Самым древним источником
сведений о них является на сегодняшний день краткая житийная заметка в Синаксаре Константинопольской
Церкви X
века (кодекс Сирмунда)
[1].
Как и во многих других, более поздних и, судя по всему, сильно унифицированных
по определенной канонической схеме, житиях мучеников в нем содержится ряд неоднозначных
моментов (в особенности это касается многочисленных мучеников эпохи гонений
первых трех веков христианства). Но прежде чем перейти к этому, рассмотрим
сведения, которые можно определенно признать в качестве исторически
достоверных. К таковым относится указание на время мученической кончины —
период гонений в правление императора Диоклетиана (284-305 годы правления), а
также место, где жили мученики и где приняли страдальческую кончину — Финикия,
одна из административных областей провинции Сирия. Правителем области выступает
некий Максим
[2]. Ничего
сверхординарного для того времени не представляют и пытки, которым был
подвергнут святой Анания: бичевание, прижигание раскаленным железом, растирание
израненного и обожженного тела сильносоленой смесью уксуса. Более того, такая
последовательность истязаний совпадает с последовательностью пыток, которым
подвергся один из первых известных нам мучеников при Диоклетиане — Петр
Никомидийский. Евсевий Кесарийский так описывает его страдания: «Одного
человека в Никомидии привели на площадь и в присутствии упомянутых властителей
велели ему принести жертву; он отказался. Его велели раздеть, подвесить и сечь
по всему телу бичами, пока, умученный, он, пусть и против воли, не сделает, что
приказано. Он терпел, бесповоротный в своем решении, хотя кости его уже были
видны; и вот составили смесь из уксуса с солью и стали поливать уже
помертвевшие части тела»
[3].
Не исключено, что рассказ Евсевия мог послужить повествовательным образцом для
автора Мученичества святого Анании; хотя, учитывая относительное единство
имперской судебной практики, можно допустить, что элементы предания о мученике здесь
вполне достоверны (вероятность чего, впрочем, невелика в силу очень большого
временного промежутка между событием и его описанием). Далее рассказывается о
двух деяниях святого, содержащих вполне традиционные для жанра синаксарных
житий (и не только, конечно, синаксарных) мотивы: о сокрушении храма и статуй
языческих богов силой молитвы и вкушение в тюрьме божественной пищи. При этом,
историческим зерном в первой сцене, как и в случае, например, с
преподобномученицей Евгенией или мученицей Татьяной Римскими, могло быть как
символическое изображение агиографом противостояния Анании язычеству (в
миссионерском и исповедническом служении), так и намек на последующее строительство
церкви в честь святого на месте языческих святилищ. Что же касается второй
сцены, то ее глубоко духовный символизм понимали уже переписчики и редакторы
жития Анании. В частности, в латинской версии, помещенной в «Деяниях святых»
[4],
эта сцена интерпретируется как явление Христа и Святого Духа.
Во время пребывания святого
Анании в тюрьме ко Христу обращается некий «ключник» (греч. — kleidophylaks) по имени Петр, под которым
явно подразумевается один из стражников или даже начальник тюремной стражи. Он,
будучи поражен стойкостью и мужеством Анании, приходит к нему и принимает от
него крещение. После этого они подвергаются пыткам уже вдвоем. Их вместе подвергают
колесованию и, на что особенно важно обратить внимание, пытают огнем на
раскаленной жаровне. В результате этих событий, как говорится дальше в
Синаксаре, к вере во Христа обращаются семь воинов, участвовавших в экзекуциях.
Все девять в конце концов приговариваются к утоплению в море и так «оканчивают
свой жизненный путь»
[5].
Здесь опять-таки
обнаруживается параллель с рассказом о мученике Петре из Никомидии Евсевия
Кесарийского. После того, как мученик не согласился принести жертву перед
идолами, «притащили на середину железную решетку, подложили под нее огонь и
стали жарить то, что оставалось от его тела, так, как жарят мясо,
приготовляемое в пищу, не целиком, чтобы он сразу не скончался, а по частям:
пусть умирает медленно. Уложившим его на огонь разрешено было снять его не
раньше, чем он знаком даст согласие выполнить приказ. Мученик, однако, не
сдался и победоносно испустил дух среди мучений». В случае со святыми Ананией и
Петром Финикийскими все, согласно Мученичеству, обстояло несколько иначе: во
время пыток «по их молитвам огонь в жаровне ослабевает (букв. «охладевает» —
П.Л.), благодаря присутствию рядом с ними ангелов»
[6].
Конечно, совсем не обязательно видеть здесь описание какого-то
объективно-эмпирического чуда (что, однако, нельзя совсем сбросить со счетов;
хотя лучше, наверное, здесь видеть свидетельство мистического опыта, как в
случае со святым Феодором Антиохийским
[7]).
Но вполне возможно, что автор в качестве причины такого явления мог
подразумевать просто плохо просушенные дрова или какие-то помешавшие палачам природные
явления, в чем некоторые из присутствующих воинов углядели знак свыше, что и послужило
стимулом к их обращению.
Понятно, что однозначно
сказать о том, зависел ли автор (или авторы) при составлении Мученичества от
рассказа Евсевия
[8], и что он
(или они) имел в виду под разными сверхъестественными обстоятельствами, сопровождавшими
страдания мучеников, сложно; однако ясно, что здесь перед нами открываются возможности
для разного рода интерпретаций, позволяющих глубже проникать в духовную суть подвига
героев веры.
Теперь кратко о дате литургического
празднования памяти воспоминаемых сегодня святых. В большинстве византийских
календарей память их указывается 27 января (даты приводятся по старому стилю):
в Типиконе Великой Церкви IX-X веков, в Минологии Василия II, в Синаксаре Константинопольской Церкви,
в Петровом Прологе XI
века
[9].
В современном церковном календаре память святых мучеников Анании, Петра и семи
воинов с ними перенесена на 26 января из-за празднования 27 января памяти
Иоанна Златоуста. Как указывают авторы статьи, посвященной рассмотренным
святым, в «Православной энциклопедии», «в русских и славянских календарях
память Анании, Петра и семи воинов упоминается довольно редко, впервые она
встречается 27 января в старославянском Ассеманиевом Евангелии XI века»
[10].
[1] Сохранилось, также, пространное
Мученичество Анании со сподвижниками (Codex Messanensis 42, XI век), на который (в той или иной
редакции) опирался, судя по всему, составитель житийной заметки в поздней
версии Синаксаря Константинопольской Церкви (Codex Cryptoferrantensis, XII века). Об этих редакциях Мученичества
см. подробнее в: Synaxarium Ecclesiae Constantinopolitanae // Propylaeum ad
Acta Sanctorum. Novembris. Bruxellis, 1902. Col. XXXI; Bibliotheca Hagiographica Greaca. T. 1. Bruxselles, 1957. N 2023. К сожалению, мне
осталось недоступным упомянутое греческое житие, почему я ограничиваюсь
рассмотрением только синаксарных сказаний о мучениках.
[2]
Synaxarium Ecclesiae Constantinopolitanae // Propylaeum ad Acta Sanctorum. Novembris. Bruxellis, 1902. Col.
426-427.
[3] Церковная история, 8.6.2.
[4] Acta Sanctorum. Februarius. T. 3. Antwerpen, Michael Cnobarus. 1658. P. 493.
[5] Synaxarium Ecclesiae Constantinopolitanae, col. 427-428.
[6] Item.
[7] Память 23 ноября по старому стилю.
[8] Кстати, стоит отметить еще одну
деталь: чуть ниже Евсевий в той же главе приводит свидетельство о
многочисленных казнях христиан через утопление (Церковная история, 8.6.6), что
также может служить дополнительным аргументом в пользу тезиса о текстуальной
связи между Мученичеством и рассказом Евсевия.
[9] Архиепископ Сергий (Спасский). Полный
Месяцеслов Востока в 3-х томах. Т. 2.
М., 1994. С. 26.
[10]
О.
Н. З., О. В. Лосева. Анания пресвитер, Петр и 7 воинов // Православная
энциклопедия, т. 2. - М., 2004. - С.
223-224. - http://www.pravenc.ru/text/114760.html
