Блаженства (Мф. 5:3-12)

Прилагательное makarios («блажен») является греческим переводом еврейского множественного существительного ashre (арам.: tube), которое буквально могло бы быть связано со словами «процветание», «счастье». Используется терминология «мудрых», которую можно найти прежде всего в Притчах и Псалмах. Антоним этих слов — hoj («горе»). (Напротив, в Торе мы находим литургическую пару barukh-arur: «благословен»-«проклят»). Возьмем, к примеру, Пс. 1:1:

Блажен муж, который не идет
на совет нечестивых...

Здесь человек провозглашается блаженным в рамках обстоятельств, которые он должен преодолеть: не идти на совет нечестивых. Напротив, если возьмем Пс. 32:1, там говорится:

Блажен, кому отпущены беззакония
и чьи грехи покрыты.

На сей раз человек назван блаженным не ввиду своих дел, но благодаря безвозмездному акту божественного милосердия в отношении его.

«Процветание» или «счастье» — дар Божий, но акцент в этих понятиях различный: в первом случае он ставится на поведение человека, в другом — на безвозмездность дара. Матфей употребляет первое значение (поскольку очень внимателен к человеческим качествам, позволяющим получить блаженство), в то время как Лука более подчеркивает второе. В Лк. 6:20-22 говорится только о четырех блаженствах, против 8 или 9 у Матфея, и им у Луки соответствуют четыре «горя» — евангелист следует другой богословской схеме. Неверным было бы утверждение, что Матфей «одухотворил» или «морализировал» блаженства Луки, направленные Иисусом к провозглашению Царства. Можем лишь просто сказать, что находим присутствие двух богословий: одного — более «сапиенциального» (Матфей), другого - более «пророческого» (Лука), не ища установить, что чему предшествует.

«Нищие духом» — выражение, найденное также в Кумране ('anawe ruach: 1QM XIV,7). Особой разницы в еврейском языке между «нищим» ('ani) и «смиренным, кротким» ('anaw) нет. Эти слова не только родственны (от одного и того же корня ' nh, «угнетать, притеснять»), но порой и взаимозаменяемы в масоретском тексте. Даже если бы мы предположили, что «духовное» назначение этого блаженства особенно подчеркивается у Матфея (посредством добавления pneuma, как в Кумране), все же не стоит слишком противопоставлять его блаженству Луки, в котором говорится только о нищих, потому что с библейской точки зрения эти два понятия взаимозависимы, и нет одного без другого. Добавление слова «духом» не несет смыслового значения сужения, а прежде всего подчеркивает значение бедности, которая не есть состояние исключительно социальное, но также духовное и религиозное. Еще менее это может означать, что матфеева община состояла почти целиком из богатых (а лукианова — из бедных), как некоторые порой безосновательно говорят. Напротив, Матфей хочет сказать, что недостаточно нищеты финансовой, чтоб быть блаженным: необходимо быть также смиренным, кротким и т.д., потому как только в этом случае можно быть способным к принятию того Царства, которое грядет.

«Скорбящие» (penthountes), то есть пребывающие в трауре (евр. avelim). Вновь матфеево блаженство имеет выразительность более напряженную, чем лукианово («плачущие»). Ср. с Ис. 61:1-3 (где «евангелизировать бедных» является параллелью к «утешить скорбящих») — этот текст, возможно, повлиял на матфееву версию. Но еще более поучительно сравнить с Мф. 9:15, где Матфей включает это же самое слово в ответ Иисуса на вопрос о посте, понимаемом как знак скорби. В матфеевой общине скорбящие — те, которые постятся, потому что отнят жених; которые каются в ожидании возвращения Мессии.

Это блаженство у Матфея происходит от стиха из псалма: «Кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира» (Пс. 37:11). Разница между «кроткими» (praeis) и «бедными» (ptokoi) значительна только в греческом, поскольку в еврейском, как уже было сказано, эти два определения ('anawim — 'anajjim) взаимозаменяемы. Действительно, в западном тексте (D) и у многих отцов, в том числе и восточных, порядок второго и третьего блаженств меняется: блаженство «кротких» идет сразу после блаженства «нищих».

«Алчущие и жаждущие правды» (у Луки — просто «алчущие»). Матфей вводит здесь тему, доминирующую во всей Нагорной проповеди — поиск правды (ср. с 6:33). Но если голод не есть голод хлеба, а голод правды, о какой сытости говорится? Тогда глагол «насыщаться» должен иметь метафорическое значение, как в Ис. 53:11 (насыщаться познанием Бога) или в Пс. 17:15 (насыщаться Его образом, созерцать Его лик). Правда, о которой говорит Матфей, не есть только некая социальная правда, но божественное качество, неотделимое от Его милосердия.

«Милостивые» (eleemones) — в Ветхом Завете не существует множественного числа этого прилагательного, поскольку это качество принадлежит только Господу: «Господь, Господь (ТМ: YHWH, YHWH), Бог человеколюбивый и милосердый» (eleemon: LXX) (Исх. 34:6). Существует только одно исключение: «праведник» 122-го псалма, где говорится о Мессии. Без сомнений, в Новом Завете есть многие другие лингвистические ресурсы для провозглашения божественного «милосердия», но удивительно, что эти два атрибута, освященные Ветхим Заветом, в нем очень редки. Только Иак. 5:11 обращается к моисеевой экзегезе имени Божия. Сверх того, только Мессия-первосвященник назван ellemon в Евр. 2:17. В свете этого тем более значителен факт нахождения этого слова во множественном числе в этом блаженстве (Лк. 6:36 употребляет «сострадательны»: oiktirmones).

«Чистые сердцем» (katharoi tе kardia, где дательный падеж te kardia имеет то же значение, что и to pneumati в ст. 3). Это блаженство также имеет соответствие в Псалтири, где оно связано с чистотой, требуемой для вхождения в храм и созерцания лица Божия (bar levav: Пс. 24:3 сл.; ср. 51:12; 73:1). Чистота сердца — это простота, делающая прозрачным взгляд (Мф. 6:22). Противоположность сердцу «чистому» — сердце «разделенное» (Ср. Иак. 4:8: «Исправьте сердца, двоедушные»). То, что препятствует сердцу быть единым — злое побуждение. «Отымите злое побуждение от вашего сердца — и божественное присутствие будет немедленно обращено к вам» (Таргум на Лев. 9:6). Новый Завет утверждает как и то, что святость — условие для созерцания Бога (Евр. 12:14, как в Пс. 24), так и то, что созерцание Бога производит в нас святость и подобие Ему (1 Ин. 3:2).

«Миротворцы» (eirenopoioi, лат. pacifici). И этому ветхозаветному выражению (Ис. 27:5) мы также находим некоторые соответствия в Новом Завете (Иак. 3:18; ср. с Еф. 2:14 сл.; Кол. 1:20). «Нарекутся» — значит будут на самом деле «сынами Божиими» и как таковые будут признаны. «Быть названным, нареченным» — гебраизм, означающий «быть», «становиться» (ср. Мф. 5:19), хорошо объясненный Иоанном: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими!» (1 Ин. 3:1). Усыновление или, скажем, «призвание» быть детьми — наиболее важная привилегия Израиля: «Дорогие израильтяне, названные сынами Божиими» (РА III, 17; ср. Рим. 8:23. 9:4). А в Сифре на Числ. 6:26 говорится, что «Творящий мир — сын грядущего мира».

«Изгнанные». Матфей добавляет к «правды ради» следующий стих, где сказано «ради Меня». Это говорит о том, что правда имеет мессианский характер. Согласно отцам, блаженства — словно ступени некоей лестницы, и ступень самая высокая — мученичество.

Перевод с итальянского выполнил игумен Арсений (Соколов).

[Оригинал: Mello А. Evangelo secondo Matteo. Bose, 1995. C. 104-109].