Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Возьмем ли мы на себя ответственность за бездействие, отказавшись от перевода богослужения, или почему в России распространено мнение, будто обращаться к Богу можно только на церковнославянском?

31 августа 2011 г.
Вниманию читателей портала предлагается статья преподавателя Свято-Филаретовского института Кирилла Мозгова, посвященная размышлению на вопросом: почему в России распространено мнение, что обращаться к Богу можно только на церковнославянском языке?

В самом деле, почему? Ведь с проблемой богослужебного языка была совершенно незнакома Апостольская Церковь, со дня Пятидесятницы заговорившая сразу на всех языках – т.е. на языке каждого, к кому была обращена апостольская проповедь. История церкви на славянских землях началась с подвига святых Кирилла и Мефодия, пришедших к людям с проповедью и книгами на их языке. Мы чтим память свт. Стефана Пермского, свт. Иннокентия Московского и свт. Николая Японского, переводивших Писание и богослужение на зырянский, алеутский и японский языки соответственно. Почему же современный человек в России, приходя в церковь, каждый раз сталкивается с языковым барьером? Уже более 10 лет назад « … Синодальная богословская комиссия признала, что для сохранения особого языка богослужения нет никаких оснований. Можно ли вообще считать оправданным, с точки зрения веры в Боговоплощение, то противопоставление сакрального и профанного языков, которое характерно, скорее, для нехристианских религиозных традиций?».[1] А воз и ныне там…

Безусловно, каждый язык – творение Божье: и русский, и церковнославянский, и творение свв. Солунских братьев – старославянский язык, первый письменный язык всех славян (этот язык, возникший в IX веке на основании солунского диалекта южнославянского языка, изначально является близкородственным, но не тождественным древнерусскому языку). Но если мы говорим о языковой материи как таковой, очевидно, что носителю русского языка без особой подготовки понять церковнославянский, имеющий свою особую грамматику, лексику и во многом копирующий греческий синтаксис, невозможно. Например, развернутая система прошедших времен – аорист, перфект, имперфект и плюсквамперфект – в древнерусском языке была утрачена уже к XIII веку, а особые формы двойственного числа – на пару веков раньше. Что же касается заимствований из греческого синтаксиса, то такая конструкция как «Дательный самостоятельный» в русском языке вообще никогда не использовалась. Ощущение инородности создается не только за счет разницы в грамматиках, но и потому что церковнославянским языком была заимствована греческая поэтика, и первые тексты на только что созданном языке были в подавляющем большинстве своем переводами с греческого. Через возникшую в середине IX века письменность на славян буквально обрушилась почти двухтысячелетняя греческая литературная традиция. Как пишет акад. В.В. Виноградов, «общеславянский письменный язык начало свое получил за пределами Руси. Он формировался из славянского языкового материала при посредстве высокой греческой литературной и филологической культуры».

Богослужебный язык очевидным образом отличается (и должен отличаться) от языка повседневного общения. Но это не должны быть два разных языка. Отличие же церковнославянского языка от повседневной русской речи постоянно менялось на протяжении веков: во времена крещения Руси было одним, сегодня же стало другим. В основе ставшего литературным языка церковнославянского лежал язык староболгарский в его обоих диалектах – восточном и западном. Была в этом языке и некоторая доля языка чехо-моравского, проникшего в него еще в самом начале славянской письменности и затем позднее, в X-XI вв. Это произошло с помощью учеников Кирилла и Мефодия, переселившихся в Болгарию после изгнания их из Моравии. На старославянском языке русские люди впервые восприняли книжную славянскую речь, которая тогда была им вполне понятна. Старославянский язык и стал для них языком литературным. «Русская стихия с силой врывалась в этот язык. <…> Таким образом, в эпоху Киевской Руси русский литературный язык быстро развивается в двух направлениях: язык народный обогащается художественным опытом книжной литературы; язык славяно-русский проникается стихией живой восточнославянской речи. Промежуточное положение между этими двумя разновидностями древнерусской литературной речи занимает деловой язык, язык грамот и договоров»[2].

Единый для всех славян старославянский язык, для которого и была создана свв. Кириллом и Мефодием письменность, а также его наследник – церковнославянский язык – на несколько столетий становятся для славян языком культуры. Б.А. Успенский описывает эту ситуацию термином диглоссия[3], которую «можно определить как такую языковую ситуацию, когда два разных языка воспринимаются (в языковом коллективе) и функционируют как один язык»[4]. Уже в XVI в. происходит разрушение диглоссии, а с XVII в. говорить о взаимоотношении двух языков в этих терминах вообще невозможно[5]. Попытки описывать современное состояние церковнославянского языка в России через понятие диглоссии выглядят совершенно искусственными, так как нарушены, по меньшей мере, два из трех основных ее условий. А именно: уже давно существует кодификация разговорного языка, поскольку у нас уже давно есть грамматика и многочисленные разнообразные словари русского языка. Кроме того, мы имеем параллельные тексты на русском и церковнославянском с одним и тем же содержанием. Это значит, что перевод стал в принципе возможен.

При этом хорошо известно[6], что тот извод церковнославянского языка, который ныне употребляется в Русской церкви, сформировался в XVII веке (т.е. является результатом Никоновских реформ) и с тех пор не претерпел серьезных изменений. Он существенно отличается как от языка первых переводов – старославянского – так и от языка времен преп. Сергия Радонежского или от того языка, на котором молился крестивший Русь князь Владимир. Первые века своего существования на Руси церковнославянский испытывал значительное влияние древнерусского языка (и сам активно на него влиял). В результате такого взаимовлияния и сложился древнерусский извод церковнославянского языка, используемый ныне старообрядцами. После справы к. XIV – нач. XV вв. и особенно после Никоновских реформ (преимущественно связанных с чинопоследованиями, но затронувшими и язык), церковнославянский практически утратил следы влияния на него русского языка, тем самым отдалившись от него после длительного периода естественного сближения. Таким образом, можно сказать, что с XVII в. и доныне богослужебный язык в целом пребывает в законсервированном состоянии, а любые изменения в нем носят искусственный характер.

Вопрос о возможности перевода богослужебных книг на русский язык появился тогда же. Во всяком случае, первые опыты относятся к уже к концу того же XVII в. («Псалтирь» Фирсова, перевод с польского)[7]. Но особенно остро этот вопрос встал в начале ХХ века в связи с подготовкой Поместного собора РПЦ. Тогда больше половины архиереев назвали в списке наиболее животрепещущих проблем непонятность богослужебного языка[8]. «Что поражает в дискуссиях той поры? Очень верное понимание того, что вопрос о языке – это не есть вопрос догматический, это не вопрос канонический»[9].

Церковнославянский язык используется в русской, украинской, белорусской, сербской и болгарской православных церквах. Но при этом в сербской официально богослужение на сербском языке введено уже с 70-х годов прошлого века, в болгарской на болгарском служат с 1990-х годов. Готовятся переводы и в украинской, и в белорусской церквах. Нигде введение в практику богослужения на национальном языке раскола не породило[10]. Более того, в Сербии это принесло церкви новое вдохновение. Церковнославянский в Сербии и Болгарии долгое время был местного извода. После освобождения Балкан Россией он был принудительно заменен на русский извод, который также используется в украинской и белорусской церквах. На Балканах этот вопрос начали решать еще в начале ХХ века, когда стали появляться первые систематические переводы на национальные языки (прежде всего сербский), что и породило довольно продолжительную дискуссию. Выбор стоял между сохранением церковнославянского русского извода, возврату к церковнославянскому сербского извода или к переходу на современный сербский. В результате было решено при сохранении в богослужении церковнославянского по желанию прихода разрешить использовать в богослужении тексты на современных национальных языках – сначала в Сербии, затем и в Болгарии. К тому времени уже был подготовлен значительный корпус богослужебных переводов, в процессе обсуждения выработаны определенные переводческие принципы. Как показало недавнее исследование, большинство православных сербов очень хорошо относятся к возможности выбирать язык богослужения и предпочитают двуязычные издания богослужебных текстов независимо от того, на каком языке совершается само богослужение.

Почему же тогда идеологическое пугало раскола по-прежнему парализует церковь в России? Б.И. Сове писал: «Трагическое явление старообрядческого раскола, возникшего в связи с исправлением богослужебных книг при патриархе Никоне, настолько потрясло Русскую Церковь и запугало церковную власть, что с конца XVII в. прекращаются ее заботы о улучшении богослужебного текста, которые являлись традиционными с конца XV в. и выражались в многократном, можно сказать, почти непрерывном исправлении текста московскими справщиками – монастырскими старцами и протопопами в XVI и XVII веках»[11]. Однако надо учитывать, что в случае с патриархом Никоном действительно имела место реформа, проведенная весьма спорными и сомнительными методами и с не менее сомнительными целями. Долгое время бытовало мнение, что Никон лишь хотел исправить церковные книги не только по славянским, но и по греческим, и притом древним, спискам, чтобы устранить все вкравшиеся со временем прибавки и новшества, а также погрешности переписчиков. Но «…беспристрастный анализ новоисправленных книг, которыми Русская Церковь и славянские балканские Церкви пользуются до сего дня, сравнительное изучение их с греческими и старопечатными книгами, последние работы русских историков и литургистов в начале ХХ в. установили новые факты, неизвестные даже корифеям русской исторической науки (например, Е.Е. Голубинскому), и показали дефекты справы[12]. Никоновские справщики и их преемники, как выяснилось, не пользовались греческими «харатейными» книгами, как утверждало предисловие к Служебнику 1655 г. Привезенные в большом количестве (а на самом деле – не таком уж и большом, – см. Дмитриевский. Цит. соч. – прим. К.М.) для справщиков с Афона Арсением Сухановым греческие рукописи не были ими использованы, обогатив лишь Московскую Патриаршую (Синодальную) библиотеку. …Справщики разрешали задачу более просто, пользуясь печатными книгами, большей частью юго-западной печати»[13].

Свобода в выборе языка богослужения предполагает и определенную активную позицию в церковной жизни, и соответствующую ответственность за такой выбор. А это не позволяет окончательно закоснеть в устоявшихся – пусть и освященных веками – формах, часто к сегодняшнему дню уже потерявших или теряющих свое истинное содержание.

Никто не предлагает делать буквальные переводы с церковнославянского. Это странно само по себе, так как оригинал в подавляющем большинстве случаев – греческий. Только с него и нужно переводить, помня, что буквальные переводы давно не считаются лучшим вариантом. И если перевод – дело серьезное и продолжительное, с чем спорить невозможно, то тем более стоило бы начать этот процесс, не откладывая.

Разумеется, когда речь идет о необходимости ввести в богослужебное употребление живой русский язык, никто не говорит о замене церковнославянского бытовым (и лишь поэтому понятным) разговорным русским или корявым подстрочником. Это откровенная подмена, но ее тем не менее часто используют в своей аргументации сторонники неприкосновенности церковнославянского. Поводом для подобных рассуждений иногда являются переводы, осуществленные еще в XIX веке, например, проф. Е. Ловягиным, которые хотя и очень точно передают смысл, но не выдерживают стилистической критики и, конечно, не подходят для богослужебного употребления. Однако тогда ставилась совершенно другая задача – богослужебные тексты переводились, чтобы все желающие могли их лучше понимать. К тому же восприятие церковнославянского как языка «возвышенного» часто основывается именно на его непонятности – при иллюзии понимания текста на основании нескольких знакомых слов. Однако стоит отметить, что эстетический критерий, хотя он в данном случае безусловно важен, никак не может быть признан определяющим. Для тех же, кто не может расстаться с церковнославянским языком по эстетическим или любым другим соображениям, должна оставаться возможность сохранения богослужения на нем. При этом принципиально важно, чтобы была возможность вводить в богослужение русский язык, формируя, таким образом, его новый – литургический – стиль. Как писал об этом акад. С.С. Аверинцев: «Дерзновение – великая ответственность. Но возьмем ли мы на себя более тяжелую ответственность – не за дело, а за бездействие?»[14].


[1] Доклад председателя Синодальной богословской комиссии Русской Православной Церкви митрополита Минского и Слуцкого Филарета Патриаршего Экзарха Всея Беларуси на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви. Москва, Храм Христа Спасителя, 13-16 августа 2000 года // Сайт ОВЦС (http://www.russian-orthodox-church.org.ru/s2000r22.htm).) Цит. по: Верховский Александр. Политическое православие. Русские православные националисты и фундаменталисты, 1995-2001 гг. М., 2003. С. 207. См. также: Камчатнов А. СОПВО. С. 134.

[2] Виноградов В.В. Основные этапы истории русского языка // Избранные труды. История русского литературного языка. М., 1978. С. 10-64.

[3] «Диглоссия представ ляет собой такой способ сосуществования двух языковых систем в рамках одного языкового коллектива, когда функции этих двух систем находятся в дополнительном распре делении, соответствуя функциям одного языка в обычной(недиглоссийной) ситуации». (Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.). М., 1994. С. 5.)

[4] Там же. С. 6.

[5] Подробнее см.: Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.). М., 1994.

[6] См., например: Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.). М., 1994 илиКравецкий А.Г, Плетнева А.А. История церковнославянского языка в России (конец XIX-XX вв.). М., 2001.

[7] Исаченко-Лисовая Т. А. Псалтирь Аврамия Фирсова 1683 г. Особенности языка и перевода // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 12. № 3. М, 1984. С. 248-257.

[8] См. Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. Т. 1-2. М., 2004.

Кравецкий А.Г, Плетнева А.А. История церковнославянского языка в России (конец XIX-XX вв.). М., 2001. С. 52-73.

[9] Митрофанов Г., прот. «Кифа», №11(37), ноябрь 2005 г.

[10] Мозгов К. «Современное состояние перевода богослужения на славянские языки». Доклад на студенческой конференции «Сретенские чтения» в марте 2009 г. // «Кифа», №6(96), апрель 2009 г.

[11] Сове Б.И. Проблема исправления богослужебных книг в России в XIX- XX веках //Богословские труды. C6.V. М., 1970 г.

[12] О том, откуда были заимствованы исправления, чье влияние они отразили, кто были основные «справщики» и какие цели преследовал сам патриарх Никон – см.: Дмитриевский А.А. Исправление книг при патриархе Никоне и последующих патриархах. М., 2004.

[13] Сове. Б.И. Цит. соч.

[14] См. Интернет-ресурс http://gazetakifa.ru/content/view/1721/12/

Ключевые слова:
См.также:
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (45)

Написать комментарий
#
Иоан, Россия
28.12.2012 в 16:47
... кроме прочего написанного могу добавить, что ЦСЯ:
1) фактор объединяющий славянские народы (мы понимаем богослужение и в болгарии, и в сербии и т.д.). Как только мы перейдем на русский, то Украина, Белоруссия, Молдова - аналогично перейдут на свои местные наречия.
2) как кто-то сказал, на ЦСЯ не написано ни одной похабной книги, это целомудренный язык, специально созданный святыми для передачи духовного смысла, чего лишен русский.
3) переход на русский сразу вызовет раскол и это также одна из причин невозможности перехода, т.к. монастыри и бОльшая часть православных "охраняют" ЦСЯ. Внутренняя причина возникновения желания перехода на русский заключается, на мой взгляд, в неправильном или недостаточном молитвенном опыте и лени, которые приводят к неправильному образу мысли.
Ответить

#
18.07.2012 в 15:14
Согласен с предыдущим комментарием. Православные не только не боятся ответственности, но и считают своим долгом сохранить богослужебный язык неприкосновенным от безответственных посягательств.
"Проблема" богослужебного языка является надуманной и искусственно вносимой с целью дестабилизации церковной жизни.
Ответить

#
19.06.2012 в 02:03
По сути статьи: да, мы, православные христиане, участвующие в богослужении, берём на себя ответственность за сохранение церковно-славянского языка неприкосновенным и хотим, чтобы наши дети имели возможность молиться именно на этом, не реформированном языке не только дома, но и в храме.
Ответить

#
2.05.2012 в 22:58
"Почему же современный человек в России, приходя в церковь, каждый раз сталкивается с языковым барьером?"

О каком современном человеке в России пишет автор?

Мы знаем, что в прошлом приготовление к крещению занимало от года до трех лет. Готовившиеся к принятию крещения, оглашенные постепенно вводились в жизнь Церкви посредством обрядов, участия в молитвах, обучения их Священному Писанию и т. п. И вот сегодня нам предлагают новый образ христианина, это случайно оказавшийся в церкови человек, который (какой ужас!) с первого момента не может "включиться" в происходящее в храме, сталкивается с ЯЗЫКОВЫМ БАРЬЕРОМ!!!

В угоду этому "православному христианину" предлагается реформировать и Церковь и богослужение, реформировать срочно, пока он не заскучал, не утратил интереса, не вышел из храма. Прекратив богослужение, Церковь должна собраться вокруг этого человека и в понятной ему форме изложить смысл и содержание своей веры. Т.е. БогоСлужение предлагается заменить обучением, информированием.

Хочется верить, что мы сможем охранить достоинство Церкви, что мы будем с уважением относиться к делу собственного воцерковления, не будем заниматься подтасовками, подменяя вопросами о языке богослужения вопросы о проблемах катехизации,что мы прекратим оскорблять церковнославянский язык именуя его ЯЗЫКОВЫМ БАРЬЕРОМ, что мы будем с уважением относиться к Церковнославянскому языку - нашему родному языку, который знали и любили Державин и Ломоносов, Пушкин и Блок.

Хочется верить, что мы сохраним богослужение на церквонославянском языке о котором Патриарх Алексий II писал:

"Богослужебный язык Церкви делается вполне понятным и легко доступным всякому, кто решил серьезно отнестись к делу собственного воцерковления. А вот если такой серьезности нет, то никакие переводы не увеличат численности людей в храмах.

... Регулярное и осмысленное участие в богослужебной практике позволяет его применять почти без проблем. И ведь подразумевается, что православный человек приобщается к церковнославянскому языку с детства. То, что несколько поколений были в детском возрасте отчуждены от нормальной богослужебной практики и теперь испытывают трудности с языком, является трагедией, а не правилом. Церковнославянский язык - язык глубокий, емкий, возвышенный.

Любые естественные изменения в языке происходят органично и медленно. В этом процессе сотворчески участвует весь народ. И просто невозможно враз все перевести на новый язык. Потери и искажения от такой насильственной акции будут неимоверными и катастрофическими не только для Церкви, но и для всей национальной культуры
."

Ответить

#
2.05.2012 в 22:40
"...почему в России распространено мнение, будто обращаться к Богу можно только на церковнославянском"

Иначе как лукавством не назовешь позицию автора, который уже в названии своей статьи протаскивает утверждение никак не относящееся к Российской Церкви. Церковь никогда не ограничивала возможности обращатьсяк Богу, в Церкви идет дискуссия о языке общественного богослужения.
Ответить

#
7.01.2012 в 22:30
Подавляющее число комментариев грустно читать. Вообще, комментирование, я считаю (уж извините, если кого обижу) нужно отменить, чтобы меньше чертей тешить. По разным вопросам есть разные мнения, редакция позволяет компетентным людям их высказать в форме более или менее приличной статьи и, если угодно поспорить. Не всегда на страницах церковных изданий, особенно сетевых, полемика выходит красивой и христианской. Но в комментариях - через раз откровенное хамство. Не мудрено, что большинство авторов на отзывы не отвечает. Тов. Ленин учил, что "государством должна уметь управлять каждая кухарка", а между тем она должна уметь хорошо и вовремя готовить. Демократия современного образца еще более поощряет дилетантизм. Люди, нахватанные по верхушкам, сходят за экспертов. Очень и обидно, когда какой-то недоучка публично на страницах интернет- издания поносит человека, положившего столько времени и сил на своем профессиональном поприще. Замечательно, что некоторые люди комментирующие здесь, и в иных довольно специальных вопросах проявляют незаурядную ученость и раздают затрещины уважаемым людям направо и налево. Наверно, по праву гения, непризнанного средой узколобых профессионалов.
Еще хуже, когда паства начинает пасти своих пастырей: это тоже нынче в моде и сквозит во многих комментариях на слова священника или инициативу священноначалия. Так и хочется спросить: а сколько человек ты возродил к вечной жизни покаянием? сколько лет ты послужил к созиданию Церкви и каковы твои плоды? Если ты не созидал Церкви, откуда ты знаешь, что служит к ее благу?
Ответить

#
2.05.2012 в 21:08
Благословите, о. Антоний.
Со вниманием прочел Ваше высказывание, надеюсь, что вы не воспримете как дерзость, мою попытку порассуждать на поднятую Вами тему.

Безусловно, следует согласиться с вашей оценкой феномена "комментирования", однако, в условиях, когда эта "беда" существует, участие в дискуссии становится, в некотором смысле, обязанностью членов Церкви, хотя бы для того, чтобы в разворачивающейся дискуссии были равно представлены различные точки зрения. Особенно важно, чтобы звучало мнение представителей охранительной позиции - рядовых членов Церкви, т.к. позиция "прогрессистов" основывается на апелляции к "потребностям рядовых верующих", призывах защитить наши "права".

К сожалению, природа интернета стимулирует негативные проявления, о которых вы справедливо пишете, однако это не освобождает от необходимости продолжать дискуссию в этой среде, т.к. жизнь Церкви, как и прочие сферы духовной жизни сегодня все более перемещается в пространство интернета.

Соглашаясь с Вашим суждением о месте в Церкви пастырей и паствы, хочется вспомнить и слова Восточных патриархов. из Окружного послания, 1848г. Написаны эти слова по поводу гораздо более значимому, чем вопрос о языке богослужения, т.ч. вполне могут быть отнесены к обсуждаемым нами вопросам, тем более, что здесь говорится об соотношении церкви к "новизнам", вводимым "ради благоусторения":
"Далее: у нас ни патриархи, ни Соборы никогда не могли ввести что-нибудь новое, потому что хранитель благочестия (iperaspistis tis thriskias) у нас есть самое тело Церкви, т.е. самый народ, который всегда желает сохранить веру свою неизменною и согласною с верою отцев его, как то испытали многие из пап и латинствующих патриархов, со времени разделения нисколько не успевшие в своих против нее покушениях; между тем в западной Церкви, как прежнее папы по временам и без труда, и с насилием, канонизировали в ней (вере) многие новизны ради благоустроения (di'r iconomian), как говорили они в защиту свою Отцам нашим, хотя на самом деле производили нестроение в теле Христовом; - так папа же опять, уже действительно ради святого и праведнейшего благоустроения, мог бы исправить "не мрежи", но самый раздранный хитон Спасителя, восстановить почтенные и древние священнодействия, которые "способны сохранить благочестие", как выражается сам Его Блаженство (стр. 11, ст. 16), и которые почитает он, по словам его (там же, ст. 14), и предшественники его уважали, - повторив достопамятное изречение одного из блаженной памяти своих предшественников (т.е. Целестина на III вселенском Соборе): "Desinat novitas incessere vetustatem, - да перестанет новизна восставать на древность".
Ответить

#
30.10.2011 в 00:34
Служить службу на цся, а молиться самому можно и по-русски, если псалтирь еще не вошла в тебя
Ответить

#
8.09.2011 в 01:27

Уважаемые участники дискуссии, хочу напомнить о том, что 10 лет назад вышла замечательная книга прот. Николая Балашова "На пути к литургическому возрождению". Третья часть этого труда посвящена вопросу богослужебного языка. Начиная с отзывов епархиальных архиереев, дискуссии в церковной печати, в Предсоборном Присутствии, на Великом Поместном соборе 1917-1918 гг, и в послесоборное время 1920-х гг. эта поблема церковной жизни была одной из животрепещущих. В книге приводятся интересные документы, отрывки из статей, писем, богословских трудов. Вопрос литургического языка обсуждается уже более 100 лет, но создается впечатление, что мы все дальше удаляемся от его разумного решения. За понятность богослужебного языка выступали епископы, клирики, миряне. Более всего эта проблема беспокоила провинциальных, сельских священников, епархиальных миссионеров и наконец самих мирян, в основном простой народ. За советское время укрепился "благочестивый" миф, что народу не надо никаких изменений, да он этого никогда не желал. Исторические факты говорят о другом. В предреволюционные годы на краю катастрофы прекрасно понимали, что в деле оживления церковной ситуации промедление смерти подобно. Нам сегодня не хватает этого ощущения. Хотя ситуация не лучше....

В качестве иллюстрации приведу один красноречивый пример из книги И.А.Гордеевой "Забытые люди". История Российского коммунитарного движения". М.2003. На стр.193 приводится рассказ с ссылкой на достоверный источник. Некоторые представители коммунитарного движения, не имевшие никакого отношения к народникам и пр. революционным кружкам, проводили в деревнях публичное чтение книг для крестьян, в том числе читали книги Нового Завета, естественно на русском языке. Оказалось, что народ Богоносец не узнает евангельские тексты!!! "Скороходов во время своих странствий как-то прочитал крестьянам "Нагорную проповедь": "Когда я читал прощальную беседу, некоторые плакали от умиления. По окончании чтения посыпались вопросы : "Что за книга? Где взял? можно ли достать или купить?" Эти вопросы задавали крестьяне, те самые, кто с малых лет еженедельно приходил на обедню и слушал, но не слышал чтение Апостола и Евангелия, в своем большинстве оставаясь христианами лишь формально, по наименованию и записи в метрических книгах....

Этот случай вряд ли был исключительным, ведь о подобных фактах писали и епархиальные архиереи более 100 лет назад. Можно ли удивляться тому краху России и хладнокровному уничтожению лучшего и лучших, в чем участвовала, так или иначе, большая часть населения Империи. Люди непросвещенные светом Евангелия и Христовых заповедей готовы на многое..... В храмах Божиих, где должно происходить наставление в вере и истине, слово Божие по-прежнему затемнено и непонятно большой части православных христиан. Что же мы ноем и жалуемся на страну, власть и современных граждан России, в своем большинстве равнодушных к духовной жизни?
Ответить

#
6.09.2011 в 14:39
Анне
Я думаю, не стоит говорить сразу от лица всех входящих в церковь, также как и от лица всех бабушек. Я, например, уже пенсионерка, всю свою сознательную жизнь участвовавшая в богослужении. Я пела на клиросе и целый год (а не два часа) изучала церковнославянский. Да, я могу ловко угадать, какое слово стоит под титлом, прочитать без запинки почти любой текст. Но я до сих пор не могу на слух воспринять чтение Апостола, если только не угадаю по каким-то словам, что за отрывок читают на службе. (Предупреждая уже слышанные в этой дискуссии в адрес сторонников справы или перевода выпады о "неродной" им традиции, добавлю: мои предки во многих поколениях были священниками).
Смысл в том - и здесь, как и во многом другом, я согласна с автором - что отвечать-то придется в любом случае. А многим почему-то кажется, что если оставить все как есть (а потом окажется, что это было разрушительно для церкви), отвечать не придется. Увы, придется.
Ответить

#
5.09.2011 в 15:11

Rbhbkke
КИриллу
«Не очень понятно, кто предлагает отказаться от церковнославянского»

Думаю, вам это известно лучше.

«возможности молиться по-русски»

Дома, на прогулке, в общественном транспорте, люди молятся на том языке, какой им больше нравится. Я молюсь и по-русски и по церк-слав. «Достойно есть» предпочитаю на ц-слав., например. Но храм – это все же несколько иное. Примеры с Сербией и Болгарией никуда не гожи просто потому, что Россия это не Сербия и не Болгария.

В конце концов, придумывайте сразу по-русски. Поэзия плохо поддается переводу (скорее, перевод это создание отдельного произведения) и не надо говорить, что наши тексты – только перевод с греческого. Это, мягко говоря, не совсем так.

А что до Трубецкого, то не надо объявлять его устаревшим. Либо вы соглашаетесь с его выводами, либо нет. Да достаточно посмотреть невооруженным взглядом на лит. тексты 18 века, чтобы почувствовать, насколько ц-слав. связан с русским.

Здесь ведь действительно проблема не языка, а понимания. Какая разница – «пешешествовал» или просто «шел» Израиль из Египта, если не знаешь, чего он там вообще делал. Хотя по мне «пешешествовал» все же лучше, чем серенькое «шел»!

Ответить

#
5.09.2011 в 13:14
Николаю Каверину:

Не стоит так переживать и столь болезненно принимать мысль о.Феодора (кстати, замечу, что не очень прилично обращаться к священнику поминая сан и фамилию без имени ИМХО).

До него её прекрасно выразил Гамалиил, над отметить, что по похожему поводу. (см.Деян.5.)

Приведу лишь заключение его мысли:
«И ныне, говорю вам, отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и это дело - от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; [берегитесь], чтобы вам не оказаться и богопротивниками.» Деян. 5:38-39
Ответить

#
4.09.2011 в 16:30
Предполагаю, что это ВЕЛИКИЙ труд и ВЕЛИКАЯ ответственность, необходимо учитывать неприкосновенность и неизменность ИСТИНЫ, чтобы тексты подходили не только к богослужебному употреблению но и к практичному применению и к употреблению "чадам"
церкви. Возможно легче новое могут принять новообращенные начинающие воцерковляться,
а вот уже воцерковленным пожилым "чадам" будет тяжело, вот где потребуется НАСТОЯЩЕЕ
смирение.
Предполагаю задуматься кто же останется в церкви?
А с другой стороны, это по нашей лени возникает постоянно этот вопрос. Я закончила воскресную школу для взрослых, при Царицынском Храме, всего несколько уроков изучения старославянского языка и нет проблем, но необходимо огромное желание.
Ответить

#
3.09.2011 в 23:12
Зачем обеднять и без того ограбленный и искаверканный русский язык? Русскую культуру?
Зачем сводить церковно-славянский язык в разряд мертвых?
Сейчас он жив и оживляет сам.
И пишущий эти строки, например богат тем, что знает два языка, родной совковый новояз и учится церковно-славянскому...Зачем мне говорить в Храме на совдеповском новоязе. Именно этот язык предлагают вместо ЦС, поскольку другого нет...
Любое упрощение не останавливается на достигнутом, и тот новоязский богослужебный будет деградировать все больше и больше, пока не потребуют вообще отменить богослужение...А зачем оно вообще?...
В натуре конкретно короче по-любому...
Зайки мои :)
Ответить

#
Священник Максим Антоненко, г. Бор (Нижегородская обл.)
3.09.2011 в 17:45
// ... очевидно, что носителю русского языка без особой подготовки понять церковнославянский, имеющий свою особую грамматику, лексику и во многом копирующий греческий синтаксис, невозможно. //

Чрезмерно радикальное суждение. "Носитель русского языка" в контексте полемики о языке богослужения - предельная абстракция, не имеющая никакого конкретного содержания. Этих носителей десятки миллионов, и все они очень разные, поэтому утверждать, что всякий носитель русского языка как таковой не способен понимать язык церковнославянский - неоправданное упрощение. Большинство современных носителей русского языка не разумеют и не чувствуют ни поэзию Бродского, ни прозу Бунина, хотя те писали на русском. Означает ли это, что проблема непонимания должна решаться в первую очередь путём изменения языковой материи? На мой взгляд, ответ на этот вопрос далеко не так прост и очевиден, как это видится автору статьи.

Церковнославянский язык тоже неоднороден, и дистанция между разными славянскими текстами и современным русским языком имеет очень широкий диапазон и амплитуду колебания между "всё понятно" и "ничего не понятно". Поэтому утверждение о непонятности сегодня церковнославянского языка как такового тоже представляется мне неоправданным упрощением.

В ходе предсоборной дискуссии начала ХХ века об этом хорошо говорил профессор КДА В.Ф. Певницкий: "При встречающихся выражениях малопонятных, народ уловляет общий дух, характер и смысл чтений и пений, слышимых в церкви, и при понимании и усвоении главного душою молящегося при богослужении, может быть, не происходит большого вреда от того, что ускользают от внимания некоторые частности и не во всей полноте входит в разумение верующих предлагаемое в церкви <…> Едва ли кто станет утверждать, по крайней мере, мы не представляем того, чтобы народу непонятны были моления и песнопения <…> Божественной Литургии <…> Не думаем также, чтобы ему непонятны были слова Евангелия, читаемого на славянском языке".

Это не означает, конечно, что проблемы литургического языка у нас нет или она является крайне незначительной, но подходить к её осмыслению и решению следует более гибко и дифференцированно, чем предлагают сторонники введения русского богослужения как единственного верного способа решения языковой проблемы.

И ещё хотелось бы поделиться своим опытом обоснования и осмысления мотивации для выбора и сохранения церковнославянского богослужения. Лично для меня это не эстетическое, не историческое, и тем более не сакральное обоснование. Дело в том, что опыт причастия Царству Божьему в церковном богослужении был пережит мной, как и огромным множеством людей, именно на славянской службе. Безусловно, всё это могло и может происходить и на русской службе, но для меня славянское богослужение дорого так же, как первая Библия или первый храм в моей жизни. Оно согрето душевной теплотой и срослось нерасторжимо с личным опытом Богообщения. Именно эта личная духовная завязь с церковнославянским богослужением помогает мне понимать его и молиться на нём не только духом, но и умом.
Ответить

#
3.09.2011 в 11:29
Кириллу Мозгову

>>обновленцы ... не поддерживали деятельность о. Феофана Адаменко>>

Когда стало ясно, что в конце 1920-х гг. народ полностью перестал посещать обновленческие храмы и, соответственно. Денежные доходы у Адаменко в его «церкви» прекратились, решил этот махинатор примкнуть наконец к Православной Церкви и попросил митрополита Сергия принять его. Но не просто принять, а с одним непременным условием! Т.е. дело своего спасения Адаменко обставлял ещё и УСЛОВИЕМ! В чем же заключалось его УСЛОВИЕ перехода в спасительную ограду Православия? А в том, чтобы ему позволено было после присоединения к Церкви, продолжать служить по-русски, а не по-церковнославянски! Иначе, мол, мы по-церковнославянски и спасаться не желаем!
Ответить

#
3.09.2011 в 11:06

>>Одна из главных реформ обновленцев («красных попов», как их называл народ) заключалась в перемене церковнославянского языка на современный русский>>


Мозгов! Научные исследования показали обратное, а именно, что обновленцы были таки именно за русский язык в богослужении.

Вот что писал журнал живоцерковников «Церковное знамя» (1922. 15 сент. № 1): «Мы желали бы произвести те или другие изменения в области церковных богослужений и требнике с допущением новых обрядов и молитвословий в духе Церкви православной. Главным образом желательны изменения богослужебного языка, весьма во многом непонятного для массы. Эти изменения должны неукоснительно вестись в сторону приближения славянского текста к русскому. Обновление должно идти с постепенностью, без колебания красоты православного богослужения и его обрядов».

То же самое мы читаем и в программе СОДАЦ, составленной А.Введенским: «Мы стоим за очищение и упрощение богослужения и приближения его к народному пониманию. Пересмотр богослужебных книг и месяцесловов, введение древнеапостольской простоты в богослужение..., родной язык взамен обязательного языка славянского» («За Христа». 1922. № 1–2).

Богослужение на русском языке практиковал в петроградской Захариевской церкви и ближайший сподвижник А. Введенского церковный бунтарь о. Евгений Белков, основавший т.н. «Союз религиозно-трудовых общин»: «В области чисто культовой Союз не производит никаких реформ, за исключением введения русского языка» – говорилось в декларации этого антицерковного Союза.

А вот высказывания по этому вопросу епископа Антонина (Грановского). Антонин (Грановский) расказывал, как он предлагал в 1924 году верующим похлопотать у власти об открытии одного храма, но с условием: принять русский язык и открыть алтарь. Верующие обратились за советом к Патриарху Тихону. Святейший Тихон ответил: пусть лучше церковь провалится, а на этих условиях не берите.

Антонин говорил: "Посмотрите на сектантов всех толков. Никто не устраивает в своих молельнях скворечников. Все католичество, вся реформация держит алтари отгороженными, но открытыми. Вот эти два наших приобретения: русский язык и открытый алтарь – представляют два наших разительных отличия от старого церковного уклада. Они так претят Тихону, то есть поповству, что он рад, чтобы такие церкви провалились".

А вот как описывалось в одной из провинциальных газет богослужение, совершавшееся епископом Антонином (Грановским) в Заиконоспасском монастыре в Москве в 1922 году:

"Антонин в полном архиерейском облачении возвышается посреди храма в окружении прочего духовенства. Он возглашает; отвечает и поет весь народ; никаких певчих, никакого особого псаломщика или чтеца... У всех ревнителей служебного благочестия и церковного Устава волосы дыбом становятся, когда они побывают в Заиконоспасском монастыре у Антонина. Не слышать "паки и паки", "иже", и "рече". Все от начала до конца по-русски, вместо "живот" говорят "житие". Но и этого мало. Ектении совершенно не узнаешь. Антонин все прошения модернизировал. Алтарь открыт все время... В будущем он обещает уничтожить алтарь и водрузить престол посреди храма".

Сам Антонин заявлял в 1924 году: "Богомольцы входят в Заиконоспасский храм, видят здесь обстановку, для них необычную. Мы совершаем службу на русском языке при открытом алтаре. Мы произвели изменения в чинопоследованиях таинств – крещения, бракосочетания и исповеди, изменили способ преподания причастия". (Антонин распространял кощунственную идею о "негигиеничности православного способа причащения мирян" с помощью лжицы.)

Антонин Грановский, горячим почитателем которого является неообновленческий священник Г.Кочетков, подготовил и издал реформированный чин литургии на русском языке, которая служилась в вечернее время в Москве в Заиконоспасском монастыре, принадлежавшем Союзу «Церковное возрождение». На проходившем в 1924 году «соборе» этого Союза была принята следующая резолюция:

«1. Переход на русский язык богослужения признать чрезвычайно ценным и важным приобретением культовой реформы и неуклонно проводить его, как могучее оружие раскрепощения верующей массы от магизма слов и отогнания суеверного раболепства перед формулой. Живой родной и всем общий язык один дает разумность, смысл, свежесть религиозному чувству, понижая цену и делая совсем ненужным в молитве посредника, переводчика, спеца, чародея.

2. Русскую литургию, совершаемую в московских храмах Союза, рекомендовать к совершению и в других храмах Союза, вытесняя ею практику славянской, так называемой Златоустовой литургии...» (Левитин-Краснов А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. 1922–1946. Kuesnacht. Schweiz. 1978. С. 274–275; М. 1996. С. 580).

Епископ Антонин на этом «соборе» говорил: «Поповство и держится за славянский язык как за средство рабовладельческого командования умами верующих».

Ответить

#
3.09.2011 в 11:04
Более тысячи лет Россия молится на церковнославянском языке. Наша земля свята - так намолена она безчисленными поколениями верных Христу, полита кровью мучеников. Кто не любит церковнославянского языка, тот чужд нашей Церкви. Никакие псевдоученые рассуждения их не оправдывают. Отойдите от нас, не суесловьте, не напирайте, - мы не отдадим вам своего дорогого прадедовского достояния! Попытки отнять его у нас - бесполезны!
Монах Лазарь (Афанасьев), член Союза писателей с 1971 г.
Ответить

#
2.09.2011 в 23:12
<История церкви на славянских землях началась с подвига святых Кирилла и Мефодия, пришедших к людям с проповедью и книгами на их языке.

На старославянском языке русские люди впервые восприняли книжную славянскую речь, которая тогда была им вполне понятна>

Какое лицемерие. Вы ещё скажите, что Кирилл и Мефодий являются создателями славянской письменности, как об этом говорят многие другие. На руси ещё задолго до крещения руси, исконно существовало множество видов письменности, а Кирилл и Мефодий лишь упрощали и искажали славянскую письменность, для перевода Библии, а так же, для внедрения и распространения чуждой, инородной религии на земле русов - христианства.
---

<Промежуточное положение между этими двумя разновидностями древнерусской литературной речи занимает деловой язык, язык грамот и договоров»>

А как же древнесловенская буквица и глаголица? А руница? Опять, забыли о главном?
Ответить

#
2.09.2011 в 21:12

Ярославу Кравцу
Странно, что Вам не известно, что переводы богослужебных текстов на украинский и белорусский языки давно уже существуют, аппробированы и используются. Правда, преимущественно греко-католиками. На украинский переводы ещё в первой трети ХХ в. делал проф. Иван Огиенко, впоследствии митрополит Иларион. И вовсе не следуя своим российским коллегам из СПбДА, которые занимались этим в XIX в. (и довольно успешно), или своему современнику о. Василию Адаменко (сщмч. иеромонаху Феодосию), который, в частности, оставил прекрасный русский перевод Требника (Он недавно переиздан в Москве и московские попы его буквально смели, чтобы понимать что они читают на требах). И дело здесь не в филитизме и национализме. Просто Украинская церковь, чья бы церковная юрисдикция над ней ни была Константинополя, Москвы или Рима или своего же Киева, останется Украинской по одному историческому факту, не говоря уже культурных и ментальных факторах, равно как Российская церковь таковой и останется. И лучше им быть сёстрами, живущими своими домами, чем сварливам соседками на коммунальной кухне, как теперь.

Ответить

#
Николай Каверин, Москва
2.09.2011 в 19:57
Священнику Людоговскому.
Мороз по коже прошел у меня от Вашего комментария! Опять эксперименты, опять опыты над людьми! Повеяло прямо-таки Бухенвальдои и Дахау. Ведь именно над вратами Бухенвальда был вывешен лозунг Jеdem das Seine, а горький опыт Дахау передал нам в своих записках свт. Николай Сербский.
Причем смотрите, как всё стремительно. Прямо новый "Blitzkrieg" предлагается: вонзи скальпель в живое тело Церкви - а там посмотрим, что будет. Но ведь это были принципы "лысенковщины": соверши насилие над пшеницей (проведи т.н. "яровизацию") - и в следующем поколении ты получишь ее новый, модернизированный экземпляр.
Вот и с духовной пшеницей, т.е. с нашей многострадальной паствой, предлагается совершить нечто подобное. Предлагаемая дилемма очень узка: либо запой в церкви на русском (неважно на каком), либо прослывешь адептом застоя. А ведь по правде говоря, есть ли вообще такая дилемма? Храмы в Болгарии пусты. Сербы, модернизировав богослужебный язык и отказавшись частично от ЦСЯ, потеряли Косово.
Даже в нашей Церкви есть некоторые храмы, где в богослужении отдельные слова произносятся по-русски, - но народ почему то туда не повалил. Так что у идеи перевода на русский - совершенно другая подоплека: не себя приноровить ко Христу, а Христа приноровить к себе.
Neue Gestalt und neuer Supermensch! Только места для Христа в нем не найдется.
Ответить

#
2.09.2011 в 17:55

О.
Рафаил снова пытается на аргументы отвечать мифами.



Например,
миф о «теоцентричности» и «антропоцентричности» языков. Что имеется в виду и
чем можно подтвердить такого рода оценки?



«Для
кого тогда будут делаться предполагаемые переводы?» - Для тех, кому дороги
слова Нового Завета: «Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь
духом, буду петь и умом». (1 Кор 14:15).



«Одна
из главных реформ обновленцев («красных попов», как их называл народ)
заключалась в перемене церковнославянского языка на современный русский». Как
показали научные исследования (в частности, А. Кравецкого), обновленцы были как
раз за сохранение церковнославянского и не поддерживали деятельность о. Феофана
Адаменко. Они характеризовались прежде всего тесной связью с властью, а отнюдь
не стремлением что-то обновить. Поэтому нетрудно догадаться, кто сегодня по
сути является неообновленцами.



«Храмы
опустели; богослужение стало более понятным, но вместе с тем более чуждым». Еще
один расхожий миф: сами католики в подавляющем своем большинстве считают
наоборот. А то, что среди католиков тоже есть свои фундаменталисты ни для кого
не секрет.



Далее:
«Богослужебные тексты нельзя перевести буквально, это все равно что поэму
перевести прозой, которая дает сведения о содержании поэмы, о ее фабуле, но не
трогает сердце; один раз прочитав такой перевод к нему вряд ли будут
возвращаться снова». Если это так, то зачем так держаться за
церковнославянский, который является ПЕРЕВОДОМ (причем местами не самым удачным)
по отношению к греческому оригиналу? Чем этот перевод так трогает его сердце?



«Современные
поэты вряд ли могут повторить подвиг святых отцов – они окрасят свой перевод
своими страстями и воображением», - а если смогут?



«Поэтому даже самый совершенный перевод со славянского на
русский язык богослужебных текстов будет ущербом и потерей». Видимо, о.
Рафаил невнимательно читал статью. Я совершенно согласен, что переводить со
славянского невозможно.



И в завершение: «Аверинцев призывает к активности. Что же, демон тоже
активен и наши страсти активны, но им противостоит, их сдерживает традиция,
значение и силу которой не понимают модернисты». Возможно, о. Рафаил давно не
открывал Новый Завет. «Но кто
вникнет в закон совершенный, [закон] свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не
слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии»,
-
пишет ап. Иаков (Иак 1:25). Ему вторит ап. Павел: «Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением» (2 Кор 3:12).
См. также Деян 14:3, 1 Фесс 2:1, 1 Фесс 2:13. «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча
обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и
судит помышления и намерения сердечные»
(Евр.4:12).

Ответить

#
2.09.2011 в 15:14
Главное, чего боится власть РПЦ-это раскол. Об этом официально заявлял на телевидении один из архиереев. И все же, многие ли тут обсуждающие являются постоянными прихожанами православных церквей? И как внимательно все они присутствуют на богослужениях? А вы спросите прихожан любого православного храма, многие ли из них хорошо понимают читаемые в церкви отрывки из посланий Апостолов и Евангелий. Я лично знаю очень хорошо разбирающихся в богослужениях православных людей, которые также претыкаются на читаемых в церкви Священных текстах. Хватит говорить о мелодике звуков. Что важнее мелодия или смысл, который мог бы потрясти человека, даже случайно зашедшего в храм? В наше время богослужение - это привилегия некой элиты, которая сама до конца не все понимает и другим не доносит. А ведь ап.Павел говорил, что нет смысла многим говорить незнакомыми языками (каковым для очень многих является церковнославянский), иначе не будет никакой пользы для слушающих. Давайте тогда вернемся к истокам. В первые века литургию можно было проводить только на латинском, еврейском и греческом языках. И давайте плюнем на все и будем это творить в Японии, на Аляске. Сейчас свой же народ куда более оторваннее от церкви и уже от понимания древних языков, чем алеуты и японцы. Читал каждодневные молитвы и каноны на русском языке, переведенные православными церковнослужителями. Впечатляет. Русский язык все равно красив и мелодичен, не надо хаить его современный вид. А матом ругались и раньше.
Ответить

#
2.09.2011 в 14:25
Отец Федор, спасибо. Вы совершенно правы, если говорить о каких-то практических действиях. Хочется только еще раз сказать, что принятие доработанного варианта документа о церковнославянском языке в РПЦ в ХХI веке как раз могло бы поспособствовать мирному решению этих вопросов.

С другой стороны можно спросить: если столько поклонников у церковнославянского языка, то почему никто из них не поддерживает, например, Научный центр по изучению церковнославянского языка при Институте русского языка РАН? Как говорится, эту бы энергию да в мирных целях ))
Ответить

#
2.09.2011 в 13:34
В целом согласен с автором. Но я бы предложил более плавный вариант действий. На ближайшее время цсл. всё же должен остаться основным богослужебным языком РПЦ в российских епархиях с преобладающим русским населением. Переводы же на русский язык делать необходимо. Собственно, они уже есть. Следовательно, надо озаботиться их церковной оценкой (как попытались оценить библейские переводы) и усовершенствованием. Русский язык в богослужение следует, на мой взгляд, допускать дозированно и постепенно. В каждом более-менее крупном городе должны быть один-два храма, где служат по-русски. При этом не надо фанатизма: какие-то тексты можно оставить по-цсл. (как это, кстати, происходит в Болгарии), какие-то подредактировать, какие-то - перевести на русский. Но вот Св. Писание имело бы смысл читать либо только по-русски, либо дублировать цсл. чтение чтением рус. перевода.

Мы слишком привыкли к единообразию. Точнее, мы привыкли к такому мышлению. А на самом деле такого уж единообразия нет. В каждом храме фактически свой устав. В разных регионах России служат по-татарски, по-осетински, по-якутски. Так пусть на всю Россию будет хотя бы сотня храмов, где служат - полностью или частично - по-русски. А там посмотрим, что из этого выйдет. Получится хорошо - эксперимент можно будет расширить. Получится плохо - значить, надо задуматься и приостановиться.
Ответить

#
2.09.2011 в 12:04

Я не понимаю, почему так много людей противятся переводу.
Ведь они не противятся, что апостолы несли весть людям на их родном языке, а не на языке, на котором апостолам самим было удобно.
Я за то, чтобы у нас главенствовало содержание, а не форма.
Чтобы у нас не повторяли мантры, заклинания, а осмысленно обращались к Богу.
Или кто-то считает, что он не в состоянии понять современную речь?

Ответить

#
2.09.2011 в 11:37
Илье:
Не очень понятно, кто предлагает отказаться от церковнославянского. Если речь идет о возможности молиться по-русски, это абсолютно не предполагает, что все тут же должны служить только по-русски. Не случайно пример реформ патр. Никона - отрицательный. Не надо путать возможность выбора с навязыванием своих предпочтений.
Трубецкого (как и, например, Федорова) никто не игнорирует. Просто невозможно вместить все, что сказано по данной тематике, в одну статью. А приведенная "цитатка" к тому же сильно устарела. Трубецкой для науки сделал немало, знать его необходимо, но после него сделано еще больше - и это тоже нужно знать.
Ответить

#
2.09.2011 в 10:18

Согласна с Виталием. Нужно сформировать "богослужебный стиль русского языка". Ведь старославянский язык был близкородственным, и понятным для восточных славян изначально. Безусловно, церковнославянский язык отличается своей красотой и торжественностью, особым звучанием и т. д., но большинство людей, приходящих в храм (речь, конечно, не о воцерковленных людях), не понимают богослужения. Для них его содержание становится как минимум скучным и поверхностным, т.е. не находит никакого отклика в душе пришедшего, а следовательно, и бессмысленным. Знаю много людей, которые верят в Бога, но не ходят в церковь потому , что там непонятно,оч. красиво, но непонятно.. Можно именно для них создать такого рода "стиль книжного языка". Ведь самое главное в этих людях уже есть-вера, а вот как правильно верить должна научить церковь, на мой взгляд.





Ответить

#
2.09.2011 в 09:24
Стыдно, даже читать стыдно. А ведь дожили, такие идеи уже даже обсуждаются спокойно.
Ответить

#
2.09.2011 в 08:53

Извините, мы скоро со школьной скамьи будем разговаривать на английском, а ЦСЯ выучить сложно? Давайте сразу на английском будем службы совершать, ведь через пару десятков лет, английский будет нам родным.

Ответить

#
2.09.2011 в 06:56
А возьмете ли вы на себя ответсвенность за усиление этнофилических настроений в РПЦ? Не секрет, что в УПЦ МП существуют некоторые силы, которые "не прочь", разорвать РПЦ на части в угоду тем же националистам, или в угоду своим "патриотическим чувствам" - "незалежнiй державi - незалежна церква". Такие же силы существуют и в Белорусской церкви.

За переводом на русский неизбежно последует перевод на украинский, хотя не вижу смысла в нем, сам украинец, но тот, язык, который называется "литературный украинский" является новоделом и воспринимается как экзотика.

Так вот, готовы ли вы отвечать за усиление этнофилизма?
Ответить

#
2.09.2011 в 01:55

Думается, что никто так хорошо не прокомментирует статью господина Мозгова, как архимандрит Рафаил (Карелин), на сайт которого я и отсылаю уважаемых читателей, а главное - самого Кирилла Мозгова.
http://karelin-r.ru/diskuss/205/1.html

Ответить

#
Николай Каверин, Москва
2.09.2011 в 01:00
Отклик архимандрита Рафаила (Карелина) на статью Мозгова

Мозгов рассматривает язык проповеди и гимнографии в одном ракурсе, между тем, как гимнография представляет собой особый вид священной поэзии. Она идиоматична как в отношении языка, так и в отношении поэтической формы. Литургический язык, в отличие от проповеди, ни в какие времена не сливался ни с литературным языком данной эпохи и народа, ни с обыденной речью; он всегда оставался особой языковой и поэтической идиомой. Само содержание гимнографии, как молитвенного обращения к Богу, требовало особой структуры речи. Для духовной поэзии мало вдохновения; для нее необходимо богодухновение.
Богослужебные тексты нельзя перевести буквально, это все равно что поэму перевести прозой, которая дает сведения о содержании поэмы, о ее фабуле, но не трогает сердце; один раз прочитав такой перевод к нему вряд ли будут возвращаться снова. В тоже время для перевода богослужебных текстов недостаточно быть поэтом, для этого надо приобрести духовное зрение: древние гимнографы были подвижниками, если можно так сказать соавторами благодати. Современные поэты вряд ли могут повторить подвиг святых отцов – они окрасят свой перевод своими страстями и воображением.
Мозгов не учитывает разницы между древними и новыми языками и их изобразительными возможностями. Между тем, язык непосредственно связан с мышлением и эмоциями человека. Язык – отображение души, а жизнь прежних поколений была более теоцентричной, чем нашего времени; древние языки в какой-то мере помогают хранить и передавать эту духовность через слово. Современные языки более антропоцентричны: они более способны передать психическую жизнь человека.
Духовный уровень человечества постоянно снижается, хотя это снижение происходит волнообразно. В этом отношении параллельно снижается духовная энтропия языка, то есть возможность выразить через современный язык духовные реалии. Поэтому даже самый совершенный перевод со славянского на русский язык богослужебных текстов будет ущербом и потерей.
Автор забывает о самом характере богослужения. Оно не описывает духовный мир и его свойства (хотя в нем содержатся догматические истины), а непосредственно включает человека в тайну, которая только приоткрывается в слове, но сама остается выше всех понятий. Богослужение это, прежде всего, язык человеческого сердца. А внутреннему языку человека, где невидимое находит себя в слове, ближе древний язык, как более непосредственный, более приближенный к простому видению, потерянному и теряемому через грехопадение. Сам процесс образования человеческого слова в душе тоже тайна, которую не может объяснить никакая наука.
Духовная сниженность это вытеснение духовного начала душевным. Дух более динамичен, чем душа, поэтому современные языки с их психологичностью оказываются в духовном отношении более слабыми и вялыми, чем древние языки. Энергетику древнего языка не может вместить в себе современный язык.
Церковь это православный народ, управляемый иерархией. Без иерархии нет Церкви, но и без народа тоже нет Церкви. Православию чуждо католическое разделение церкви на учащую и учащуюся. Вся Церковь учит и учится. В единстве иерархии и народа сила Церкви.
Модернизаторы богослужебных текстов должны были сначала спросить у народа, желает ли он таких переводов или нет. В большинстве своем народ хочет, чтобы вера осталась неприкосновенной какой она была – и по духу и по содержанию и по форме. Для кого тогда будут делаться предполагаемые переводы?
Одна из главных реформ обновленцев («красных попов», как их называл народ) заключалась в перемене церковнославянского языка на современный русский. Эта реформа была согласована не с народом, а с органами коммунистической власти, которые контролировали Церковь и делали все для ее разрушения. Теперь, в связи с опубликованием засекреченных материалов появились сведения об инструкциях, призывающих поддержать церковные реформы, в частности языковую реформу, с целью уничтожения православных традиций. Обновленчество было отвергнуто народом и осуждено Церковью, но дух обновленчества не умер, он проявляется через современный модернизм.
Что мы видим в результате языковой реформы на католическом Западе? Реформаторы считали, что народ отталкивает от богослужения непонятный латинский язык, который несравненно более далек от современных европейских языков, чем славянский от русского. И что же произошло? Храмы опустели; богослужение стало более понятным, но вместе с тем более чуждым. Замена древнего языка – «благородной латыни» – современными языками привела к тому, что богослужение перестало удовлетворять мистическое чувство католиков и они охладели к храму. Убедившись в этом, иерархия сделала шаг назад: службы стали проводить частично на латинском, частично на современном языках; и в этом они пошли на унию – на двуязычность.
Мозгов приводит слова Аверинцева: «Дерзновение – великая ответственность. Но возьмем ли мы более тяжелую ответственность – не за дело, а за бездействие?» Аверинцев призывает к активности. Что же, демон тоже активен и наши страсти активны, но им противостоит, их сдерживает традиция, значение и силу которой не понимают модернисты. Каков конец активности самого Аверинцева – я на этом останавливаться не буду, так как здесь частный случай, хотя и очень назидательный.
В статье Мозгова мы видим эрудицию, соответствующую его фамилии, но эта статья производит впечатление отсутствия духовного гносиса, включенности в молитвенную жизнь и мистического чувства.
http://karelin-r.ru/diskuss/205/1.html
Ответить

#
1.09.2011 в 23:50

Забавно)). Светлана, в статье сказано лишь то, что в статье сказано, не более того. Однако же нужно обязательно значение отдельных предложений и общий смысл исказить, найти в них свой удобный смысл, гипербализировать суждения, дополнитьт своими странными образами и нагромоздить соответствующих выводов. Вот только несколько примеров:

1. "проводить службу как того требуют прихожане", когда в статье идет всего лишь речь о службе на родном языке.

2. "Можно ускорять и и сокращать", когда в статье об этом речь вообще не идет))

3. Далее несуразица с Якутией, Татарстаном и Башкирией и переводом по своему усмотрению... Вы статью читали? Или сами додумали?

4. Струнные квартеты и ударные комментировать не буду...

И самое главное как все в конце поворачивается!? Железный аргумент в дискуссии православных! Делается ложный вывод о разобщенности в Церкви посредством перевода богослужения. Ложный вывод становиться естественно ложной посылкой в суждении о Благодати Святого Духа в Церкви. Вспоминается беседа, когда один настоятель храма, в вопросе о обоснованности феномена женской "нечистоты" сразу начинает опасаться возможности женского священства в РПЦ.

О, каково! Как же должны быть мозги в логическом и духовном смысле повернуты, что бы такие суждения осуществлять?

Ответить

#
1.09.2011 в 22:49
Хотелось бы обратить внимание модераторов на то, что некоторые из участников обсуждения позволяют себе непозволительные выходки - так, "Светлана из Санкт-Петербурга" смеет называть сектой Преображенское братство, духовным попечителем которого является священник Георгий Кочетков - братство, входящее в совет православных общественных объединений при Синодальном отделе по взаимоотношениям церкви и общества, то есть публично признанное церковью как православное братство, часть Русской православной церкви.
Я понимаю, что вышеупомянутая "Светлана", а также её единомышленники наверняка оказывают мощное давление на сотрудников портала.
Я не призываю"просеивать" посты, т.к. далее в том же посте ложные обвинения перемешаны с какими-то аргументами автора, да и для того, чтобы отличить одно от другого нужно хорошо представлять, к чему на самом деле призывает братство. Но все-таки есть вещи, переходящие всякую границу, и мне кажется, что на православном портале они не должны звучать даже в дискуссии.
Ответить

#
1.09.2011 в 16:02
Дело в том, что в РПЦ тоже служили по-русски, но общецерковного решения по этому вопросу нет до сих пор. В Болгарии по-болгарски служили, но общецерковное решение было вынесено Церковно-Народным собором именно в 1990-е.
Ответить

#
1.09.2011 в 15:36
На Ксения, Самара 31.08.2011 в 22:36 (http://www.bogoslov.ru/text/1929089.html#comment1930062)
Очень прискорбно читать такое от образованных людей. По-моему это не формы, освящённые веками потеряли свою форму, а человеки потеряли внутреннее содержание и теперь пытаются под скудость своего ума исправить богослужебный язык.
Наверное, образование дает человеку некоторую свободу, которую не имеет тот, кто мало знает и умеет и поэтому боится любого непрописанного шага? Я уже цитировала в соседнем обсуждении слова из лекции о. Владимира Воробьева (ректора Свято-Тихоновского Университета). Но я их повторю, там как раз про форму.

"...Здесь на земле всякое духовное содержание должно быть воплощено. Форма необходима, без формы содержание не воплотится. Но форма принадлежит пространству и времени, а духовное содержание вечно. Нужно, чтобы эта форма была наиболее удобной для воплощения духовного содержания. Т.е. во времени формы должны развиваться, должны меняться. Если мы будем догматизировать форму, то форма неизбежно станет отторгаться от содержания, начнет тормозить духовную жизнь, начнет обязательно вступать в противоречие с содержанием, потому что в жизни все в развитии. Если она остановится, то она умрет.
И вот в истории христианства эта диалектика содержания и формы в истории богослужения христианского имеет огромнейшее значение. Если мы не поймем этого с самого начала, то мы ничего не поймем. Вся история богослужения для нас станет совершенно непонятной. И непонятными станут проблемы богослужебной церковной жизни, которые стоят перед нами сегодня. Они стоят перед нами с огромнейшей остротой".
Ответить

#
1.09.2011 в 15:35

Автор старается показать, что церковно-славянский язык - как бы чужд изначально русскому языку, и древнему, и современному, почему у читетеля должно возникнуть чувство, что отказ от него – дело совершенно естественное. Возвращение к корням. И цитатки подобраны соответствующие. Но вот Н.С. Трубецкого по понятным причинам автор проигнорировал. Последний же некогда написал: «можно сказать, что современный русский литературный язык получился в результате прививки старого культурного «садового растения» - церковнославянского языка - к «дичку» разговорного языка правящих классов русского государства. Русский литературный язык в конечном счете является прямым преемником староцерковнославянского языка, созданного св. славянскими первоучителями в качестве общего литературного языка для всех славянских племен эпохи конца праславянского единства».

Ответить

#
1.09.2011 в 15:03
Эпиграфом к этой статье К.А. Мозгова надо бы поставить: «Ну, а у нас, - говорю, - верно, другое образование, и с предковскими преданиями связь рассыпана, дабы все казалось обновленное, как будто и весь род русский только вчера наседка под крапивой вывела» (Н. Лесков).
Автор статьи справедливо замечает: //Однако надо учитывать, что в случае с патриархом Никоном действительно имела место реформа, проведенная весьма спорными и сомнительными методами и с не менее сомнительными целями.// Вот именно. Да не будет этого в наши дни! Сравнение с древними славянами, зырянами и т.д. некорректно. У них не было тысячелетней традиции православного христианского богослужения.
Статья, как ни удивительно, подтверждает не предвзятые установки автора, а позицию протоиерея Георгия Крылова. Внесение поправок в богослужебные тексты может иметь смысл только в случае восстановления наиболее древних из сохранившихся вариантов прочтения тех или иных слов и выражений.
Пример: Пс. 76:4 — Помянух Бога и возвеселихся, поглумляхся, и малодушествовавше дух мой Нет нужды в отсебятине переводов и поиске аналогов для уяснения пресловутого «поглумляхся» и неудобопроизносимого «малодушествовавше». Достаточно взять более древний текст, например, так называемую Киевскую Псалтирь 1397 года* — там нет этих слов, нет проблемы. Стих звучит понятно и возвышенно: Помянух Бога и возвеселихся, вьскорбех и пренеможе дух мой.
Критериями для единичных поправок, если уж на них идти, должны быть древность и богословская точность текста.
Автор вопрошает словами Аверинцева «Но возьмем ли мы на себя более тяжелую ответственность – не за дело, а за бездействие?» Не берите — вам со товарищи негде ее взять. Никто на вас такую ответственность не возлагал, не возлагает, и не возложит. Разве что слава Герострата покоя не дает.
*) Киевская Псалтирь 1397 год. Факсимильное издание. М., «Искусство», 1978 г., www.prlib.ru
Ответить

#
Светлана, Россия, Ст.Петербург
1.09.2011 в 00:35
Эта статья довольно скучно пересказала некоторое мнение секты в православии Кочеткова о желании вести не единообразные службы, а Богослужебные эксперименты в храмах Русской Православной цервки МП. То есть каждый храм может проводить службу как того требуют прихожане. Можно ускорять и и сокращать, можно на русском языке, а можно и на якутском, и неважно, что в храме только русские, им полезно будет якутский изучать, если они на территории Якутии живут. В Татарстане только на татарском, в Башкирии только на башкирском. Опять же независимо от того, кто ходит на службу в этих храмах русские или другие национальности, главное, чтобы не было единообразия службы. Опять же перевод на русский язык, можно в кажом храме свой, кто какой хочет. Хочет один батюшка Кочетковский перевод, пожалуйста, хочет другой с листа переводы делать, пожалуйста, такая вот прекрасная самодеятельность. И самое главное можно все время творить и делать службу, кто во что горазд. Можно ее проводить и под гитару, и под электрогитару, можно даже взять струнный квартет. Главное было бы желание поэкспериментировать. Можно и рок ансамбль пригласить в церковь сделать эдакую литургию под гром ударников и все это под флагом желания верующих и эксперимента. И самое главное, как много молодежи сразу пойдет. Просто в каждой церкви не протолкнуться.
Вопрос только будет ли в такой церкви благодать Святаго Духа? Можно ли будет в такой церкви общаться с Богом и молиться, если в церкви не будет единства и каждый Батюшка будет проводить службы, как ему всблагорасудится? Именно к этой чехарде в службах призывает нас автор этой статьи. К разрушеннию молитвенного единства церкви.
Ответить

#
31.08.2011 в 22:36

"Свобода в выборе языка богослужения предполагает и определенную активную позицию в церковной жизни, и соответствующую ответственность за такой выбор. А это не позволяет окончательно закоснеть в устоявшихся – пусть и освященных веками – формах, часто к сегодняшнему дню уже потерявших или теряющих свое истинное содержание."

Очень прискорбно читать такое от образованных людей. По-моему это не формы, освящённые веками потеряли свою форму, а человеки потеряли внутреннее содержание и теперь пытаются под скудость своего ума исправить богослужебный язык. И так удивляет и настораживает уверенность тех, кто считает, что после реформы народ валом повалит на службы... Не будет этого. А вот красота богослужения будет утрачена. Останется перейти на новый стиль и слиться с остальными христианами, к чему так упорно стремится церковная администрация. Да запретит им Господь!

Ответить

#
31.08.2011 в 21:57

Не стану теперь дискутировать с автором (и цитируемыми им известными учёными) по поводу происхождения и функционирования древнецерковнославянского (или т.н. старославянского) языка. Равно как и по поводу качества прежних русских переврдов богослужебных текстов (из которых был почему-то упомянут только один и, кстати, он намного лучше, чем представляется автору). Обращу только вниманию на нестерпимую опечатку: "на болгарском языке служат с 1990-х годов". Следует читать: с 1900-х годов. К этому следует добавить, что сам церковный народ Болгарии вел борьбу с церковными властями за право слышать службу на живом языке (об этом писала наша церковная пресса того времени). Да ещё то, что этот перевод столетней давности и уже не соответствует современному состоянию болгарского языка.

Ответить

#
иманқұл, Леонид, Россия, Дубна, Моск. обл., мирянин
31.08.2011 в 20:56
"Однако стоит отметить, что эстетический критерий, хотя он в данном случае безусловно важен, никак не может быть признан определяющим." - это положение мне хочется обсудить.

Мы начинаем оценку богослужения с эстетического критерия, затем следует этический критерий и на последней стадии субъективно-религиозный. Важность каждого из критериев возрастает от первого к третьему, а влияние на отношение к богослужению наоборот от третьего к первому. Сегодня в России мы находимся в большинстве своём на оценках по второму критерию, а весь наш субъективный религиозный опыт ещё основывается на первом критерии. Когда он перейдёт ко второму критерию, мы будем готовы оценивать богослужение по третьему критерию. Тогда мы не будем придавать высокой важности того, на каком языке идёт богослужение. Эта пора религиозной грамотности снимет обсуждаемую проблему, которая возникла исторически из-за нашего близкого атеистического прошлого, характерного больше для россиян.

Итак, мы ещё пока эстеты штурмующие этический предел, если можно так выразиться.

Может быть Вам покажутся мои рассуждения чрезмерно искусственными. Но я выработал в себе упомянутые критерии по мере воцерковления и знаю, о чём говорю...

Спаси нас Бог
Ответить

#
Николай Каверин, Москва
31.08.2011 в 17:57
По поводу т.н. богослужения кочетковского сфи на "церковно-русском" языке.

Приведем один анекдот (в старину так называли подлинные истории, которые не вошли в официальные исторические анналы). Рассказанный и описанный протоиереем Валентином Асмусом:

http://www.blagogon.ru/biblio/40/

На флагманском корабле адмирала Бирюлева служил молодой иеромонах. Он был очень ревностный, с удовольствием устраивал продолжительные Богослужения и привлекал к участию в них большое число матросов. И вот, в конце концов, адмирал высказал ему свое недовольство. У матросов — своя служба, у них времени мало, а они должны, так же, как господа офицеры, много времени проводить за службой церковной. И еще готовиться к ней, разучивать песнопения... Вот, нельзя ли, батюшка, как-нибудь тут изменить, что-нибудь сократить?.. Иеромонах докладывает адмиралу, что он не изобретатель Богослужения, что он служит по служебнику. И тогда адмирал дерзновенно говорит ему: «А ну-ка дайте сюда ваш служебник! Давайте посмотрим, что тут у вас есть!» Берет карандашик и — прошелся по служебнику: «Миром Господу помолимся...» Очень хорошо, это, конечно, на месте. А что тут дальше у вас идет? «Паки и паки, паки и паки, паки и паки...» Зачем эти повторения? Давайте это выбросим!» И карандашиком вычеркивает. И так вот по всему чину прошелся и возвращает батюшке этот служебник с замечательными карандашными пометками. Иеромонах говорит: «Ваше высокопревосходительство! Я все-таки пока так служить не могу. Я поговорю со своим начальством...» И вот во время стоянки в Кронштадте батюшка едет в Петербург, идет в Святейший Синод и просится на прием к обер-прокурору Победоносцеву. А Победоносцев был человек очень православный и особенно любил Богослужение. Он хорошо принял батюшку, обещал, что все будет хорошо, и попросил у него служебник с пометками адмирала. После этого Победоносцев вызывает адмирала Бирюлева к себе. А Победоносцев в то время был человеком всесильным, чем-то вроде негласного премьер-министра, все перед ним трепетали. Бирюлева он заставил часика два подождать в приемной, потом наконец вызвал и ледяным тоном сказал ему: «Ваше высокопревосходительство! Церковь Христова знает Литургию святителя Иоанна Златоуста, святителя Василия Великого и святителя Григория Двоеслова. Литургии адмирала Бирюлева Церковь Христова не знает!»

На этом адмирал был отпущен и после этого батюшка мог уже служить беспрепятственно.

Вот и мне хотелось сказать, что Церковь Христова знает нашу традиционную Литургию и не знает литургии модернистской, где не только все переводится кое-как на современный русский язык, но и очень часто производится замена правильного на неправильное, происходит духовное искажение смысла Богослужения.

Ответить

#
31.08.2011 в 15:46
Правильно сказано: надо формировать богослужебный стиль русского языка. А не ныть, что такой якобы в принципе невозможен. Дорогу осилит идущий. Но у некоторых есть соблазн лежать на старой печи и ждать пока она "по щучьему велению" сама поедет в светлое будущее :-)
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс