Первая научная конференция памяти о. Георгия Чистякова посвящена исследованиям Нового Завета

В РГГУ хорошо знали о. Георгия как талантливого историка, филолога, богослова, публициста, яркого преподавателя – в 1990-х гг. он читал студентам курсы по Новому Завету, по культурологии. Об этом упомянул, открывая конференцию, проректор РГГУ по научной работе Дмитрий Бак.

«О. Георгий – человек универсальных интересов. Но Новый Завет – это самое дорогое для него. Поэтому мы хотели связать его память с самой важной для него научной проблематикой. Тем более, что, как это ни парадоксально, у нас (в России – ред.) пока не было полновесной конференции по Новому Завету, новозаветная наука не структурирована, специалисты, которые работают в этой области, имеют мало возможностей для научной дискуссии. Мы надеемся, что новозаветные конференции памяти о. Георгия станут регулярными», — заявил организатор форума, руководитель Центра изучения религий РГГУ, однокурсник и друг о. Георгия Николай Шабуров.

Как отметил сотрудник этого же центра и сын о. Георгия Петр Чистяков, конференция показала, что потребность в данной научной дискуссии действительно велика: желающих высказаться по теме каждого доклада было столько, что приходилось ограничивать их, соблюдая регламент. Он отметил также, что интерес к конференции проявили ученые из светских вузов и духовных школ, представители разных конфессий. В первой, сугубо научной части конференции выступили с докладами ученые из РГГУ, МГУ им. Ломоносова, Санкт-Петербургского университета, Московской духовной академии, Библейско-богословского института св. апостола Андрея, Свято-Филаретовского православно-христианского института, Католического института св. Фомы Аквинского.

Приведем темы лишь некоторых докладов: «"Нищие духом" в контексте Нагорной проповеди: внутренний диалог филолога с переводчиком» (М. Селезнев), «Гипотеза Фаррера-Гоулдера: современные перспективы» (Г. Ястребов), «Руфь в Новом Завете» (А. Шмаина-Великанова), «"Афины" в "Иерусалиме": греческая стихия в книгах Нового Завета» (А. Коваль), «Проблемы трапез в христианской общине Антиохии конца 40-х-нач. 50-х гг. I в.» (А. Цветков), «Мир как колодец, могила и труп в Евангелии от Фомы» (И. Мирошников), «История редактур церковнославянского текста Апостола от первопечатника Ивана Федорова до наших дней» (П. Королев) и другие.

Вторая часть конференции была посвящена воспоминаниям друзей и коллег об о. Георгии. Николай Шабуров отметил, что вокруг имени его друга уже возникла некая «мифология», которую приходится развенчивать. Так, поступление «вундеркинда» Георгия Чистякова в МГУ в 14 лет является настоящим вымыслом (он стал студентом в 17 лет). Далее, нельзя сказать, что глубокую веру он получил в семье – это была «русская интеллигентная семья, почитающая традиции, но это не означает глубокой религиозности», отметил Н. Шабуров. По его словам, трудный и самостоятельный путь Георгия Чистякова к вере начался в 70-е гг. Коснувшись широких научных интересов своего однокурсника, лежащих в области истории, филологии, древних языков, он подчеркнул, что «огромный научный потенциал о. Георгия не был реализован до конца».

Друг о. Георгия и его преемник на посту руководителя Центра религиозной литературы Всероссийской библиотеки иностранной литературы Евгений Рашковский сделал сообщение «Библия как литургия и литургия как Библия», опираясь на опыт «двух великих священников» — о. Александра Меня и о. Георгия, которые «радикально близки друг другу». Касаясь проблемы соотношения Священного Писания и Предания, Е. Рашковский отметил, что «служение этих батюшек, более царственное — о. Александра и более эмоциональное — о. Георгия, насыщалось библейскими смыслами; это была Библия, изливавшаяся в литургическое время».

Филолог Антонина Грек, которая стала прихожанкой о. Георгия, первоначально заинтересовавшись его публикациями в «Русской мысли», сравнила тексты священника и его живые проповеди. По словам исследовательницы, главная особенность текстов о. Георгия – их «абсолютная диалогичность, обращение к каждому конкретному человеку». «Как ученый, я часто была оппонентом о. Георгия, но нельзя не признать его огромного труда по вспахиванию сознания, по построению диалога в нашей Церкви», — сказала выступавшая.

Искусствовед Ирина Языкова много лет сотрудничала с о. Георгием на радио «София». Главной нитью ее воспоминаний стало то, что о. Георгий «разрушил стереотипы, раздвинул границы понимания того, что такое священник на радио». Его передачи не сводились к назиданию, к раздаче готовых ответов, не были «вещанием сверху вниз». Он щедро делился с самыми разными слушателями своей эрудицией, размышлениями из области богословия, истории, литературы, поэзии, музыки и более широко – «евхаристическим отношением к жизни». Открытость же его «обезоруживала тех, кто звонил в эфир с подвохами».

О том, какое впечатление производила манера чтения лекций по Новому Завету о. Георгием, о миссионерском посыле этих лекций рассказал один из первых его слушателей – священник Олег Батов. Как следовало из слов о. Олега, на его решение принять священный сан во многом повлияло общение с о. Георгием. Публицист, редактор журнала «Истина и жизнь» Алла Калмыкова вспомнила об обстоятельствах совместной работы над публикацией новозаветных лекций о. Георгия в журнале, охарактеризовала «уникальность» филологического метода его комментариев Священного Писания. Кроме того, она размышляла над основными чертами пастырского богословия о. Георгия, а также над тем, что было названо ею «богословием боли» (речь шла о служении о. Георгия в Республиканской детской клинической больнице).

Коллега о. Георгия по работе в Правлении Российского библейского общества (РБО), потомственный протестант Сергей Попов воспринимает о. Георгия как «человека Божия», причем «жизнерадостного не по-русски». Говоря о том, что о. Георгий был «экуменистом в лучшем смысле этого слова», С Попов упомянул, что сам он использует проповеди о. Георгия на протестантском богослужении.

«Священник-друг, священник-брат, он был не выше своих прихожан, а часто ставил себя ниже их. Он был рыцарем. В православии нет рыцарских орденов, но слово "честь" при виде его вспоминается сразу», — отметила известный библеист и переводчик Анна Шмаина-Великанова. На конференции не раз звучало, что о. Георгий был не только священником. Не оспаривая этого, она сказала: «Священник – это распятый человек. И в этом смысле о. Георгий был только священником».

Благовест-Инфо