Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

[Рец. на:] Богословские труды. Вып. 42. М.: Издательство Московской Патриархии, 2009

29 октября 2009 г.
Вниманию читателей представлена рецензия к.и.н. А.Г. Дунаева на новый (42-ой) выпуск «Богословских трудов».

Вышел в свет очередной выпуск сборника «Богословские труды» (далее: БТ) (предыдущий был издан в 2007 г.). В рецензиях на прежние выпуски (http://www.danuvius.orthodoxy.ru/BT_38; http://www.danuvius.orthodoxy.ru/BT39_ogl.htm; http://www.patriarchia.ru/db/text/320941.html) мы отмечали постоянный рост качества публикуемых на страницах сборника материалов. Рецензируемая книга — новое подтверждение этой обнадеживающей тенденции.

Прежде всего необходимо отметить новое полиграфическое исполнение обложки. Твердый переплет, столь необходимый для книги такого формата и объема, выполнен из качественного тканевого материала синего цвета и как бы говорит самим своим видом о возобновлении в данном номере лучших традиций БТ. Напомним, что в последние годы руководства Издательством Московской Патриархии митрополита Питирима (Нечаева) БТ издавались также в твердом переплете синего цвета, но впоследствии снизились как полиграфическое исполнение, так и — самое главное — качественное наполнение БТ. Лишь с 2003 г. (БТ 38) сборник начал набирать былую содержательность, хотя твердый переплет вернулся лишь с 41-го выпуска.

Значение БТ во многом зависело и зависит от условий времени. В советские времена БТ были фактически единственным периодическим богословским изданием РПЦ — той с большим трудом пробитой в советской системе брешью, благодаря которой читатели знакомились с трудами выдающихся русских религиозных философов (прежде всего, трудами о. Павла Флоренского) и богословов (особое значение приобрели переводы сочинений В. Н. Лосского). Формирование портфеля, если исключить внешние цензурные трудности, не представляло особых трудностей в силу вынужденного «монополизма» БТ. Портфель особо значимых публикаций формировался в основном за счет архивных материалов, тогда как оригинальных свежих работ по фундаментальным проблемам было сравнительно мало: и авторы (выпускники двух духовных академий), и сотрудники издательства были ограничены в своих возможностях в силу разных причин. Начиная с 1990-х гг. ситуация резко изменилась — не только в самом издательстве, для которого наступили далеко не лучшие времена. Появилось большое количество новых богословских заведений, начавших издавать свои журналы, произошел отток потенциальных авторов. Однако и в этой новой ситуации БТ оказываются, на наш взгляд, востребованными, но уже для новой роли — публикации лучших материалов, которые задавали бы необходимую научную планку для прочих богословских журналов. БТ несомненно остаются ведущим научно-богословским журналом РПЦ, и при этом — пожалуй, единственным за всю историю Русской Церкви официальным, но при этом «вневедомственным» (неакадемическим и неинститутским) изданием[1], объединяющим под своей обложкой труды ученых из разных церковных и светских институций (к этой теме мы еще вернемся в конце рецензии).

По сравнению с другими современными русскими периодическими изданиями богословского характера 42-й выпуск выгодно отличается двумя особенностями: во-первых, в книге много оригинальных и ценных исследований; во-вторых, резко возросло количество рецензий (в рецензируемом сборнике их 9 на с. 363-433), причем большинство из них — не описательно-информационного, а аналитико-критического характера. Отбор статей для тома осуществлялся весьма тщательно в течение двух лет на основании внутренних и внешних отзывов ведущих отечественных специалистов, некоторые статьи в процессе подготовки к публикации были серьезно доработаны авторами (переводчиками) и редакторами (редакторы тома — М. М. Бернацкий и Е. С. Полищук). Из внешних впечатлений хочется также отметить очевидный прогресс в эдиционной унификации статей, а также новый список сокращений. Объем тома (28, 5 п. л.) и качество публикаций вполне оправдывают годичный перерыв между 41 и 42 выпусками.

Перейдем теперь к краткому обзору содержания БТ 42.

Раздел переводов представлен трактатами прп. Иоанна Дамаскина («О правомыслии», CPG 8046, пер. с греч. и предисл. А. Р. Фокина) и пресвитера Евтропия («Книга о подобии плоти греха», предисл. и пер. с лат. С. С. Кима, CPL 567 [номер клависа в предисловии не указан, как и то, что готовится новое издание текста H. Savon'ом]). Небольшое сочинение прп. Иоанна Дамаксина до сих пор не издано критически и никогда не переводилось на русский язык. Сочинение малоизвестного автора Евтропия (кон. IV — нач. V в.), работы которого приписывались в основном блж. Иерониму, касается весьма интересных богословских тем, но, к сожалению, наиболее важная часть трактата утрачена. По словам С. С. Кима (с. 18-19), «произведение пресвитера Евтропия поднимает и разрешает в определенном смысле несколько сложных вопросов, актуальных и в современной богословской среде — прежде всего, следующий: какую природу Адама воспринял Господь — до грехопадения или после? "Деление" природы Адама по хронологическому признаку основывается на различии ее качественных свойств до и после падения ("плоть его не единого качества", гл. IX). Во-первых, это свойства, характеризующие отношение человека к Богу ("до падения украшенный всяческими благословениями", "после падения вижу его искаженным всяческими проклятиями"), и, во-вторых, это свойства физиологические ("до преступления — бессмертный", "плоть, исказившая и изменившая делом свою сущность"). Заметим, что здесь автор сочетает те два подхода, которые принято считать характерными для западной и восточной традиции соответственно в вопросе грехопадения: юридическое лишение славы и благословений и физиологическое искажение, причиненное отдалением от Бога. Впрочем, несмотря на это, особое внимание трактата направлено на исследование именно физиологических следствий грехопадения». В трактате обнаруживается также любопытная параллель (правильно отмеченная в редакционном примечании 35 на с. 19) с мнением ряда восточных и западных отцов Церкви, «что в смерти Христа Божество оставило Тело Господа, снисходя в ад и оставаясь соединенным с Его душой».

Исследовательская часть БТ 42 открывается большой (с. 44-86) работой А. В. Серегина «К вопросу о двух Оригенах». Рассматривая проблему, существовали ли два Оригена (один — знаменитый дидаскал, другой — ученик Аммония) или один, автор убедительно обосновывает «дуалистическую гипотезу» и показывает шаткость «унитарной» точки зрения, которая может быть принята только с допущением большого количества натяжек и хронологических совпадений. Статья отличается скрупулезным анализом всех аргументов pro et contra, учетом всей исследовательской литературы по данному вопросу. Свои выводы А. В. Серегин формулирует следующим образом (с. 82): «1) Сопоставление хронологических данных, касающихся Оригена-христианина и Оригена из VP [«Жизнь Плотина» Порфирия. — А. Д.], не позволяет полностью исключить возможность унитаристской гипотезы; 2) Но данные о числе сочинений Оригена из VP позволяют это сделать, так как не находят никакого удовлетворительного объяснения в контексте унитаризма; 3) Дуализм как стратегия интерпретации VP предпочтительнее унитаризма (причем даже в случае с хронологическими данными из п. 1), так как, в отличие от последнего, не является гипотезой, сама возможность которой зависит от допущения множества других неверифицируемых гипотез; 4) Точка зрения некоторых дуалистов, согласно которой в CChr [«Против христиан». — А. Д.] Порфирий спутал Оригена-христианина с Оригеном-платоником, не является ни необходимым элементом, ни необходимой предпосылкой дуализма как такового; 5) Дополнительные свидетельства в пользу дуализма могут быть извлечены из целого ряда фрагментов Оригена-платоника, собранных в издании К. Вебера». Статья написана на материале двух докладов, представленных ранее на семинаре В. В. Петрова по античной и средневековой философии при ИФ РАН (http://iph.ras.ru/page50764364.htm).

Работа Д. С. Бирюкова «Тема описания человека через "схождение особенностей" у свт. Василия Великого и ее церковно-исторический и историко-философский контекст» (с. 87-109) затрагивает важные вопросы «соотношения общего и частного, проблему возможностей человеческого познания и определения объекта познания, вопрос о статусе имен, проблему описания и репрезентации человеческого индивида» (с. 88-89). Тема статьи особенно интересна в свете новейших увлечений некоторыми учеными персонализмом в богословии (ср. критику Д. С. Бирюковым позиции Х. Яннараса в примеч. 101 на с. 107). Работа прекрасно демонстрирует теснейшую связь святоотеческого богословия и античной философии и невозможность изучения первого без знания второй — знания, увы, весьма поверхностного у большинства выпускников нынешних богословских заведений.

Первая публикация переводов работ В. Н. Лосского, как было уже отмечено выше, давно стала традиционной для БТ. В нынешнем выпуске БТ (с. 110-136) в переводе М. Ю. Реутина издается статья «Понятие "аналогий" у Псевдо-Дионисия Ареопагита», впервые опубликованная в 1931 г. Перевод с французского сделан под редакцией М. М. Бернацкого и А. Г. Дунаева. Публикация выполнена в соответствии с высокими научными стандартами: все цитаты сверены с новейшим критическим изданием «Ареопагитского корпуса», все важные смысловые расхождения (в т. ч. пунктуационные) между греческим текстом PG, использованной В. Н. Лосским, и новейшим изданием Зухлы, Хайля и Риттера, а также между французским переводом В. Н. Лосского и непосредственным русским переводом А. Г. Дунаева с древнегреческого оговорены особо. Настоящая публикация знаменует собой новый шаг в освоении и популяризации работ В. Н. Лосского. (Перевод книги В. Н. Лосского о Майстере Экхарте будет возобновлен в следующем, 43-м, выпуске БТ.)

Следующий блок из трех статей посвящен богословию Евхаристии у свт. Григория Паламы и в период паламитских споров.

Первая статья католического священника Марко Скарпа (Венеция) «Учение о Евхаристии в творениях свт. Григория Паламы» (с. 137-145) является в своей главной части авторизованным переводом изданной ранее в журнале «Marcianum» итальянской статьи, переработанной автором специально для БТ, и служит общим введением в богословие Евхаристии фессалоникийского святителя.

Вторая статья А. Г. Дунаева «Богословие Евхаристии в контексте паламитских споров» (с. 146-168) была ранее прочитана на всероссийской и международной научных конференциях и опубликована (в сравнительно малодоступных изданиях) на русском и английском языках, однако для настоящей публикации в БТ статья существенно доработана (главным образом, переведены все древнегреческие цитаты и добавлен раздел о свт. Филофее Коккине). Свои выводы автор формулирует следующим образом: «1) Дошедшие до нас тексты не позволяют выяснить, пребывает ли, в понимании свт. Григория Паламы и его последователей, Божественная сущность неподвижной на небесах или все же находится в Святых Дарах, хотя приобщимыми оказываются только энергии. 2) Частые утверждения свт. Григория Паламы о полной неприобщимости Божественной природы приводят к трудностям при догматической формулировке православного учения о Евхаристии. В то же время редкие высказывания Фессалоникийского святителя о приобщимости Божественной сущности через энергии открывают возможность иной интерпретации его учения применительно к Евхаристии, гораздо легче согласуемой со святоотеческой традицией. 3) Образно-символическая теория свт. Филофея Коккина и Феофана Никейского применительно к Евхаристии оказывается во многом заимствованной из «Ареопагитского корпуса» без дальнейшего подробного раскрытия ее и разъяснения. Не вполне ясно, являются ли слова «символ» и «образ» для этих авторов лишь синонимами выражения «под видом (хлеба и вина)» либо несут бóльшую нагрузку. 4) Утверждение Феофана Никейского о приобщимости в Евхаристии только Божественным энергиям, как и евхаристический символизм Феофана Никейского и свт. Филофея Коккина являются не просто крайностями богословского учения названных лиц, как полагал И. Мейендорф относительно Феофана Никейского, и не следствием наличия в поздней Византии какой-то особой платонизирующей школы, но закономерным, доведенным до логического предела выводом из всего паламитского богословия, испытавшего сильное влияние Пс.-Дионисия Ареопагита, а через него — и неоплатонизма. 5) Отсутствие у Геннадия Схолария энергийно-символического евхаристического богословия и вновь сформулированное им учение о приобщении в Евхаристии Божественной сущности представляются оправданными, хотя и должны стать предметом особого исследования». Данная статья (в ее прежней редакции), остро затрагивающая актуальные богословские проблемы, вызвала оживленное обсуждение на V Международной конференции по Таинствам, отчет о которой публикуется в рецензируемом выпуске БТ ниже. Помещение данной работы в БТ свидетельствует об открытости периодического издания к дискуссиям.

Наконец, М. М. Бернацкий в статье «Присутствие Христа в Евхаристии "по сущности (κατ' οὐσίαν)": К вопросу об интерпретации и источниках одного места из гомилии о Евхаристии Георгия (Геннадия) Схолария» (с. 169-182) полемизирует с заключением статьи А. Г. Дунаева (а также с переводом соответствующего места гомилии архим. Амвросием (Погодиным)) в интерпретации одного места из проповеди Геннадия Схолария (4-я глава гомилии «О таинственном Теле Господа нашего Иисуса Христа») и прослеживает историю выражения κατ' οὐσίαν в православном богословии Евхаристии вплоть до XIX в. Согласно М. М. Бернацкому, выражение «по сущности» указывает лишь на образ присутствия Тела и Крови Христовых в Евхаристии и не относится напрямую к Божественной природе. Этот убедительный вывод автор делает на основании как известных ранее, так и незамеченных до того параллелей греческой гомилии с латинскими трактатами Пс.-Фомы «De sacramento Eucharistiae ad modum praedicamentorum» и «Суммой против язычников» Фомы Аквината. Отметим, что работа М. М. Бернацкого как нельзя лучше свидетельствует о необходимости хорошего знания схоластического богословия при анализе богословия поздневизантийского.

В заключение обзора «евхаристического блока» заметим, что составители и редакторы выпуска удачно наметили композиционные связи внутри сборника: все три статьи дополняют друг друга; кроме того, статья А. Г. Дунаева перекликается с обзором V Международной конференции о Таинствах, а работу М. М. Бернацкого дополняет его же рецензия, помещенная ниже, на русский перевод сочинений Геннадия Схолария, выполненный архим. Амвросием (Погодиным).

Завершает раздел «Догматическое богословие и патрология» статья С. С. Хоружего «Опыт преображения у прп. Силуана Афонского» (с. 183-198), прочитанная в виде доклада на XV Международной конференции в Бозе. В статье, в частности, содержится любопытное наблюдение автора — что и прп. Силуан Афонский, и прп. Серафим Саровский удостоились лицезрения Христа на одном и том же году их жизни, а именно в 27 лет.

Раздел «Агиография» представлен публикацией А. Ю. Виноградова «"Деяния Андрея и Матфия": композиция текста и богословие апокрифа» (с. 199-234). Подробный и всесторонний анализ апокрифа завершается небесспорным разделом (сам автор признает гипотетичность своих выводов) «Богословский подтекст композиции актов». Согласно А. Ю. Виноградову, неверие составителя актов в подлинность плоти Христа и истинность превращения хлеба и вина в Евхаристии отражает гностические (докетические) установки автора апокрифа. (Аллюзия на Евхаристию пролагает еще одну композиционную линию внутри данного выпуска БТ.) Перевод актов предложен на с. 201-215. По сравнению с предыдущей публикацией русского текста в 2004 г. перевод выполнен на основе критического издания греческого текста, подготавливаемого А. Ю. Виноградовым в серии Corpus Christianorum: Series apocryphorum.

Традиционный для БТ раздел «Из русской религиозной мысли» включает две публикации: письма прот. Г. Флоровского к Энн Сполдинг от 27 февраля 1940 г. (с. 235-250; предисл., публ. и пер. с англ. И. А. Кукоты) и курсового (1-й курс МДА) сочинения П. А. Флоренского «О терафимах».

Письмо прот. Георгия Флоровского впервые публикуется в 30-ю годовщину со дня кончины ученого (+ 11 августа 1979 г.) и служит еще одной дополнительной вехой для составления жизнеописания выдающегося богослова и патролога русской эмиграции во время пребывания его в Югославии. По мнению публикатора, «резкость его [Флоровского. — А. Д.] суждений и высказываний, недостаток дипломатичности в ряде ситуаций (что воспринималось многими англичанами как враждебность по отношению к ним) и неприятие основных постулатов экуменизма явились невыигрышными качествами для богослова, стремившегося занять только что основанную кафедру [лектора в Оксфорде. — А. Д.]. Пожалуй, именно это (а не прежние расхождения с Булгаковым по поводу софиологии, к которой с подозрением относились и многие англикане) послужило причиной отказа о. Георгию в должности лектора» (с. 242). Публикация английского оригинала письма и русского перевода сопровождается изданием неизвестных ранее фотографий.

Курсовая работа П. А. Флоренского (1904 г.), тщательнейшим образом изданная и прокомментированная А. В. Пономаревым (с. 251-317), представляет интерес во многих отношениях. Данная работа является, в основной своей части, пересказом (с нередкими ошибками, скрупулезно отмеченными публикатором, в еврейском и других древних языках) ряда западных исследований, что не помешало преподавателю МДА архим. Иосифу (Петровых) дать излишне восторженный отзыв. (Впрочем, уровень сочинения было бы чрезвычайно интересно и поучительно сопоставить как с аналогичными работами европейских студентов нач. XX в., так и с курсовыми работами нынешних учеников российских духовных академий.) Главное же, данная курсовая работа является одним из этапов в становлении мировоззрения русского философа, в частности, его интереса к магии и оккультизму (в данном случае речь идет о похищении Рахилью терафимов у Лавана [Быт. 31]), который выльется впоследствии у о. Павла в причудливый синтез богословия, философии, эзотеризма и энциклопедизма. (Напомним, что материалом для другой работы Флоренского в МДА послужила тема «священного переименования» в Библии, отразившаяся затем в имяславческих установках философа.) Повторим еще раз, что подготовка текста и комментарии — выше всяких похвал: лишь с большим трудом можно было бы указать одну-две публикации наследия П. А. Флоренского, выполненные на подобном уровне.

Статья Ю. В. Нестеренко «Церковные календари и пасхалия (математический подход)» (с. 318-362) тематически продолжает цикл работ разных авторов, публиковавшихся на страницах первых выпусков БТ (№ 4 и 7), по календарному вопросу. Автор работы является профессиональным математиком, заведующим кафедры теории чисел механико-математического факультета МГУ, членом-корреспондентом РАН. Помещение на страницах БТ специализированной математической статьи не должно смущать читателей: достаточно напомнить о трудах В. В. Болотова, а также о математических статьях П. А. Флоренского в дореволюционном БВ[2]. В статье обозреваются разные календарные системы и пасхалии. По мнению автора, григорианскому календарю присущ ряд серьезных недостатков. Существует не так много альтернатив юлианскому календарю, в их числе — новоюлианский календарь, принятый в 1923 г. в Константинополе (в РПЦ он был принят и отменен в том же году). Однако сохранение в большинстве Церквей при новоюлианском календаре старой юлианской пасхалии неизбежно приведет к затруднениям. «Если этот порядок сохранится и далее, Пасха, вычисляемая по александрийской пасхалии, следуя за юлианским календарем, будет смещаться к лету, а затем и к осени, ведь весеннее равноденствие, вычисляемое по новоюлианскому календарю, будет практически стоять на нынешнем месте. Примерно через 25000 лет новоюлианская Пасха будет праздноваться в октябре месяце по новоюлианскому календарю. Юлианский календарь, смещаясь относительно новоюлианского, уводит свое весеннее равноденствие за собой и не нарушает каноническое правило, сколь бы долго это смещение ни происходило, но совместное использование новоюлианского календаря и александрийской пасхалии, конечно, приведет к нарушению норм. Скажем в 3237 г. новоюлианская Пасха произойдет 27 апреля по новоюлианскому стилю, а последний раз Пасха попадет в интервал от 22 марта по 25 апреля в 7425 г.» (с. 343). Свои предложения автор формулирует следующим образом: «Новоюлианское распределение годов с новой пасхалией, основанной на принципах юлианского календаря, кажутся мне предпочтительнее иных вариантов. Нужно иметь в виду, что до 2800 г. продолжительности новоюлианского и григорианского календарных годов совпадают, и лишь впоследствии проявится то, что длина новоюлианского календарного года чуть короче. Значит, в период до 2800 г. календари будут отличаться только датами празднования Пасхи и других подвижных праздников. Изменение юлианского календаря сведется к изменению правил пасхалии и сдвигу неподвижных праздников на соответствующие даты действующего новоюлианского календаря» (с. 355). Желательные критерии реформы календаря автор формулирует на с. 354. Как замечает Ю. В. Нестеренко, «затронутые в статье проблемы требуют дальнейших исследований и обсуждения их результатов астрономами и математиками, историками Церкви и специалистами в других областях».

Заключается номер рецензиями и отчетом о V Международной конференции РПЦ «Православное учение о церковных Таинствах» (Москва, 13-16 ноября 2007 г.). Рецензируются следующие книги (и один журнал): Бралевский С. Образ папства в церковной историографии ранней Византии. Лодзь, 2006 (на польском яз.) (с. 363-367, рецензент А. В. Бармин); Византийские мистики / Изд. подг. А. Риго. Турин, 2008 (на итал. яз.) (с. 368-371, рецензент А. Г. Дунаев); Григорий Палама, свт. Трактаты / Пер. с греч. и примеч. архим. Нектария (Яшунского). Краснодар, 2007. (Патристика: тексты и исследования) (с. 372-382, рецензент А. Г. Дунаев); Максим Исповедник, прп. Вопросы и затруднения. Quaestiones et dubia / Вступ. статья, пер. и комм. П. К. Доброцветова. М., 2008 (с. 383-391, рецензент Г. И. Беневич); Нинхёйс Д. Р. Не только Павлом: Формирование сборника Соборных Посланий и христианский канон [Священного Писания]. Вако (Техас), 2007 (на англ. яз.) (с. 392-397, рецензент А. А. Ткаченко); Галлахер К. Церковное право и церковное устройство в Риме и Византии: Сравнительное исследование. Алдершот, 2002 (на англ. яз.) (с. 398-405, рецензент А. Г. Бондач); Постановления Вселенских и всеобщих Соборов: Критическое издание. [Т.] I: Вселенские Соборы: От I Никейского до II Никейского (325-787) / Изд. подг. Дж. Альбериго и др. Тюрну, 2006 (язык предисловия и вступит. статей — англ.) (с. 406-412, рецензент А. Г. Бондач); Проповеди св. Геннадия II (Георгия) Схолария, патриарха Константинопольского / Пер. с греч., предисл. и комм. архим. Амвросия (Погодина); вступ. ст. и ред. перевода Г. М. Прохорова. СПб., 2007. (Библиотека христианской мысли. Источники) (с. 413-420; рецензент М. М. Бернацкий); Символ. Журнал христианской культуры, основанный Славянской библиотекой в Париже. № 51. Париж; М., 2007 (с. 421-433; рецензент Н. П. Волох).

Как уже было сказано, большинство рецензий носит критико-аналитический характер. Здесь нет никакой возможности остановиться подробно на каждой рецензии. Заметим лишь, что все три рецензента русских переводов сочинений византийских авторов (прп. Максима Исповедника, свт. Григория Паламы и Геннадия Схолария) приходят к неутешительным выводам о качестве переводов и издательско-редакционной работы в целом. В конце рецензии А. Г. Бондача на новое издание постановлений семи Вселенских Соборов находится таблица соответствий греческих и латинских текстов русскому переводу в «Деяниях Вселенских Соборов» (ДВС). Поскольку продолжение библиографической росписи ДВС (БУ ДВС) для IV Вселенского Собора уже готово и будет опубликовано в ближайших номерах БВ, можем указать здесь соответствующие номера русских текстов: по БУ ДВС это №№ 278, 310, 344, 346а.

В продажу номер поступит в ближайшее время в магазины Издательства Московской Патриархии на улицах Погодинская (д. 18) и Бакунинская (д. 81/55, стр. 1). Хотелось бы отметить, что несмотря на крайне слабое распространение журнала (его невозможно купить даже в московских «интеллектуальных» книжных магазинах) последние номера БТ уже полностью разошлись (в продаже осталась только часть тиража БТ 41), что подтверждает наше мнение о возросшем уровне публикаций и соответственном интересе читателей.

В заключение рецензии хотелось бы поразмыслить о возможной дальнейшей судьбе БТ. Должно ли центральное периодическое богословское издание РПЦ выходить на новый уровень, превращаясь постепенно в международный журнал с публикацией статей иностранных и отечественных ученых на других языках (что способствовало бы дальнейшему повышению уровню богословской науки в России и вовлечению ее в мировую орбиту), или сохранять свою специфику, ориентируясь не только на специалистов, которые могут публиковать свои исследования на иностранных языках и в западных журналах, но и на более широкий круг читателей? Ответ здесь не столь очевиден. Вспомним, что такой выдающийся ученый, как В. В. Болотов, был принципиальным сторонником публикации своих работ на русском языке исключительно в «родном» журнале Санкт-Петербургской академии, так что когда А. фон Гарнаку пришлось познакомиться с трудами В. В. Болотова, его помощники специально перевели одно из исследований Болотова на немецкий язык. Русская же византинистика достигла перед революцией таких успехов, что в первой половине XX в. владение русским языком считалось необходимым среди немецких византологов. С другой стороны, после стольких лет упадка богословского образования в России и в нынешней ситуации не приходится питать иллюзий скорого возрождения серьезного академического богословия и появления целой когорты квалифицированных ученых, способной обеспечить высококачественный ежегодичный (не говоря уже «ежеквартальный» и тем более «ежемесячный») портфель и интерес к журналу в международных кругах. Какой объем в БТ должен занимать переводной (как с древних, так и с новых языков) материал? Возможна и принципиально иная позиция: БТ уже сделали свое дело в советское время, а в новый период, с открытием новых институций, наличие такого журнала стало необязательным. Мы решительно не согласились бы с последним взглядом, поскольку несомненно должен существовать орган, предоставляющий площадь для любых — и церковных, и светских — ученых, занимающихся церковной наукой или смежной тематикой, и отбирающий материал, руководствуясь исключительно критериями качества, а не «ведомственными» интересами. Ответы же на заданные выше вопросы остаются пока открытыми.

Итак, поздравим читателей, интересующихся богословскими и церковно-историческими науками, с выходом очередного, весьма интересного и содержательного, выполненного на высоких научном, полиграфическом и эдиционном уровнях сборника БТ, продолжающего лучшие традиции прежних выпусков, и поблагодарим Издательство Московской Патриархии, нашедшее возможность в очередной непростой для себя период выпустить этот том. Остается пожелать, чтобы выпуски выходили хотя бы один раз в год, без задержек.



[1] До революции выходили церковные вневедомственные журналы (например, «Православное обозрение», «Странник», «Духовный вестник», «Русский паломник»), но, созданные «по частной инициативе белого духовенства» (Нетужилов К. Е. Церковная периодическая печать в России XIX столетия. СПб., 2008. С. 111, ср. с. 122), они не были официальными, а публикуемые на их страницах работы носили чаще всего популярный характер.

[2] См., например: Флоренский П. А., свящ. Приведение чисел: (К математическому основанию числовой символики) // БВ. 1916. № 6. С. 292-321, 2-я пагин. По поводу этой статьи архиеп. Никон (Рождественский) писал П. А. Флоренскому в письме от 10 августа 1916 г. (письмо будет опубликовано в БВ 11): «Раз Вы желаете, чтобы читатели высказывали свое мнение о редактируемом Вами журнале, то позволю себе сказать: недоумеваю, какое отношение имеет к "богословской" науке и Духовной академии, например, Ваша статья "Приведение чисел"... Знаю, что это неприятно автору, но ведь надо же пожалеть и читателя; скажу откровенно: такими статьями можно так запугать его, что он вперед не будет подписываться...»

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (1)

#
игумен Арсений (Соколов), Ливан, Бейрут
30.10.2009 в 00:17
Cтатья Нестеренко наглядно показывает: как ни "воцерковляй" светские календари - юлианский, неоюлианский, грегорианский и др., библейский календарь ими не заменишь.


добавить на Яндекс добавить на Яндекс