Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Отзыв на статью Н.А. Пиотровского «Христианская культура сегодня: измеряя пропасть между светским и церковным»

24 августа 2017 г.
Вокруг статьи Н.А. Пиотровского «Христианская культура сегодня: измеряя пропасть между светским и церковным» начинает разворачиваться интересная дискуссия. Предлагаем ознакомиться с ответом игумена Петра Мещеринова на данную публикацию.

Портал Богослов.ру опубликовал статью Николая Пиотровского «Христианская культура сегодня: измеряя пропасть между светским и церковным». Николай Пиотровский – автор начинающий; интернет-поисковики не дают никаких сведений о журналисте, публицисте и богослове с таким именем. Стало быть, он, скорее всего, человек молодой и это его первая статья. Весьма отрадно, что появляются люди, столь интересующиеся церковной тематикой. Отрадно и то, что в поисках информации они не ограничиваются поверхностной интернет-пеной, а читают серьёзные малотиражные церковно-культурологические журналы – такие, как альманах «Дары». Также отрадно и то, что первый богословский сайт нашей Церкви предоставляет начинающим публицистам площадку для обсуждений порой и весьма острых и дискуссионных вопросов. Воспользуемся этой возможностью и проследим ход мыслей нашего автора по порядку.

Начинает Николай Пиотровский свою статью со ссылки на утверждение Далай-ламы XIV о том, что нужно «пропагандировать любовь между людьми и другие общечеловеческие ценности, применяя методы и аргументацию нерелигиозного характера». Комментировать постмодернистское высказывание лидера совершенно чуждой христианству религии лично мне неинтересно; но хотелось бы сразу отметить то обстоятельство, что цитата Далай-ламы даётся по фейсбучному постингу одного известного журналиста. И здесь я позволю себе посоветовать начинающему автору (думаю, что пятнадцатилетний опыт написания многих статей и книг даёт мне на это право) всегда использовать при цитировании только прямые источники. Строить свои умозаключения на основании фейсбучных пересказов – это не вполне профессионально.

От Далай-ламы Николай Пиотровский переходит к нашей Церкви и ставит действительно очень важный и интересный вопрос – «насколько глубоко вторглось светское сознание и сам принцип светскости в повседневную жизнь Церкви?» Чтобы ответить на него, автор рассматривает три «подвопроса» – «проблему обновления и осовременивания церковного искусства, проблему взаимоотношения Церкви и государства и проблему отношения к сакральным предметам».
 
I

Для разбора первого «подвопроса» Николай Пиотровский воспользовался моей недавней статьёй «Церковное искусство или богообщение?» в уже упомянутом выше альманахе «Дары»[1], где я употребил термин «исчерпанность» в отношении церковной гимнографии. Я писал о том, что лично для меня церковное гимнографическое искусство после глубокого и многолетнего погружения в него оказалось по большей части исчерпанным.

Читая Николая Пиотровского, я увидел, так сказать, одну из «болезней роста» журналиста, через которую прошёл я сам в начале своей публицистической деятельности, а именно: когда критик, чтобы выстроить свою аргументацию, приписывает своему оппоненту вовсе не то, что тот говорил. К счастью, опытные журналисты – и церковные, и светские – довольно быстро научили меня, что не стоит браться за критическое перо, пока точно не поймёшь, что именно хотел сказать автор. Николай Пиотровский неправильно понял мою «исчерпанность», как будто я призываю к «осовремениванию» богослужения, к тому, чтобы «размыть» его «светскостью», которой так боится наш публицист. Я же рассуждал совсем о другом: о смешении контекстов. Основная моя мысль была та, что между богослужением и богообщением нельзя ставить знак равенства. Богообщение, внутренняя жизнь во Христе составляет суть Церкви, а богослужение (я не имею здесь в виду Таинства) является культурно, исторически и социально обусловленным эстетическим оформлением церковной жизни – но не более того.

Николай Пиотровский пишет: «Светское искусство служит человеку – поэтому оно изменчиво и непостоянно, как изменчив и непостоянен сам человек. Церковное искусство служит Богу – поэтому оно не подвержено времени. Оно – столп и утверждение истины, оно же – духовный опыт и путь, оно же – обратная перспектива, оно же – образ, восходящий к Первообразу. Именно поэтому нельзя вносить во вневременную церковную и духовную логику логику повседневную, светскую. Нельзя “исчерпать” Преображенский канон – так же, как нельзя вычерпать ложкой океан».

Это утверждение Николая Пиотровского мне представляется, во-первых, несостоятельным исторически, потому что церковное искусство всегда менялось, это непреложный факт. В частности, семь веков Церковь прекрасно жила без канона Преображению; да и вообще, тогда нужно поставить вопрос – раз богослужебное искусство «не подвержено времени», тогда почему мы не служим по чину первого века – без всех наших митр, панагий, украшенных крестов, орлецов, дикириев и трикириев и прочего, вошедшего в Церковь из – и здесь нужно подчеркнуть это – светского императорского дворца позднейших веков?

Но главным образом тезисы Николая Пиотровского несостоятельны богословски. «Церковное искусство есть столп и утверждение истины» – это слишком сильное утверждение, основывающееся на неверном представлении о земной Церкви как о некоем внеисторическом «монофизитском» явлении, нисшедшем с неба в день Пятидесятницы уже вместе с Преображенским каноном и со всем церковным искусством (причём исключительно позднеантичного византийского извода). На самом же деле Церковь – смешанное явление, исторически и культурно развивающееся, в котором растут до жатвы вместе пшеница и плевелы. Преображенский канон – дар человека Богу, человеческого творчества – Церкви Божией. Дар эстетического свойства, а не духовного – Богу наши каноны не нужны. И здесь главное – тот апостольский вариативный подход[2], предохраняющий Церковь от превращения в казарму, о котором я писал в своей статье: в Церкви непременно должно быть разнообразие, и в богослужебном искусстве тоже. Я не случайно подчеркнул: «канон празднику Преображения как произведение искусства для меня исчерпан» – для меня; а для других – пожалуйста, пусть остаётся океаном. Но на своём месте: как человеческое дело церковной эстетики – и не более того. Моя статья – не против канона на Преображение, а против дезориентации, когда церковную эстетику выдают за «столп и утверждение истины» и когда исторически сложившийся узкий сегмент внешней церковности возводят в догмат и навязывают его другим как «непременную принадлежность христианства».

Николай Пиотровский беспокоится о том, что «светская логика вторгается в церковную при разговоре о церковном искусстве». Ещё раз: начинающий публицист не понял того, что я хотел сказать в своей статье. Я пытался подчеркнуть, что необходимо разделить эстетическое «обряжение» Церкви от её сути. Разделить не с целью «отвергнуть» или «заменить на светское или современное», об этом речи не шло, но, во-первых, прежде всего с той целью, чтобы пастырски не дезориентировать людей, когда человеческое, земное, эстетическое предлагается им как незыблемо-духовное, и, во-вторых, чтобы подчеркнуть важность апостольского принципа вариативности, который почти забыт в нашей церковной действительности. Причём эта вариативность вовсе не требует, чтобы церковной сфере предпочиталась светская или что-то из неё непременно заимствовалось. В конце концов, в самой Церкви есть много того, что оказалось забытым, невостребованным и прочее, в том числе и в сфере церковного искусства.

Ну и в заключение этой темы нужно сказать, что любое церковное искусство, прежде чем стать церковным, было светским. Поэзия, музыка, живопись и прочее не являются исключительными порождениями Церкви. Церковь всегда заимствовала их совне и воцерковляла; но происхождение их светское. Это отдельная, очень интересная тема, требующая особого обсуждения, но в контексте рассуждений Николая Пиотровского об этом нелишне напомнить.
 
II

Проблему взаимоотношения Церкви и государства Николай Пиотровский взялся проиллюстрировать статьёй С. Чапнина «Между православной империей и секулярным миром»[3]. Я, будучи человеком аполитичным, не хотел бы комментировать этот раздел; здесь было бы уместно, я думаю, пригласить к обсуждению именно Сергея Чапнина, одного из лучших наших церковных аналитиков. Но мимо одной фразы автора я не мог пройти: «Никакой комплекс светских идей, как не украшай его “православными символами и церковной терминологией”, не может жить внутри Церкви и тем более не может из неё происходить. Из Церкви и её голосом может говорить только Христос».

Здесь мы видим всё тот же монофизитский подход к Церкви – как будто в ней наличествует одна божественная пшеница и нет никаких человеческих плевел. Но вот хотя бы один пример – конференция митр. Сергия (Страгородского) 19 февраля 1930 года. Нисколько не судя Заместителя Патриаршего местоблюстителя, невозможно отвергнуть тот уже установленный историками факт, что он зачитывал текст, в котором отрицались гонения на Русскую Церковь. И что, голосом тогдашнего предстоятеля Церкви говорил Христос? Может быть, в своей второй статье начинающий публицист ответит нам на этот вопрос?
 
III

Далее Николай Пиотровский затрагивает, на мой взгляд, важнейший вопрос – место сакральности в Христовой Церкви. Он пишет: «Связь, возникающая при приобщении к сакральному, тонка, как пламя свечи. От этого происходит особое отношение к сакральным предметам – так легко человек может отторгнуть от себя дарованную ему ниточку общения с Христом».

Это, конечно, уже богословски принципиальная вещь. Дело в том, что Новый Завет абсолютно отменил всё внешне-сакральное. Христос решительным образом переместил всю сакральность в сердце человека[4]. Не буду приводить цитаты из Писания, они слишком известны: «поклонение Богу в духе и истине»; «сокровенный сердца человек»; «обновиться по внутреннему человеку», «преломляли хлеб по домам» (то есть никаких храмов-престолов-антиминсов-сосудов-сакральных предметов и прочего не было в Первенствующей Церкви) и т. д; наконец, «Царство Божие внутри нас» (я понимаю это место традиционно, как все св. отцы, писавшие о внутренней жизни). В этом контексте вышеприведённая фраза Николая Пиотровского обличает в нём человека, совершенно не понимающего новизну Нового Завета и сводящего христианство к одному из вариантов падшей «общерелигиозности», когда сакральное полагается безусловно вне человека, и последнему становятся нужны определённые ритуальные действия («сакральные предметы / времена / выделенное пространство», «незыблемое церковное искусство» и т.п.), чтобы установить связь с этим самым внешним, чуждым ему внутренне, сакральным. Это создаёт большую опасность дезориентации человека в церкви. Вместо того, чтобы учить его жить во Христе, при определённой помощи церковных средств (но не более того, не преувеличивая и не сакрализируя эту помощь), но главным образом непосредственно, экклезиология, представляемая Николаем Пиотровским, проповедует падшую общерелигиозность и «общечеловеческую» сакральность.

Здесь, конечно, нужно оговориться, что вышесказанным вовсе не отменяется относительное достоинство обряда, ритуала, церковного искусства и прочего, а тем более не призывается к реформациям/революциям. Но просто всё должно быть на своём месте.

Итак, протестуя против секуляризации, автор сам стоит вовсе не на новозаветных позициях, а на позициях падшей общерелигиозности. А в свете Нового Завета что секулярность и светскость, что общерелигиозность – один и тот же образ мира сего, который неизбежно преходит (1 Кор. 7, 31). Именно поэтому с «сакральных» позиций вопрос секулярности, на мой взгляд, не имеет смысла обсуждать.

Закачивает Николай Пиотровский свою статью следующим пассажем: «На всех трёх уровнях проблема секуляризации Церкви – это проблема не Церкви, а людей, которым с этой Церковью неудобно и некомфортно находиться рядом. Их не устраивает “устаревшее” церковное искусство, позиция Церкви по определенным общественным вопросам или строгое отношение к сакральному. Поэтому они хотят сделать образ жизни Церкви похожими на их собственный образ жизни – например, заменить Преображенский канон на музыкальные произведения Баха. Это и есть то, что в современном общественном дискурсе принято называть “секуляризованной религией” – пустая, безжизненная и несамостоятельная оболочка религиозной жизни».

Здесь опять я убеждаюсь как в журналистской неопытности автора, так и в его неверном, если можно так выразиться, «экклезиологическом чувстве». Первое проявляется в том, что он приписывает мне то, что я вовсе не говорил. Я не только не предлагал «заменить Преображенский канон на музыкальные произведения Баха», но и подчёркнуто выступал против этого. Главный пафос моей статьи, в конце концов – апостольская вариативность, которая такой вот «общерелигиозностью» под оболочкой христианства уничтожается.

А неверное «экклезиологическое чувство» заключается в словах «это проблема не Церкви, а людей, которым с этой Церковью неудобно и некомфортно находиться рядом». Если так происходит, то это как раз проблема Церкви, когда она должна поставить перед собой вопрос: а почему хоть кому-то неудобно и некомфортно находиться рядом с ней? Может быть, здесь вина не только этих «плохих людей»? И как соотносится с этой жестокой фразой образ Христа, оставляющего девяносто девять овец, чтобы найти одну заблудшую? Но поставить такой вопрос можно только, выйдя за рамки «монофизитского» внеисторического представления о Церкви и встав на позицию Христова Нового Завета, а не падшей общерелигиозной «сакральности». Чего Николаю Пиотровскому (равно как и себе, и всем христианам) от всей души желаю.

В заключение хотел бы ещё раз выразить благодарность порталу Богослов.ру за возможность таких интересных дискуссий, а начинающему автору пожелать дальнейших успехов на выбранном им церковно-публицистическом поприще.



[1]
См. http://igpetr.org/tserkovnoe-iskusstvo-ili-bogoobshhenie/

[2] Вариативность – важнейший церковный принцип, провозглашённый Апостолом Павлом и сформулированный в 14-й главе Послания к Римлянам. Его можно изложить так: кто хочет – постись, кто хочет – не постись. Кто хочет – празднуй праздники, кто хочет – не празднуй. Всякий поступай по удостоверению своего ума (Рим. 14, 5), только друг друга не осуждайте и не уничижайте (Рим. 14, 10).

[3] См. http://chapnin.ru/articles/mezhdu_pravoslavnoi_imperiei_i_secularnym_mirom_295/

[4] См. об этом статью: «Вера и таинства в Православной Церкви». http://www.bogoslov.ru/text/4850097.html

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (5)

Написать комментарий
#
27.08.2017 в 16:45
Испокон веков христианские богословы и апологеты использовали в том числе и нерелигиозные методы для отстаивания своей позиции. Так, на восточное богословие огромное влияние оказывал неоплатонизм, а на католический томизм – философия Аристотеля. Это нормально, ведь подобная литература пишется не только для внутрицерковного употребления, но и для проповеди невоцерковленным людям. Сейчас без нейроученых в апологетике не обойтись хотя бы потому, что многие нейроученые сами критикуют религию в своих трудах и у обывателя может сложиться (и неизменно складывается!) впечатление, что наука опровергла христианство.

Поэтому чего Вам и Пиотровскому так не понравилась невинная фраза Далай-ламы, мне непонятно. Только потому что он буддист?
Ответить

#
25.08.2017 в 22:28
По поводу высказывания далай-ламы. Раньше него не более как около 2000 лет назад, об этом же говорил апостол Павел в послании к евреям, гл. 5, гл. 14. "Твердая пища (то есть, богословие), свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла."
Вот эти самые чувства навыком приученные и есть то самый не религиозный метод познания добра и зла из опыта самой жизни, познания человеком самого себя.
Но человек сам по себе существо колеблющееся. Он находит какую-то ценность, и может потерять, у него ее могут украсть, или обмануть, и пустить по ложному пути. Здесь гарантом стабильного обращения внимания на эти факты является Бог. Если разбираться в восточной мистике, там часто встречаются противоречивые суждения. Максимальная стабильность и последовательность заповедей, что для человека добро, а что зло, дает именно христианство, отчего и вызывает много нападок на себя. Человек спорит с заповедью и получает негативный для себя результат на протяжении может быть нескольких лет, иногда какие то направления изживают себя на протяжении нескольких поколений. Например, ориентация на богатство на протяжении двух поколений себя оправдывало, а вот внук уже не удовлетворялся сытой жизнью, начинал искать острых ощущений, и разбивал свою жизнь, а его потомок соответственно уже искал не в богатстве утешения, а востребованности собственной души. Это то самое, когда Бог говорит: "Накажу до 4 рода." Так происходит осознание добра и зла в одной отдельно взятой семье.
Есть такое понятие в доказательстве: необходимо и достаточно. Нам совершенно необходимо проверить Бога на истинность, но совершенно достаточно убедиться в этом на своем опыте. Бог каждого человека спасает индивидуально в границах его рода, через потомков, которые синтезировав опыт, иногда даже не осознанно, приходят к пониманию спасения души, и начинают молиться за весь род. Я как педагог не могла сдержать восторга от открытия для себя малых заповедей Ветхого Завет. Общество как правило рассматривает отдельные явления своего развития, и только воспитатели, родители сталкиваются со всей совокупностью проявлений жизнедеятельности человека с младенческого возраста. Отношение к беременности и регуляция отношения полов, чистоплотность, отношения к родителям, к дракам, разнице между мужским и женским поведением, обусловленной телесной разностью полов, призыв к состраданию, милосердию, профилактика корысти и многое другое. Никто как педагог не сталкивается с таким количеством жизненно-важных факторов одновременно. Поскольку Бог знает свое творение лучше чем человек, то соответственно Он и дает заповеди в полном объеме. И именно они побеждают. Мы можем рассматривать и ценности, как они их понимают, других народов, для того чтобы сравнить и оценить их.
Ответить

#
24.08.2017 в 17:09
Как прекрасно, что любой Николай Пиотровский, которого не ищет Google, может упомянуть о. Петра в своей скромной статье и о. Пётр ответит ему развёрнуто по каждому пункту. Спасибо за это Богослов.ру!
Ответить

#
24.08.2017 в 17:07
Как прекрасно, что любой Николай Пиотровский, которого не ищет Google, может упомянуть о. Петра в своей скромной статье и о. Пётр ответит ему развёрнуто по каждому пункту. Спасибо за это Богослов.ру!
Ответить

#
Протоиерей Илия Тетерько, Украина, Одесса
24.08.2017 в 15:15
Всецело поддерживаю Вас, отец Пётр. В Церкви не может действовать правило: Раз нас больше, значит мы правы во всём. Зачастую, приверженцы такого мнения Церковь представляют только в традиционных горизонтах своей эпохи, забывая о многообразии традиций и той самой вариативности, о который Вы писали. Спасибо за здравые мысли и евангельский взгляд.
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс