Враг у святых врат, или тест на маргинальность

А всего лучше прочтите мою статью: http://www.ruskline.ru/analitika/2009/12/31/pravoslavnoe_soobwestvo_mezhdu_socializaciej_i_marginalnostyu/

Во как... )))

Ох, батюшка, лучше бы о чем другом написать. Война слов, и только. (( Сколько бы положительного в маргинале Вы не нашли, всё равно это "чисто конкретное" понятие, над выправлением и переопределением которого лучше не морочиться.

А о взаимооотношении Церкви и мира (мiра) не нужно долго умствовать. Церковь должна воцерковить мiр, то есть, ввести всё, что возможно, в Церковь. А что останется "вне", то пойдет в тьму кромешную, где "будет плач и скрежет зубов". Это задача --- полярная к "диалогу" с антихристианским мiром.

Огромное Спасибо, порталу Богослов.ru, за видеосюжет, хоть малым увидеть, услышать и прочитать мнение о выставке, авторитетных людей. Сожалею, что не видя картин, невозможно составить собственное мнение и не знаю где посмотреть.
Сюжет с девушкой, мне напомнил один случай в Храме, когда подошла женщина и спросила, вы не посоветуете батюшку, мне нужно, чтобы меня кто-нибудь выслушал, грустно, не было у меня совета ей, не знаю таких. Так и фотография девушки мне больше говорит о том, что мне больно, не обвиняйте меня, а спросите - почему. Позиция о. Павла Великанова ближе, крик души, от боли. Если бы умели и хотели слушать, может и картины у художников были бы по светлее и названия, картин.

И диалог ведется по настоящему в сердцах людей, в их совести. И ведет его Бог и люди. Церковь приобщается Христу, есть диалог внешний или нет. Но он также необходим, поскольку "не может укрыться город, стоящий на вершине горы. И не зажигают светильник, чтобы поставить под кровать, но на видное место, и светит он всем в доме".

Закрывшаяся выставка Двоесловие/Диалог ставит перед нами ряд вопросов. Цель этого комментария – вопросы перечислить. И отчасти наметить ответы на вопросы, заданные отцом Павлом.

Может ли быть скандал способом проповеди? Возможно ли использование пиар-технологий для миссионерства? Эти методы особенно соблазнительны для миссионерства в молодежной среде, в среде, где отсутствует «начальное посвящение» (т.е. минимальная вовлеченность в христианскую культуру)? Нам известно, что подобные технологии активно используются протестантами (и особенно сектантами). Какова возможность и мера использования этих методов в православии? Ведь в конечном сутью пиар-методик является обман (иногда красивый обман), часто «снисходительный обман», основанный на знании психологии и психиатрии. Так в какой мере цель может оправдывать средства?

Следующий вопрос – о провокации. Можно ли использовать провокацию как средство проповеди? Как способ задеть и «начать разговор»? Можно ли «ударить первым»? Судя по деятельности, например, отца Андрея Кураева – можно и нужно. Однако, провокации отца Андрея чаще всего обращены не к тому, кому проповедуем, а к тому, кто проповедует. Провокация, обращенная на самое себя… То-же можно сказать и о закрывшейся выставке. Это критерий «жизни жительствующей», или ересь хамская? Недаром борцы с «кураевщиной» сплачивают свои ряды?

Теперь обратимся собственно к выставке. Искусство в сакральном (или околосакральном) пространстве… Что это? Попытка сакрализировать искусство или десакрализация сакрального (вроде танцев на богослужении – как у протестантов)? Хорошо, данный вопрос вроде-бы нетактичен: все уже объяснил отец Максим. Притвор условно оказался не церковным, а «культурным» пространством (и не будем спорить и открывать наготу отца). И все равно возникает вопрос о взаимоотношении Церкви (церковного искусства) и искусства светского. Простите, это во многом личное. Это продолжение долгого спора с моим сослужащим диаконом (бывшим артистом) о том, может ли стать искусство путем к Богу? Взращивает ли искусство те страсти, с которыми христианин борется? Путь аскета и путь художника – на тему одиозного сравнения отца Иоанна Экономцева – путь на одну вершину, или на разные? Какова «проповедническая» функция искусства: подвести к церковному порогу, или можно и дальше?

Вроде бы в бунташном двадцатом все сказано: Флоренский, Л. А. и Б. А. Успенские, Жегин, Раушенбах, Мартынов. Последний говорит, что светское искусство и церковное – два рода деятельности, ничем не связанные между собою. Очень красиво, и потому согласен на 100%. Но, между прочим, очень многие (почти все) из моих соучеников по худ-графу воцерковились… Такой бы процент у технарей… Итак, светское искусство – искушение. Согласны?

А я согласен. Согласен с мнением Никифорова (Радонеж–Русская линия): концептуализм – это не искусство в традиционном понимании этого слова (и даже если оставить традиции и вобрать современные инсталляции, хеппенинги и перфомансы). Это скорее антиискусство, идеология, а иногда и политика (как, кстати, и у Глазунова с Шиловым – простите за отсутствие политкорректности – примечание к автору комментария в Колонке редактора). Почему? Если говорить кратко, то кроме того, что концептуализм идеологичен, и этим он напоминает соцреализм, еще есть то, что называется «литературщиной». Всего этого не должно быть в искусстве в принципе, в понимании большинства художников современности. Поэтому в современной художественной богеме принято отплевываться от концептуализма. Если авангард, то почему нельзя было выставить «классический» авангард? Почему не нашлось места гениальному Звереву: очередь бы стояла от метро… Как когда-то на Грузинке в 80-х. Почему у нас принято демонстрировать одни крайности: если проповедь, так сразу в публичном доме, если миссионерское богослужение, так сразу на пляже?

Теперь вообще о культуре постмодернизма и культуре Церкви и богослужения (выставка – в храме). Пишу рецензию на книгу Лебедева (Религиозный ритуал западного христианства. Тверь, 2008), и не могу не процитировать (стр. 169). Установка постмодернизма – на отсутствие единой истины, на плюрализм дискурсов, на принципиальную неразрешимость гносеологических оппозиций, ликвидацию телеологичности культуры и экзистенции. Постмодернистская культура представляется несовместимой с семиотической природой Литургии. Постмодернизм, постоянно демонстрирующий различные варианты искажения и эрозии языка как осмысленного структурного образования и превращающийся все более в антисемиотику, грозит завершить процесс полной семиотической релятивизацией, которая может совпасть с окончательным закатом традиционной культуры, ориентированной на получение знания и четкое разделение истины и заблуждения. Превращение Церкви в бастион агностицизма было бы величайшим нонсенсом в истории культуры. Инкультурация Литургии в постмодернистскую культуру невозможна… в силу специфики самой этой культуры, предполагающей принципиальный агностицизм или прямой атеизм как свою неотъемлимую часть.

Согласны? То же приблизительно писали и о модернизме. Все классически правильно, и все же… Откуда тогда восхищение у Матисса русской иконой? И почему «Грузинские» авангардисты «дали» в 90-х Церкви целых трех клириков (Линицкий, Табашников, Провоторов – может быть, и больше – не знаю) – это почти 10% от их тогдашнего состава? Неужели нет никаких точек соприкосновения, точек перехода? Ну, а например, Мамонов. Как удалось: от постмодернизма сразу в православные гении (не преувеличивая – я имею в виду фильм «Остров»)? А вот отцу Иоанну Охлобыстину – не удалось, увы…

И закончу ответом на вопрос отца Павла. Конечно, церковь призвана формировать культурное пространство. И даже не так, не формировать, а сакрализовать все вокруг себя: культуру, быт, язык. И не позволить десакрализовать самое себя, собственное богослужение, мировоззрение, слово. Отче, ты пишешь, что выставленное актуальное искусство – это крик, который нужно услышать. Не согласен. Даже если это крик – с кричащим разговаривать невозможно. Я думаю – это не крик, а вопль. Может быть, истерический, но не от боли… (я имею право так говорить – как «не внешний», а «внутренний» для авангарда – был грех юности). Причем это вопль напоказ, вопль провокации. И прислушиваться нет нужды – итак ухи закладывает. Нужно ли орать рядом с Церковью? Так и тянет написать большими буквами: НЕ КРИЧИТЕ В ЦЕРКОВНОМ ПРИТВОРЕ – ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ ЦАРСТВО ТИШИНЫ!

Я не знаком с осдержанием выставки в храме св. муч. Татианы, потому не могу говорить о её возможности или невозможности в Церкви. Об этом лучше скажут видевшие. Но скажу вообще о культуре.
Вообще говоря, художники и культура очень связаны с образами.
Но вот, проблема в том, что современные художники творят скорее не образы, а "междуобразы" (пусть не будет воспринято это выражение как укор или пренебрежение). Они ведь стараются дать не целостность образа, а скорее их диалог. Таким образом, для художников важны скорее не образы, а то, что с ними связано. И здесь проблема. Например, в Церкви есть иконописание. Это именно образное творчество. Ведь через образ приходит (явлено) здесь видение Бога, человека, мира. А если перед зрителем есть картина художника, где нет этого вИдения, а есть то, что к нему может привести, или увести, или некая ситуация размышления в красках, то будет ли это хорошо, или будет ли это плохо? Ответ на это зависит скорее от личности художника и взирающего на картину.

Дорогой отец Павел, еще раз поздравляя Вас с высоким назначением, пребываю в удивлении, и в непонимании, того, - зачем Вы коснулись темы выставки в храме Московского унивеситета, в то время, - когда настоятель и организатор ее прот.М.Козлов - и на все вопросы касательно мотивов ее организации, и даже - на все вопросы оппонентов - ответил, и хочу задать Вам вопрос касательно писателя Пришвина, которого Ваше Высокопреподобие, Вы упоминаете.
Прочитав Ваш коммент, я узнала, что оказыается - М.М.Пришвин какие-то снимки делал: "...когда сбрасывали колокола и иконы жгли - искренняя радость людей, бесовская радость освобождения от "религиозных оков"... ".
И если позволите, сейчас приведу небольшие цитаты из его дневников (ранних) М.М.Пришвина, и по данному поводу выскажу свое скромное мнение, а именно: к тому, что прозошло менее чем через 10 лет автор, дневников, и соответстенно, фотографий, М.М.Пришвин, был непосредственно причастен, так же, как, если и не вся, но подавляющее большинство петроргадской интеллигенции т.н. "Серебряного Века", которая погубила наш Золотой Век.
Выдержки из дневника М.М. Пришвина 1908 г.:
"...Мережковский, - пошлем им книги ...или ...Перешли к собраниям ...мне рассказывали оних просто. Гиппиус оживилась. Долго мне говорила о том, что нужно вместо иконы и Библии поставить что-то раельное...Общественность...Я сказал, что о "рационалистическом мосте" от декаданства до соборности. - и т.д.
(Пришвин М.М. Дневники.М.1990.С.29.).

Блестящий текст! И в самую точку!

Ну вот это и есть точка на перекрестье всей истории. Уважаемый главный редактор, прот. Павел, предложил актуализировать проблему в допустимости/недопустимости языка, на котором разговаривает миссия. Хотя, я так думаю, пускай бы она говорила, как хочет, никто бы не особенно придирался, имей мы в каком-либо случае ситуацию, условно,"чистой миссии". Но мы всегда видим массу параллельных коммуникативных сюжетов, как, к примеру, то же "тестирование". Как видим, идея с "тестированием" кочует и плодится из места в место, причем почему-то у людей, с особенным пафосом рассуждающих о свободе личности. Экзаменовать, обличать, переступать через чужие сомнения, ломать чьи-то представления, разумеется, - это самое демократическое, что только можно себя представить.

Так вот, я подозреваю, что тестировать церковную аудиторию и всё сплошь по негативным оценочным критериям, конкретных лиц Святейший Патриарх всё же не благословлял. Потому что актуальное искусство - это на самом деле не повод и не репрезентатив, оценки субъективны, условий нет и т. д. Святейший благословлял устроителей провести мероприятие, а голова, совесть, чувство меры должны были быть приложены по умолчанию.

Хотя я не особо грешу на о. Максима и думаю, что он сожалеет о том, как всё повернулось. Он хороший пастырь, не борец паче разума за всё хорошее и против всего плохого, вроде иг. Петра Мещеринова. Он недавно высказал свои замечания по поводу пастырской этики в ситуации с одним священником-актёром, и его авторитета послушались. Сейчас ему придется выслушать некоторые вещи от людей, которых он уважает. Это нормально.

Диалог будет продолжаться, но уже кулуарно. Он с самого начала должен был быть кулуарным. Это соответствует масштабам диалога и статусу работ, которые представлены. Ну, "Церковный вестник" с "Татьяниным днем", я не могу исключать, будут еще какое-то время кормить церковную публику актуальным искусством, давить на нервы и выжимать сочувствие. Потерпим.

Прекрасная подборка. Для тех, кто вчера еще нисколько не мучался актуальным искусством, а сегодня не знает, бывает ли что важней. Все тестируют всех, приходя в равной степени к неутешительным результатам. И это можно считать целью, оправдывающей средства...

Что за мудрость: "тестировать"? "Тест на маргинальность". Кто позволил и какой от этого прок, помимо высокомерия и уныния. Тестированные и тестирующие едва ли когда-либо вернутся к доверительности. Единственному диалогу приносены в жертву десятки и сотни других. Любопытно, кто-нибудь у себя дома, с женой или мужем нарочно лезет на рожон, чтобы что-то там "протестировать"? 

Церковь в данный момент посеяла в душах и сознании многих. И для художников тоже в новинку оказалось, что Церковь готова их принять - пусть после жесткой цензуры, пусть после длительной притирки, но вообще готова разговаривать, а не орать "вон, богохульники!"

*Коль скоро Церковь и мир – разноприродны, поскольку Церковь – из другого, лучшего, а не от этого мира – у неё есть определённая задача. Этот образ превосходно изображён евангельской притчей о сеятеле, который сеет везде, если не сказать – где попало: и попадает, как мы знаем, очень по-разному. Но – заметим! – его никто не осуждает за нерациональное использование посевного материала.*
Не очень понятно, что и где посеяла Церковь в данном случае. На мой взгляд, сеятели -- как раз художники, а притвор храма -- место "использования посевного материала".

*актуальное искусство – всегда крик, чаще всего – нервный, если не сказать – истерический, но всегда – более чем искренний*
Отнюдь не так. Далеко не всегда крик, да и крик далеко не всегда искренний.