010 в 11:37
2M.S.
Да, в смирении и понимании того, что во мне есть "злишься, требуешь, унываешь" и еще очень много чего плохого, к чему я за всю свою жизнь привык. Только святые отцы почему- то учат при этом просить о помиловании - "Господи, помилуй меня грешного", а не "возьми меня на Ручки". По словам Святителя Феофана Затворника этот процесс похож на "сдирание своей кожи". О смирении и покаянии святыми отцами написано очень много, вот только мы читать их не умеем и не хотим.
Вот помрем, там и узнаем в чем пребывал старец. А пока - "по плодам их узнаете их", поэтому, наверное, и выступают против книги о. Порфирия.
Ответить

#
8.06.2010 в 03:42

Очень благодарна Евгению и о.Михаилу за защиту Старца Порфирия. Очень ценны цитаты из книги. А то ведь так легко можно поддаться "авторитетному мнению", ни разу не читав оригинал. Ведь вот и вравду, борешься-борешься с искушением, со страстью: злишься, требуешь, унываешь. И только после многих поражений от врага приходишь к выводу, что всего-то и надобно в смирении, как ребенок, прийти ко Христу и сказать: "Папочка, возьми меня на Ручки!"
А то, что наш дотошный Александр все никак не может успокоиться, что Старец сказал, что ему о.Дамас благодать передал. Так это он от глубочайшего смирения! Ему и в голову не пришло, что его лично может посетить благодать Божия, потому что не видел в себе ничего достойного. Старец от юности пребывал в послушании, о каком разгорячении и прелести может идти речь?
Ответить

#
31.05.2010 в 17:52

Liebe Schwester Irinea,

Sie behaupten, dass die Lehre des würdigen Altvaters Porphyrios verzerrt dargestellt worden sei. Dennoch schreiben kein Wort darüber, was genau, Ihrer Meinung nach, verzerrt sei. Sie geben auch keinen Hinweis darauf, wie seine oben zitierten Anweisungen im Lichte des Evangeliums und der Lehre der Heiligen Väter bestätigt werden könnten oder wie sie zu interpretieren wären. Prof. Osipov dagegen gründet seine Besorgnis auf bewährte patristische Erfahrung,

Im Weiteren behaupten Sie, Altvater Porphyrios sei in der ganzen orthodoxen Welt hoch verehrt und geliebt. Dies mag für Griechenland der Fall zu sein, in Russland ist er aber nur wenigen Intellektuellen bekannt, und wie die russischsprachigen Kommentare zeigen, wird seine Lehre von vielen auch kritisch aufgenommen. Was die englischsprachige Welt betrifft, lassen sich bei der Suche nach seiner Vita nur ein kurzer Eintrag in OrthodoxWiki und eine Online-Publikation seiner Lebensbeschreibung von Klitos Ioannidis finden. Auf Deutsch fand sich so gut wie keine einzige Quelle (bevor die Lebensbeschreibung übersetzt war). Keine dieser Quellen spricht von seiner Heiligsprechung.

In der Geschichte der Kirche gibt es mehrere Fälle, dass die Lehre dieses oder jenes geistlichen Vorkämpfers, obwohl er große Verehrung genoss, im Ganzen oder zumindest teilweise verurteilt wurde (s. z.B. die Konzile gegen Origenes oder die Akten des 5. Ökumenischen Konzils).

Es ist nicht klar, wieso Sie Prof. Osipov einem anathematisierten Häretiker gleich stellen, nur weil sein Vergleich der Lehre des Altvaters Porphyrios mit der patristischen Erfahrung Ihnen nicht gefällt. Sie schreiben auch nichts, das seine Schlussfolgerungen widerlegen könnte. Es ist auch nicht zu verstehen, wieso es Intellektuellen, die bei ihren Glaubenstaten auch über fundierte Kenntnisse der Werke derer verfügen, die längst heilig gesprochen wurden, versagt sein sollte, im Lichte Christi zu leben. Meinen Sie nicht, dass die patristische Erfahrung hilft, das Licht Christi von der Wirkung dessen, der gerne die Gestalt eines Engels des Lichts annimmt, zu unterscheiden (1. Kor. 11, 14)?

Bitte verzeihen Sie mir, falls ich Sie verletzt haben sollte.

Ответить

#
25.03.2010 в 12:45
Die Darstellung von Prof. Osipov über die Lehre von Altvater Prophyrios ist reichlich verzerrt. Es scheint nicht, dass der werte Professor das Buch gelesen hat. Offenbar kennt er nur einige Abschnitte davon. Man muss sich fragen, welche Absichten Prof. Osipov verfolgt mit seiner tendenziösen und entstellenden Präsentation der Lehre des in der ganzen orthodoxen Welt hochverehrten und geliebten Altvaters. Es scheint, dass man es hier wie zur Zeit von Barlaam wiederum zu tun hat mit dem Fall eines Intellektuellen, der auf Grund seines Buchwissens die Heiligen belehren möchte, die im Lichte Christi leben....
Ответить

#
22.01.2010 в 00:16
Полностью согласен с о. Михаилом!
Всем рекомендовать эту книгу я бы не стал. Скажу однако, что она стала самой дорогой моей книжкой, какие я вообще читал в своей жизни. Старец Порфирий был с детства наделен от Господа уникальным и богатейшим даром благодати. Не побоюсь сказать — апостольской благодати! Оттого и не может он рассматриваться как католический экзальтированный святой. Да и если сравнивать с теми латинскими сумасбродными святыми, то не найдется ничего общего — ни в учении, ни в образе молитвы! Но находятся такие смелые умишки, которые по шаблону мерят любого человека и со своей точки зрения только (нисколько не имея малейшего опыта той благодати) рассуждают о духовности окружающих людей. «Кто чист — тому все чисто». Другое дело — когда неофит без рассуждения и без совета духовника начнет копировать то, что описано в книжке! Вот тут действительно эта книга представляет опасность, поскольку нельзя повторить ни жизнь старца, ни молиться, как он, ни заполучить насильно благодать Духа Святого в той мере, какая была у него. Кстати, старец Паисий Святогорец о нём отзывался только положительно. Есть и другие заверения по поводу великой и праведной жизни этого подвижника... «По плодам узнается дерево».
Ответить

#
Легеев Михаил Викторович, Россия, Санкт-Петербург
29.11.2009 в 21:15
О. Михаилу Капчиц: m-acad@mail.ru
Ответить

#
28.11.2009 в 06:26
Михаилу из Санкт-Петербурга.
Да, конечно, укажите. Буду благодарен за Ваши замечания.
Ответить

#
Легеев Михаил Викторович, Россия, Санкт-Петербург
27.11.2009 в 23:30
О. Михаилу Капчиц:

Дорогой о. Михаил, позвольте поблагодарить Вас за Вашу активную позицию в защиту старца Порфирия. Как и Вам, мне хочется написать обстоятельную статью-ответ проф. А. И. Осипову, но, к сожалению, это требует времени, которого почти нет вовсе. Поэтому с нетерпением жду Вашей статьи и заранее верю, что она будет обстоятельной, полезной и своевременной. Если желаете, я укажу свой e-mail, и мы сможем списаться в приватном порядке; может быть, я смогу быть чем-нибудь полезным, в частности, в этом вопросе (да и шире - касательно богословия проф. А. И. Осипова), равно как и Вы - мне.
С уважением, Михаил.
Ответить

#
13.11.2009 в 17:23
Уважаемый священник Михаил Капчиц,Вы наверняка по своему роду деятельности должны были слышать такие слова:"Зачем ты смотришь на соринку в глазу брата твоего, когда бревна в своем собственном не замечаешь? Как ты можешь говорить своему брату: «Позволь мне вынуть соринку из твоего глаза», когда в твоем глазу бревно" (Матф.7:3)Наверняка слышали, но видно забыли.Как раз к нашему диалогу эти слова очень подходят, Вы позволяете себе указывать мне на мое отсутствие скромности и смирения, это ли не "бревно в Вашем глазу"? Тон нашего общения, которое Вам не нравится, обусловлен Вашей манерой вести диалог - обличение в ошибках, отсутствие смирения,скромности, при полном отсутствие слов касающихся обсуждаемой темы, полном отсутствие аргументов. С тем, что человек может допускать грамматические ошибки я не спорил, тем более не спорил, что они могут присутствовать и у меня. Если бы Вы читали мои слова внимательно, то могли бы увидеть такие слова :"Не сравниваю себя со свят.Игнатием Брянчаниновым, а лишь сравнивая Ваши слова с опытом отцов" Как видно из них, я не пытался сравнить себя, я лишь этим примером показал ошибочность Вашей логики. Надеюсь, что Ваша невнимательность помешала увидеть это, а не предвзятое отношение.
Интересно то, что Вы не привели ни одного аргумента, подтверждающего ошибочность Осипова, комментируя это отсутствием времени, но вот время на множество постов, посвященных обсуждению моих грамматическим ошибок, отсутствия у меня смирения и скромности Вы все же находите. Вывод напрашивается сам собой - у Вас нет аргументов. Как можно видеть ошибки, но не иметь аргументов, для доказательства ошибочности? Любой человек, знакомый со святоотеческим учением, читая Порфирия, наткнувшись на такие его слова "Он тут же передал мне молитву. Я сразу вошел в его состояние.... Он( Диамас, а не Бог) передал мне благодать. То есть благодать которая была у этого святого, засияла в моей душе. Он передал мне свои духовные дары." сразу увидит их несоответствие, например вспомнит, ведь например у Никодима Святогорца сказано "Доселе доходит собственный наш труд с помощию благодати Божией. Что еще, высшее сего, может совершаться в деле молитвы, то будет даром единой благодати." Видим конкретное противопоставление. У Порфирия это старец, передавший дар молитвы,а у святого "дар единой благодати". Или свят. Игнатий пишет, ссылаясь на Иоанна Лествичника "Внимание и умиление (во время молитвы) признаются даром Святого Духа. Только Дух может остановить волны ума, разбегающаяся повсюду, сказал святой Иоанн Лествичник" свят Игнатий ссылаясь на преп.Иоанна строго определяет, ТОЛЬКО БОГ дает внимательную, умиленную, благодатную молитву, а не старец передает! Он же в другом месте говорит:"Священный огнь молитвы, заимствуемый из Божией скинии — святая любовь, изливаемая в истинных христиан Духом Святым." Духом, а не старцем! Иоанн Лествичник:"Будь мужествен во всех случаях, и Сам Бог будет твоим учителем в молитве. Нельзя словами научиться зрению, ибо это есть природная способность; так и благолепие молитвы нельзя познать от одного учения. Ибо она в самой себе имеет учителя - Бога, учащего человека разуму, дающего молитву молящемуся и благословляющего лета праведных (Пс. 93, 10. 1 Цар. 2, 9)." Весь святоотеческий опыт говорит об этом. Вы же пытаетесь его опровергнуть, в след за Порфирием, но как и Порфирий не имеете подтверждения, так как ни один святой никогда не учил тому, что благодатную молитву можно передавать от человека к человеку! Это говорит о заблуждение Порфирия, о Вашем заблуждение. Пора наконец хотя бы священникам ознакомиться с учением святых.
Ответить

#
13.11.2009 в 09:29
Вы знаете, Александр, я думаю, нам лучше прекратить диалог. Обсуждается тема святых отцов, тема молитвы, благодати Божией, а тон обсуждения - прямо скажем - базарный. Мне, например, очевидна ошибочность взглядов А.И. Осипова, его непонимание учения старца Порфирия и вследствие сего несостоятельность его критики. Тем не менее, я не называю г-на Осипова "лжепрофессором", а считаю его настоящим профессором, хорошим лектором, трезво подмечающим многие вещи, но в некоторых важных вопросах допускающим серьезные и, как мне кажется, подчас очень серьезные ошибки. Если я уважаю оппонента, тогда и критика может быть конструктивной, иначе же это - выступление в духе советских партийных собраний и коллективных обличений очередных агентов империализма: "я доклад не читал, но я скажу". Вы решились уподобить себя святителю Игнатию, но при всем несомненном сходстве бросается в глаза одно яркое отличие: он заранее признает свои ошибки и покорнейше просит их исправить, вы же не только не хотите их исправлять и не просите ни у кого прощения, но и крайне возмущаетесь сделанному Вам замечанию (между тем дело-то небольшое, а Вы в двух уже комментариях раздули из него слона). Не понятый Вами старец Порфирий пишет: "Тот, кто имеет святое смирение, не прекословит... Он соглашается с тем, чтобы его проверяли другие люди, делали ему замечания, но не раздражается и не оправдывается, не теряет уравновешенности. С эгоистом происходит обратное. Он чувствует себя ущербным. Сначала он похож на смиренного. Но если его кто-нибудь чуть-чуть заденет, он тут же теряет мир, нервничает и возмущается".
Потому и написал я Вам про отсутствие скромности и смирения в Вашем подходе, а вовсе не про ошибки, как Вы подумали и зацепились за них. А Вы своими двумя ответами, к сожалению, более, чем подтвердили эту мысль. В беседах, тем более на духовную тему, должен рождаться мир, а в таких спорах, как у нас с Вами, рождается не мир и не истина, а лишь вражда и самоутверждение. Поэтому, чтобы не давать более пищи лукавому, я, попросив у Вас прощения и надеясь на взаимные молитвы, со своей стороны прекращаю нашу дискуссию.
Ответить

#
11.11.2009 в 15:42
Уважаемый священник Михаил Капчиц.
1. И вновь процитирую Ваши слова, которыми Вы указываете мне на мои орфографические ошибки (не смотря на неэтичность этого): "Если я взялся всерьез обсуждать музыкальное произведение на профессиональном форуме, но сам при этом не разбираюсь в нотной грамоте и мне на это в обсуждении укажут, это не означает, что кто-то грубо обсуждает мою личность - это означает лишь то, что я не готов к серьезному обсуждению и взялся не за свое дело. Язык - это инструмент обсуждения и если я не утруждаю себя проверить, грамотно ли я написал, это означает, что я слишком уважаю собственную мысль и недостаточно уважаю предмет обсуждения и собеседников"
К великому сожалению в наше время многие люди, в том числе и священники позволяют себе вести себя не этично, но это пол беды, важнее то, что из-за своего высокомерия они берутся учительствовать, не имея к этому ни призвания, ни знаний. Чтобы не выглядеть голословным приведу пример Вашего заблуждения. Вы пишите,что если человек допускает орфографические ошибки, значит он высокомерен ("слишком уважает собственную мысль")и "взялся не за свое дело". Не сравниваю себя со свят.Игнатием Брянчаниновым, а лишь сравнивая Ваши слова с опытом отцов. Вот слова свят. Игнатия Брянчанинова из одного из писем: "Я к Вам с покорнейшею просьбою! Мой род­ной брат П. А. Б. издает некоторые мои сочине­ния. Они нуждаются не только в отчетливой кор­ректуре, но и в поправке грамматических оши­бок, которых я делаю много... от 8 ноября 1862г." Как видно, свят.Игнатий говорит о том, что делает много грамматических ошибок,значит, следуя Ваше логике, он взялся не за свое дело и слишком уважает собственные мысли, то есть высокомерен, а с этим конечно здравомыслящий не согласится. Выходит, Ваша логика (то что я процитировал в самом начале) ошибочна. Грамматические ошибки не указывают ни на высокомерие, ни на то, что допускающий их "занимается не своим делом" (свят.Игнатий не единственный из святых, кто допускал грамматические ошибки).А вот постоянное указывание на такие ошибки, говорит о том, что позволяющий себе подобное ставит себя выше, а это негоже для христианина, тем более священника. Может стоит сменить профессию? Учителю по статусу хоть положено проверять своих учеников, да и то, ни один воспитанный учитель не будет этого делать с теми, кто не является его подопечным.
2.Что касается Вашей будущей статьи, если обратившись к святоотеческому учению, Вы все-таки не передумаете ее писать. Пытаясь подтвердить, что дар молитвы можно передать от одного человека к другому ("С уверенностью можно сказать одну вещь: старец Димас передал мне дар молитвы и прозорливости в тот час, когда молился в притворе соборного храма Кавсокаливии во имя Святой Троицы" (с. 55)), приведите в подтверждение учение святых об этом, а не свое непонимание отдельных мест Писания. Конкретно напишите, кто из святых учил этому, с конкретной цитатой и ссылкой. (если найдете такое учение).
3. Такое же подтверждение конкретными словами святых, найдите (попытайтесь) о том, что не надо молиться об освобождение от страстей, как не надо бороться и с самими страстями ("То же в отношении страстей и немощей. Не воюйте с ними, но преображайте в силу, презирая зло... Не делайте никаких усилий к тому, чтобы освободиться от них… И не говорите: "Боже мой, освободи меня от того-то", – например, от гнева, тоски. Не хорошо молиться или думать о какой-либо определенной страсти… Не сражайтесь с искушением напрямую, не просите, чтобы оно ушло, не говорите: "Убери его, Боже мой!" (с. 204))
4.Ну и прокомментируйте то, что Порфирий был единственным, кто удостоен был видения Откровения
("...увидел все точно так, как это было. Услышал голос Христа из расщелины скалы…" (с. 367)), с отдельным объяснением того, почему Порфирий, в отличие от апостола Иоанна, слышал голос Христа из расщелины скалы.
5. Раз уж Вы вспомнили наш прошлый диалог, то с Вашей стороны было бы честным признать свою ошибочность. (Вы говорили, что Осипов заблуждается и его слова расходятся с учением о молитве Брянчанинова. На что я Вам привел несколько цитат из трудов свят. Игнатия, подтверждающих то, что Осипов лишь повторил слова Брянчанинова.Тоже самое касается Вашего заблуждения, о якобы ошибочности слов Осипова,его утверждения: "молитва без внимания мертва", как оказалось, и эти слова Осипова подтверждены святоотеческим учением)
Простите если чем обидел.
Ответить

#
10.11.2009 в 22:30
Уважаемый Александр!
Я очень далек от попыток обсуждения Вашей личности (думаю, что она намного прекраснее моей). То, что я Вам написал, касается подхода к обсуждению любых богословских, духовных и вообще любых вопросов. Если я взялся всерьез обсуждать музыкальное произведение на профессиональном форуме, но сам при этом не разбираюсь в нотной грамоте и мне на это в обсуждении укажут, это не означает, что кто-то грубо обсуждает мою личность - это означает лишь то, что я не готов к серьезному обсуждению и взялся не за свое дело. Язык - это инструмент обсуждения и если я не утруждаю себя проверить, грамотно ли я написал, это означает, что я слишком уважаю собственную мысль и недостаточно уважаю предмет обсуждения и собеседников. Затем уверяю Вас, что если бы Вы аргументированно и взвешенно обсуждали бы учение старца Порфирия (пусть бы даже и с богословскими, и с грамматическими ошибками), а не сыпали бы неприличными обзывательствами в адрес человека святой жизни, то я бы ни в коем случае не указывал Вам на Ваши ошибки, как не указал до этого в ответах Вам же по поводу предыдущей статьи А.И. Осипова. Да и в конце концов что обижаться-то: Вы же в самом деле делаете орфографические ошибки, как сделали две и в последнем своем ответе, - лучше пишите без ошибок, тогда не о чем будет говорить.
Что касается Вашей уверенности в том, что учение старца Порфирия противоречит святоотеческой традиции, то эта уверенность, очевидно, основана лишь на высказываниях А.И. Осипова, потому я и обещал Вам, что отвечу г-ну Осипову как источнику Вашей уверенности. Если бы мне в самом деле нечего было возразить, как Вы думаете, то я бы с удовольствием согласился с Осиповым и с Вами, а так не могу, ибо это будет заведомая ложь с моей стороны. Пророк Илия передал свой пророческий дар Елисею, св. прав. Алексий Московский предлагал в дар свое сердце одной из духовных дочерей - здесь надо читать внимательно и понимать, что имеется в виду. О том же, что есть различные пути, приводящие к Богу и очищению сердца, как есть и различные добродетели (один идет путем смирения, другой - преимущественно путем покаяния, иной - путем милости, иной - любви, которая "есть совокупность совершенства") пишут многие святые отцы и свидетельствует история Церкви. Но, опять же, не хочу начинать сейчас эту тему, ибо она весьма тонка и многогранна, а, как обещал уже Вам дважды, попробую ответить развернутой и аргументированной статьей. Просто, как Вы верно заметили, служение занимает много времени, а серьезная статья за 10 минут не пишется. Так что потерпите несколько моей немощи, а там, если Господь благословит и редакция согласится, может быть, появится мой ответ. Простите, если чем обидел.
Ответить

#
9.11.2009 в 19:33
Уважаемый священник Михаил Капчиц, Вы пишите "Между тем внимательное чтение слов старца и описания его духовного опыта без труда опровергает обвинения в прелести и неправославии." Между тем, внимательное чтение святых отцов и описание их духовного опыта без труда опровергает опыт передачи дара молитвы от одного человека другому ("С уверенностью можно сказать одну вещь: старец Димас передал мне дар молитвы и прозорливости в тот час, когда молился в притворе соборного храма Кавсокаливии во имя Святой Троицы" (с. 55)) как опровергает слова Порфирия: "То же в отношении страстей и немощей. Не воюйте с ними, но преображайте в силу, презирая зло... Не делайте никаких усилий к тому, чтобы освободиться от них… И не говорите: "Боже мой, освободи меня от того-то", – например, от гнева, тоски. Не хорошо молиться или думать о какой-либо определенной страсти… Не сражайтесь с искушением напрямую, не просите, чтобы оно ушло, не говорите: "Убери его, Боже мой!" (с. 204), так же святоотеческий опыт не знает ни одного случая, когда хоть один бы из святых увидел все события Откровения "...увидел все точно так, как это было. Услышал голос Христа из расщелины скалы…" (с. 367) Ни один святой, даже те, кто называется Церковью Великими. А вот Порфирий якобы удостоился такого видения, да еще Христос почему-то из расщелины скалы говорил. Все дело в незнание святоотеческого опыта, который не содержит подобной практики.
А по поводу Вашего замечания "научиться писать по-русски без ошибок", могу лишь посочувствовать, наверное у Вас все время занимает служение, поэтому некогда ознакомиться с этикетом, правилами вежливого тона, которые говорят о неуместном публичном обличение речевых и орфографических ошибок собеседника. Тем более христианину не свойственно ставить себя выше других и учительствовать. Но я вас прекрасно понимаю, ведь аргументированно, цитатами святых подтвердить слова и учение Порфирия не можете, (так как такого святоотеческого учения просто не существует), но очень хочется возразить, вот и остается переходить на обсуждение личности.
Ответить

#
3.11.2009 в 21:40
Александру Солонченко из Оренбурга.
Уважаемый Александр!
Прежде, чем что-либо критиковать, желательно это прочитать и постараться понять, что там написано. Прежде, чем о чем-нибудь писать публично, желательно знать предмет, о котором пишешь и, по крайней мере, простите, научиться писать по-русски без ошибок. Смирение - нелишняя добродетель для христианина. Вам, похоже, неизвестно, что старец Порфирий почитается как человек святой жизни на Святой Горе и в Греции вообще. Поэтому прежде, чем сыпать выражениями типа "лжестарец" и т.п., неплохо было бы вчитаться в саму книгу о старце Порфирии (изданную, кстати, по благословению одного из постоянных членов Синода Русской Православной Церкви). Из Ваших комментариев очевидно, что Вы книгу или не читали вовсе, или пропустили все основное, что там сказано. Между тем внимательное чтение слов старца и описания его духовного опыта без труда опровергает обвинения в прелести и неправославии. Отвечать же Вам на Ваши обвинения в адрес старца большого смысла нет, ибо Вы лишь повторяете Осипова, так что и отвечать надо господину Осипову.
Ответить

#
3.11.2009 в 17:15
Уважаемый Евгений (Москва), мне кажется, нам не стоит себя ставить в один ряд с такими людьми как игумен Никон Воробьев, святитель Феофан Затворник,профессор А.И Осипов.... и еще многими уважаемыми людьми, критиковавшими "Странника", пытаться писать сравнительный анализ. Вы думаете, что мы можем понимать в православном учение больше чем эти люди? Ни один известный православный богослов не советовал читать эту художественную книгу ("Откровенные рассказы странника...") как учебник, пособие по молитве. Или Вы считаете что например святитель Феофан Затворник писавший: «Книжка - рассказы странника - внешний чин дела изображает, а писания отеческие - внутренний». «В книгу - рассказы - не смотрите. Там есть советы, не пригожие для вас, которые могут повесть к прелести» Прямо сказано не смотрите, это ведет к прелести! Или Вы думаете, что свят. Игнатий который совершенно по другому учит молитве ошибся? Святитель Игнатий учил:"Первоначально положи себе произносить сто молитв Иисусовых со вниманием и неспешностью. Впоследствии, если увидишь, что можешь произнести больше, присовокупи другие сто. С течением времени, смотря по надобности, можешь и еще умножить число произносимых молитв. На неспешное и внимательное произнесение СТА МОЛИТВ потребно ВРЕМЕНИ 30 минут... Не произноси молитву спешно... делай после каждой молитвы краткий отдых и тем способствуй уму сосредоточиваться. Безостановочное произнесение молитвы рассеивает ум" (V,110) На сто молитв уходит пол часа, по учению свят.Игнатия!И здесь Евгений, речь идет не о молитвенном правиле(не о количестве в день), как Вы подумали, а именно о скорости произнесения. На произнесения ста молитв требуется 30 минут.У Странника, который до наступления вечера произносит 12 000 молитв получается более 666 молитв в час, то есть более чем в три раза быстрее! Вот Вы Евгений говорите что автор (иеромонах Игнатий Душеин) не имеет опыта, а Вы сами пробовали произнести с такой скоростью молитву? 666 молитв в час это значит, что на одну молитву всего пять секунд тратил странник. Это надо тараторить как скороговорку молитву, чтобы за пять секунд произнести. Хоть один святой говорил о таком быстром произнесение? НЕТ! Ни один, но все говорили "Неспешно, с благоговением и вниманием" Само собой, что ни о каком внимание при такой молитве не идет и речи, а значит такая молитва МЕРТВА ("Душа молитвы — внимание. Как тело без души мертво, так и молитва без внимания — мертва. Без внимания произносимая молитва обращается в пустословие, и молящийся так сопричисляется к приемлющим имя Божие всуе." (Аскет.опыты 1том.О молитве. Статья 1) Без внимания молитва мертва, сказал свят.Игнатий, соответственно никакого плода мертвая молитва принести не может! Более того, молитва без внимания- грех! ("сопричисляется к приемлющим имя Божие всуе") Ссылается свят. Игнатий на слова:
"Душа молитвы — внимание"(Преподобный Симеон Новый Богослов. Слово о трех образах молитвы. Добротолюбие, ч. 1)
"Слова молитвы, совершаемой с рассеянностью, касаются как бы только поверхности души, не производя на нее никакого впечатления." (свят.Игнатий там же)Не производят никакого впечатления, то есть не имеют никакого плода) Огромный святоотеческий опыт показывает, что молитве учатся годами, а плоды молитвы получают не все, тем более НИ ОДИН СВЯТОЙ не ощущал "теплоты и благодати" от молитвы всего через несколько дней после начала творения молитвы (а вот странник умудрился на пятый день ощутить) И таких противоречий святоотеческому учению в страннике полно.
Вывод один, ни один православный святой не учил "тараторить" молитвы, как ни один святой не ощущал благодати через несколько дней после начала обучения молитвы (у святых уходило на это много лет), получается, что учение странника о молитве не является православным святоотеческим учением.
Ответить

#
3.11.2009 в 16:14
Уважаемый Евгений, согласен с теми участниками, которые уже Вам написали о том, что приведенные Вами цитаты совсем не опровергают критику Осиповым Порфирия, а лишь более ярко подтверждают. Не хочу вдаваться в подробности, думаю, что у человека знакомого со святоотеческим учением, не возникнет сомнения, что дар молитвы невозможно передать ("Он тут же передал мне молитву. Я сразу вошел в его состояние. Он меня не видел.") НЕТ такого в святоотеческом учение. Более того ни один святой никогда не передавал и не получал дар молитвы никому и ни от кого, кроме Бога. Говорить об остальных "мыслях" Порфирия, которые не имеют ничего общего с православием, так не хватит и недели. Достаточно еще упомянуть о полной противоположности святоотеческому учению о том, что не нужно бороться с грехом, страстями ("То же в отношении страстей и немощей. Не воюйте с ними, но преображайте в силу, презирая зло... Не делайте никаких усилий к тому, чтобы освободиться от них… И не говорите: "Боже мой, освободи меня от того-то", – например, от гнева, тоски. Не хорошо молиться или думать о какой-либо определенной страсти… Не сражайтесь с искушением напрямую, не просите, чтобы оно ушло, не говорите: "Убери его, Боже мой!" (с. 204)) А святоотеческий опыт говорит прямо противоположно! Всем православным известна главная молитва Великого поста- молитва Ефрема Сирина в которой говорится "Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми." Так почему это якобы православный старец перечеркивает двухтысячелетний опыт церкви? Остальные подробности искажения православия Порфирием, а порой и полной противоположности, мне кажется обсуждать нет смысла. Достаточно и этих фантазий.
Мне кажется Евгений, Вам просто нужно хоть немного ознакомиться со святоотеческим опытом, тогда отличить учение Порфирия от учения святых отцов не составит большого труда. Ведь у него нет тонкого подмена и искривления, а на лицо явное искажение, незнание, противопоставление. Спаси Господи, прошу прощения если чем обидел!
Ответить

#
29.10.2009 в 23:38
Чтобы не спорить понапрасну, я предлагаю беспристрастно и по порядку разобрать претензии критиков "Странника". Только при таком подходе можно увидеть, в чем они правы, говоря, что эта книга опасна, в чем они не правы, а в чем они попросту пристрастны и представляют гораздо большую опасность, чем сама книга.

Возьмем к примеру наиболее радикальное из приведенных Константином высказываний о "Страннике"

+++Игум. Игнатий (Душеин): Опыт странника практически полностью соответствует “духовным упражнениям” Игнатия Лойолы – основателя ордена иезуитов. Возможно поэтому католикофилам и новообновленцам “Странник” особенно по вкусу

и посмотрим насколько оно соответствует действительности.

Обратимся к первоисточнику: статье о. игумена "Куда ведет "Странник"":
http://www.pravbeseda.org/library/index.php?page=book&id=211

Аргумент 1-й против "Странника":

+++1. Первое, что бросается в глаза – странная причина, побудившая странника начать труд непрестанной молитвы. Вот что пишет странник: “В 24 неделю после Троицина дня пришел я в церковь к обедне помолиться; читали Апостол из послания к Солунянам, зачало 273, в котором сказано: непрестанно молитеся. Сие изречение особенно вперилось в ум мой, и начал я думать, как же можно беспрестанно молиться...” [3]. Любопытство явилось источником опытов молитвы странника: “... сильное желание и любопытство возбудилось во мне; и день и ночь из ума моего сие не выходило. ... так я до сих пор остался в недоумении и беспокойстве” [4]. О том, какова должна быть правильная причина начала молитвенного подвига святитель Игнатий пишет так: “Все виды бесовской прелести, которым подвергается подвижник молитвы, возникают из того, что в основание молитвы не положено покаяние, что покаяние не сделалось источником, душою, целью молитвы” [5]. Итак, сама причина начала молитвы странника неправильна.

Аргумент этот нельзя не признать пристрастным и "может быть объяснен только отсутствием реального опыта правильной молитвы" у автора статьи, как он сам далее пишет о "Страннике". Причины начала молитвы могут быть самые разнообразные: это может быть благодарение Богу, умиление, внимание и удивление перед словами Писания, необязательно покаяние. Без покаяния молитва не обходится, но оно может быть не началом, а результатом правильной молитвы. См., например:

"Прежде всего изобразим на хартии нашего моления искреннее благодарение Богу; потом исповедание грехов и сокрушение души в чувстве; после сего да представляем Царю всяческих наши прошения. Сей образ молитвы есть самый лучший, как одному из братий от Ангела Господня было показано" (Лествица, 28, 7)

Тот же св. Игнатий Брянчанинов пишет об этом:

“Первоначальные плоды молитвы заключаются во внимании и умилении… Далее плодом молитвы бывает постепенно расширяющееся зрение своих согрешений и своей греховности, отчего усиливается умиление и обращается в плачь”

И эта цитата есть у автора далее в статье по другому поводу. То есть, когда нужно, он ее приводит, когда не нужно, он о ней забывает. Такую критику "Странника" нельзя признать добросовестной или основаной на реальном опыте.

Идем далее. Аргумент 2-й.

+++2. О количестве молитвы странника. “Вот тебе четки, – говорит новоначальному молитвеннику “старец”, – по коим совершай на первый раз хоть по три тысячи молитв в каждый день. ... и непременно выполняй по три тысячи в день, не прибавляй и не убавляй самочинно. Бог поможет тебе через сие достигнуть и непрестанного сердечного действия” [6]. Через пару недель “старец” заповедует новоначальному творить уже по 12 тысяч молитв в день (!). Совсем другому учат Святые Отцы: “На неспешное и внимательное произнесение ста молитв [7] (Иисусовых) потребно времени 30 минут... Не произноси молитв спешно, одной немедленно за другою, делай после каждой молитвы краткий отдых и тем способствуй уму сосредоточиваться. Безостановочное произнесение молитв рассеивает ум. Переводи дыхание с осторожностью; дыши тихо и медленно: этот механизм предохраняет от рассеянности” [8]; “Не гоняйся за количеством молитвословий, а за качеством их, т.е. чтоб они произносимы были со вниманием и страхом Божиим” [9]; “Новоначальным должно заниматься молитвою понемногу, но часто, чтоб сохранить вкус к молитве и не произвести в уме утомления, от которого происходит оставление молитвы” [10]. Нетрудно посчитать, что если бы странник молился так, как учит Святитель Игнатий, то есть 100 молитв за тридцать минут, то ему пришлось бы свои 12 000 молитв прочитывать за 60 часов [11].

Аргумент этот, по моему мнению, основан на недоразумении. Не может быть одинаковых рецептов для новоначальных, образ жизни которых сильно отличается друг от друга. Вполне естественно, что автор статьи, как игумен, воспринял рекомендации св. Игнатия, данные им для монашествующих. Обратите внимание: св. Игнатий говорит о ста молитвах, то есть монашеской сотнице и том, как нужно выполненять монашеское правило. Не естественно то, что автор статьи распространяет этот совет на всех начинающих молитвенников, в том числе и на странника, не монаха, у которого нет никакого монашеского правила. Правило у монахов чередуется с послушанием, и потому оно вовсе не расчитано на весь день. В отличие от этого старец давал свои рекомендации страннику, который весь день, как сторож, сидел в шалаше и не имел другого занятия, кроме молитвы. Почему же в таком случае эти рекомендации, свт. Игнатия и старца, должны совпадать?

Приведенный пример хорошо иллюстрирует одну из особенностей критики "Странника". Она зачастую исходит из своего, пусть правильного, но ограниченного опыта и в силу своей ограниченности воспринимает чужой опыт обязательно как чуждый.

Я пропущу несколько аргументов (отчасти, может быть, справедливых) и обращусь непосредственно к наиболее впечатляющему выводу автора:

+++Опыт странника практически полностью соответствует “духовным упражнениям” Игнатия Лойолы – основателя ордена иезуитов

Давайте посмотрим, на чем этот вывод основан.

+++6. Странник попирает еще один духовный закон, о важности которого часто пишет святитель Игнатий – он допускает участие воображения при молитве. Вот как странник учит искать сердечное место: “Ты точно также вообрази свое сердце, наведи свои глаза, как бы смотрел на него сквозь грудь, и как можно живее представь его, а ушами то внимательно слушай, как оно бьется и ударяет раз за разом. Когда к сему приспособишься, то и начинай к каждому удару сердца, смотря в него, приноровлять молитвенные слова” [25]. Строго предостерегает от подобных опытов свт. Игнатий: “Самый опасный, неправильный образ молитвы заключается в том, когда молящийся сочиняет силою воображения своего мечты или картины ...” [26]; “Ум во время молитвы должно иметь и со всею тщательностию сохранять безвидным, отвергая все образы, рисующиеся в способности воображения... Образы если их допустит ум в молитве, соделаются непроницаемой завесою, стеною между умом и Богом” [27]. Опыт странника практически полностью соответствует “духовным упражнениям” Игнатия Лойолы – основателя ордена иезуитов.

Вот уж правильно о таких умозаключениях говорится: слышу звон, но не знаю, где он. О. игумен совершенно не представляет себе, что такое воображение, где оно находится и в чем его опасность состоит. Соредоточение ума в теле, какими бы оно внешними приемами ни достигалось (наблюдением ли за дыханием или за биениями сердца), не является воображением, а наоборот, является единственным средством борьбы с воображением. Представление биений сердца или введения ума посредством дыхания -- это всего лишь внешние приемы для сосредоточения ума в теле и как раз для борьбы с воображением. Ни один разумный человек не отсоветует применять такие приемы новоначальным, тем более, не назовет их "духовным упражнением иезуитов", о котором о. игумен, видимо, не имеет ни малейшего представления. Непонимание таких вещей у человека, который по своему положению обязан учить других монашескому деланию, вызывает недоумение: а чем они, собственно, в монастыре занимаются? Строят коровники?

"Замечаешь, брат, что даже если не духовно, а просто по-человечески разобрать дело, все равно выходит, что для желающих принадлежать самим себе и сделаться подлинно «монахами» [«едиными»] по внутреннему человеку, обязательно нужно вводить ум внутрь тела и сдерживать его там? Особенно уместно учить смотреть в самих себя и посредством дыхания вводить собственный ум вовнутрь начинающих. Ни один разумный человек не отсоветует какими-нибудь приемами сосредоточивать ум в себе монаху, который еще не умеет видеть самого себя. Именно, поскольку у только что приступивших к борению даже сосредоточенный ум постоянно скачет и им постоянно приходится снова его возвращать, но он ускользает от неопытных, которые еще не знают, что нет ничего более тудноуловимого и летучего, чем их собственный ум, то некоторые советуют внимательно следить за вдохом и выдохом и немного сдерживать дыхание, в наблюдении за ним как бы задерживая дыханием и ум, пока, достигнув с Богом высших ступеней и сделав свой ум неблуждающим и несмешанным, трезвенники не научатся строго сосредоточивать его в "единовидной свернутости"" (свт. Григорий Палама. Триады, 1, 2, 7)
Ответить

#
29.10.2009 в 21:13
Прямо противоположный А.Осипову взгляд на молитву – игумен Амвросий Ермаков – Учение свят. Феофана Затворника о молитве – http://www.pagez.ru/olb/284.php
Полная противоположность от жизни а не от мозгов
Ответить

#
29.10.2009 в 17:38
Предлагаю всем посмотреть еще одну статью Валерия Духанина, преподавателя Николо-Угрешской духовной семинарии, основанную на учении свт. Игнатия (Брянчанинова) об умном делании "Как научиться правильной молитве: советы святителя Игнатия (Брянчанинова)": http://www.pravoslavie.ru/put/32462.htm
Ответить

#
29.10.2009 в 14:56
Алексей, а вы опмните слова Христа о муках рождения ? Вы помните увещевания святых отцов о "терпении в молитве". Вы видели "ломки" "завязывающего" наркомана, и "кайф" его бывших друзей по несчастью, пока им есть чем еще его продлить? Посмотрите и все станет понятно.
Ответить

#
28.10.2009 в 23:08
Евгению.

Благодарю Вас за приведенные выдержки из книги Порфирия Кавсокаливита. К сожалению, они лишь подтверждают выводы проф. Осипова. Судя по тем отрывкам, которые Вы приводите, происходящее с юношей больше напоминает опыт католических мистиков-неврастеников, чем православных подвижников. О «любви» они как раз очень много писали. Посмотрите, к примеру, «Внутренний замок» Терезы Авильской. Но кто из православных святых говорил о наличии у них даров или о какой-то странной трансформации Благодати от другого старца? (Как тут не вспомнить католическую избыточную благодать?) Хотя, казалось бы, успехи свои Порфирий не афиширует и уверяет, что о дарах не молил, но книжку-то про себя написал. Это очень настораживает.
Ответить

#
28.10.2009 в 22:44
Непомнящих Игорю, Алма-ата

Дорогой Игорь! Вы меня, наверно, не совсем правильно поняли. Я прекрасно осознаю разницу между православной и языческой аскетической практикой. Однако дело в том, что Православие - это живое общение человека с Богом. И поэтому в Православии иногда нечто выходящее за рамки общепринятых норм поведения внешне вполне может выглядить как прелесть. Просто мы, сегодняшние христиане, будучи лишены возможности лицезрения живых носителей Духа Святого, знаем Православие главным образом по книгам и исходя из собственного, весьма скудного, духовного опыта. Поэтому и должны быть весьма осторожны как по отношению к собственному аскетическому деланию, так и в оценках тех, чей духовный подвиг (в данном случае - странника) кажется нам "странным". Вот что я имел в виду в своем комментарии.
Ответить

#
28.10.2009 в 18:18
Одно дело теоретическое богословие, другое - исходящее из глубин духовного опыта. Есть общий путь для всех - его и пытался показать А.И. Осипов, но Промысел Божий действует в отношении каждого человека по-разному, так как каждый человек - неповторимая личность. В отношении святых не случайно говорится: "Дивен Бог во святых своих". Цель одна - обожение, соединение со Христом, стяжание благодати Духа Святаго, но достигается она в синергии Бога и человека. Подлинный духовный опыт многообразен, но он не противопоставляется Преданию Церкви, а входит в него составной частью. Кроме того, делатели молитвы не всегда могут описать свой духовный опыт так, чтобы их все поняли. Встреча со Христом - тайна, непостижимая в полной мере человеческим умом. Кто считает себя знатоком богословия, тот заблуждается. Апостол Павел отмечает: "Теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно" (1 Кор. 13:12). И не нужно стараться только теоретически познать Бога, это старались сделать гностики, но возревнуем о личной встрече со Христом. И тогда еще здесь на земле, возможно, увидим "Царствие Божие, пришедшее в
силе" (Мк. 9:1).
Ответить

#
27.10.2009 в 17:31
Предлагаю всем посмотреть статью Валерия Духанина, преподавателя Николо-Угрешской духовной семинарии, основанную на учении свт. Игнатия (Брянчанинова) об умном делании "Нужно ли современному человеку умное делание?": http://www.pravoslavie.ru/put/32415.htm#_ftnref27
Ответить

#
Снытко Евгений, Россия, Санкт-Петербург
27.10.2009 в 04:23
Судя по откликам, обличительное слово Алексея Ильича в отношении "лжеаскетического" опыта старца Порфирия Кавсокаливита и ему подобных подвижников, находит у многих сочувствие и поддержку (вплоть до сожжения книг - даже ставится вопрос, как благочестиво их сжечь) и , более того, наводит на мысль о последних временах, верным признаком наступления которых, по-видимому, признается до сих пор наличие таковых (подвизающихся). Не вступая по известной причине в открытую полемику с известным профессором и его сторонниками, все же позволю себе привести более развернутые места из книги старца Порфирия, на которую ссылается Алексей Ильич. Это необходимо в первую очередь для честного отношения к слову Старца, которое нередко произвольно приводится автором и которому крайне неловко чувствовать себя раздетым и незащищенным на суде перед столь почтенной публикой.

1. Проф. А.И. Осипов ставит под сомнение способ получения ("через подсматривание", не от Бога, а от человека) в юности старцем Порфирием даров Божиих, замечая, что Бог дарует их лишь после долгого подвига правильной духовной жизни, а не по причине подсматривания за молитвой старца. Вот как описывает происшедшее в юности о. Порфирий и то, что ему предшествовало.

"Вся моя жизнь (на Святой Горе) была сплошным раем: молитва, служба, рукоделие, послушание моим старцам. Но послушание мое было плодом любви, оно не было вынужденным. Это благословенное послушание принесло мне огромную пользу. Оно изменило меня... Я преклонился под иго послушания и углубился в изучение его. Все остальное, что Бог принес в мою жизнь, пришло само собою. И дар прозорливости ДАН БЫЛ МНЕ БОГОМ ЗА ПОСЛУШАНИЕ. Послушание показывает любовь ко Христу. Христос особенно любит послушных. Поэтому Он говорит: Любящих меня я люблю, и ищущие меня найдут меня (Притч. 8, 17). В Священном Писании все открыто, но прикровенно.

Старцы никогда не указывали, что мне делать. Они дали мне четки и сказали: "Твори молитву". Больше ничего. Они видели мою ревность и не говорили мне много, даже того, что мне читать. Он не позволяли мне читать из великих отцов, где даны были слишком строгие правила. То есть они не позволяли мне читать преподобных Ефрема, Исаака, Иоанна Лествичника, Симеона Нового Богослова, читать Эвергетинос и многое другое. Мне это было запрещено. Поэтому, выполняя послушание, я читал лишь жития святых, Псалтирь, Октоих, Минею и таким образом хорошо научился читать, потому что раньше толком не умел. Но у меня была большая ревность к духовной жизни. Я часто ходил к церкви Святого Гергия, где помогал по строительству, и пел много песнопений. Больше всего мне нравились троичные каноны, а также те песнопения, где говорилось о Божественной любви. Это было рыдание, песнь любви - как хотите это называйте. Я плакал, обливаясь слезами. Но это были не слезы печали, а слезы радости, Божественной радости... Это была моя жизнь. Я жил благодатью Господней, а не своей силой. ВСЕ БЫЛО ОТ БОЖЕСТВЕННОЙ БЛАГОДАТИ. Причиной всего были не мои способности, не моя ученость, которой не было, ни то, ни другое, ни третье... ВСЕ БЫЛО ОТ БЛАГОДАТИ БОЖИЕЙ.

В кириаконе, куда я ходил на бдения и службы, я узнал святых людей. Послушайте, я расскажу вам об одном неизвестном святом. Над нашей каливой, очень высоко, жил один русский, старец Димас, жил он один в какой-то первобытной каливе... Я видел живого святогою Да, неизвестного святого. Его, бедного, презирали... Преизобилие благодати перешло и ко мне, смиренному, когда, я увидел его, старца Димаса, в кириаконе делавшим поклоны и рыдашим при молитве. При поклонах его посетила такая благодать, что она излучилась и на меня. Тогда излилось и на меня богатство благодати. То есть она была и прежде по любви, которую я питал к своему старцу. Но тогда и я почувствовал благодать очень сильно. Я расскажу вам, как это случилось.

Однажды рано утром, около половины четвертого, я пришел в соборный храм Святой Троицы на службу. Было еще рано. В било еще не били. В церкви никого не было. Я сел в притворе под лестницей. Меня не было видно, Я МОЛИЛСЯ. Вдруг открывается дверь церкви и входит высокий пожилой монах. Это был старец Димас. Войдя, он посмотрел направо, налево и не увидел никого. Тогда, держа в руках большие четки, он начал класть земные поклоны, много и быстро, и все время говорил: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя... Пресвятая Богородице, спаси нас". Вскоре он пришел в исступление. Я не могу, не нахожу слов, чтобы описать вам его поведение пред Богом: это движения любви, благоговения, движения Божественной любви и всецелого посвящения себя... Он был в благодати. Сиял во свете. Вот что было! Он тут же передал мне молитву. Я сразу вошел в его состояние. Он меня не видел. Послушайте меня. Я пришел в умиление и начал плакать. И ко мне, смиренному и недостойному, пришла благодать Божия. Как объяснить вам это? Он передал мне благодать. То есть благодать которая была у этого святого, засияла в моей душе. Он передал мне свои духовные дары. Итак, старец Димас пребывал в исступлении. Он сделал это помимо своего желания. он не мог скрыть своего духовного опыта. Хотя, то, что я вам говорю, не совсем правильно. Не могу вам это передать словами. Это был Божественный плен. Это необъяснимо. Это совершенно не подлежит объяснению, и если ты попытаешься это объяснить, то скажешь не то. Нет, такое не объяснить, не найти в книгах, не понять. Чтобы постичь, нужно быть достойным этого...

... Старец Димас вошел внутрь храма. Он встал в стасидию, чтобы перед службой привести себя в порядок, полагая, что его никто не видел.. А я спрятался в тени лестницы и незаметно, робко вошел в храм. Я пошел и приложился к иконе Святой Троицы. Потом повернулся и стал поодаль. При возгласе со страхом Божииим много отцов причастилось. Я тоже положил поклон и причастился. И в тот момент, как я причастился, ко мне пришла чрезвычайная радость, необыкновенное воодушевление. После службы я уединился в лесу, исполненный радости и веселия. Безумие! Я в уме произносил слова благодарственных молитв, направляясь к каливе. Я с воодушевлением бегал по лесу, скакал от радости, в исступлении раскрывая руки, и громко кричал: "Слава Тебе, Бо-о-о-о-же!"... Сколько времени я оставался в таком состоянии, не знаю. Когда пришел в себя опустил руки и в молчании, со слезами а глазах пошел дальше.

Пришел к келии. Не стал завтракать, как обычно. И говорить не мог. Пришел в церковь, но петь по своей привычке умилительные тропари не стал. Сел в стасидии и стал молиться: Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Я продолжал пребывать в том же состоянии, но более спокойно. Меня душило умиление. Я разразился слезами. Они сами по себе, без всякого принуждения катились из моих глаз. Я этого не хотел, но меня переполняло волнение от посещения Божия. Слезы не прекращались до вечера. Я не мог ни петь, ни разговаривать. И если бы кто-нибудь был там, я бы не стал разговаривать, ушел бы, чтобы быть одному.

С уверенностью можно сказать, что старец Димас передал мне дар молитвы и прозорливости в тот час, когда молился в притворе соборного храма Кавсокаливии во имя Святой Троицы. О том, что произошло со мной, я никогда не помышлял, никогда не желал, никогда не ожидал. Старцы никогда не говорили со мной о таких дарах. Такой у них был обычай. Они учили меня не словами, а своим примером. Читая жития святых и преподобных, я видел дары, данные им Богом. Отцы не просили, не вымогали дарований, не стремились к знамениям. Поверьте мне, я никогда не просил у Бога даров. Никогда о том не думал. И то, о чем я никогда не думал, появилось внезапно, а я тому никогда никогда не придавал значения.

Вечером того же дня я вышел из церкви, сел на лавку и стал смотреть в сторону моря. Приближался тот час, когда старцы обычно возвращались домой. Я смотрел в ту сторону, откуда они приходили, в ожидании, что они вот-вот появятся, и увидел их. Я увидел, как они спускаются по мраморным ступенькам. Но место это было далеко, я не должен был его видеть. Увидел я их по благодати Божией. Я воодушевился. Такое случилось со мною впервые. Я срываюсь с места, бегу к ним и встречаю. Беру у них котомки. "Откуда ты узнал, что мы идем?"-спрашивает старец. Я не ответил. Но когда мы пришли к келии, я подхожу к "старшему" старцу, отцу Пантелеимону, и втайне от отца Иоанникия говорю ему: "Отче, не знаю, как тебе объяснить. Хотя вы были за горой, но я видел, как вы шли нагруженные, и побежал. Гора была как стекло, и я видел, что за ней". "Хорошо, хорошо,- сказал старец,- не придавай этому значения и не рассказывай никому, потому что лукавый ходит по пятам".

Дара прозорливости я никогда не желал. И когда получил его, не старался развивать. Я не придавал ему значения. Я никогда не просил и не прошу у Бога открыть мне что-нибудь, потому что полагаю, что это противно его воле. Но после события со старцем Димасом я совершенно изменился..."

В главе "О даре прозорливости" старец Порфирий еще раз отвечает, кто и за что ему дал этот дар. Вот как он пишет:
"Вы видите телесными глазами. То же самое вижу и я при помощи благодати, но чище, лучше. Очами души видишь глубже. Вы видите то, что снаружи, а я вижу, что внутри. Вижу и читаю душу другого человека. БОГ ДАЛ МНЕ ЭТУ БЛАГОДАТЬ ЗА ПОСЛУШАНИЕ МОИМ СТАРЦАМ. Те, кто полюбили и прилепились к своему старцу, получили и тот дар, который у него самого. Святой Прохор - от святого Иоанна Богослова, святой Прокл - от святого Иоанна Златоустого, преподобный Симеон Новый Богослов - от своего старца. И в Ветхом Завете мы видим, как пророк Илия передал пророчества своему ученику пророку Елисею ... Ничего не получается без благословения старца. Ничего нельзя достигнуть без благодати. Это вы поймете в действительности, когда придет благодать. Когда придет Дух Святой, Он вас научит и напомнит вам всё".

2. Алексей Ильич также замечает, что "отец Порфирий призывает вместо сурового и утомительного пути сражений против зла стать на легкий путь любви. Но что это за любовь, как она достигается - об этом ни слова". Неужели НИ СЛОВА?!

"Всё воспринимайте с любовью, с добротой, с кротостью, терпением и смирением. Будьте подобны скалам. Пусть всё, как волны, будет разбиваться о вас и возвращаться назад, а вы будьте непоколебимы Но вы скажете: "Да разве так может быть?" Да, при помощи благодати Божией это бывает всегда. Но когда мы подходим к этому по-человечески, ничего не получается. И вместо того чтобы влиять на вас отрицательно, все может приносить вам благо, укреплять вас в терпении, в вере.. Потому что все окружающее противодействие, все трудности - это гимнастика для нас".

"Пусть душа ваша предается молитве "Господи Иисусе Христе, помилуй мя" во всех ваших недоумениях, о всех и за вся. Не смотрите на случающееся с вами, а смотрите на свет, на Христа, как ребенок смотрит на свою мать, когда с ним случается... Вместо того чтобы предаваться расстройству, которое не от Духа Божия, предавайтесь славословию Бога. Все то неприятное, что откладывается в душе и беспокоит вас, может стать поводом для служения Богу, и тогда это неприятное перестанет мучить вас. Доверяйте Богу. Тогда мы избавляемся от проблем и становимся Его орудиями. Уныние, внутренняя теснота, показывает, что мы не доверяем Христу своей жизни. "Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены" (2 Кор. 4,8) - разве не говорит апостол Павел?"

"Расположенность возлюбить Бога имеет в себе и некоторую боль. Когда мы желаем жить духовно, то испытываем страдания, потому что должны отсечь всякую связь с веществом... Скорбь по Богу имеет в себе радость. Человек преуспевает благодаря ей. Она не оставляет места той подавленности, которая растлевает душу. Когда есть смирение нет подавленности. Эгоист начинает сильно скорбеть по любому поводу. Смиренный человек свободен и независим от всех и от всего. Это только бывает при единении со Христом. Все чувства пусть действуют в согласии с законом Господним. Будьте готовы послужить сомотверженно любому человеку. Это и есть свобода. Где любовь, там и свобода. Живя в любви Божией, вы живете в свободе".

"Сатана изобретает механизм прелести. Мы и не замечаем того, как лукавый расстилает сети. Пламенным желанием ко Христу сила души ускользает из его сетей и идет ко Христу. Это другое. Более благородное. А борение с врагом есть усилие со сдавливанием себя. В любви Христовой нет давления. Сила души преображается без труда. Не нужно противостоять при помощи тех же орудий, прилагая огромные усилия. Проигнорируйте! Это равнодушие к врагу является великим искусством. Искусством из искусств. Достигается оно благодаря благодати Божией. Сопротивление злу при благодати Божией бывает без крови и труда, без давления и напряжения... У диавола хитрые уловки. Ужас! Поэтому и мы должны вырабатывать благочестивые уловки для защиты, без лукавства, чтобы уничтожить силу сетей. Разве не о том же самом говорит апостол Павел ефесянам? "Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять" (Еф. 6, 12-13). Когда облечемся во всеоружие Божие, то все для нас станет достижимым, даже очень легко достижимым. Все легко, когда войдем в Божию благодать... Если мы будем подвизаться, горячо желать Христа, тогда приобретем Божественную благодать. Вооружившись Божественной благодатью, мы мзбегаем опасности, и диавол, завидев нас, бежит. И я, бедный и смиренный, поступал так с малых лет и имею небольшой опыт".

"Христос желает, чтобы мы соединились с Ним, и ожидает за дверью нашей души. От нас зависит - принять Божию Божию благодать. Лишь Божия благодать может изменить нас. Мы сами по себе не можем ничего. Благодать все подаст нам. Мы же постараемся уменьшить свой эгоизм и себялюбие, постараемся быть смиренными, постараемся предаться Христу, и все препятствия исчзнут, как телесные, так и душевные".

"Вместо того чтобы прогонять тьму, прогонять врага, чтобы он не вошел в нас, прострите свои руки в объятия Христовы. Это самый совершенный способ, который заключается в том, чтобы воевать не со злом напрямую, но возлюбить Христа, Его свет, тогда зло отступит".

"Когда побуждени, движущие вами, непорочны, чисты, искренни, тогда благодать открывает вашу душу и говорит вам: "Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос" (Еф. 5, 14). Там, в этом Божественном свете, мы будем жить всегда, при условии, что душа наша будет любить Бога и горячо Его желать. Так, по благодати Христовой, легко всё и истинны слова Христа, сказавшего: "Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Мф. 11, 30)".
"В тот момент, когда ваша душа испытывает нужду, когда вы боретесь, восклицайте: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя". Всё предупреждайте молитвой. Это великое таинство. В час искушения, когда вы собираетесь выказать ему свое презрение, лукавый вас топит, парализует и душит, делает то, что желает он, а не то, что хотите вы. Вы должны успеть открыться Бону. Но чтобы преуспеть в этом, нужно. чтобы вас просветила Божественная благодать. Если это не произойдет сразу же, тогда лукавый овладеет вами. И хоть вы и будете пытаться выгнать его, но он уже схватил вас. Послушайте один пример. Одного человека я просил, чтобы он сделал для меня одну вещь. Он отказывался, говоря, что наука говорит об этом иначе. Я настаивал, но он - ни в какую. Я поймал себя на том, что начал возмущаться. Тогда я тотчас обратился ко Христу и предупредил зло. Это и есть наш способ".

"Если у вас есть любовь к ближнему и Богу, то Бог даст вам смирение, даст святость. Если у вас нет любви к Богу и ближнему, если ыв ленитесь, то сатана будет мучить вас, вам будет мстить ветхий человек".

"Великая ценность в том, чтобы быть водимым Богом, не иметь никакой своей воли. Раб не имеет своей воли. Он делает то, что пожелает господин его. так и верный раб Божий. Ты становишься Его рабом, но в Боге получаешь свободу. Это и есть подлинная свобода - гореть по Богу, для Бога. В этом всё. Если будешь побежден Богом, поработишь Ему себя, то будешь жить в свободе чад Божиих: "Ибо кто кем побежден, тот тому и раб" (2 Пет. 2, 19)".

"Избирайте телесную усталость, стремитесь к ней, упражняйте как тело, так и душу. Наша жизнь зависит от нашей воли. мы можем воплощать в жизни причем так, как мы хотим. Кто ради Христа подъемлет больший труд, а бывает это по Божественной любви, тот привлекает большую благодать. И когда говорим труд, понимаем под этим, кроме всего прочего, ночную молитву. Ночная молитва - лучшая молитва... Как прекрасно говорит об этом Давид! Он не говорит об этом, а живет этим радуется. Он имеет благодать Божию, Святой Дух".

"Будем воспринимать зло другого человека как болезнь, которая мучает его, он страдает и не может освободиться от нее. Поэтому будем смотреть на своих братьев с сочувствием, ... говоря внутри себя в простоте: "Господи Иисусе Христе,- чтобы Он укрепил благодатью нашу душу, чтобы ма не осуждали никого. Всех будем видеть святыми. Все мы носим в себе ветхого человека. Ближний, каким бы он ни был, плоть от плоти нашей, наш брат, и мы не останемся должными никому ничем, кроме взаимной любви, согласно апостолу Павлу (Рим. 13, 8). Мы никогда не можем обвинять других, потому что никто никогда не имел ненависти к своей плоти (Еф. 5, 29)".

И напоследок: "Расточайте свою любовь, не ожидая ответной любви. Делайте это с любовью, с терпением, с улыбкой..."
Ответить

#
26.10.2009 в 06:37
Уважаемый Алексей Ильич, огромное спасибо за труды. Конечно, в статье указаны не все книги псевдо-православного содержания, уводящие по легкому, ложному и потребительскому пути. Не менее опасны и книги о чудотворениях. Но меня волнует вопрос как от них избавляться, если совесть не позволяет даже на помойку выбросить, дабы соблазн ни для кого не сделать – прочитать. Уж больно «вещь живучая». Неужели лета ждать, чтобы сжечь?
Ответить

#
архим. доц. Павел Стефанов, Шуменский унив., Болгария, Болгария, Шумен
25.10.2009 в 23:34
Невероятно, что православный человек будет отрицать свою грешность: "Простите, но я не считаю себя грешным". А сам ап. Петр упал у ног Иисуса и возопил: "Выди от меня, Господи, потому что я грешный человек" (Лук. 5:8).

Немало из модерных греческих и английских старцев - сомнительные наставники с явным гностическим уклонам. Действительно в последных временах живем.
Ответить

#
25.10.2009 в 16:01
Слава Богу, что и в наше время есть люди, хорошо знакомые со святоотеческим опытом, трезво оценивающие труды современных новоявленных "старцев", которые пытаются исказить православие. Главное то, что не каждый возьмет на себя ответственность вынести оценку во всеуслышание, тем более когда дело касается оценки тех, кого многие воспринимают как старцев и святых. Спасибо большое А.И.Осипову, за это. В наше время столько душепагубной литературы развелось, что человеку плохо знающему святоотеческое наследие легко можно нарвавшись на учение таких вот лжестарцев, как например тот же Порфирий Кавсокаливит, впасть в прелесть и навсегда отпасть от православия. Конечно такой труд и смелая оценка не остается без внимания завистников и малограмотных критиков, которые любыми способами пытаются очернить имя Осипова, в том числе и издают критические брошюрки. Но вся эта критика основана чаще всего лишь на поверхностных знаниях христианского богословия и святоотеческого наследия.
Ответить

#
24.10.2009 в 02:11
Евгению, Санкт-Петербург

Данная статья Осипова не против Иисусовой молитвы, а за ее, в защиту ее, против искажения ее.

Роману, Москва

Вспомните картину Рериха, где йог сидит на снегу, медитирует и растопил вокруг себя снег своим телом.
Осипов и стремится провести границу между православием и язычеством.
Нельзя сводить Православие к язычеству. Об этом и был спор между св. Григорием Паламой и калабрийским монахом, который так искаженно воспринимал Православие.
Ответить

#
23.10.2009 в 23:31
Уважаемая редакция!
Спасибо за то, что опубликовали данную статью. Своевременная и обстоятельная. Богословски безупречная.Особенно напоминание о том, что молитва - одно из средств стяжания Духа Святаго,а не мантра для внутреннего духовного наркоопьянения.
Ответить

#
22.10.2009 в 19:08
Очень полезная и своевременная статья. Многие сегодня не имеют представления о том, что здесь пишет Алексей Ильич. Сегодня даже дошло до того, что упомянув в своем тексте
как-то на форуме одного московского игумена: "Я человек грешный" - вызвал его возмущение:
”Простите, но я не считаю себя грешным. Вместо этого, когда мне нужно исповедоваться, я просто иду к своему духовнику и исповедуюсь. Вводить же в обязательное требование к православным считать себя грешным - это удивительное искажение христианства. Господь учил трезвиться, познавать себя, но никогда не требовал чтобы ученики считали себя грешными. То, что святые говорили о своих грехах, - это было делом их совести. Но нельзя же на место совести ставить "православную" моральную норму!”
Ответить

#
22.10.2009 в 18:07
Спасибо уважаемому Алексею Ильичу за столь важное исследование! В нем приводится множество интересных сравнений, причем, как правило, не в пользу героя "Рассказов". Однако, думается, что несмотря на все несоответствия его молитвенной практики учению о молитве свт. Игнатия, странника едва ли можно заподозрить в прелести. Его молитва - молитва ребенка, для которого общение с Богом - не столько тяжкий аскетический подвиг, сколько естественная радость души. Для крестьянина-простолюдина середины XIX в., жившего и мыслившего в простоте, такое "возвышенное" состояние могло быть вполне нормальным. Поэтому и свои "откровения" он излагает без всякого изящества и прикрас. Другое дело - мы, живущие в XXI столетии мудрованием "века сего". Поэтому, возможно, наилучшим комментарием к "Рассказам странника" является приведенное в статье высказывание свт. Феофана Затворника: "Там есть советы, не пригожие для вас, которые могут повесть к прелести". То есть не пригожие для многих из нас, нынешних горе-подвижников.
Ответить

#
Снытко Евгений, Россия, Санкт-Петербург
22.10.2009 в 11:31
Проф. А.И. Осипов не устает бороться с прелестью афонских подвижников, причем излюбленным карающим мечом он вновь избирает слово святителя Игнатия, пытаясь "поссорить" Отцов. Теперь вместо имени блаженного старца схирахимандрита Софрония (Сахарова), которого известный профессор богословия обличал "в глубочайшей прелести", избрано в качестве мишени имя старца Порфирия Кавсокаливита. Наверно, удобно таким образом писать статьи: время от времени проставлять среди уже готовых "богословских" штампов имя очередного подвижника, который не укладывается в прокрустово ложе аскетического учения Алексея Ильича. Что же, и после своей кончины Отцы вынуждены проходить проверку на смирение, и кто знает, какова роль во всем этом профессора. И остается нам "проделать маленькое отверстие, чтобы проник свет, и тьма исчезла".
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс