Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Ответ диакона Георгия Малкова диакону Владимиру Василику

1 сентября 2009 г.
Не умолкает дискуссия вокруг книги отца Георгия Митрофанова, и один из присланных комментариев редакция посчитала правомочным опубликовать в виде отдельной статьи.
На ваше выступление, глубокоуважаемый о. Владимир, в данной дискуссии я могу ответить только рядом оценок общей нашей ситуации с «патриотизмом», приведя некоторые факты истории и высказывания людей Церкви относительно государственности, имевшей место на территории России в большевицкий период, Все сказанное здесь мной – всего лишь отзвук на ту идейную тенденцию, которая проступает (не будучи конкретно обозначена) в самом выборе цитируемого вами текста из повести об «отце Арсении». 

1) Хотя я имею и весьма отдаленное отношение к Свято-Тихоновскому университету, но, насколько мне известно, «записки о. Арсения» по большей части воспринимались там издавна как беллетристическое, а не историко-документальное издание (впрочем, тема эта, скажем – из «соображений икономии», особенно там не дискутировалась). Для сути же нашей дискуссии это не имеет особого значения, ибо важны сами мысли (а не мера их «документальности»), которые вам явно симпатичны в цитируемом вами тексте 

2) Сразу же замечу, что относительно коммунистической государственности у Церкви России (как собственно религиозной институции) всегда имелся и сохраняется достаточно четкий императив: не принимать коммунистической идеологии как основы СССР-овской государственности (как сатанински-богоборческой), но отнюдь не ненавидеть самих коммунистов, а скорбеть о них, надеясь на их духовное выздоровление… 

3) Подлинно церковные люди (как говорит мне опыт моей, почти уже семидесятилетней жизни) всегда отличали Русское государство от той искусственной государственно-политической конструкции, что начала существовать на территории России, Русской земли после революции. Но именно потому они и считали всегда (как вы и цитируете «отца Арсения»: то «что происходит сейчас в государстве, должно пройти, это грандиозная ошибка, которая рано или поздно должна быть исправлена». А отсюда же вытекает и другая естественная позиция: не забывший о своей духовной сердцевине – Святой Руси – русский человек всегда оставался патриотом своей Земли, не будучи в то же время патриотом Совдепии. 
Трагедия таких людей и состояла в том, что порой многим из них «приходилось» быть патриотами, а в сложнейших ситуациях (той же войны) – оставаться ими нередко по отношению к России хотя бы и в обличье СССР (т.е. не как к матери, а как к мачехе). Когда же преступления этой мачехи становились для некоторых из них невыносимыми, они перечеркивали и сам СССР (как это произошло, например, со значительной часть казачества, о чем я уже писал ранее). Однако, им Судья – Бог, а не воспитанники пионерлагерей (как, впрочем, и лагерей несколько иного порядка, в духовном отношении – порой родных братьев). 

4) В послереволюционный период Церковь могла и должна была бы неизменно относиться к СССР (чего она, к сожалению, зачастую не делала, тем более, не выражала открыто) – именно как к государственности в самых корнях своих антихристианской, по отношению к которой христианин уж никак не мог быть настроенным «патриотически» (и никогда не имел, по сути, на это права, в том числе и чисто канонического). 
Основание для такой духовной позиции – церковный соборный документ с анафематствованием большевицкой государственности как таковой, который, начиная еще с 1918 г., не позволяет русским патриотам становиться «советским человеком» (а отсюда и быть «патриотом» СССР) 
Как хорошо известно, уже в декабре 1917 года так называемый «Совет народных комиссаров (Совнарком)» создал комиссию по подготовке декрета об отделении Церкви от большевицкого государства, в состав которой вошли: нарком юстиции П. Стучка, нарком просвещения А. Луначарский, член коллегии комиссариата юстиции П.Красиков, профессор права М. Рейснер (отец комиссара Ларисы Рейснер) и священник-расстрига М. Галкин. В газете партии эсеров «Дело народа» от 31 декабря был опубликован проект этого декрета. 
В ответ на это Святейший Патриарх Тихон 19 января (1 февраля) 1918 года обратился с посланием к нации, известное как «послание с анафемой», в котором он открыто проклял («анафематствовал») большевиков, их «советскую власть» и всех их пособников — на все времена. Тем самым через это послание Церковь бесстрашно выступила тогда с обличением антинародной и антироссийской, но главное и прежде всего, в основе своей — антихристианской, «злобесной» сущности коммунистического учения и коммунистической власти как таковых. 
Обращаясь к новой власти, Патриарх, естественно, взывал и ко всем русским людям — ведь в первую очередь именно для них и было составлено это послание, ибо цену самим большевикам Тихон знал, и ему было ясно, что они останутся глухи к его обличениям. 
В этом замечательном документе Патриарх, надеясь еще тогда на поддержку русского народа, четко высказал свое непримиримое отношение к богоборцам, заявив: «... то, что творите вы, не только жестокое дело, это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей — земной… Властью, данною Нам от Бога... анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной» (Послание Святейшего Патриарха Тихона от 19. 01 (01. 02) 1918 г. // Акты Святейшего Патриарха Тихона и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти. 1917—1943. Сборник в двух частях. Сост. М.Е. Губонин. М., 1994. С. 83). 
При этом Патриарх обратился и ко всем православным верующим России с церковным запретом на какое-либо духовное общение с большевиками и с призывом к религиозному противостоянию им: «Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение... Противостаньте им силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля, который остановит безумцев и покажет им, что не имеют они права называть себя поборниками народного блага, строителями новой жизни по велению народного разума, ибо действуют даже прямо противно совести народной» (Там же). 
В связи со сказанным замечу, что из текста этого документа становится тем более понятным, почему многие архипастыри и пастыри Православной Церкви неустанно предупреждали (как предупреждают и ныне!) каждого верующего: христианин, хоть в чем-то поддерживающий (пусть и по недомыслию) коммунистическую идеологию и ее служителей-богоборцев, тем самым совершает грех против Бога и Его Святой Церкви! Такой пробольшевицки настроенный «коллаборационист» естественным образом перестает быть членом Православной Церкви и духовным гражданином Святой Руси — иначе говоря, перестает быть подлинным русским и становится в духовном же смысле Иудой по отношению к подлинной России. 
Антибольшевицкое послание Патриарха Тихона Собор полностью поддержал. Общее мнение его об этом документе ясно высказал московский протоиерей Н. Цветков: «…самое сильное место в послании Патриарха — анафематствование врагов родины и Церкви и запрещение входить с ними в общение. Хотя это место, при всей его краткости, очень выразительно, но все-таки оно требует объяснений… Собор должен бы выяснить, кого же анафематствует Святейший Патриарх. Я высказался бы, как высказывался и ранее, за то, что анафематствованию подлежат власти, ныне существующие, которые замыслили предательски погубить родину и Церковь. Но нужно иметь в виду, что в составе правительства есть лица, которых, по их вере и национальности, анафематствование не может касаться. Собору следует выразить свое отношение к этим нехристианским лицам, играющим большую и пагубную роль. Затем анафематствованию должны подлежать сознательные исполнители велений правительства и бессознательные элементы, которые по злой воле и трусости исполняют повеление этой власти» (Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн. VI. М., 1918. С. 38—39). Тогда же С.Н. Булгаков (известный философ и общественный деятель, вскоре принявший священнический сан) предложил «объявить народных комиссаров врагами Церкви и народа, и нужно сами действия объявить противохристианскими, сознательные исполнители коих подлежат отлучению» (Цит. по: Одинцов М.И. Всероссийский Поместный Собор 1917—1918 гг.: споры о церковных реформах, основные решения, взаимоотношения с властью // Церковно-исторический вестник. № 8. М., 2001. С. 131). 
22 января (4 февраля) на заседании Собора было принято постановление, в котором он одобрил содержание патриаршего послания и тем самым придал ему статус официального соборного документа, который затем уже никогда официально же, соборно, не отменялся! Тем самым канонически утвержденное это прещение Российской Церкви, начиная с 4 февраля 1918 года, и по сей день остается в полной силе: иначе говоря, и сегодня все коммунисты пребывают под церковным проклятием, сколько бы отдельные представители Церкви, находясь как бы в «духовном забвении» и нарушая это соборное постановление, ни общались с нынешними «большевиками» на якобы «гуманитарной» основе. 
Наконец 25 января (7 февраля) Собор высказался и по поводу только что утвержденного большевиками Декрета «О свободе совести», приняв особое постановление, где декрет этот был определен участниками Собора как «злостное покушение на весь строй жизни Православной Церкви и акт открытого против нее гонения. Всякое участие как в издании сего, враждебного Церкви узаконения, так и в попытках провести его в жизнь несовместимо с принадлежностью к Православной Церкви и навлекает на виновных кары, вплоть до отлучения от Церкви» (Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн. VI. М., 1918. С. 3). 
Начавшиеся тогда же повсеместные гонения на верующих стали поводом к принятию Церковью еще одного Постановления — от 28 февраля (н. ст.) 1918 года, начинавшегося словами: «Святейший Патриарх и Священный Синод имели суждение о преподании духовным пастырям и всем верным чадам Православной Христовой Церкви указаний в отношении к обстоятельствам нынешнего времени» (Постановление Святейшего Патриарха Тихона и Священного Синода о деятельности церковно-административного аппарата в условиях новой государственной власти // Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917—1941. Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 30). Среди указаний этих имелись и принципиального порядка требования ко всем христианам — и пастырям, и пасомым — неизменно соотносить свои действия с духом евангельской правды и верности Самому Христу. 
В «Постановлении», в частности, говорилось: 
«1. Пастырям надлежит крепко стоять на страже Святой Церкви в тяжкую годину гонений, ободрять, укреплять и объединять верующих в защите попираемой свободы веры Православной и усилить молитвы о вразумлении заблудших. <…> 
16. Все восстающие на святую Церковь, причиняющие поругание святой православной вере и захватывающие церковное достояние, подлежат, невзирая на лица, отлучению церковному. <…> 
21. Ко всем лицам, совершившим деяния, влекущие отлучение от Церкви, а также ко всем лицам, поименно подвергнутым сему наказанию, должны быть применены все прещения, налагаемые Церковью на отлученных. 
22. Отлученные от Церкви не могут быть допущены лично ни к святым Таинствам, ни к церковным молитвословиям и требам. Они не допускаются к Св. Причастию, для них не может быть совершаемо таинство брака, не может быть совершаема и домашняя молитва священника. Они лишаются всех вообще церковных прав, не должны быть допускаемы ни в церковь, ни на какие бы то ни было церковные и религиозные собрания. В случае нераскаянной смерти они лишаются и христианского погребения. 
23. Верующие не должны входить в общение с отлученными от Церкви, за исключением случаев крайней необходимости и неведения. 
24. В отношении лиц, отлученных от Церкви, священники ни в каком случае не должны ослаблять наложенных церковною властию прещений, памятуя, что за послабление и нерадение сами подпадают церковному наказанию…» (Там же. С. 31, 33—34). 
Интересно (с учетом этого соборного документа): как могли относиться (и с какой мерой «патриотизма»?) русские православные люди, действительно уважающие церковные канонические постановления, к государству, самые основы которого были преданы церковному же проклятию? 
И в свете такого соборного документа Церкви (повторю – не отмененного соборне же и поныне) какую тогда ценность имеют все прекраснодушия цитировавшегося выше некоего якобы «отца Арсения» и ему подобных? 

5) Теперь относительно «патриотизма» и «непатриотизма» в отношении войны с германским фашизмом и оценки самой войны как духовно-исторического факта, о «православном Сталине», а также о преступлениях «советской родины» перед русским человеком и подлинной его христианской родиной. 
Многие православные подвижники и духовно опытные старцы расценили это страшное для страны испытание – войну - как наказание Божие за грехи революции и братоубийственные внутренние войны, за все то зло, которое творил тогда в России народ против самого же себя, но главное — за грех Богоотступничества, за преступления (или же равнодушное отношение к ним со стороны большинства) против Бога и Его Церкви, за взорванные или закрытые храмы (которых скоро в СССР не должно было уже остаться ни одного!). 
Что еще, кроме гнева Господня, могло привести в чувство закосневшие в коммунистической лжи сердца, что еще могло пробудить богоподобную человечность в людях, все более превращавшихся в бездушные винтики советской государственной машины и требовавших на своих митингах и собраниях все новых и новых расстрелов и тюрем? И, по сути, уже не слишком многие сознательно и последовательно стремились сохранить тогда в себе образ Божий. 
О подобном наказании свыше, о том, что Бог бесконечно поругаем не бывает, не раз предупреждали народ молитвенники-старцы — но кто слушал их? 
Еще задолго до начала второй мировой войны, 6 августа 1918 года, за 10 дней перед смертью, известный (недавно причисленный к лику святых) старец, отец Аристоклий, подвизавшийся тогда на Афонском подворье в Москве, предсказывал, не объявляя, однако, никаких сроков, дальнейшую судьбу России: «Все бросят Россию, откажутся от нее другие державы, предоставив ее себе самой, — это чтобы на помощь Господню уповали русские люди…», и далее: «Услышите, что в других странах начнутся беспорядки — и подобные тому, что и в России, и о войне услышите, и будут войны, — но ждите, пока вот немцы не возьмутся за оружие, ибо они избраны Божиим орудием наказания России…»; тогда же говорил он и о значительно более отдаленном будущем, утверждая: «Крест Христов засияет над всеми мирами, и возвеличится наша Родина и будет как маяк во тьме для всех» (В чем спасение России? Пророчества старцев. М.: Изд-во «Фавор», 2002. С. 78). 
И, в самом деле, война способствовала значительному духовному пробуждению нации. Несколько улучшилось — но какой дорогой ценой! — и положение Церкви в государстве. 
Коммунистическая власть, как обычно — со свойственным ей политическим цинизмом, решила использовать ту огромную потенциальную силу, что всегда заключалась в национально-патриотической традиции Русской Церкви. 
И, действительно, что было делать Сталину? Как можно было продолжать уничтожать русские православные храмы и измываться над русским православным человеком, если, например, оккупанты, захватывая наши города, тут же (пусть и из чисто пропагандистских политических целей) закрывали музеи атеизма и разрешали вновь открывать храмы? 
Так, уже в июле 1941 году немецкими оккупационными властями были «закрыты антирелигиозные музеи, находившиеся в кафедральном Успенском соборе Смоленска и Троицком соборе Псковского кремля. Эти древние храмы были переданы Русской Православной Церкви, и в них возобновились регулярные богослужения» (Беглов А., Васильева О., прот. Георгий Митрофанов, Чапнин С. Церковь и война. 1941—1945 // «Церковный вестник» (газ.). М. № 8 (309). Апрель—май 2005 г. С. 4), причем «10 августа в Смоленске в день памяти Смоленской иконы Божией Матери, именуемой «Одигитрия», в возвращенном Церкви соборе отслужен молебен перед найденным накануне немецкими солдатами чудотворным списком этой иконы» (Там же). 
В ответ и Сталин решил использовать в чисто политических целях «церковный фактор», хотя и это было сделано им не сразу и с большим, так сказать, скрипом (даже патриотическое воззвание Патриаршего Местоблюстителя, митрополита Сергия, от 22 июня 1941 года, было разрешено огласить в храмах только 6 июля!). 
Что оставалось Сталину, этому лукавому политикану, — как не позволить и в России открытие храмов и уж во всяком случае не закрывать их вновь — при освобождении русских территорий от оккупантов — в тех местах, где они были открыты немцами? 
Ведь, например, в одной только Псковской области, где, благодаря усилиям большевиков, перед войной практически не осталось ни одной (!) действующей церкви, при немцах к началу 1944 года было открыто более 400 приходов, где служило около 200 священников. Но этого мало — там же «активно использовались такие формы просветительского, миссионерского и социального служения, как преподавание Закона Божия в приходских и общеобразовательных школах, создание детских садов и детских приютов, катехизация взрослых, просветительская работа духовенства с учителями, миссионерская деятельность духовенства на радио. Ничего подобного не допускалось коммунистическим режимом в СССР не только в довоенное время, но и в течение всего послевоенного периода вплоть до 1989 года» (Там же). В Пскове, священство так называемой Псковской миссии всячески старалось помогать — и духовной поддержкой, и собранными продуктами — русским военнопленным в здешних лагерях (О христианской гуманитарной деятельности Православной Церкви в окуппированном немцами Псковском регионе и Псковской миссии см., например, в кн.: Псковский синодик пострадавших за веру Христову в годину гонений священноцерковнослужителей, монашествующих и мирян Псковской епархии XX столетия. Автор-составитель: инокиня Валерия (Мельничук). Под общей редакций архимандрита Ермогена (Муртазова). Москва — Псков: Учреждение культуры, искусства, науки и образования «Духовное преображение», 2005. С. 622—704). 
К началу 1943 года «на территории, занятой немецкими войсками, было открыто около 10 тысяч храмов» (Там же. С. 5). В то же время оккупанты оставались оккупантами: и они точно так же, как и коммунисты (эти — особенно в 1941—1942 годах, в советских концентрационных лагерях), расстреливали священство в военные годы! Так, за чтение в храмах первого послания митрополита Сергия (Страгородского) «в Киеве были расстреляны настоятель Николо-Набережной церкви архимандрит Александр (Вишняков) и протоиерей Павел Остренский, в Симферополе — протоиерей Николай Швец, дьякон Александр Бондаренко, старец Викентий» ( Там же. С. 4). 
Показательна именно чисто пропагандистская направленность временного заигрывания Сталина с Церковью: если в том же Пскове Православной миссией было издано к декабрю 1942 года 100 тысяч молитвенников, то Московскую Патриархию в августе того же года обязали выступить якобы в качестве издателя полиграфически роскошной по тем временам книги (с 50-тысячным тиражом) «Правда о религии в СССР», «которое распространялось преимущественно за границей» и где лживо «указывалось на отсутствие серьезных проблем в церковной жизни СССР довоенного времени и подчеркивалось, что главные исторические невзгоды Церкви в СССР пришлось пережить лишь в результате немецко-фашистской агрессии»( Там же. С. 5). 
О том, каково было положение Церкви на самом деле, свидетельствуют хотя бы такие разнородные, но равно дискриминационного характера факты: например, только с марта 1944 года были разрешены и состоялись несколько встреч православного духовенства с командирами и бойцами Красной армии; или другое: несмотря на то, что прихожане осажденного Ленинграда «собрали в помощь фронту почти 17, 5 миллионов рублей, городские власти не передали в этот период Русской Православной Церкви ни одного храма, за исключением вернувшихся в юрисдикцию Московской Патриархии бывших обновленческих Спасо-Преображенского собора и кладбищенской Серафимовской церкви» (Там же); и, наконец: когда, после встречи митрополита Сергия со Сталиным 4 сентября 1943 года, Церковь была как бы вновь «разрешена» в СССР и в октябре того же года новоизбранный Патриарх Сергий передал властям «заявление об освобождении находившихся в советских лагерях и считавшихся живыми 24 архиереев, одного архимандрита и одного протоиерея», то оказалось, что «все упомянутые в списке священнослужители, кроме одного, к этому времени были либо расстреляны, либо умерли в лагерях» (Там же). Вот вам и якобы великий «церковолюбец», «раб Божий» Иосиф! 
Показательно также, что даже ради собственной временной политической выгоды советская казенная машина работала с удивительным скрипом: так, даже документ о последующем разрешении на открытие храмов в России (с предоставлением минимальных прав верующим) — так называемое постановление Совнаркома СССР за № 1325 «О порядке открытия церквей» — власти приняли только 28 ноября 1943 года! (Там же). 
Об истинном характере отношения коммунистической власти к Церкви в период Отечественной войны весьма недвусмысленно и трезво высказался, например, один их наиболее уважаемых и достойнейших российских пастырей — настоятель храма на Серафимовском кладбище петербургский протоиерей Василий Ермаков: «О той войне говорят сейчас очень много, но не всегда правдиво. Сегодня, через 60 лет после окончания войны, некоторые говорят, например, что во время войны было повальное обращение к Богу, повсеместное служение молебнов в частях, даже причащение солдат перед боем. На самом деле, у православных в Красной армии всю войну оставалось лишь право на тайную молитву между кровавыми боями и безбожными речами политруков. Оставшиеся в живых ветераны, если они верили в Бога, вспомнят, как они обращались к Богу в глубине своего сердца… Мне хотелось бы обратить внимание всех россиян на то, что многие говорят сейчас, в начале XXI века, о том, что во время войны Бог был в сердцах всех советских воинов и даже в сердцах советских военачальников. Но почему же тогда в день Победы — а Пасха была 6 мая — командный состав не приветствовал победителей пасхальным приветствием «Христос воскресе!»? Хотя тогда в армии почти все были крещеными. Почему было не обратиться и не поздравить не только с днем Победы, но и с Пасхой? Не было тогда веры в Бога, боялись упоминать Бога. И только одна Матерь-Церковь в те пасхальные дни поздравляла русский народ с Пасхой и Победой. Именно Церковь уже 22 июня 1941 года в послании митрополита Сергия впервые высказала великую мысль о том, что «победа будет за нами». Несмотря на то, что нас гнали, нас унижали, нас убивали, мы, православные христиане, своих обид не вспомнили. 
Ветераны, помните этот день — день Победы и Пасхи! Это был день Победы жизни над смертью. Пасхальный канон возвещает нам: «Смертью смерть поправ». Пора понять, что мы победили не [одними только] нашими сыновьями и дочерьми, павшими на полях войны, но силой духа русского народа. 
Русские люди XXI века! Подумайте о нас, ветеранах,.. какие мы есть, и не повторяйте наших ошибок. Не отходите от Бога. Если русский человек не ходит в храм, он перестает быть русским. Это главный завет Вам от меня, священника, прослужившего у Престола Божьего 52 года» (Протоиерей Василий Ермаков. Поздравление ветеранам войны // «Церковный вестник» (газ.). М. № 8 (309). Апрель—май 2005 г. С. 6). 
Уже вскоре после завершения войны Сталин опять стал постепенно сворачивать деятельность Церкви (особенно внутреннюю). Вновь начал он отправлять священство в лагеря — хотя, конечно же, уже не в таких количествах, как ранее. Начали, не слишком торопясь, но вполне сознательно и направленно, вновь закрывать духовные учебные заведения и, главное, монастыри и храмы. Так, «согласно докладу, представленному Сталину Советом по делам Русской Православной Церкви, к 1 октября 1949 года «изъято 1150 молитвенных зданий» (на бывшей оккупированной немцами территории)» (Цит. по: Шафаревич И. Русский народ на переломе тысячелетий… М., 2000. С. 156). А в докладной министра МГБ Абакумова Сталину (1948 г.) приведены, например, такие данные о числе арестованных верующих: «В результате работы органов МГБ по выявлению и аресту антисоветского элемента среди церковников и сектантов за время с 1 января 1947 года по 1 июня 1948 года по Советскому Союзу за активную подрывную деятельность арестовано 1968 человек, из них православных церковников — 679 человек» (Там же). 
Прискорбную лагерную статистику этого времени приводит и протоиерей Михаил Ходанов. Отмечая вновь начатую Сталиным вскоре же после окончания войны «политику удушения Церкви», о. Михаил пишет в одной из статей: «В 1949 году по сводному отчету ГУЛАГа в советских лагерях каторжного режима сидели 3523 священнослужителя… К слову сказать, те священники, которые не подписали известную Декларацию митрополита Сергия, Сталиным из лагерей вообще не выпускались. Оставшиеся в живых неподписанты вышли на свободу только после 1953 года» (Карташев А. Православие и Россия // Православие в жизни. Сборник статей… С. 215—216). 
Тот же петербургский, вполне «народный» протоиерей Василий Ермаков, обращалсяся к своим прихожанам в одной из проповедей, произнесенных им в 1994 г. — и именно на эту тему, так: «При власти большевиков церковь в течение семидесяти лет подвергалась гонениям; особенно это относится к первым десятилетиям преступной власти, когда священнослужителей и просто глубоковерующих топили в баржах, расстреливали, истязали. А в священном для каждого русского месте, в Кремлевской стене замуровывали прах умерших бандитов, повинных в смерти сотен тысяч православных людей, как бы в назидание народу: вот, мол, какая им честь… 
А как сегодня мы относимся к тем «сильным мира сего»?.. Людской суд над ними, над их памятью свершился уже, но впереди еще — Страшный суд. В сущности, они уже получили воздаяние: даже земля их не приняла и только пепел их замурован… И придет время, вырвут оттуда прах и рассеют по ветру» (Протоиерей Василий Ермаков. Во имя спасения России... С. 30—31). 
В другой своей проповеди этого же времени отец Василий подчеркивал сознательный антихристианский характер большевизма, то есть попросту его бесовскую сущность: «…на священников в разные времена направляются силы зла. По священникам наносят первый удар. Так было в революцию 17 года. Главная революционная власть ежедневно требовала отчета, сколько уничтожено священнослужителей. До революции священников было 160 тысяч, осталось 40 тысяч. А где же 120 тысяч:? <…> И в двадцатые, и в тридцатые годы нашего XX века казалось, что нет уже Святой Руси. На глазах, казалось бы, равнодушной публики продолжали закрывать те немногие, еще оставшиеся храмы; популярные писатели высмеивали образ священнослужителя, а отмеченные славой поэты клеветали на Христа. <…> Казалось, дьявол празднует тризну, и уже не осталось больше верующих, но вот грянул трагический 41-й год. Началась война. Ее тотчас нарекли Отечественной… Вслед за Отечеством заговорили о патриотизме, затем и о русских людях, — вспомнили и о таком понятии! Затем, когда уже совсем до беды дошло и немцы вышли к Волге, — “вспомнили” о Церкви, о Православии, позволили избрать Патриарха. Так все ожесточенные планы большевиков оказались перечеркнуты Крестом Господним — теми неимоверными страданиями русских людей, вынесших войну на своих плечах… Кто-то с верой принимал эти мучения, видя в них искупительный подвиг русского человека; кто-то с проклятиями, с ожесточением, с ненавистью в душе. Но поворот в духовной жизни народа начался…» (Там же. С. 67, 70—72). 
Отец Василий нередко особо подчеркивал, что преследование Церкви осуществляли в ту пору отнюдь не только иноверцы или атеисты-безбожники, но и бывшие русские, переставшие, однако, быть ими после отречения от веры отцов; известнейший ныне священник так и говорит: это были те, кто «отреклись от веры отцов и дедов, точнее, — предков своих и пошли за красным знаменем. И ныне идут и орут под тем же кровавым знаменем красным», с которым они раньше «громили Церковь, Православие и вековые устои. И чтó кричат, — слышим, это не ушло. Эти люди не осознали правды искупления, а именно — во имя чего все это совершалось» (Там же. С. 72—73). 
Завершает же свою проповедь петербургский протоиерей вполне закономерным и справедливым утверждением: «Спросим теперь, а кто виновен в нынешнем развале? Себя они виновными не признают. То, что они явились этой разрушительной силой, не хотят считать, ибо бесчестие, унижения и трагедия прошлого еще не коснулись их ожесточенных сердец. Они хотят не искупления, а демонизма…. Они снова хотят утопить русский народ в потоках крови. <…> И вновь нападки на священников и священство. Но помните, русские люди, что Православие и Россия — неотделимы! Нет России без Православия!» (Там же. С. 73—74). 
В дополнение ко всем этим гневным, но совершенно справедливым обличениям дьявольской сущности коммунистической идеологии и политической практики большевизма, а также отвечая на вполне резонный вопрос протоиерея Василия: куда же пропали 120 тысяч российских священников? — стоит привести здесь несколько цифр, процитировав всего лишь одну фразу из вполне официального документа. Вот этот текст: «По данным Правительственной комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, в 1937 году было арестовано 136. 900 православных священно- и церковнослужителей, из них расстреляно 85. 300; в 1938 году арестовано 28. 300, расстреляно 21. 500» (Доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, председателя Синодальной Комиссии по канонизации святых, на Архиерейском Юбилейном Соборе // «Сборник документов и материалов Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. Москва, 13—16 августа 2000 г.». Нижний Новгород, 2000. С. 89). И это — краткая сводка итогов большевицких преступлений (то есть преступлений «великого и славного» «советского строя» во главе с «дорогим и любимым товарищем Сталиным») всего лишь за два страшных палаческих года! А сколько их было на протяжении прошлого века… 
Так что ответ здесь оказывается самый простой и обычный: все эти 120 тысяч священников, как и миллионы других граждан России, были убиты духовными отцами нынешних продолжателей их коммунистического «дела» — всяких Зюгановых, Купцовых, Анпиловых, Лимоновых (впрочем для последнего «красная», «большевицкая» идеология есть всего лишь одна из игровых, хотя и во многом вполне искренних, форм его, во многом декадентского, бытия) и всех, иже с ними… 
Относительно же общего числа репрессированных коммунистами-сталинистами граждан СССР за период только, например, 1930-х — начала 1950-х годов можно привести следующие уточненные за последнее время данные (впрочем тут учтены лишь «официально» засвидетельствованные органами НКВД цифры жертв, а сколько русских людей умучено большевиками без всяких «документальных свидетельств» — известно одному только Богу) — как пишет современный историк: «Согласно архивам НКВД, за период самых жестоких репрессий 1937—1938 гг. было арестовано 1,6 миллиона человек, из них 87 процентов по политическим мотивам, а общее население тюрем, трудовых лагерей и трудовых колоний… выросло с одного миллиона в начале 1937 г. почти до двух миллионов в начале 1939 г. А если к ним добавить людей, отправленных в ссылку и проживавших в специальных поселениях, то общее количество репрессированных приблизится к 3, 5 миллиона человек… За этот же период времени более 680 тысяч человек были приговорены к смертной казни за так называемую “контрреволюционную и антигосударственную деятельность”. А за весь период 1930—1952 гг. число казненных составило 786 тысяч человек… Если учесть общее количество населения, приведенное в засекреченных в свое время данных переписи 1937 г., то окажется вполне вероятным, что только за период самого острого голода 1932—1933 гг. погибло около 5—6 миллионов человек, в основном крестьян. А вместе с жертвами репрессий 1930-х гг. общее количество жертв приближается к 10—11 миллионам человек… общее количество заключенных в советских лагерях и тюрьмах на январь 1941 г. составляло приблизительно 3, 3 миллиона человек, а к январю 1953 г. оно увеличилось до 5, 5 миллиона. 
Эти цифры меньше оценок, сделанных западными историками во времена, когда архивные материалы были недоступны. Но они не становятся от этого менее ужасными… если представить себе все горе, все те беды и физические страдания, выпавшие на долю этих несчастных и скрытые за указанными цифрами, то можно без труда увидеть, что эти два с половиной десятилетия были для советских народов периодом невиданных мучений» (Хоскинг Д. Россия и русские. Кн. 2. М.. 2003. С. 185—186). 
И вот эту страну вы, диакон Владимир, предлагаете мне и многим другим считать своей родиной, достойной искренних патриотических чувств? Я, например, вслед за тем же петербургским священником, предпочитаю считать СССР, как он именовал его, «Кощеевым царством», в котором, однако, вынуждены были жить русские православные люди, творя по мере сил добро своим ближним и всей своей Русской, но временно оккупированной коммуно-советизмом, земле. 

6) Теперь еще относительно «Кощеева царства» и к СССР-ии — как предлагаемого вами, о. Владимир, объекта патриотизма. 
И здесь я вновь приведу мнение протоиерея Василия Ермакова (высказанное им в ответном письме Г. Зюганову, лукаво пославшему ему на отзыв свою книгу о «православном коммунизме»)? 
Этот документ дает настолько ясную духовную оценку со стороны православных верующих России самому феномену коммунистической бесовщины и созданной этой бесовщиной государственности (а также и нынешней хамелеонской позиции главарей коммунистов в отношении Православия), что его будет полезным привести здесь целиком. 
Полное цитирование этого документа представляется здесь тем более оправданным и уместным, что, к сожалению, подобного же рода духовно-обличительного официального заявления относительно коммунистической идеологии — как богоборческого и антинародного, антирусского «учения» — мы, увы, непосредственно от архипастырей нашей Церкви так до сих пор и не дождались. 
Посылая свою книгу о. Василию, Г. Зюганов сопроводил ее авторским обращением к адресату — со следующим текстом: «С глубоким уважением предоставляю на Ваш суд свою книгу, посвященную проблемам возрождения России, вопросам взаимодействия Церкви и Государства, политиков и православных иерархов перед лицом новых вызовов и угроз XXI века… с искренней надеждой на понимание и сотрудничество. Г. Зюганов». 
Ответом о. Василия явился публикуемый ниже текст. 

Уважаемый Геннадий Андреевич! 

Получил я Вашу книгу, посвященную проблемам возрождения нашей Святой Руси. Сложность поднятой темы очевидна, но она почти полностью раскрыта в статье Владыки митрополита Гедеона, вечная ему память. С его мнением я согласен, но со своей стороны я хотел бы дополнить ее изложением собственного взгляда на «Кощеево царство», которым я считаю безуспешно строившееся Вашими единомышленниками коммунистическое общество и в котором мне довелось прожить [сознательно, с отроческого возраста] 65 лет своей жизни. И со своими страданиями, пережитыми в прошлом, я пишу Вам, главному в по-прежнему угрожающем нам «Кощеевом царстве». 
Мне не увидеть, как Святая Русь в лице русского богатыря обним ударом прикончит коммунистического «Кощея». Мне 76 лет, и мой послужной список страданий, пережитых в коммунистическом «Кощеевом царстве», таков. Я — сын участника гражданской войны, его родителя раскулачили в 1929 году за «веялку-сеялку». А он верил словам главного в «Кощеевом царстве» маленького картавого вождя, отнявшего кошельки у богатых, а пропитание у бедных. «Земля — крестьянам, фабрики — рабочим» и прочие словоблудные слова были обманом коммунистов. А в реальной жизни были голод первых пяти лет советской власти, когда храмы, превращенные коммунистами в склады, были полны зерном, а люди умирали тысячами. Продотряды, чоновцы, расстрелы тысяч заложников, ограбленные и оскверненные храмы и монастыри, кроваво подавленные кронштадское и тамбовское восстания, «сломавшая хребет» русскому крестьянству коллективизация, организованный коммунистами голод начала 30-х годов, унесший жизни 7 миллионов. Наконец, самое страшное преступление коммунистов, начатое совершаться по указанию главного «коммунистического Кощея» Ульянова, — уничтожение Православной Церкви, ее духовенства и мирян, ее святынь и, прежде всего, мощей. Совершение этого преступления было приостановлено лишь в 1943 году, когда почти всех православных христиан, способных сопротивляться, поглотили тюрьмы, концлагеря и расстрелы. 
Накануне войны с фашистской Германией коммунисты гнали из разоренной ими России эшелонами продовольствие и стратегическое сырье фашистскому «Кощею» Гитлеру. Именно у вас проходили до войны военное обучение Гудериан и многие другие немецкие военачальники. Вспомним парад в Бресте в 1939 году советских и фашистских войск (по случаю совместного захвата и раздела Гитлером и Сталиным Польши. — д. Г. М.), менее чем через два года после которого «кощеев» вождь Сталин, трусливо открыв рот лишь 3 июля 1941 года, когда уже лилась кровь русского солдата, талдычил о вероломном нападении Германии. 
Я видел войну во всей ее жестокости. С 9 октября 1941 года (Тогда Василию Ермакову было всего 14 лет. — д. Г. М.) и до конца войны пробыл в оккупации (точнее — до сентября 1944 года, когда Таллин, куда немцы вывезли его как пленного рабочего, был освобожден от фашистов; затем Василия мобилизовали и направили в штаб Балтийского флота – д. Г. М.). Побывав в лагере и являясь несовершеннолетним узником немецких концлагерей, я испытал на себе приказ главного «Кощея Генсека» — ни грамма хлеба, ни литра горючего врагу. Мы были брошены коммунистами на верную смерть в оккупации. Что не смогли увезти при бегстве — сжигалось. Жгли скирды на полях, но не отдавали народу, семьям, чьи мужья сражались на фронте. И не было бы Ленинградской блокады, если бы секретари обкома при подходе немцев отдали продукты населению, а не хранили в Бадаевских складах (как известно, вместо того, чтобы рассредоточить общегородское продовольствие в разных местах, его хранили централизованно на указанных складах, которые были вскоре полностью разбомблены немецкой авиацией, и весь город мгновенно оказался без пропитания. – д. Г. М.). Это было сплошное убийство россиян, оказавшихся в оккупации по воле коммунистов. 
Закончилась война, и с запада на восток пошли эшелоны пленных — из немецких в советские лагеря, на новые мучения за то, что брошенные коммунистами-командирами оказались в плену. Да и за пленных отвечали родные, подвергаясь репрессиям. Я сам прошел 4 допроса НКВД за то, что был в оккупации. А судьба священников, бывших в оккупации, — тюрьма, лагеря за то, что они поддерживали веру в Бога в русских людях, призывая остаться верными Московской Патриархии. Вы стремились обелить Сталина перед русскими людьми, вспоминая о его встрече в сентябре 1943–го года в архиереями. Это была не дань любви к православной вере, а боязнь той наглядной пропаганды свободы веры при немцах, когда россияне не боясь шли в храмы, свободно их открывали, собирали иконы, искали священников, собирали молодежь в церковные хоры. Если бы коммунисты того времени верили в Бога и стремились возродить православную веру в русском народе, то торжественно на Красной площади вместе с Патриархом отслужили бы благодарственный молебен за победу над врагом. А вы, вместо этого Бога, принесли «Кощею мавзолеевскому» свою благодарность. 
Послевоенные времена прошли под девизом «Задавить веру», когда Церковь пытались задушить налоговым бременем, насилием областных уполномоченных Совета по делам религии совсем закрыть храмы. Тому пример Хрущев и прочие вероубийственные деятели из числа партаппаратчиков советского времени. 
Смотрю на Вас, Геннадий Андреевич, своего земляка, ибо я тоже родился на Орловщине в городе Болхове, читаю ваши выступления, но не вижу в Вас русского православного человека. Сидите под кровавым красным знаменем с портретом тирана, тиран и на лацкане вашего пиджака. Демонстрации с изображениями тиранов, за которыми идет обманутый, обалделый россиянин. Ваши друзья — Ампилов, Варенников, Макашев, Лимонов, жаждущие русской крови, идут на ложь и обман народа, забывая, что мы жили в этой системе тирана-Кощея 80 лет. Более нам не надо этого счастья — жить при коммунизме, отдав за тиранию сто миллионов жизней россиян. 
Ваши фотографии с Патриархом, архиереями и священниками — очередной обман для людей, далеких от Бога. Даже если бы я Вас увидел в храме молящимся, несущим икону, крестящимся, но остающимся коммунистом, я не поверил бы Вам. Поэтому, Геннадий Андреевич, помогите русскому православному человеку без идей коммунизма, а с верой в Бога, ударом русского богатыря уничтожить коммунистическое «Кощеево темное царство». 
С надеждой на Ваше за грехи коммунистов перед Церковью Христовой покаяние протоиерей Василий Ермаков, настоятель храма преп. Серафима Саровского, г. Санкт-Петербург, 9 ноября 2003 года (Воспр. по изд.: Тернистым путем к Богу. СПб.: Издательство «Русская Классика», 2007. С. 181—185). 
Вот где звучит подлинный голос Церкви, голос православного русского человека, не отравленного сов.-идеологией! 

Приведу наконец еще несколько таких голосов правды о СССР-овской государственности и подлинном патриотизме – трех других известных наших пастырей, достаточно ясно выразивших непримиримое различие между подлинным российским патриотизмом и патриотизмом «советского типа» (т. е., по сути, большевицкого духа и типа). 
Так, касаясь, в частности, «патриотизма» современных коммунистов, один из старейших московских священников несколько лет назад высказался следующим образом: и ныне для привлечения простецов ведущие коммунистические идеологи «под видом “патриотов”... употребляют все средства, всё свое искусительное красноречие — в обещании будущих благ. Но что дали они нам — эти “провозвестники светлого будущего” — кроме разорения и духовного падения страны в большевицкую пропасть? Не они ли столько лет уничтожали истинное наше отечество — Россию, подменяя ее бесчеловечным Молохом — государством Советов? А ведь этого Молоха они и пытаются вновь и вновь выдавать за оскверненную ими истинную нашу родину — Православную Святую Русь. Но не они ли почти вконец уже и уничтожили ее? Кто расстреливал, топил, сжигал, распинал, сажал на кол и четвертовал наших пастырей и архипастырей в революционные годы?» (Протоиерей Николай Ситников. У нас с ними разные пути и разные родины // «Сегодня» (газ.). № 102. 1996 г. С. 5). Это они, — продолжает священник, — «и поныне остаются духовными наследниками прежних мучителей Церкви и цареубийц... Это они — растлители и сокрушители подлинной, православной России — пытаются вновь лицемерно выступать от ее имени, называя себя “патриотами”. Чьи они патриоты? Что общего у Христа с сатаной и что общего может быть у нравственно-здорового православного россиянина с советскими безбожниками? У нас с ними разные пути и разные родины!» (Там же). 
Подводя затем итог коммунистической эпохи в России, тот же многоопытный пастырь свидетельствует со скорбью: «Это — кровь сонма мучеников, вопиющая к Богу, это — обездоленные дети, жены и старики, это — опустошенные души, это — и астрономическое число уничтоженных ценностей всякого рода, это — порушенные памятники народной святыни. И наше нынешнее разорение возникло не в последние только годы, но готовилось на протяжении почти восьмидесяти лет теми, кто и прежде стремились — как пытаются и ныне — выдавать себя за патриотов ими же уничтожавшейся и растлевавшейся все эти годы Руси-России... разве нам, христианам, нужно “их” государство, возможно, с более — на время — дешевой снедью (хотя откуда им взять ее?), но, как и встарь, полученной ценою крови и слез своих же сограждан? Созиждется ли... общими усилиями с такими “подельщиками” Святая Русь? Нет и еще раз нет!. Как всегда, принесут они только междоусобные брани, зависть и злобу, классовую ненависть и еще большую нищету — вплоть до полного нашего духовного и физического распада» (Там же). 
Не менее ясно высказался о большевизме как политическом оборотне еще один столичный священник: «Стремясь к захвату власти, коммунисты и в 1917 году рядились в тогу защитников Отечества. Но октябрьский переворот они совершили на немецкие деньги и тут же развязали гражданскую войну, вылившуюся в войну против собственного народа и Православной Церкви. В первую очередь уничтожались епископы, священники, монахи... Был подло убит царь, уже отрекшийся от престола. Вспомним деятелей “красной обновленческой церкви”, которые убеждали, что коммунизм и христианство — близнецы-братья. Они вскоре разделили участь православных иерархов и оказались в одной камере, а вскоре в одной безымянной могиле. Таков почерк коммунистов во всех странах. Придя к власти, они восстановят не Российскую империю, а прежний концлагерь. Коммунизм несовместим ни с патриотизмом, ни тем более с Православием... 
Я священник, не мое дело давать политические рекомендации. Речь идет о духовном противостоянии [выделено мной. — Г. М.]. Невозможно поклоняться дьяволу и его слугам и одновременно считать себя патриотом и православным человеком» (Иеромонах Никон (Белавенец). Бог не выдаст... // «МК» (газ). № 113. 1996 г. С. 2). 
Наконец о том же самом говорил в своих проповедях и один из известнейших и почитаемых иноков-старцев России XX века — архимандрит Псково-Печерского монастыря Иоанн (Крестьянкин; 1910—2006). 
Называя коммунистическую идеологию апокалипсической «тайной беззакония», он прямо и открыто призывал к духовной борьбе с нею, ибо она сама «объявила... беспощадную — не на жизнь, а на смерть — войну против всего Божественного, в чем бы и как бы оно ни проявлялось» (Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Проповеди. М., 1993. С. 80), идя этой войной «на христианское государство, хранящее нравственный уклад народной жизни; на Христианскую Церковь, несущую слово Божественной истины; на христианскую душу... “Предтечи антихриста” уничтожили Православную Россию. Они исказили, одурачили чуждыми сатанинскими идеями народ, насаждая их возможными неправдами, лестью, обманом, кровью, вытравливая правду Божию из сознания народного... Народ Божий — православные христиане... должны повести “брань” с богоборцами и лжеучителями, принадлежащими царству тьмы» (Там же). 
Глас истинных пастырей наших, стремящихся жить по заветам великого сонма Святых Новомучеников Российских, обличает все еще продолжающуюся у нас большевицкую ложь. И такое церковное обличение — отнюдь не политика, а слово, утвержденное на незыблемой Правде Божией. 

P.S. 
Относительно же роли советской государственности в победе над гитлеровским фашизмом могу только добавить только еще одно живое мнение русского человека – писателя В. Распутина, заявившего на одном из заседаний очередного Русского Всемирного собора: победа оставила “после себя вконец израненное и измученное тело страны”. Война довела до конца “страшное дело разрушения нации, которое начали революция, Гражданская война и коллективизация”. Для Распутина очевидно: мы выиграли войну не благодаря социалистическому строю (что пытался утверждать с трибуны Собора Зюганов. — д. Г. М.), а только потому, что коммунистическая власть не смогла за 20 лет сломать “народную душу, столетиями воспитанную в незыблемых нравственных и духовных правилах, в почитании органической судьбы данной страны”. Советское воспитание для Распутина было “калеченьем душ”. 
Вот это-то воспитание и приводит до сих пор такие искалеченные души к продолжающемуся «советскому патриотизму» и к духовной неспособности оценить всю страшную иезуитскую сущность СССР-овской государственности, к неспособности отделить пшеницу от плевел – русские, а отнюдь не коммуно-советские источники всех прежних наших (конечно же, имевших место на протяжении прошлого века на нашей земле) достижений и побед – несмотря на то, что добиваться их нам пришлось кровавым потом и слезами миллионов мучеников в условиях безбожного советизма. Именно реликты такого советского воспитания и приводят нас до сих пор к печальной необходимости продолжать дискуссии, подобные этой… 

С уважением, диакон Георгий. 
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (22)

Написать комментарий
#
10.11.2012 в 18:31

Все, кто не хочет видеть вообще ничего хорошего в Советской России, тем самым плюют в прошлое своей страны, а также в лицо миллионам бывших советских граждан, своих соотечественников, в том числе ветеранов Великой Отечественной.

По-видимому, гарантированная занятость, 8-часовой рабочий день, бесплатное образование и медицина - это тоже зло. И Рейган, надо полагать, был абсолютно прав, когда назвал СССР империей зла.

Пусть уж тогда эти люди будут до конца последовательными, не читают советских книг, не слушают советскую музыку и не смотрят советские фильмы (за исключением тех произведений, которые, по их мнению, появились вопреки советской власти).

СССР развалили в том числе и вот такие "советофобы".

Ответить

#
14.09.2009 в 21:16
Уважаемый о. Георгий!

Несомненно, Вы правы.
Но я бы хотел поставить под сомнение саму формулировку - точнее, суть спора - а почему мы ВООБЩЕ должны выбирать между "русским" и "советским"? Альтернативной ложной и опасной для Церкви. Большевизм, как писал о. Александр Шмеман, а следовательно и сегодняшний строй есть национальная русская власть. И грезить о восстановлении чего-либо, включая "святую Русь" или "Российскую империю" - одинаково глупо, ибо и то, и другое есть ложь сегодня, хоть и основанная на некоторой доле исторической правды.

Увы, итог в любом случае неутешителен: лучше России уже не станет. Хотя бы демографически. Говорить о другом можно будет только тогда, когда наша рождаемость станет как в Нигерии. А этого, увы, никогда не случится.

Улучшение (улучшение, а не возрождение или перерождение или что там еще) может наступить только тогда, когда Церковь будет говорить правду в любви, по слову свщмч Игнатия Богоносца. А правда неутешительна: любому человеку и человеческому обществу трудно, практически невозможно, признать то, что долгое время он двигался в тупиковом направлении. А Россия с 1917 г. идет именно по такому пути. Пора признать, что не было ничего, ВООБЩЕ ничего хорошего в советской России, а то, что было - вопреки господсвующему режиму.

Мужи братия! Не надо редуцировать Церковь к Византии, Древней Руси или Афону! Не надо боятся обновления и цепляться за отжившие свой век конструкты.

Промыслителен пример Вселенского Патриархата. Вы знаете, каков будет его конец (во всяком случае, в Стамбуле)? Греков просто в Стамбуле не останется - по естественным причинам. И тогда у турок будет легальное право выпроводить Варфоломея куда подальше. Вот и Архиепископ Нового Рима. Да не будет с нами сего!
Ответить

#
14.09.2009 в 02:48
Заключительный ответ диакона Георгия Малкова диакону Владимиру Василику: о "советском" и "русском"


Глубокоуважаемый о. Владимир, в вашем последнем обращении ко мне я, увы, не обнаружил сколько-нибудь серьезных комментариев к моему выступлению.
Вы говорите, что для того, чтобы ответить мне, вам потребуется написать чуть ли не целую книгу. Что ж, Бог – помощь, пишите…
Вы при этом упрекаете меня в том, что я, мол,не ответил на насущнейшие вопросы нынешней наше РФ-овской жизни – как и не упомянул об истоках самого возникновения коммуно-советизма, в своем результате и приведшего Россию, по моему мнению (надеюсь – и вашему), к ее нынешнему, столь бедственному положению.
Но, во-первых, тема нашей дискуссии не столь широка и вполне ясно изначально была обозначена границами истолкования конкретных понятий: «советское» и «русское», за каковые границы я и старался не выходить.
Замечу, во-вторых: о том, что «коммуно-советизм» к нам, действительно, не с луны свалился, а явился закономерным результатом духовного соблазна русского народа сначала западническим либерализмом, а затем лживыми посулами революции, сердцевинная суть которой – безбожие, я довольно обстоятельно попытался рассказать в вышедшей еще три года назад моей книге «Контрреволюция духа (церковно-политические очерки)» (общ. объем – около 50 авт. листов). Вся первая ее часть посвящена как раз этому вопросу (однако книгу эту вы, по-видимому, так не удосужились хотя бы просмотреть). Имеется и электронный вариант; с этой второй, более полной редакцией книги можно ознакомиться на сайте: vozrozhdenie-rossii.narod.ru; несколько сокращенный вариант см. также: сайт «Проза РУ».
В этой книге довольно подробно дается и характеристика современного нашего положения (и духовного, и политического, и уголовно-олигархического - экономического), там же и мои посильные соображения по поводу того, какие задачи стоят перед нами ныне и чем нам следует руководствоваться при их решении.

…По частному же вопросу «о Горьком» вы заявили, что это «не к вам» и что вы предпочтете изучать в школе именно его творчество, а не творчество В. Набокова, чью оценку «таланта» Горького я использовал в своем комментарии. Я отнюдь не собираюсь поднимать последнего и его трагически раздвоенное творчество «на щит» высочайшей нравственности, а привел лишь его мнение (как достаточно серьезного прозаика и поэта) о пошлости и литературной убогости большинства горьковских опусов, не делающих особой чести русской литературе. Однако вы в ответ сообщили, что все же предпочитаете почему-то Горького, хотя Набоков не был антихристиански настроенным писателем, в то время как Горький прямо заявлял, что России и вообще человечеству нужен не Христос, а Антихрист (он и писал это имя с «большой буквы»). Именно так прямо и возвещал… Неужели это для школьного курса литературы лучше Набокова? И, думаю, в качестве иллюстрации к «духу советизма», который сей «буревестник» и «инженер человеческих душ» столь ярко выражал в своей беллетристике, упоминание о нем вполне естественно присутствует в моем тексте и достаточно напрямую направлено «к вам» как к защитнику "советского", будучи тем самым напрямую соответствующим самой теме дискуссии.

…Теперь скажу кое-что и о - как вы говорите - «сущности» сегодняшнего нашего бытия.

На мой взгляд, дальнейшему благоприятному ходу возрождения нашей страны препятствуют – висящие на нашем обществе, как гири, - три составляющие этой самой «сущности» современного бытия России: вопиющее равнодушие значительнейшей части общества к истинам Православия, сопутствуемое неисцеленной до сих пор отравленностью (у одних – сознания, у других – сферы подсознания) советизмом (во многом в псевдо-патриотической оболочке); затем - неизжитая (порой открытая, хотя чаще и - полуприкрытая) пропаганда (в виде отдельных элементов постсоветской государственной символики, сохраняющихся повсюду памятников коммунистам-преступникам, наименований городов и улиц – в их же «честь» и т.п.)антирусской коммунистической идеологии и, наконец, в сфере экономики - не менее антинародный по всей своей внутренней хищнической сути, олигархизм, прикрывающийся пустышками «демократии» и обслуживаемый коррумпированным чиновничеством (снизу и – пока что, увы, – до самого верха).

Первейшая здесь беда – это сохраняющаяся бездуховность и невоцерковленность РФ-овского гражданина, непонимание до сих пор большинством из нас, казалось бы, внешне выглядящих русскими людьми, антихристианского начала, заложенного в самой основе атеистического советского общества и советской государственности (а ведь не православный, не христианин не может быть подлинно русским человеком – это, надеюсь, и для вас аксиома). Ибо и сама нация наша возникла и могла существовать только на основе христианского мировидения. При таком взгляде - на первое место при оценке «советизма» и коммуно-советского сознания и должен, соответственно, ставиться именно этот религиозный корень человеческого бытия. Уж вам-то - как священнослужителю - мне не следовало бы это объяснять…

Вы утверждаете, что «советизм» сам по себе не плох, ибо он якобы принес стране множество благ и великих свершений.
Соглашусь, что естественная человечность, сохранявшаяся во многом и в гражданах СССР, позволяла нам жить, несмотря на многое скверное в нашем бытии, зачастую вполне по-человечески.
Однако напомню вам великие слова преп. Серафима Саровского о том, что «добро, делаемое не ради Христа, не есть добро»! И, следуя его словам, нам всем, церковным людям, необходимо неизбежно признать, что «советское» - вообще не есть в конечном своем итоге «добро», ибо оно неизменно всегда созидалось на (явном или затаенном - неважно) безбожии, на или яростном отрицании Христа и его дела в мире, или же на полном к Нему и к Его делу нашего же спасения равнодушии.
Но Господь недвусмысленно сказал: кто не со Мной – тот против Меня.
Что толку в том, что миллионы наших сограждан в СССР имели вроде бы и относительно сносные условия существования, если души их, однако, погибали, становясь затем, в вечной жизни, согражданами, по непререкаемому слову Господню, «геенны огненной»? Многие ли жители СССР причащались Тела и Крови Господних? И разве не сказал Сам Иисус: «если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни; ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в послений день» (Иоан., 6, 53-54)? Что делать нам с этими «вечными смертниками» - прямым результатом коммуно-советизма?
Какая же конечная посмертная участь уготована многим нашим героям – и войны, и труда, жившим и погибавшим, казалось бы, достойно, но обманутым воспитанным в них «советским духом» - антихристовым духом безбожия?
Разве не об этом трагическом итоге их земного «коммуно-советского» бытия прежде всего и должен печаловаться служитель Божий? А я, вдобавок, еще и должен говорить ему об этом?
Всё здесь сказано мною именно о духовно ложной «сущности» советизма, который вы, однако, явно пытаетесь защищать – вместо того, чтобы помочь нашему обществу отряхнуть с себя этот ядовитый прах, честно таковым его и объявив каждому русскому человеку – прямо с церковных амвонов, сколь бы болезненно он это по-началу и не принял. В этом я и вижу первостепенную сегодняшнюю задачу нашей Церкви - ясно сказать народу, что без Бога и христианской спасительной веры нам всем из нынешнего провала не выбраться никогда!
А вы всё - о былых наших «достижениях»… Понятно, когда о них говорит искренне заблуждающийся (и столь же искренне скорбящий) в своем духовном раздвоении, воспитанный в прежней «советской» фальши небезызвестный А. Проханов. Но когда такой же позиции оказывается близок служитель Божий, то тут только руками и разведешь!
В отношении всего сказанного: для Церкви здесь непочатое поле духовной работы, требующей известного такта, но и столь же основательной, по-христиански принципиальной непримиримости.
Продолжающиееся же, увы, и поныне несколько сонное общественное (в том числе и, так сказать, «общественно-церковное») состояние (а то, что оно все еще во многом сохраняется – факт) объясняется в значительной степени тем - вообще нередким - псевдоидеалистическим искажением религиозного сознания (преимущественно характерным для интеллигентских кругов), когда миссия Церкви воспринимается только лишь как миссия духовного, полностью «иноприродного» сообщества, фактически чуждого реальной исторической (в том числе и государственно-политической) жизни мира. Естественно, что прямо об этом подобные «идеалисты» чаще всего не говорят, но дело здесь в значительной мере обстоит именно так.
Однако почему тогда Сам Христос утверждал, что вера в Него и верность Ему в итоге неизбежно оборачивается «не миром, но мечом», ибо, как сказал Он, «не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10, 34)? Почему «меч» этот — как образ разделения человеческого бытия на «правое» и «левое», на добро и зло в нем, остается неизменно актуальным и для единой человеческой личности, и в семейно-родовых отношениях, и в отношениях между странами, между народами, даже между цивилизациями (и тут, в общем, можно назвать все формы человеческих общностей)?
Потому что это есть образ христианской истины!
Разумеется, здесь чаще всего и даже преимущественно подразумевается всерассекающий «меч духовный» — между божественным и дьявольским, между праведностью и грехом, между истиной и ложью, — меч, который порой рассекает и душу самого человека! Но — не только это! Ведь в значительной мере это евангельское выражение самой жизнью связывается, увы, и с мечом вполне реальным, не метафизическим, а «стальным», когда, например, пользуясь им, христианин справедливо защищает слабого и невинного, когда «кладет свою душу» за «други своя», за своих единоверцев, за единоплеменников, за свое Отечество, за свою национально существующую Церковь — как Тело Христово, в абсолютной Полноте присутствующее в каждой «поместной» Церкви.
Увы, при упомянутой и весьма часто еще встречающейся в малоцерковной среде духовно-исторической аберрации взгляда на смысл и содержание Полноты жизни Церкви в «мире, лежащем во зле», сама Церковь как бы загоняется в некое «духовное гетто», уводится из страдающей мирской жизни в такие заоблачные выси, что, по существу, лишается собственной необходимо-глобальной жизненной конкретики…
При таком восприятии и оценке церковности — как таковой — каждая поместная Церковь (неизменно также являющаяся частью Вселенского Православия) лишается всякого права осуществлять, наряду с мистериальной и нравственно-просветительной деятельностью, — деятельность подлинно общепастырскую: и религиозно-общественную, и в целом путеводную для своей страны и своего народа в его конкретном историческом существовании.
Но ведь Христос, спасая мир, не только читал ему проповеди, не только очищал души от проказы безнравственности и бездуховности, но и созидал вполне конкретную Церковь, и исцелял вполне конкретных больных и даже воскрешал мертвых (которых он мог бы предоставить погребать другим потенциальным мертвецам). Христос никогда не был только проповедником или всего лишь нравственным резонером-обличителем — так сказать «теоретиком духовности», констатирующим тот или иной факт человеческого падения, но активным и последовательным — вплоть до собственного Креста! — восстановителем человечества.
Спаситель был активен во всех сферах нашего бытия, тем самым завещая точно такую же позицию и Своей Церкви!
К сожалению, длительная насильственная вычлененность Церкви из общественной народной жизни, ее своего рода вынужденная духовная «катакомбность» во времена коммунистического режима — порой способствовали сложению у сторонних наблюдателей впечатлению о некоей особой ее «неотмирности». Отсюда, соответственно, рождались и продолжают, увы, рождаться совершенно ложные представления о значительной якобы узости целей и задач Церкви, ограничиваемых только нравственной проповедью и богослужением.
Я отнюдь не призываю к политическому диссидентству Церкви, но вновь напомню вам, о. Владимир, слова старца-архимандрита о. Иоанна (Крестьянкина) о том, что, идя войной «на христианское государство, хранящее нравственный уклад народной жизни; на Христианскую Церковь, несущую слово Божественной истины; на христианскую душу... “предтечи антихриста” уничтожили Православную Россию. Они исказили, одурачили чуждыми сатанинскими идеями народ, насаждая их возможными неправдами, лестью, обманом, кровью, вытравливая правду Божию из сознания народного... Народ Божий — православные христиане... должны повести “брань” с богоборцами и лжеучителями, принадлежащими царству тьмы».
Естественно, что о. Иоанн призывает нас не к внешней политической диссиде, а к духовной битве – но с кем именно? С «богоборцами и лжеучителями», чьей злой волей и чьей сатанинской «идеологией» и было построено коммуно-советское государство, чьими «лжеучениями» и были отравлены и продолжают еще отравляться наши сограждане – так называемые «советские патриоты», «патриоты СССР».
Именно он и призывает поныне нас, служителей Божиих, к духовным трудам по разъяснению нации всей внутренней злобесной лживости этой идеологии, исподволь десятилетиями фальшиво игравшей на лучших, вполне ествественных для нас, человеческих чувствах стремления к добру, братству и человеколюбию, которые указанная идеология (вполне внутренне профашистская) и использовала для сохранения своего дьявольского строя, убеждая народ в своем якобы необыкновенном человеколюбии. Но дела адептов этого лукавого антихристианского мировоззрения говорят нам сами за себя - и совсем о другом…
Вы же на таковые дела стремитесь закрывать глаза (для самоуспокоения ли своей гражданской и, увы, в данном случае во многом как раз и оказывающейся политизированной совести? или же из в известной мере нецерковно понимаемого «патриотизма»?) и, по сути, призываете оставаться всем нам по прежнему духовными слепцами.
Я же, напротив, призываю мой народ (вслед за о. Иоанном, чьими советами я пользовался более двадцати лет и которым, собственно, и был благословлен на рукоположение) отряхнуть прах былого коммуно-советизма и приступить к возрождению – при духовном водительстве Церкви – великой (в первую очередь опять же в духовном смысле) подлинно имперской России. А вы предлагаете все еще цепляться за обломки насквозь прогнившей советской государственности, выискивая в ней те или иные положительные качества и их частные проявления!
Но ведь здесь-то как раз (именно в духовной сфере), подчеркну еще и еще, – и существует огромное поле деятельности для Русской Церкви, деятельности, которая, слава Богу, и начинает постепенно все более и более последовательно шириться.
Пытаясь указывать на неизменную богоборческую сущность коммунистической псевдо-религии, Церковь лишь исполняет свой христианский — учительный и нравственный — долг. Как вы и сами прекрасно знаете, она никогда напрямую не вмешивается в те или иные политические процессы, не имеет и не выражает какого-либо пристрастия к тем или иным политическим и социальным движениям, партиям и их доктринам — здесь Церковь всегда вне политики и всегда «не от мира сего».
Но коммунистическое учение и его проповедники есть явление отнюдь не политическое, а откровенно духовно-отрицательное, — явление страшное, бесовское, антихристианское! Не даром же в одном из своих выступлений Святейший Патриарх Алексий II именно так и наименовал в целом всю «коммуно-советскую жизнь», заявив во всеуслышание: «Помраченные люди строили “рай” для одних и ад для других. В результате были принесены десятки миллионов человеческих жертв» (Приветственное слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II к участникам и гостям IX Всемирного Русского Народного Собора // «Церковный вестник» (газ.). М. № 6 (307). Март— апрель 2005 г. С. 7).
И, вслед за своим Патриархом, Церковь не имеет права и не может здесь молчать; тут — область ее христианского противостояния силам ада, тут — тоже поле ее духовной битвы за человеческие души!

Вторая «гиря на наших ногах» - продолжающаяся, соблазнительная все еще для многих, проповедь большевизма, пытающегося ныне порой даже краситься под «православных верующих».
Вы упрекаете меня в том, что я, мол, чуть ли не ломлюсь в открытые двери и что коммунистическому учению все уже знают истинную ценность. Побойтесь Бога – дезавуирование большевицкой обманной идеологии (для многих – самообманной, что еще хуже) у нас и не начиналось! И это – все еще постоянная мина, заложенная под всем делом возрождения и единения - в истинном добре - подлинной России.
Только люди, или навсегда духовно ослепшие за годы большевицкой пропаганды, или же давно сжегшие свою совесть в коридорах партийной власти циничные политиканы, или же просто полностью безграмотные в области российской истории, могут продолжать исповедовать (и даже проповедовать — вспомним, например, о трагически наивной молодежи, вступающей сегодня в ряды «национал-большевиков»!) уголовную коммунистическую идеологию, с ее вечно ускользающим «светлым будущим», но весьма показательным кровавым прошлым.
На совести большевиков: государственная измена (вооруженный переворот — да еще во время ведения военных действий!) в 1917 году, подрывная деятельность в пользу Германии в период Первой мировой войны, ограбление Церкви, равно как и вообще большей части населения страны (особенно трудового крестьянства и интеллигенции), геноцид по отношению ко всем народам России (казни, голод, тюрьмы и лагеря, унесшие миллионы жизней наших сограждан) и бесчисленные вопиющие преступления против человечности — как в самой нашей стране, так и за ее пределами, продолжавшиеся все время существования СССР. Да что я обо всем этом говорю – вы прекрасно знаете обо всем этом и сами.
Однако, страшно другое – в противовес вашему мнению, большинство народа об этом НЕ ЗНАЕТ, этого вовсе не осознало, духовно в себе этого не изжило, и никто ему толком до сего времени этого и не объяснил!
К сожалению, история нас ничему не учит, и вся, продолжающаяся до сих пор посткоммунистическая пропаганда, оскорбительная для национальной памяти русского народа — соблазненного в начале XX века большевиками и затем насиловавшегося ими на протяжении чуть ли не всего этого столетия, оказывается возможной и вполне дозволяемой — даже при современном уровне исторических знаний о бесчисленных злодействах коммунистов в отношении России и ее народов - продолжается.
И главное, в этом виноваты не столько искренне зачастую заблуждающиеся «патриоты СССР», чаще всего малограмотные в области политической истории, давно и уже почти бесповоротно обманутые большевицкими байками… Нет, сохраняющееся и сегодня молчание о подлинном, гораздо более человечном — чем нынешний — образе дореволюционной России, о самом настоящем убийстве нашей Родины заговорщиками-ленинцами, о варварской, антинациональной и антидуховной, предательской сути обоих переворотов 1917 года, — есть результат все еще присутствующей у нас, остающейся антироссийской по своему глубинному содержанию, политики сокрытия правды обо всем этом, политики, проводящейся властью, состоящей и сейчас в большинстве своем из бывших коммунистов и комсомольцев-активистов! А, как говорит народная пословица, черного кобеля не отмоешь добела…
Они были в значительной своей части мафиозны по отношению к русскому и другим народам все годы сов.-власти, и точно такими же они остаются и сейчас…
Понимание русскими людьми страшной правды о духовных предках всех этих Гайдаров и Зюгановых и иже с ними (сегодняшнее их кажущееся противостояние — только видимость, ибо все они выпестованы в одном змеином гнезде большевизма!) — такое народное знание не входит в планы и нынешних разрушителей России, зачастую, как мы это прекрасно знаем, прямых поденщиков антироссийской мировой закулисы.
И, однако, коммунистов все еще порой слушают наши сограждане… Большевицкие же наследники, идя ныне путями самого различного типа ревизионизма, мимикрируют – то под «русских патриотов», то даже под верующих православных.
Но злобесная суть их остается прежней.
Разве слышал кто-нибудь от них — всех этих Анпиловых, Зюгановых, Купцовых — хоть какие-то покаянные слова сожаления, признающие вину их «духовных» отцов, «верных ленинцев», в убийстве ими на протяжении десятилетий миллионов граждан России — в том числе и за принадлежность их к христианской вере?
Разве громогласно отказались они от гнуснейших издевательств их Маркса и их «Ильича», которые те высказывали в адрес люто ненавидимого ими, как они говорили, «боженьки» — этого, по их людоедски-примитивным понятиям, покровителя всех «эксплуататоров трудового народа»?
Разве отказались они от своих лукавых божков – якобы свободы, якобы равенства и якобы братства, – тех божков, заставляя поклоняться которым, коммунисты убивали свободу в лагерях Колымы ¬ не на много лучше Майданека, устанавливали равенство всех перед смертью на чекистских расстрельных полигонах в подмосковном Бутово – как и во многих-многих других местах России, и свидетельствовали о братстве народов – уничтожая из пулеметов пленных поляков в Катыни?
Тем не менее – они все еще лицемерно рядятся в личины русских патриотов, оскверняя своим присутствием различные народные собрания, создаваемые ради возрождения России, которую они же и уничтожали почти целое столетие…
А вы, отец Владимир, пишете, что их роль в нынешней общественно-политической жизни мизерна и нечего, мол, обращать на них сегодня внимание.
Но что делают, например, эти наследники предателей и разрушителей России, на Всемирных Русских Народных Соборах, проходящих порой в Москве — том городе, где они и взорвали сотни православных храмов, а теперь продолжают бороться за сохранение посреди него, посреди всей Русской земли, бесовского мавзолейного капища с мумией их главаря, «плевавшего», как он сам говорил, на Россию?
Заметим, что еще историк и политолог В. Семенко в свое время совершенно верно подчеркнул: «Мавзолей есть отнюдь не археологическая, но глубинная метафизическая и религиозная проблема» (Семенко В. Время Церкви. М., 1998. С. 122). При этом он точно же и обозначил, почему нынешние власти РФ не ликвидируют гнусного содержимого мавзолея: «…не делают они этого по простой причине — в силу своей органической, генетической духовной связи со своими предшественниками. Либеральный необольшевизм (вне всякой зависимости от его поверхностных идеологических масок) в своей духовной метафизической глубине мало чем отличается от тоталитарного большевизма, хотя на поверхности политической суеты это может и не осознаваться…. Это для них, недавних убежденных коммунистов (оставшихся, по большому счету, атеистами), для тех, кто ныне «управляет» Россией, проблема Мавзолея является плодом чисто политических спекуляций, политической игры с нынешними коммунистами… Но в глубине души – в таком ли уж разладе с их глубинным «коллективным бессознательным» находится сатанинский культ, воплощенный в Мавзолее?… Дедушка-то умер, а дело – того… Сами знаете… Людоедский облик нынешнего и предыдущего режимов вполне схож» (Там же. С. 122–123).
И, возвращаясь к теме Всемирных Русских Соборов, изначально, казалось бы, определявшихся в качестве православных по своему внутреннему духу, хочется спросить: а почему русские люди, каковыми искренне считают себя участники этих Соборов, вообще допускают на свои заседания представителей безбожников-коммунистов (судите их не по словам их, а по делам — даже если они сами порой заявляют о себе как о «православных христианах»!), а не изгоняют их (впредь до покаяния) с заслуженным отвращением и презрением — этих нынешних духовных наследников прежних разорителей России, Русской земли? А разве и сегодня они не принимали самого активного участия в дальнейшем ее разорении?
Разве не КПРФ на первых порах выступила лучшим другом дудаевцев и басаевцев, выступая чуть ли не вместе с «Иудушкой»-Ковалевым в защиту чеченских сепаратистов? И разве не КПРФ, с полным равнодушием к судьбе русских на Украине, предательски поддержала абсолютно «антироссийскую» ратификацию договора последней с Россией, проведенную ельцинской, проституирующей в основной своей массе, Думой? А ведь эта ратификация подтвердила границы, в свою очередь вытекающие из столь же предательских Беловежских соглашений, наплевав на святыню России – Севастополь и на 2 миллиона русских в Крыму (незаконно «приписанном» Хрущевым к Украине – пусть и в рамках единого тогда государства). Тем самым эта ратификация фактически бросила на произвол судьбы и 12 миллионов русских в части Левобережной Украины, в Донбассе и на побережье Северного Причерноморья, никак не обеспечив гарантий их этнокультурных прав!
Как и всегда прежде, и здесь проявилась традиционное для большевиков (не на словах, а на деле) полное пренебрежение к русскому народу, почти вот уже вековое предательство его интересов…
Так почему же те, кто называет себя Русским Собором, нисколько не оскорбляются их присутствием на своих заседаниях?
Что общего может быть у подлинно Русского Собора и у врагов подлинной, христианской России – коммунистов, до сих пор продолжающих присягать дьявольскому «делу великого Ленина»?
Как можно, духовно не осквернившись, даже находиться рядом с теми, кто и сегодня исповедует ту же зверскую ленинскую идеологию, которой руководствовались их исторические предшественники и о чьих «революционных подвигах» мы читаем, например, в одном из следственных дел Добровольческой армии: «священник с. Черниговки подвергался глумлениям: комиссары ездили на нем верхом по селу» или «…в управу доставили 60 мучеников, среди них и священник… Всем им сначала отрубили половой член, затем по частям руки и ноги и затем рубили на куски…» (ГАРФ, фонд 470, опись 2, дело 117 (г. Бердянск, Таврическая губерния) — Цит. по: Зотова Т. Когда увозят в вечность. М., 2006. С. 13—14)? Разве пожелал отмыться от их крови всё еще остающийся «верным ленинцем» тов. Зюганов — чтобы позволить ему находиться в обществе порядочных русских людей?
Между прочим, по поводу допуска коммунистов к работе «Русских Соборов» существует и еще один вопрос — уже чисто церковно-канонического порядка.
Если каждый их таких проводимых ныне Соборов действительно признает себя в духовном отношении православным по определению (ибо неправославных русских людей не бывает), то само приглашение коммунистов к участию в нем является, по существу, антиканоничным деянием. Ведь участию большевиков в этом собрании самым прямым образом препятствует анафематствование их со стороны самого Патриарха Тихона и Поместного Собора 1917—1918 гг., наложенное на коммунистов не только как на разрушителей российской православной государственности, но и как на откровенных носителей богоборческой идеологии. И это анафематствование официально, то есть соборно, отнюдь не снималось ни одним из последующих поместных Соборов Русской Православной Церкви!
Естественно, что впоследствии, при укреплении коммунистической власти, о наложении этой анафемы даже и не вспоминалось, а из соображений церковной «икономúи» высшие представители Церкви были вынуждены общаться с представителями комвласти, тем самым, однако, прямо скажем, нарушая соборное постановление! Но сегодня-то, в условиях полной духовной и политической свободы Церкви, никакой «икономúей» нельзя объяснить и, тем более, оправдать приглашение большевиков на православные Русские Соборы. Нет ныне уже никакой вынужденной необходимости соприкосновения самой Церкви с исконными врагами Христа — коммунистами. Напротив, с ее стороны к ним вполне теперь приложимо и даже, по-видимому, необходимо применение чисто «акривийного» церковного подхода, то есть со всей строгостью церковных канонов категорически отрицая коммунистов как сколько-нибудь положительную общественную силу — более того, буквально крича на всех российских перекрестках об их антихристианской и антироссийской безбожной сущности. Это, возможно, будет не слишком политкорректно, но зато вполне уж по-христиански…
Ведь (вновь напомню об этом) в Постановлении Собора от 28 февраля 1918 г. в пункте 22-ом прямо указано, в частности, что, отлученные от Церкви «не должны быть допускаемы ни в церковь, ни на какие бы то ни было церковные и религиозные собрания», а пункт 23-й гласит: «Верующие не должны входить в общение с отлученными от Церкви, за исключением случаев крайней необходимости и неведения».
Нет никакого сомнения в том, что сегодня поводов или причин — ни первого, ни второго рода, которыми можно было бы обосновать какой-либо акт общения православных с представителями анафематствованных коммунистов, сегодня не имеется (и так впредь или до их покаяния, или же до снятия с них анафем).
Разве изменилась «духовная» программа коммунистов?
И что, по вашему мнению, уважаемый о. Владимир – на них уже можно не обращать внимания и Церкви не следует выявлять их волчую суть, прикрываемую овечьими шкурами якобы демократии и якобы бы жажды социальной справедливости?
Но ведь столь любимый - и в настоящее время! - тов. Зюгановым «Ильич» призывал своих истинных соратников к «штурму неба»...
Не Ленину ли принадлежат вот такие перлы коммунистической «мысли»: «Всякий боженька есть труположство» или «Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством» или «Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ» (указанием ссылок утруждать вас не буду) или, наконец: «Всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость… самая опасная мерзость, самая гнусная зараза»? И разве не Лениным было заповедано коммунистам (в том числе, надо полагать, и всем нынешним) — как марксистско-ленинская установка «на вечные времена»: «Мы должны бороться с религией. Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма»?
То-то незабвенный Ильич, наверное, обиделся в своей преисподней на эту новую «религиозную кокетку», тов. Зюганова, подзабывшего столь азбучные «истины» подлинного коммуниста, — еще и скажет, пожалуй, при будущей встрече, что того попросту нужно с членами его ЦК за их мелкобуржуазный ревизионизм и «труположское» поклонение «боженьке» (вместо того, чтобы расстреливать всю эту поповскую сволочную публику!) каждый день «вешать, — как он пошучивал в своих записочках товарищам по партии, — на вонючих веревках».
Впрочем, удивляться нынешней, чуть ли не, как оказывается, вполне позволительной теперь для КПРФ её «христианской» революционной «платформе» не приходится. Всё это лишний раз подтверждает, что коммунисты всегда были и остаются глубочайшими лицемерами-«прагматиками». И если в свое время Ленин, беседуя с Милютиным, Красиным и другими большевиками, говорил, обсуждая проблему электрификации: «Электричество заменит крестьянину Бога. Пусть крестьянин молится электричеству; он будет больше чувствовать силу центральной власти — вместо неба», то теперь для того, чтобы попытаться вновь вернуться к такой власти или, по крайней мере, властвовать над своими нынешними приверженцами и любыми потенциальными коммунистами, можно пойти навстречу и их идеологически «малосознательной» части, позволив отныне большевичкам даже и «труположское» заигрывание с «боженькой»!
Что ж, нравственной чистотой и идейной принципиальностью (тем более — непосредственно в сфере политики) коммунисты, как известно, никогда не отличались. Недаром и сам Ленин вполне откровенно заявлял, что в коммунистической партии «на сто человек порядочных — девяносто негодяев», а в 1905 году не стеснялся цинично утверждать: «Партия не пансион для благородных девиц… Иной мерзавец, может быть, для нас именно тем и полезен, что он мерзавец». И, учитывая эти вполне программные слова своего «вождя и учителя», пусть призадумаются «верные» ему и сегодня нынешние коммунисты над тем, что и на них ведь, по сути, переносится та характеристика их «светлого прошлого» — «Великой Октябрьской революции» и ее совершителей, которая была кратко дана в свое время одной из ее жертв, И. Солоневичем (вполне тут согласным с весьма трезвой ленинской оценкой «мерзавцев революции»: «Революцию делают не массы, а подонки масс. Точно также, как революцию возглавляет не интеллигенция, а подонки интеллигенции. Основной технический прием всякой революции заключается в объединении и организации подонков» …
О подлинной, нутряной антихристианской сущности большевизма замечательно точно сказал Ив. Ильин (и незачем теперь чуть ли «православно» лукавить тов. Зюганову о якобы «христианском» коммунизме): «…большевизм отличается от сходных явлений истории тем, что он вырастает из сознательного воинствующего материализма. Это не просто состояние души, не просто политический строй. Это прежде всего доктрина, теория, учение и соответствующая этой теории фанатичная одержимость, начинающая с наглости и безудержности и кончающая коммунистическим рабством. Доктрина эта состоит в принципиальном отрицании всего, что не материально и телесно: человеческой души с ее свободой и бессмертием; человеческой духовности и вырастающей из нее внутренней и внешней культуры; высших целей, присущих человеку, высшего смысла, присущего миру; и особенно — в отрицании Бога, веры в него, религии и церкви. Кроме материи, тела и телесных потребностей для нее якобы ничего нет. Человек есть высшее животное, которое произошло от человекообразной обезьяны и отличается от нее разве что употреблением орудий труда и ведением хозяйства» (Ильин И.А. О большевизме и коммунизме // Собрание сочинений. Т. 7. М., 1998. С. 170).
И ни от чего из сказанного здесь тов. Зюганов не может «откреститься», если он не хочет только — ради весьма сомнительных политических дивидендов — предать священные идеи своего дорогого «Ильича», исходя из теперь вдруг ставшего позволительным для современных коммунистов некрофильского (не таково ли, по сути, ленинское определение?) «заигрывания с боженькой». Впрочем, коммунистические боссы никогда не отличались чистотой своих нравственных риз: продать не только идеи, но и напрямую даже своего брата-большевичка им всегда было «раз — плюнуть» (вспомним хотя бы о бесчисленных внутрипартийных «чистках»-предательствах 1930-х гг. или же о заговоре Брежнева против «дорогого Никиты Сергеевича». Тот же незабвенный Ив. Ильин с полным правом и полным знанием дела отмечал, что большевизм «притягивает к себе всех авантюристов, карьеристов и мошенников всего мира, нимало не заботящихся ни о деловитости, ни о справедливости, а только гоняющихся за наслаждениями и властью… Христианство, таким образом, относится к большевизму как любовь к ненависти, как обуздание к разнузданию, как служение к произволу, как жертвенность к алчности» (Ильин И.А. Мученичество. Церковь в советском государстве // Собрание сочинений. Т. 7… С. 285, 288).
Насчет же боли тов. Зюганова за свою страну можно заметить, что она, возможно, и впрямь искренняя: ну, не последний уж он злодей и, конечно же, хотя от своей партийности и неплохо кормится, не всё ж и для него измеряется одним только презренным металлом — что-то ведь и его, пусть и полузабытой им самим, но всё-таки существующей, душе нужно… Вот и фантазирует он теперь всякую лирику уже не только о былой, славной своими свершениями (в том числе и попытками уничтожения Церкви) «Стране Советов», но уже «немножко» и о Боге, потому что душа-то «от рождения христианка», а для революционера-«справедливщика» («отнять и поделить!») можно придумать себе и «Бога»-Революционера, этакого «Христа»-Коммуниста, уже чуть ли не столетие идущего во главе народных революционных масс — вспомним А. Блока с его «Христом» из поэмы «Двенадцать», идущим во главе революционной банды «в белом венчике из роз». Как замечает современный российский политолог относительно болезненной склонности отдельных нынешних коммунистов к «церковности»: «…Среди них попадаются увлекающиеся натуры, которые за идею, несущую им благоденствие, готовы подвести любую философию и идеологию. Их не смущает смешение евангельских посланий и ленинских апрельских тезисов, заповедей Христовых и наказов пленума КПСС» (Мазо Б. Указ. соч. С. 234). Цель оправдывает средства…
В этом смысле замечательно особой степенью своей богомерзости — недавнее очередное ряженье сатаны в «ангела светла»: во время одного из сравнительно недавних большевицких шествий сподвижники тов. Зюганова, — мало того, что вместе с «живым трупом»–«дедушкой Лениным» насиловали более семидесяти лет народную душу, — попытались на этот раз изнасиловать уже и душу самой России — Церковь Христову, понеся перед колонной своего шутовского шествия транспарант с обычной для коммунистов очередной лживой гнусностью в виде надписи: «Коммунизм — бессмертное учение Христа!» До такого даже и «дедушка» их не додумался! А верный внучек — взял да и переплюнул… Экая же незадача… Ну не вызывать же было, право, Святейшему Патриарху Алексию (а все это происходило еще при его жизни) господина-товарища Зюганова на дуэль за очередное оскорбление Церкви?
Однако «примазаться» ко Христу для временной тактической саморекламы коммунистам не удастся: Церковь отвергла и отвергает подобные их бессовестные спекуляции «на религиозную тему» и политиканскую торговлю Именем Иисусовым.
Церковь сама, борясь за вечную жизнь на Небесах, никогда не отрицала важности социального справедливого устройства человеческой жизни на земле. Но даже и «социализм» Церкви (условно применяя этот термин)— не имеет ничего общего с социальной доктриной коммунистов и, тем более, с революционной коммунистической идеей как таковой. В отличие от тов. Зюганова, «Ильич»-то прекрасно понимал, что Церковь по самой природе своей глубоко, предельно контрреволюционна и что всякое «заигрывание с боженькой» есть откровенное предательство всего «революционного дела»!
Как еще давным-давно подчеркивал кардинальное отличие «красного» социализма от «белого» «социализма» Церкви известный русский философ-священник (его слова и могут быть прямым ответом тов. Зюганову на его «псевдохристианские» коммунистические притязания): «…русский коммунизм показал с достаточной очевидностью, каким безмерным бедствием он является, будучи осуществляем как жесточайшее насилие с попранием всех личных прав. Однако это именно потому, что душа его есть безбожие и воинствующее богоборчество. Поэтому для него и не существует тех религиозных границ, которые полагаются насилию признанием личной свободы… Однако возможен иной, так сказать, свободный или демократический социализм, и, думается нам, его не миновать истории. И для православия нет никаких причин ему противодействовать, напротив, он является исполнением заповеди любви в социальной жизни… Когда железные клещи безобразного коммунизма, удушающие всякую жизнь, наконец разожмутся, русское православие духовно использует те уроки, которые посланы ему Провидением в дни тяжелых испытаний, в области социального христианства… Речь идет о большем, даже неизмеримо большем, нежели “христианский социализм” в разных его видах, как он существует во всех странах. Речь идет о новом лике христианства общественного, о новом образе церковности и творчества церковного социального…» (Протоиерей Сергий Булгаков. Православие. Очерки учения Православной Церкви. Париж [Репринт: М.: Изд-во «Терра», 1991]. С. 362—363, 365).
Искренне жаль, конечно, что вместо того, чтобы отказаться наконец от всех своих псевдодуховных, псевдонравственных, фальшивых политико-экономических и идеологических химер, коммунисты продолжают идти своим «верным ленинским путем» подрыва духовных сил и единства нации.
Но якобы «православность» части нынешних коммунистов насквозь лжива.
Во-первых, не бывает просто «верующих», ибо, как известно «и бесы веруют» — да что толку; материалистическая же идеология коммунистов несовместима с Царством Божиим, с Царством Святого Духа, и здесь надо выбирать: «или—или».
Во-вторых, относительно правды «коммунистического христианства» и якобы справедливости революций, Сам Господь сказал, что Его Царство обойдется без них, ибо оно — не от мира сего, и что следует прежде всего искать правды этого Царства Божия, а всё остальное «приложится» нам.
В-третьих, «православным» коммунистам следовало бы учесть достаточно компетентное мнение величайшего, наравне с преподобным Сергием Радонежским, святого России — преподобного Серафима Саровского, высказанное им нам, грешным, по поводу действий, кажущихся нам добрыми. Я уже приводил часть этого высказывания выше, но здесь процитирую это «жестокое слово» полнее – для церковного вразумления всех поклонников «советизма»: «Лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Всё же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, но мзды в жизни будущего века нам не представляет да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает. Вот почему Господь Иисус Христос сказал: Всяк, иже не собирает со Мною, той расточает» («Беседа преподобного Серафима с Мотовиловым о цели христианской жизни»). Это – относительно вне-христианского ложного «гуманизма» (то есть – в итоге – относительно человекопоклонства вместо истинного поклонения Богу); но ведь именно на этом как раз и утверждаются все революции!
Еще же более жесткое и непререкаемое слово сказал о любом вне-религиозном, вне-христианском «доброделании» (в том числе, по сути, и о будущем коммунистическом, так называемом, «добре», святой Апостол Павел: «Всё, что не от веры, есть грех» (Римл. 14, 23)! — и более, увы, ничего!
И, наконец, в-четвертых, — над чем особенно следовало бы задуматься «верующим» членам КПРФ (если они не отказываются от всех своих нынешних лукавых духовных заблуждений), не говоря уж о тех «товарищах христианах», что одновременно пытаются поклоняться и «Богу», и бесовскому, «единственно верному учению» безбожника Ленина, не прекращая соблазнять своей коммунистической ложью и других: «кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской. Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит» (Мф. 18, 6—7).
А о реальной идейной составляющей коммуно-советизма, как и о его «советской» практике Ив. Ильин в свое время говорил так (это приложимо и к сегодняшним идейным установкам коммунистов): «За всею внешней видимостью революции — от анкеты до расстрела, от пайка до трибунала, от уплотнения до изгнания и эмиграции, от пытки голодом, холодом, унижением и страхом до награбленных богатств и посягания на мировую власть, за всем этим… укрывается один смысл, единый, главный, по отношению к которому всё есть видоизменения, оболочка, наружный вид; этот смысл передается словами: духовное искушение… Это испытание вдвинуло во все русские души один и тот же прямой вопрос: Кто ты? Чем ты живешь? Чему служишь? Что любишь? И любишь ли ты то, что “любишь”? …И не много путей пред тобою, а всего два: к Богу и против Бога. Встань и обнаружь себя. И если не встанешь и не обнаружишь себя, то тебя заставят встать и обнаружиться: найдут тебя искушающие в поле и у домашнего очага, у станка и у алтаря, в имуществе и детях, в произнесенном слове и в умолчании. Найдут и поставят на свет, — чтобы ты заявил о себе недвусмысленно: к Богу ты идешь или против Бога. И, если ты против Бога, то оставят тебя жить; и не всё отнимут у тебя; и заставят тебя служить врагам Божиим; и будут кормить и ублажать; и наградят; и позволят обижать других, мучить других и отнимать у них имущество; и дадут власть, и наживу, и всю видимость позорящего почета. И, если ты за Бога и к Богу, — то отнимут у тебя имущество; и обездолят жену и детей; и будут томить лишениями, унижениями, темницею, допросами и страхами; ты увидишь, как отец и мать, жена и дети медленно, как свечка, тают в голоде и болезнях, — и не поможешь им; ты увидишь, как упорство твое не спасает ни родины от гибели, ни душ от растления, ни храмов от поругания; будешь скрежетать в бессилии и медленно гаснуть; и если прямо воспротивишься, — то будешь убит в потаенном подвале и зарыт, неузнанный, в безвестной яме… человеческая история не видела еще ничего подобного этому — по злодейской обнаженности искушения, по всепроникающей планомерности, по бешеному напору, по объему действия, по организованности и длительности» (Ильин И.А. Родина и мы. Смоленск, 1995. С. 189—190).
Такова неизменная историческая реальность коммунистического безбожного тоталитаризма, подтвержденная и всей нашей «советской» жизнью под большевиками после «великого Октября»!
Таков и источник того «советского», что столь яро пытаетесь вы защищать, уважаемый отец Владимир.
…А вспомним – что говорил «Ильич», этот большевицкий «святой», о своем отношении к русскому народу? – «Пусть девяносто процентов русского народа погибнет, лишь бы десять процентов дожили до мировой революции». И «мощи» такого ненавистника России его духовные последыши жаждут сохранить в их храме – Мавзолее?
Именно вспоминая подобные высказывания Ленина, понимаешь, в частности, почему такие нравственно чуткие и наиболее глубоко чувствовавшие дьявольскую сущность коммунистической идеологии люди России, как, например, А. Солженицын или В. Астафьев, вообще не видели никакой разницы между национал-социализмом Гитлера и коммуно-социализмом Ленина-Сталина. В. Астафьев так прямо и называл убежденных, сознательных представителей коммуно-советской идеологии, равно как и «патриотов» совкового типа, общим наименованием «фашистов-коммунистов» (Крест бесконечный. В. Астафьев — В. Курбатов: Письма из глубины России… С. 374).
Впрочем, Астафьев при этом искренне жалел отдельных наивных романтиков-коммунистов из «партийных низов»: о таковых он говорил как о «чистых» людях, которых «разыграла история», трагически их «обманув коммунизмом» (Там же. С. 403).
Но нынешние главари большевизма – отнюдь не «обманутые», но – обманывающие… И ведь уже даже не столько коммунизмом, сколько именно «советизмом», отец Владимир!
Однако не о таковых ли поборниках лживой безбожной «свободы» (без веры, без подлинной любви, без Христа) говорили еще — чуть ли не две тысячи лет назад! — в своих посланиях Святые Апостолы Павел и Петр, когда последний так прямо и называл подобных «борцов за свободу» всего лишь «рабами тления» (2 Петр. 2, 19)?
И как некогда последние распинали Россию — подобно иудеям, распинавшим Христа и кричавшим при этом (не о том ли говорил и цитировавшийся выше святитель Иоанн (Максимович): «Кровь Его на нас и на детях наших!», то ведь точно так же и сегодня тов. Зюганов со всей своей «ленинской партией» их клятвой верности «Великому Октябрю» кричат со своих трибун, — в который раз надругаясь над памятью убитых большевиками миллионов русских людей, — по сути, те же самые слова: «Кровь всех их на нас, на нас, на нас!»
И потому представляется совершенно естественным и совершенно уместным вопрос: неужели даже после очередных митинговых их плевков в сторону России все эти верные «делу Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина» ее ненавистники, вновь клянущиеся трупом растлителя нашей страны — «Ильича», будут как ни в чем ни бывало восседать — вместо скамьи подсудимых — в креслах очередного Всемирного Русского Собора?
Но всё-таки сохраним надежду, что остальные, стремящиеся быть подлинно русскими, православные его участники (в отличие от «советских» и лишь прикрывающихся именем «русских») со временем наконец-то прозреют…
Приведу по поводу всего сказанного выше и еще одно – не свое, но тоже церковное – мнение.
Вот, например, с чем обращается к нам один из уважаемых русских священников, так оценивая задачи всякой власти вообще и характер власти в сегодняшней «РФ-ии» — а отсюда и задачи, встающие перед русским человеком-христианином сегодня: «Собственно, функция власти… — предотвращать возможный хаос в общественной жизни. И тогда общество уважает власть. Пока оно не требует от людей религиозного сознания — поступать против совести и против религиозной правды, подчинение и уважение к власти необходимо. За этими пределами оно, наоборот, становится преступлением.
Но порою в жизни и истории общества наступают странные эпохи, когда власть принципиально не только не исполняет свои функции, но становится антивластью, а государство — антигосударством, потому что прямо поддерживает хаос и преступность. Власть не исполняет ту волю Божию, по которой она должна структурировать общество, и сама является разрушительницей порядка. И тогда главная задача верующего [не только как христианина, но и как гражданина. — Г. М.] состоит не в том, чтобы вести прямую физическую борьбу, а в том, чтобы, давая правильную оценку той власти, которая разрушает национальную и общественную жизнь, не вступать с ней в компромисс. Нельзя замыкаться в свою личную и церковную скорлупу, когда общество требует от нас участия.
Даст Бог, мы, русские верующие люди, когда-нибудь проснемся от нашего глубочайшего общественного сна, и жизнь народа и общества перестанет быть для нас чуждой, и тогда не отвратимся от того вождения, которое предлагается нам Господом» (Протоиерей Владислав Свешников. «… от Него получил ты меч» // Православная беседа. № 6, 2007. С. 27).
Вы, отец Владимир, всячески стараетесь защитить «советское». Но ведь именно на всем «коммунистическом» и строилось это «советское»; именно это и было (и всегда, увы, оставалось) его духовным корнем. И именно поэтому борьба с коммунистической идеологией, отнюдь не исчезнувшей в России, разъяснение народу ее опасности для него остается и сегодня самой животрепепещущей задачей Церкви – и в духовном, и в прямом патриотическом служении своему Отечеству! И задача эта отнюдь, отнюдь не решена.
Ведь при нынешнем ревизионистском большевицком подходе «патриотизмом» в конечном итоге (пусть для многих прикровенно – возможно, и для вас?) — в равной степени, наряду с подлинным патриотизмом Александра Невского, Пушкина, Николая II и мудрого антикоммуниста Ивана Ильина, — оказывается и патриотизм нынешних наследников тех предателей России, которые десятилетиями или искажали внутреннюю правду ее подлинной жизни, или же просто лишали оной ее лучших детей в застенках большевицкого ЧК, в своих лагерях и на своих расстрельных полигонах!
Ибо не устану повторять, что священный патриотизм защитников Сталинграда или на Курской дуге был — в истоке своем и в своей духовной, сердечной глубине — не коммунистическим, не советским, а давним и, слава Богу, вполне привычным патриотизмом всякого нормального русского человека. Буду повторять и повторять: все то истинно великое, что было совершено и в рамках вынужденной советской государственности — а его было немало! — совершалось не в силу «советскости», а в силу неистребимых в нас истоков «русскости» нашего национального самосознания.
Как заметил в одном из своих выступлений Святейший Патриарх Алексий II: «…именно та духовная, нравственная опора, которую дало людям многовековое православное воспитание, в значительной мере помогла им одолеть могущественного неприятеля в годы Великой Отечественной войны» (Доклад Патриарха Московского и всея Руси Алексия II на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви // Сборник документов и материалов Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. Москва, 13—16 августа 2000 г. С. 6).
В исторической перспективе русскому народу нужна совсем другая страна — страна св. протоиерея Иоанна Кронштадского и Победоносцева, Столыпина и убитого большевиками протоиерея, трибуна антибольшевизма Иоанна Восторгова, страна Колчака и Деникина, святого Патриарха Тихона и яростного философа и публициста, антикоммуниста Ив. Ильина, а не страна Гайдара (что «старшего», что «младшего»), не Чубайса и Зюганова (как точно так же не нужна нам и откровенно воровская страна «Газпрома», Абрамовича и иже и с ними)… И я верю, что со временем Россия, духовно прозрев в естественном историческом процессе своего национального возрождения (боюсь – не без грядущих общенародных трагедий), разберется и с большевицким наследием, и с его подельниками и последышами…

И последняя – «третья гиря»: олигархический политико-экономический, по сути, новофеодальный строй в нынешней «РФ»-ии, возникший на обломках СССР, строй, который должен быть впоследствии – ради спасения нашей Родины – окончательно отринут русским народом..
Замечу при этом, что трезвые голоса относительно вполне закономерной гибели СССР всё чаще начинают раздаваться среди отечественных политиков — даже среди членов партии «Единая Россия», в основном состоящей всё-таки из идеологически продолжающей и поныне оставаться советизированной части российского населения.
Вот что, например, говорил в свое время относительно краха СССР депутат Госдумы, «единоросс» В. Мединский: «…будем откровенны, экономика СССР изначально была обречена на провал в гонке за “индивидуальный материальный достаток гражданина” с экономикой Запада. Мы сопротивлялись лишь до тех пор, пока вели сравнение наших успехов и достижений капитализма как бы в разных системах координат. Но как только “вареные джинсы”, “Мальборо” и “Адидас — три полоски” стали мерилом социального успеха среднего советского человека — в этот миг грандиозный миф под названием СССР перестал существовать. Афганистан, маразматики-генсеки и нефтяной кризис лишь произвели контрольный выстрел. Клиент был уже мертв» (Мединский В. О духе нации и съеденных сникерсах // «Литературная газета». 22—28 марта 2006 г. № 11—12 (6063). С. 2)
Не менее адекватную оценку ситуации, сложившейся в СССР к 80-ым годам прошлого века, дал еще один аналитик — президент Института стратегических исследований А. Коновалов, трезво заметивший: «…страна, которая производила в 17 раз больше зерноуборочных комбайнов, чем США и в 16 раз больше тракторов и никогда не могла собрать свой урожай и засыпать в закрома родины, у которой не было дна, эта страна была обречена, поскольку она не могла выдержать конкурентной борьбы. Она выбыла, ее просто погубила конкуренция. Вы вспомните, на чем разваливался Советский Союз. Когда в магазинах стояли только банки с солеными огурцами…» (Цит. по: Лыткина Е. Отношение в обществе к распаду СССР // Мы в России и Зарубежье. № 1-2 (40-41). Январь-апрель 2006 г. С. 14). Но ведь и это – результат столь защищаемого вами, досточтимый отец Владимир, «советизма».
Фактически к 1990—1991-му году страна оказалась банкротом, будучи уже не в силах платить по своим внешним долгам… Разоряла страну и нелепая экономическая политика в отношении союзных республик, приводившая к экономической дискриминации преимущественно «русской» РСФСР, о чем говорил в свое время тот же А. Коновалов: «Надо было уметь создать такую страну, в которой РФ на поддержание единства Советского Союза ежегодно тратила примерно 50 млрд. долларов. И ни одна республика не была ей за это благодарна. Все считали, что русские их угнетают» (Там же. С. 13).
Такова еще одна из сторон прежней, якобы весьма гармоничной «советской» жизни…
Да, СССР — страна, во всех ее положительных и отрицательных сторонах бывшая столь привычной для подавляющего числа ее граждан, — исчезла. И многие из них до сих пор недоумевают: ну как же так?
Однако для тех, кто полностью и давно знал о ложной духовной основе «страны победившего социализма» — о том воинствующем антихристианстве, которым изначально питался и на котором стоял Советский Союз (таковыми знающими всегда были наиболее внутренне воцерковленные и осмысленно веровавшие «люди Церкви»), — для них гибель СССР (гибель коммуно-советизма) не была ни удивительна, ни неожиданна.
Для тех, кто помнил и знал о подлинной России и об ее истинном внутреннем духе, живившем нас на протяжении столетий, падение Союза было, напротив, вполне естественным и закономерным (какие бы грустные чувства некоторые из нас при этом ни испытывали).
Ведь именно такая судьба уже изначально и была уготована Советскому Союзу, о котором пытаются все еще скорбеть порой (это со всей-то его безбожной сущностью!) даже и те, кто искренне считают себя «патриотами»-христианами, но неумеющие, однако, отделить Россию от СССР (в этом смысле весьма показательна позиция, например, многих авторов газеты «Завтра», во главе с писателем А. Прохановым).
Гибельная судьба Союза предопределипась всей его внутренней антихристианской, богоборческой сущностью, о чем, высказывая в одном из своиз интервью принципиальную церковную позицию по этому поводу, официальный представитель Русской Православной Церкви, уже упоминавшийся здесь выше заместитель главы Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата протоиерей Всеволод Чаплин прямо так и сказал : «Бесплодные попытки людей создать идеальное общество, отрекшись от Бога, всегда посрамляются и всегда будут посрамлены историей, и поэтому в духовном смысле конец советской власти был абсолютно закономерен» (Протоиерей Всеволод Чаплин. Церковь в России: обстоятельства места и времени… С. 42).
И подобным же образом говорят о «советском» многие ваши собратья, уважаемый отец Владимир!
Для остальных же, чаще всего и не слыхавших о Правде Божией или же бывших равнодушными к ней и вовсе не думавших о том, что сами основы советского бытия уже изначально были отравлены безбожием, то есть напрямую пропитаны смертью и потому обречены рано или поздно на гибель, — для таковых крушение «Советов» стало неожиданной и совершенно непонятной катастрофой.
И хотя привычный ход так долго тянувшегося «предсмертного состояния» коммуно-советизма, владевшего Россией более семи десятилетий, оказался, по воле Божией, наконец-то позорно — но справедливо! — окончательно завершенным, многие из бывших граждан Союза так и не поняли, что с ними произошло…
Не поняли они и того, что атеистический СССР больше существовать не может и, слава Богу, не будет. А будет существовать (причем, вероятно, в не слишком уж отдаленном историческом будущем) новая Российская Христианская Империя — или не будет существовать ничего!
Сегодня же, о. Владимир, Россия беспощадно разграбляется духовными наследниками вашего «советизма».

Вы спрашиваете также и о моем отношении ко всему этому и признаю ли я легитимной нынешнюю нашу, всё еще полубольшевицкую «государственность»?
Я, увы, признаю ее «по факту», но, при всем желании, не могу считать «своей». Государственность, не отказавшаяся от духовной и юридической преемственности по отношению к атеистическому СССР (вместо в основном православной России до 1917 г.), не запретившая на законодательном уровне коммуно-фашистскую идеологию – как духовную первооснову «советскости» и источник безмерных страданий нации, государственность, продолжающая почти вот уже двадцать лет проолигархическую экономическую политику ограбления народа, государственность, при которой основная часть граждан живет в убогих материальных условиях, а национальная экономика в целом разорена до предела, где существуют миллионы беспризорников и стоимость гроба порой превышает сумму получаемой пенсии, – такую государственность я не могу считать своей, считать родной…
И в этом смысле – в отношении внутрененней политики и нравственного возрождения российского общества – моя гражданская и христианская позиция весьма проста: необходимо всеобщее церковное просвещении нации, предельное восстановление в ее сознании всех ценностей христианской духовности, а в итоге – создание подлинно народного русского православного имперского государства (при уважении к национальным местным верам и культурам), национализация всех природных богатств России, жесточайшая прогрессивная шкала налогов для всех предпринимателей и предание справедливому суду народа олигархов, как равно и всех их обслуживающих приказчиков-коррупционеров.
В этой новой политике, на которую как будто бы начинает намекать – пока еще, однако, весьма робко и лишь по отдельным позициям – наш президент, я оперся бы на Церковь, на народное самоуправление, на лояльную Новой России часть армии и на временно созданную для укрепления подобной государственной позиции народную гвардию – верные президенту или какому-либо другому лицу, единственной целью которого стало бы спасение и возрождение России. Других путей я не вижу…
Но в любом случае следует неизменно иметь в виду только одно – самое важное: без Христа и Его Церкви России не устоять. Такова уж, по моему глубочайшему убеждению, наша мета-историческая судьба, отпущенная нам Богом.
Вот каковы мои мысли по «существу» дела, которых вы так настоятельно требовали от меня, - увы, неизбежно (но по вашей же инициативе) вышедшие далеко за пределы начавшейся ранее дискуссии о «советском» и «русском».
Подробнее же о моей позиции по всем этим вопросам (как и по многим другим – и исторического, и конкретно практического, «церковно-политического» или, если хотите, церковно-общественного характера) вы, отец Владимир, можете прочитать в уже указанной выше моей книге.

С искренними благопожеланиями, диакон Георгий. P.S.
Интересующимся участнкам дискуссии могу сообщить содержание указанной книги:

I. СВЯТАЯ РУСЬ И РОССИЯ
О религиозно-национальном смысле понятия
«Святая Русь». Святая Русь как духовный смысл исторического существования России и как духовная основа
нашего национального самоопределения. Возвращение к Святой Руси — творческая задача возвращения России к Богу.

II. РОССИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ
На пути к предательству заветов Святой Руси. «Начало болезней».
«В преддверии развязки всему». «Мерзость пред Богом и людьми»:
революция как духовный враг и разрушительница России.

III. ЦЕРКОВЬ О КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ИДЕЕ
КАК СОБЛАЗНЕ БЕЗБОЖНОГО ПСЕВДОГУМАНИЗМА
Революция и мы: примирение невозможно! О тлетворном духе большевизма и раздвоении сознания современного российского общества. О рабстве большевицкой «свободы». Церковь о большевизме: «предтеча антихриста».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.ОТ «ЭРЭФИИ» — К РОССИИ

I. О НАШЕМ ПОЛОЖЕНИИ
О парт-номенклатурном переделе «социалистической собственности» и вопросе реституций. О парт-номенклатурном «капитализме» и наших перспективах.

II. ОБ ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ ДУХОВНОЙ СУЩНОСТИ ПОСТСОВЕТСКОГО «КАПИТАЛИЗМА» В «ЭРЭФИИ» И ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЗАДАЧАХ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ
Реликт коммуно-советизма как духовная база современного олигархического
«капитализма» в «РФ». О государственных духовно-просветительских
задачах Церкви.

III. ВРЕМЯ СТРОИТЬ НОВУЮ, РУССКУЮ РОССИЮ!
О «советском» и русском понимании России. Восстановление
«святорусского» начала в душе народа — основа восстановления
подлинного Российского государства. Церковь о православном возрождении России: чудо возможно!

IV. О ВОССОЗДАНИИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
И СОВРЕМЕННЫХ СЕПАРАТИСТСКИХ ТЕНДЕНЦИЯХ
Сепаратизм и цивилизационное противостояние ислама. Об опасности
«биологического» национализма для единства Русской земли. О сепаратизме и религиозно-цивилизационном противостоянии у нас и на «постхристианском» Западе. К вопросу о «духовных» подосновах
исламского фундаментализма. О некоторых источниках и чертах
национально-религиозного сепаратизма в «СССР» и «РФ». Евразийство в контексте современного цивилизационного противостояния. Искушение неоевразийства. Неоевразийство как постбольшевицкая разновидность
псевдорусской идеологии. Сепаратистские тенденции в «РФ» и проблема создания общероссийского имперского правового поля.

V. ОТ «СВЯТОРУССКОЙ ИДЕИ» — К РУССКОМУ ДЕЙСТВИЮ
О религиозно-патриотическом просвещении русского человека. Церковь и политика. О роли Церкви в государственном строительстве. О необходимости нравственно-культурной христианизации Российской государственности как единственно возможной основе нашего достойного будущего. Время не ждет: приближение к катастрофе. Кому возрождать Россию? О «красной» и «белой» оценке нашего положения, о «красном» и «белом» патриотизме.

VI. ПОСЛЕДНИЙ ВЫБОР И ШАНС РОССИИ
«Когда приходится спасать свое отечество…» О некоторых маргинальных течениях в нашей общественно-политической жизни. Требование дня: восстановление национального самосознания русского народа. О необходимости возрождения монархически-земского правосознания в современной России. России необходимы не советские, а русские люди,
русская политика, «русская идея». О патриотическом движении и подлинно патриотическом целеполагании. О проекте новой Конституции России. О наших духовных задачах

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Общ. объем текста: 49,5 авт. л.
Книга рекомендована к печати Отделом религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви.

Первое (типографское) издание книги можно приобрести в Москве в книжных магазинах:
«Православная книга». Погодинская ул., д. 20, корп. 2. Телефон для справок: (495) 245-30-68;
«Фаланстер». Малый Гнездниковский переулок, д. 12/27. Телефон: (495) 629-88-21;
«Летний сад» (при Российской Государственной библиотеке). Моховая ул.;
«Православное слово» (при Свято-Тихоновском Гуманитарном Университете). Пятницкая ул., 51 (во дворе храма Живоначальной Троицы в Вишняковском пер.). Тел.: 951-51-84, 951-34-97, 951-50-44;
книжный магазин Новоспасского монастыря. Крестьянская пл., 10;
книжный магазин «Сретение» Сретенского монастыря. Ул. Сретенка;
книжный магазин подворья Троице-Сергиевой Лавры (Москва, 2-й Троицкий пер., 6а, 8-; тел. 681-35-58; проезд: м. «Цветной бульвар»;
книжный магазин "Нина": Москва, ул. Бахрушина, д. 28, тел.: (495) 959-2094


а также в магазинах при храмах:

Трех Святителей в Трехсвятительском пер.,
Святителя Митрофана Воронежского,
Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке (м. «Динамо»),
Святителя Климента, папы Римского, на Климентовской ул. (м. «Третьяковская»),
Свв. Космы и Дамиана на Маросейке (м. «Лубянка»),
Благовещения Пресвятой Богородицы на Красносельской ул.,
Свв. девяти мучеников в Девятинском пер.,
Успения Пресвятой Богородицы в Путинках (м. «Пушкинская»),
Воскресения Христова в Кадашах (Замоскворечье, Кадашевский пер.),
Рождества Св. Иоанна Предтечи на Пресне
Ответить

#
10.09.2009 в 19:29
Уважаемый о.Георгий!
На ваш ответ нужна книга. Сейчас у меня ее нет. Поэтому ограничусь краткими замечаниями.
Относительно Горького - это не ко мне. Никогда почитателем его таланта не был. Но зачем Вы возносите на щит Набокова, с его "Лолитами" и проповедью разврата? И уж если выбирать между ними, то при всем омерзении к Горькому, я его включу в школьную программу, а не Набокова!
И неужели Вы думаете, что большевизм взялся на пустом месте, что инопланетяне вторглись в Русь Святую (китайцы, евреи, немцы и т.л.), что он не явился русским заболеванием (иностранная инфекция, но русский организм)?
Огорчительно, что Вы оперируете внешними фактами и внешними высказываниями, но проходите мимо сущностей. Ведь то, что Вы говорите, мы давно знаем, не надо нас против Советской власти агитировать, цену ей мы знаем. Но мы это проходили, здесь мы уже были - в начале девяностых. И с горечью убедились, что это - еще одна болезнь русского духа - болезнь диссиденства и обличительства. Хорошим ли священником стал о.Глеб Якунин? Вышел ли государственный деятель из Валерии Новодворской? Хорошую ли дочь воспитал Анатолий Собчак, был ли он образом бескорыстия и так ли беспорочно было его управление переименованным Петербургом? А московский городничий Гавриил Попов?
Диссиденты быстро показали в государственном строительстве свою профнепригодность, пришлось заменять их бывшими партаппаратчиками, хоть какая-то системность. Страшная правда состоит в том, что кроме них новую Россию строить было некому и строить, кроме как из советского материала - не из чего. Мы все оказались плохими православными, плохими монархистами и плохими русскими. Наверное... Но каковы есьмы. И ответ на нынешнюю весьма печальную реальность может быть только духовным и молитвенным, сущностным. А сущностности, благодатности и строительности в Вашем ответе я, простите, не вижу. Этим Вы никого не поднимете, не очистите и не воодушевите. Очень умная, длинная и цветистая фраза, в конце которой - nicht. В общем - в вашем ответе, как в Макбете:
"В нем много слов и страсти, нет лишь смысла".
Ответить

#
10.09.2009 в 14:41

Диакон Георгий Малков.
Продолжение ответа диакону Владимиру Василику: о «советском» и «русском».


Что такое - наше Отечество, подлинная Родина подлинно русского человека?
Ответить правильно на этот вопрос, с точки зрения православной церковности, можно, только выстроив правильную шкалу духовно-религиозных ценностей, шкалу христианскую, — когда за основу ее (соответственно, и за основу патриотизма) берётся прежде всего любовь к Самому Богу, к Церкви Христовой, а значит — и абсолютная верность проповедуемым Церковью библейским нравственным принципам.
Первый же из них гласит: «Я Господь, Бог Твой… да не будет у тебя других богов перед лицем Моим» (Втор. 5, 6—7). И вот эта-то заповедь — первейшая для христианина: именно в свете её оценивая всё свое бытие (в том числе и национально-общественную его сторону), подлинно православный человек и вырабатывает личное отношение как к собственному Отечеству — определяя для себя его положительный образ, так и к тем или иным представителям своей нации!
В противном же случае за Родину можно принять не лик ее, а временную, помраченную ее «личину» — что и случилось, например, в Германии, когда большинство немцев на полтора десятилетия связали понятие Отечества с совершенно ложными по своему содержанию общественными и государственными представлениями, равно как и с политически ангажированной «культурой» фашизма: их родиной тогда стала «страна зла», временно оказавшаяся под пятой гитлеризма, а не «страна добра», явившая некогда миру культуру Баха, Шиллера, Гофмана и Гете…
Но ведь точно так же многие и у нас — кто в итоге многолетнего обмана, кто в самообмане души — за Родину принимали (а иные принимают и сейчас) не страну, веками созидавшуюся благодатным и единящим духом нашей Русской Матери-Церкви, верностью и честью русского воина-христианина и великим народным трудом — с его былой православной этикой, не страну предельно человечной христианской культуры, а страну, государственной установкой всей жизни которой (более семи десятилетий!) являлась как раз ненависть к духовным основам и нравственному содержанию прежней России, страну, лишь со временем начавшую — причем как бы с черного хода и отнюдь не по духовному праву — претендовать на часть нашего добольшевицкого драгоценного культурного русского наследия.
Иначе говоря, многие жители прежней исконно русской территории, временно и вопиющим обманом захваченной большевиками, начинали нередко считать (по причине культивировавшегося государством всеобщего духовного невежества) истинной своей Родиной уже не Россию, а ее смертельного врага — управляемый безбожной ВКП(б)-КПСС и густо замешанный на крови русского народа СССР! А некоторые как считали, так и считают его своей «великой» Родиной и поныне...
Но безбожное никогда не может ни быть, ни оставаться подлинно великим — ни в сколько-нибудь долгой человеческой истории, ни, тем более, «в очах Божиих», ибо, как говорится в Евангелии: “что высоко у людей, то мерзость пред Богом” (Лк. 16, 15)».
Однако именно к такой мерзости и приучали большевицкие идеологи русского человека на протяжении долгих десятилетий, оболванивая его, лишая и веры, и настоящей Родины — России, которая лишь прикровенно продолжала неизменно жить внутри коммунистического СССР, враждебного и ей, и ее подлинному строителю — Самому Господу нашему Иисусу Христу, равно как и Его Церкви, этой подлинной созидательницы Русской земли!
Притом самое печальное то, что многие «советские люди» — в неизбывном для всякого нормального человека стремлении любить свою Родину — действительно, в наивности своей, а порой и в сознательной слепоте (ибо так жить было удобнее) любили Советский Союз или, по крайней мере, вполне «привыкли к нему». А некоторые в простоте своей «верили» в него — чуть ли не как в Бога — или не зная о его бесчисленных преступлениях, или же вовсе и не желая ничего о них знать!
И потому неудивительно, что даже такие простые истины, как необходимость духовного различения между Россией и СССР, — казалось бы, естественные для незашоренного ныне былым советским «политпросветом» природного разума русского человека — остаются для многих и сегодня все еще тайной за семью печатями!
Где уж тут человеку с таким воспитанием принять разумное слово Церкви о том, что воссоздать подлинное величие нашего отечества — это воссоздать его во Христе?!

…Насколько и сегодня еще отравленность вот уже почти вековым «советизмом» присуща историческому сознанию значительной части даже потенциально патриотически настроенных нынешних наших сограждан — хорошо иллюстрирует, например, фрагмент беседы политологов и журналистов, состоявшейся (в формате «круглого стола») летом 2004 года в редакции московской «Литературной газеты».
В частности, высказывания принявшей участие в этой беседе отнюдь незаурядной журналистки-политолога Кс. Мяло, вполне справедливо критиковавшей нынешнее состояние российской государственности, весьма ярко выявляют характер одного из видов современного патриотического мышления — а именно полусоветского, не до конца «красного», а, так сказать, «розового» типа.
Чрезвычайно показательно, что, указывая на отрицательные стороны переживаемого нами ныне процесса государственного бытия, Кс. Мяло явно забывает (или не хочет вспоминать?) о вполне сознательно проводившейся в свое время бесчеловечной политике большевизма и его зверствах (или, если так приятней подобным специалистам, «трудностях» и «ошибках») в процессе развития и существования СССР. В итоге, при таком избирательном подходе к фактам истории, — она вполне соглашается с мнением о том, «что никогда у русского народа не было такого угнетателя, как нынешнее государство» (Все ли народы России равны? Круглый стол «ЛГ» // «Литературная газета». 23—29 июня 2004 г. № 24. С. 3)
Не желая смотреть правде в глаза, и не стремясь в ее свете видеть подлинный, во многом страшный, лик подсоветской жизни, Кс. Мяло вообще высказывает явное неудовольствие относительно самой необходимости этой правды и даже считает ее признание вредным и тяжким для народного сознания «поношением», заявляя: «ведь сознание народа и так чудовищно травмировано поношением 70 лет отечественной истории, в которой было всякое, но, несомненно, и великое» (Там же).
Да, безусловно, совершалось, по милости Божией, даже в так называемой «Советской России» нашим народом и великое — как и полагается народу, еще не полностью забывшему о своих великих христианских истоках, но основным и каждодневным на протяжении этих «70 лет» было вовсе не туманное «всякое», а ужаснейшие последствия отступничества страны от Бога и евангельских нравственных ценностей. Это было не «всякое», а загубленные судьбы и жизни ни в чем не повинных русских людей; это было — разрушенное безродными большевиками-предателями социальное и экономическое (потенциально колоссальное) развитие России, обозначившееся в первых полутора десятилетиях XX века (Чрезвычайно впечатляющие статистические данные об этом см., например: Бразоль Б.Л. Царствование Императора Николая II (1894—1917) в цифрах и фактах. Ответ клеветникам, расчленителям и русофобам. М.: «Товарищество русских художников», 1990. [По изд.: Нью-Йорк: Исполнительное бюро Общероссийского монархического фронта, 1958]); это было не «всякое» — а погубленное дворянство, три миллиона эмигрантов (а по некоторым данным, число оказавшись за пределами России ее бывших граждан доходит даже до девяти миллионов!), уничтоженное трудолюбивое крестьянство, полупогибшая национальная культура, сожженные усадьбы и хозяйства, расстрелы десятков, если не сотен тысяч, заложников, лагеря смерти и сами миллионы смертников. Это было, наконец, во многом разрушение самой души народной, а не нечто «всякое», процеженное сквозь зубы политологом «розового» «патриотического направления». И в итоге поневоле приходишь к выводу, что, вот, у нас, у русских людей (причем вовсе не демократов!), вдруг оказываются совершенно разные Родины и что нам нужны совершенно разные возрожденные России!
Одним нужна — только и просто некая «великая» страна (пусть и с «великими стройками коммунизма» на костях лагерного Беломорканала!), где за «святых» сойдут: и душегуб Иван Грозный, и «красный комдив» Чапаев (сам Л. Троцкий воспринимал его не иначе как атамана разбойников и потому ездил к нему только под охраной личного бронепоезда), и воспевавший беломорканальские кровавые успехи лицемер и насквозь фальшивый, но так любивший пустить «гуманистическую слезу» лицедей М. Горький. Впрочем, радетели «Советской Руси» считают возможным включить в свои «святцы», наряду с безбожниками, например, и преподобного Сергия Радонежского — тоже ведь был, хоть и поп, но всё-таки «куликовский» патриот…
Нам же, православным русским людям, нужна вовсе не такая страна, нам нужна — Россия! Как взывал к русским людям еще в 1880 году Константин Леонтьев: «Избави Боже большинству русских дойти до того, до чего, шаг за шагом, дошли уже многие французы, то есть до привычки служить всякой Франции и всякую Францию любить!.. На что нам Россия не Самодержавная и не Православная? На что нам такая Россия, в которой бы в самых глухих селах утратились бы последние остатки национальных преданий?.. Такой России служить или такой России подчиняться можно разве что по нужде и дурному страху…» (Леонтьев К.Н. Восток, Россия и славянство. Т. 2. М., 1886. С. 149).
Нам, православным, — нужна Россия, проснувшаяся наконец от векового своего безбожного сна-наваждения, Россия мощная, великая, но, в то же время, и искренне стремящаяся к смиренному своему покаянию пред Богом.
Нам нужна такая Россия, где, например, заблудшие в дебрях западного Просвещения и псевдоромантического масонства «декабристы», эти неудавшиеся цареубийцы, почитаются не романтиками-героями и свободолюбивыми «прогрессистами», впоследствии же — чуть ли не просветителями ссыльной сибирской глуши, а бесчестными нарушителями воинской присяги и позором российского офицерства, — несчастными, о которых можно только молиться, чтобы им были прощены их преступления перед Богом и Родиной.
Нам нужна такая Россия, где террористы-«народовольцы» воспринимаются не как рыцари свободы, а как бесноватые маньяки-убийцы, где бандиты-революционеры так и считаются бандитами, а не «защитниками угнетенного человечества» и борцами за якобы «народную» Россию (и где немыслимы музеи и памятники, им посвященные), где, наконец, писатели-богоотступники числятся именно богоотступниками и нравственными уродами, а не «инженерами человеческих душ».
И в этом смысле, например, только полной духовной слепотой можно объяснить возвращение в 2004 году редакцией «Литературной газеты» (стремящейся быть общероссийским патриотическим печатным органом) на первый лист — рядом с газетным названием и знаковым профилем А. Пушкина — столь же знакового профиля «демократа-гуманиста» М. Горького (А. Пешкова).
Действие это само по себе в духовном смысле абсурдно и бескультурно, ибо величины это несоизмеримые. Более того, по отношению к бедному Пушкину такое действие, можно сказать, совершенно даже и неприлично.
Во-первых, Пушкин как потомственный дворянин, в отличие от Горького, глубоко презирал вульгарную демократию и демократическую форму правления как таковую. Во-вторых, он был великим поэтом, а Горький — всего лишь посредственным беллетристом-демагогом.
К тому же Пушкин был весьма образованным и порядочным человеком — истинной чести, а Горький — всегда оставался малокультурен, фальшив и двуличен, а со временем и попросту стал лицемерной сталинской «шестеркой»…
Разве не Горький призывал к массовому уничтожению наших сограждан, заявляя с кровавых большевицких трибун: «Если враг не сдается, его уничтожают!»?
Не он ли, этот страстный любитель философов вполне антихристианской направленности — Шопенгауэра и Ницше — и сам последовательный антихристианин, увлекавшийся сектантством и посещавший радения «хлыстов», восклицал (устами дьякона-расстриги — персонажа романа «Жизнь Клима Самгина»): «Не Христос — не Авель нужен людям, людям нужен Прометей — Антихрист» (Горький М. Собрание сочинений. В 30 т. Т. 19. М., 1949—1956. С. 430)?
И не этот ли «любитель человечества» призывал «создать» нового «бога», заявляя: «Ныне быт ускользает от мещан… А когда от холода и голода внутреннего издохнут — мы для себя создадим бога великого, прекрасного, радостного, всё и всех любящего покровителя жизни» (Агурский М. Великий еретик (Горький как религиозный мыслитель) // «Вопросы философии» (журн.). М. № 8. 1991. С. 67)?
И не он ли сетовал на то, что «бог Библии» — «страшный и подлый бог жив до сего дня… как это утверждается реставраторами агонизирующего капитализма» (Архив А.М. Горького. Т. 10/2. С. 441)?
А его политическая проституция? Не он ли — этот лукавый панегирист советской власти — трусливо выполнял сталинские заказы по восхвалению большевицкого (вполне по-ленински) рабовладения «трудовыми массами» в СССР и чуть ли не со слезами умиления славил огромный сталинский концентрационный лагерь, строивший Беломорканал?
Но, вспомним — не он ли ранее говорил о коммунистах совсем другое?
Вот как, например, выражал Горький подлинное свое восприятие революционных событий 1917 года, в тот самый момент, когда они происходили: «Многие люди считают революционным поведение, которое на самом деле является лишь проявлением азиатской ярости неконтролируемой толпы…» (Верт Н. Россия в революции. М., 2003. С. 34); или: «… Люди всё более и более ленивые и трусливые, все самые низкие и криминальные инстинкты, с которыми я всегда боролся, кажется, вылезли наружу. Это азиатская революция, которая сейчас бушует и разрушает Россию…» (Там же. С. 75).
И потому вовсе уж не удивительно прочитать затем у этого якобы «буревестника революции» такие строки (по случаю имевших место репрессий Временного правительства в отношении коммунистов в июле 1917 года): «Большевизм, который играет на самых темных инстинктах масс, смертельно ранен, и это хорошо» (Там же. С. 84).
По поводу же непосредственно большевицкого путча и устанавливавшегося тогда коммунистического режима Горький — всего через две недели после октябрьского переворота! — не нашел других слов, кроме следующих: «Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме прав, за торжество которых боролась демократия» (Века А.В. История России… С. 785).
О террористической же сущности революционного «ленинизма» он писал и чуть позже, в 1918 году: «Поголовное истребление инакомыслящих — старый, испытанный прием… почему же Владимиру Ленину отказываться от такого упрощенного приема? Он и не отказывается, откровенно заявляя, что не побрезгует ничем для искоренения врагов» (Горький М. Несвоевременные мысли. М., 1991. С. 63).
Однако уже через полтора десятилетия Горький самым лицемерным и бессовестным образом восхвалял «гнилой яд» лагерного «советизма» — того строя, где вообще никогда не существовало никакой свободы: ни свободы слова, ни свободы личности, ни свободы элементарных человеческих прав.
И вот — графический портрет столь беспринципного политического маятника предлагает ныне читателям «Литературной газеты» ее редакция в качестве знакового образа отечественной литературы, наравне с Пушкиным!
Тем самым этот ницшеанец-безбожник прокламируется здесь чуть ли не как продолжатель пушкинской литературной традиции и настойчиво навязывается нам вновь — как якобы еще один светоч (прямо чуть ли не «вслед» за Пушкиным) российской культуры!
Однако возвращение изображения Горького на заглавный лист «Литературной газеты», оскорбляя уже одним своим соседством память поэта — благородного человека и русского христианина, лишний раз говорит о неистребимо дурном вкусе ее издателей и весьма невысоком уровне (как и общей спутанности) всей системы их духовных ценностей!
Поэтому и неудивительно, что «Максим Горький», этот по-человечески глубоко несчастный литератор-хамелеон, «великий пролетарский писатель» — в действительности же ходульно-пошлый, довольно примитивный в творчестве и эгоцентрически-безбожный в жизни — все еще дорог любителям «творческого наследия» Союза советских писателей, или ССП (по сути — былого филиала ОГПУ-КГБ).
Недаром в значительной степени именно с подачи М. Горького и была создана эта сугубо сервильная писательская организации, время от времени покорно травившая по приказу начальства своих наиболее талантливых и наименее послушных членов.
Разумеется, добавим, что такие замечательнейшие деятели российской словесности, вынужденно жившие и работавшие в условиях советизма, как, например, Платонов, Булгаков, Мандельштам, Ахматова, Пастернак, Шукшин, Вампилов, Бродский и ряд других, имели к советской литературе весьма косвенное отношение или даже, по сути, не имели никакого.
Жаль, что «Литературная газета», которая могла бы стать выразительницей подлинного русского патриотизма, продолжает и поныне оставаться в значительной мере рупором безбожного и по всему внутреннему духовномк содержанию своему безродного «патриотизма» чисто советского типа.
Весьма ярко об этом свидетельствуют и нередко продолжающиеся встречаться в «Литературной газете» (в мемориальном разделе «SMS-календарь»), по сути, панегирики таким большевицким палачам русской литературы и, шире, культуры в целом, как, например, А. Жданов, о котором в одном из газетных номеров было самым бесстыдным образом сказано следующее, причем — с явно положительной оценкой его «коммуно-советского лица»: «60 лет назад умер Андрей Александрович Жданов (1896—1948), советский государственный и партийный деятель, участник Октябрьской революции, Гражданской и Великой Отечественной войн. Будучи талантливой личностью, он содействовал идейному и духовному обогащению советской литературы и искусства [не своей ли оголтелой травлей замечательного писателя и порядочнейшего человека — М. Зощенко или же прекрасной поэтессы — А. Ахматовой? — Г. М.]. И по сей день спекулируют на его резких оценках некоторых работ Зощенко и Ахматовой, хотя он всего лишь выступал против клеветы на советских людей, против «безыдейных и аполитичных» произведений» («Литературная газета». 27 августа—2 сентяюря 2008 г. № 33—34 (6186). С. 4). И далее — с сожалением чекистского «сексота» или некоего современного его наследника автор заметки пишет: «Жданова уже давно нет, как нет города, улиц и площадей, названных в его честь, социалистический реализм уничтожен, безыдейность и аполитичность приветствуются…» (Там же).
Что ж, глубоко въевшийся в сознание многих наших граждан более чем семидесятилетний «советизм» порой лишает выпестованных им «деятелей культуры» необходимого трезвого представления о подлинных культурных ценностях.
В свете же всего сказанного следует заметить, что А. Пушкин вряд ли был бы рад и непосредственно литературному своему «соседству» с Горьким, которое ему так навязывает упомянутая газета (а не только по причине совершенно разного понимания обоими российского патриотизма и, тем более, совершенно противоположного их отношения к Богу). Уж слишком несоизмеримы также и их творческие дарования!
Подлинно талантливый русский прозаик и поэт В. Набоков, недаром относившийся всегда с закономерной брезгливостью к «Советам» и «Союзам» (в том числе — и к «Союзу сов.-писателей), касаясь творчества Горького, неизменно отмечал «убогость его дара и хаотическое нагромождение идей», а, в частности, о его рассказе «На плотах» говорил, что «в нем нет ни одного живого слова, ни единой оригинальной фразы, одни готовые штампы, сплошная патока с небольшим количеством копоти, примешанной ровно настолько, чтобы привлечь внимание.
Отсюда — всего один шаг до так называемой советской литературы» (Набоков В. Лекции по русской литературе. М.: Изд-во «Независимая газета», 1996. С. 382, 383).
Что ж, взращенные еще в недрах именно такой литературы отдельные пост-советские «литработники» и сегодня могут продолжать пытаться поднимать на щит российской словесности этого фальшивого «гуманиста» и второстепенного беллетриста. При этом основанием к подобной их настойчивости служит, скорее всего, характернейшая для многих современных журналистов черта — та же самая, которую отмечал, говоря о Горьком, все тот же В. Набоков: «обратите внимание на его низкий культурный уровень (по-русски он называется псевдоинтеллигентностью), что совершенно убийственно для писателя, обделенного остротой зрения и воображением (способными творить чудеса под пером даже необразованного автора)» (Там же. С. 382).
Заметим также, что Горький был совершенно бесплоден и как писатель-мыслитель, «властитель дум».
Подтверждением сказанному может служить, например, такой, казалось бы, частный, но весьма показательный факт. Еще М. Алданов писал в свое время о полной неспособности Горького к творческой генерации каких-либо собственных «идей» в литературе: «В пору появления “На дне” сколько было восторгов у бесчисленных в то время поклонников Максима Горького по поводу “русской” философии старца Луки с его “утешительной неправдой”, благодаря которой несчастные люди забывают о своей беде и нужде. Горький никогда никаких своих идей не имел… Старец Лука свою философию позаимствовал у ибсеновского доктора Реллинга. Он тоже проповедовал “ложь жизни” [точнее, в контексте пьесы Ибсена: человеческий самообман. — Г. М.]. “Ложь жизни? Не ослышался ли я?” — спрашивает доктор Грегорс Верле. — “Нет, я сказал «ложь жизни». Потому что надо вам знать, ложь жизни есть стимулирующий принцип. Отнимая у среднего человека ложь жизни, вы вместе с тем отнимаете у него счастье”…» (Цит. по: Башилов Б. Русская мощь. Пламя в снегах. М., 2008. С. 134). Чистейший плагиат (пусть даже и, так сказать, только «идейный») здесь налицо…
Что ж, кстати, не такой ли именно «утешительной неправдой», не такой ли «ложью жизни» «советские писатели» и утешали долгие десятилетия наш — якобы тоже полностью «советский» — народ, а ныне тем же самым продолжают заниматься и авторы «Литературной газеты», подобные Кс. Мяло?
Увы, такое, «советизированное» сознание, присущее упомянутого рода «розовым» патриотам (воспитанным, как правило, в безбожной и отнюдь не традиционно русской среде), пока никак не воспринимает, казалось бы, прописных — и общеполитических и, главное, духовных — истин о российской истории XX века. И потому уже совершенно не удивляешься, когда слышишь далее от упомянутой выше К. Мяло свидетельство ее явного раздражения по поводу той духовно проницательной и евангельски принципиальной оценки антихристианских и во многом попросту античеловечных основ былого «государства Советов», что порой высказывается Русской Православной Церковью.
При этом Кс. Мяло явно не отделяет друг от друга понятий: «советское» и «национальное» (читай даже — «русское»), замечая — чуть ли не с обидой — по поводу не только мирской, но и церковной критики коммуно-советизма: «Представляете… человек прожил жизнь, а ему сказали, что… надо начинать заново!.. Церковь тоже добавляет к этому удару по национальному самосознанию» (Все ли народы России равны? Круглый стол «ЛГ» // «Литературная газета». 23—29 июня 2004 г. № 24. С. 3).
Вполне представляем! Прожили многие из нас жизнь и вправду нередко нелепо, мучительно, безбожно и бездумно, порой в духовном отношении и нечестно, а иногда и попросту подло, обманутые и обманывающие, причем зачастую — самих же себя…
Но были же и все еще есть – и другие, знающие правду о своем Отечестве, згающие, что тысячелетний путь труда, самоотречения, мук, но и — веры, роста, могучего, нередко ведь и радостного, строительства, душевной твердости и великих достижений — таков путь нашего Российского Отечества…
Однако и поныне многие из современных наших сограждан (если не большинство) чаще всего даже и не представляют себе «своей же» многовековой, подлинно русской «досоветской» истории (или знают о ней в лживой советской интерпретации — что еще хуже). Весьма мало ориентируются они и в вере своих предков (этой глубинной основе самоидентичности русского народа), и в возросшей на ней христианской русской культуре.
Думается, именно поэтому так часто и сегодня цитируют чрезвычайно показательное своей духовной слепотой высказывание уже упоминавшегося А. Зиновьева по поводу крушения СССР: «Целили в коммунизм, а попали в Россию». Целили, действительно, в коммунизм и потому совершенно закономерным образом попали — но отнюдь не в Россию, а в ее подделку: в коммунистический СССР, который с нею — подлинной! — всегда имел весьма мало общего!
Процитированные выше слова мог сказать только человек (а за ним повторяют и ему подобные), для которого Россия, действительно, началась лишь в 1917 году!
Истинную же Россию приговорили именно тогда к революционной казни ее коммунистические ненавистники, стремясь затем путем многолетнего геноцида русского народа и полного попрания его веры, его святынь и традиций, путем введения его в соблазн своими фальшивыми посулами вечного благоденствия выстроить полный духовный антипод истинной нашей Родины, Русской земли, антихристианского урода (с точки зрения элементарной человеческой нравственности) — СССР. И неудивительно поэтому, что он вполне духовно же закономерно и оказался ныне разрушенным по воле Божией — при полном, кстати, в тот момент равнодушии выпестованного большевиками в свое время лагерями и каждодневной «промывкой мозгов» «нового сообщества советских людей».
Но разве не предсказывали такого позорного конца «советской» псевдо-России св. Патриарх Тихон и весь сонм российских новомучеников, прославленных ныне Церковью? И потому-то сегодняшняя единственная задача русского, а отнюдь не «советского», народа — воскресить, возродить из пепла, на обломках СССР, свое истинное тысячелетнее Отечество, Святую Русь, Россию…
Однако в значительной части наших сограждан — в той, что духовно отравлена всеми искажениями их предшествующей коммуно-советской жизни, — подобных элементов собственно национального (а не «совкового») самоосмысления, к несчастью, пока еще очень мало. И именно обретение всеми нами действительно настоящего национального самосознания и самостояния, истинного осознания своей былой, но выхолощенной большевизмом, «русскости» — есть первостепеннейшая задача всей нашей народной жизни! Однако задача эта чрезвычайно сложна, ибо такого понимания нашего сегодняшнего бытия и нашей единственно спасительной цели — как возрождения великой подлинной Православной России — у людей с атеистической формой сознания нет. А ведь таковых у нас еще немалое число!
И потому, читая авторов, подобных Кс. Мяло, можно подумать, что такой задачи и не существует вовсе, и что у нас в реальности, действительно, имеется некая особая «советская» чуть ли не национальность, ежечасно оскорбляемая в лучших своих чувствах «нехорошей» — несправедливо критиканской и антипатриотичной Церковью…
Как известно, большевики особенно любили лгать о постепенном выращивании ими в коммунистической пробирке некоего «советского народа», «новой общности советских людей». Со временем, впрочем, сама жизнь показала, что эта искусственная временная общность явилась результатом всего лишь поверхностной «идеологизированности» масс, будучи общностью почти виртуальной и, разумеется, антинациональной.
В свое время писатель и историк литературы Георгий Давыдов в беседе с литературным критиком Львом Аннинским весьма точно заметил: «Никакого “советского народа” никогда не было и быть не могло. “Советский народ” — это канцелярский предшественник нынешнего канцелярского “многонациональеого народа Российской Федерации”. Слово “советский” вообще нужно изгнать из употребления. Подобное словоупотребление бессмысленно и с грамматической, и с семантической точек зрения. Единственно возможное словоупотребление — “советская власть”, то есть определенный тип власти, которая к тому же никогда не существовала, так как известно, что власть была у коммунистической партии. Говорить “советский народ” это все равно что вместо “французы” говорить “республиканский народ”, вместо “англичане” или “британцы” — “королевский народ” либо “парламентский народ” и так далее.
Был — и есть — русский народ и дружественные ему народы…» (Давыдов Г. Русской истории нужен Моисей [Ответы на вопросы Л. Аннинского] // Независимая газета. 16.09.1998. С. 8).
Однако авторам, подобным упомянутой выше Кс. Мяло, подобные увещания нормальных русских людей бесполезны: духовные и подсознательно-психологические стереотипы мышления таких «советских людей» наглухо закрывают от них нравственную трагическую правду о многолетней богоборческой жизни нашей страны, по сути, и приведшей в конце концов к сегодняшнему очередному ее краху. Им кажется, что не по коммуно-советизму, а по самому народу и по его самосознанию наносит очередной немилосердный удар наша Церковь!
Христиане говорят страшную правду о бесчеловечной природе коммунизма, большевиках, всех этих Лениных, Троцких, Сталиных, Кагановичах, Бериях с несколькими миллионами их уголовно-партийных «товарищей»-прислужников, говорят как о захватчиках, палачах и растлителях остальной России, — Кс. Мяло же утверждает, что это говорится о русском народе…
И когда так смешивают и даже сливают воедино понятия: «советское» и «национальное», уже вовсе не удивляешься, читая дальнейшие сетования того же автора: «Каждый раз, когда я слышу послание патриарха /Алексия II. – д. Г. М./ по случаю любого праздника, то встречаю чудовищно отрицательные оценки советского прошлого, хотя с тех пор уже прошло много времени. Всё бьют и бьют безжалостно и беспощадно. А после этого предлагают народу подняться» (Все ли народы России равны? Круглый стол «ЛГ» // «Литературная газета». 23—29 июня 2004 г. № 24. С. 3).
Вот уже и Патриарх для таких патриотов — чудовищен и жесток в своих речах и увещаниях!
Но сколько бы ни прошло времени — оценки эти измениться уже не смогут (если только не станут — хорошо бы! — еще более глубинно и трагично осмысленными, а потому и еще более последовательно жесткими и сущностно-аналитичными).
Другое дело, что духовная подоснова подобных оценок навсегда, по-видимому, останется совершенно чуждой и непонятной патриотам того фактически незаконного государственного образования, что — вопреки слову Церкви, а потому, как естественное следствие, и на ее крови тоже — возникло и существовало долгие десятилетия на территории России. Для подобных патриотов, должно быть, непонятным остается и то, с освобождением от чего поздравлял российских граждан в своем обращении к народу патриарх Алексий II после провала попытки прокоммунистического «путча» в августе 1991 г. Патриарх, конечно же, был прав: с большевизмом в России пора кончать.
И, конечно же, при таких правдивых и нелицеприятных церковных обличениях Церковью былого подсоветского бытия вряд ли «поднимется» (по выражению Кс. Мяло) гражданин «советского прошлого»; но человек, стремящийся к своей русской подлинности и просвещаемый Церковью, постепенно все более освобождающийся от духовных пут большевизма и отметающий всю иезуитскую ложь этого прошлого, — такой человек, будем верить и надеяться, с колен наконец встанет!
Важно лишь не позволить занять образующуюся ныне порой пустоту в душах, десятилетиями не знавших ни подлинной тысячелетней истории своего Отечества, ни веры своих предков, — тем безбожным идолам, что вновь наступают на нас со всех сторон. Идолы эти: жажда наживы и мещанское накопительство, равнодушие к Богу и к ближнему, неуклонный распад нравственности (неизменно притом прикрываемые абсолютно фальшивыми в духовном отношении демократическими лозунгами) — то есть всё то, на чем в основном и зиждится вся современная цивилизация общемирового буржуазного эгоизма.
Увы, к сожалению, и ряды многих наших нынешних записных «патриотов» строят свою систему ценностей, если разобраться, на не меньшей безнравственности и на не меньшем, хотя и глубоко запрятанном в общественном «подсознании», определенно антихристианском эгоизме. И бесконечно жаль, что значительная часть сограждан — «розовых патриотов» (не говоря уж о «красных»!), искренне считающих себя наследниками тысячелетней России, никак не могут исцелиться от привычной своей нравственной глухоты: мало кому из них приходит на ум и на душу простейшая, но от того не менее страшная истина — что все те якобы основательные блага (в общем-то довольно убогие, хотя и более-менее стабильные), которыми они пользовались в предыдущие десятилетия, всё то относительное равенство в материальной и нравственной нищете, в которой пребывало общество в СССР и которая воспринималась многими как вполне приемлемая норма повседневного бытия, — всё это есть результат вопиющих преступлений и безмерного человеческого греха!
Не устану повторять: все пресловутые «достижения советского строя» покоятся на былых изощренных зверствах большевизма, на крушениях бесчисленных человеческих судеб, на разрушении семей и слезах сирот, на миллионах лишенных родины и на десятках миллионов загубленных жизней, на духовном отравлении лжтво-искусительной коммунистической идеологией большой части наших сограждан.
В конечном же итоге все эти прежние «народные блага» есть трагический и одновременно жалкий (как показала жизнь последних лет) результат уничтожения и разграбления большевиками (под видом якобы освободительной и справедливой революции) единственно истинного нашего Отечества — Православной Руси, на костях которой и было построено всё временное и на самом деле достаточно убогое «благополучие» и былых, и нынешних постсоветских горе-патриотов!
Чтобы не быть голословным, вот небольшой пример (из миллионов!) — бесхитростный рассказ из времен так называемого раскулачивания российского крестьянства — одной из тех страниц нашей прошлой жизни, которые так требует забыть Кс. Мяло и прочие любители «великих пролетарских писателей».
«Было мне четыре года, когда пришли раскулачивать моих родителей. Со двора выгнали всю скотину и очистили все амбары и житницы. В доме выкинули все из сундуков, отобрали все подушки и одеяла. Активисты тут же стали примерять отцовские пиджаки и рубашки. Вскрыли в доме все половицы, искали припрятанные деньги. С бабушки (она мне приходилась прабабушкой, ей было больше 90 лет, и она всегда мерзла) стали стаскивать тулупчик. Бабушка, не понимая, чего от нее хотят активисты, побежала к двери, но ей один из них подставил подножку, и когда она упала, с нее стащили тулупчик. Она тут же и умерла. Ограбив нас и убив бабушку, пьяные уполномоченные с активистами, хохоча, переступили через мертвое тело бабушки и двинулись к нашим соседям, предварительно опрокинув в печи чугуны со щами и картошкой, чтобы мы оставались голодными. За те три дня, пока покойница лежала в доме, к нам еще не раз приходили уполномоченные, всякий раз унося с собой то, что не взяли ранее, будь то кочерга или лопата. В день, когда должны были хоронить бабушку, в наш дом ввалилась пьяная орава комсомольцев. Они стали всюду шарить, требуя у отца денег. Отец им пояснил, что у нас уже все отняли. Из съестного в доме оставалось всего килограмма два проса, которое мама собрала в амбаре на полу. Его рассыпали в первый день раскулачивания из прорвавшегося мешка… Пока они рылись в доме, мама незаметно сунула в гроб, под голову мертвой бабушки, наш последний мешочек с просом. Активисты, не найдя в доме денег, стали их искать в гробу у покойницы. Они нашли мешочек с просом и забрали его с собой» (Сенников Б.В. Тамбовское восстание 1920—1921 гг. и раскрестьянивание России 1929—1933 гг. М., 2004 (Цит. по: Александров К. Другая война // «Церковный вестник» (газ.). М. № 5 (306). Апрель 2005 г. С. 14).
Вот такая незатейливая история, которая, верно, по мнению Кс. Мяло, очень обидит всех этих бывших уполномоченных и комсомольцев (или их светлую память); не в их ли именно славную комсомольскую честь и выходит в Москве весьма распространенная бульварная газетенка?
После такого рода воспоминаний лишний раз хочется спросить некоторых наших «розовых» патриотов-публицистов, защитников столь милого им советского прошлого: задумывались ли они когда-либо вообще над тем, сколько крови и слез было замешано в самой основе каждого съедаемого ими куска хлеба — из славных «закромов социалистической родины», воздвигнутых на могилах российского крестьянства? Понимают ли они, что все те преступления, что были совершены коммунистами за три четверти столетия их владычества над Россией (подобные — и по духовной сущности, и по масштабам — таким же, совершенным фашистами во временно соблазненной ими и оболваненной Германии), — ни в правовом, ни в нравственном смысле не имеют срока давности? Способны ли их души почувствовать сегодня, пусть даже почти столетие спустя после гибели подлинной родины их предков (в большинстве своем — христиан), стыд и боль за все те преступления против Бога и человека, против Российского их Отечества, которые творили от лица русского и других народов России ее предатели — большевики? Понимают ли такие «патриоты», какое духовное преступление было совершено коммунистами в России, когда они постепенно вовлекали в свои разбойничьи деяния самих русских людей, связывая многих из них своей кровавой порукой и предлагая им насквозь обманную «новую родину», эту «страну победившего (всех и вся, в том числе и сам русский народ!) социализма», — СССР?
Знают ли, помнят ли, и желают ли знать и помнить все эти бывшие «добропорядочные» граждане Советского Союза о том геноциде, которым подвергались ежедневно (ежечасно!) миллионы русских людей по всей стране в революционные годы, а сколько раз — и потом! Помнят ли они, например, о покрывавших карагандинскую степь до горизонта, по сторонам железной дороги, трупах высланных сюда крестьян-«кулаков» (с женщинами и детьми), где на погибель этих несчастных (порядка двух миллионов) был устроен — так дорогой для нынешних коммунопатриотов их «Советской Родиной» — Карагандинский концентрационный лагерь? Почти все (!) дети умерли здесь в первую же зиму. Чем это лучше Освенцима?
Или, быть может, эти, по сути, патриоты ГУЛАГ-а спишут на «исторический процесс» само становление их былой замечательной государственности — становление тем зверским чекистским путем, о котором вспоминал, говоря о Харьковской «ЧК», А.И. Деникин: «Наконец — эти могилы мертвых и живых — каторжная тюрьма, чрезвычайка и концентрационный лагерь, где в невыносимых мучениях гибли тысячи жертв, где люди-звери — Саенко, Бондаренко, Иванович и многие другие били, пытали, убивали и так называемых врагов народа, и самый неподдельный “безвинный народ”! “Сегодня расстрелял 15 человек. Как жить приятно и легко!” — такими внутренними эмоциями своими делился с очередной партией обреченных жертв знаменитый садист Саенко. По ремеслу столяр, потом последовательно городовой, военный дезертир, милиционер и наконец почетный палач советского застенка. Ему вторил другой палач — беглый каторжник Иванович: “Бывало, раньше совесть во мне заговорит, да теперь прошло — научил товарищ стакан крови человеческой выпить: выпил — сердце каменным стало”» (Деникин А.И. Очерки русской смуты. Вооруженные силы Юга России. Берлин, 1926. С. 129).
А как с сердцами у нынешних «розовых патриотов»?
«Стучит» ли в их сердца пепел не только Треблинки, Майданека или Ревенсбрюка, но и столь же фашистских — «их» собственных лагерей смерти — упомянутого Карлага и таких же «всесоюзных» лагерей Воркуты, Соловков и Магадана?
Знают ли эти любители советизма, что если нацисты уничтожили на оккупированных территориях 2 миллиона наших сограждан, то за время принудительной депортации крестьян большевиками с 1930 по 1940 год были высланы 4 миллиона человек, из которых в местах спецпоселений и на коммунистической каторге умерли 1,8 миллиона?
Известно ли нынешним умиротворителям российского общества, предлагающим забыть о преступлениях большевизма, что по директивам ЦК ВКП(б), готовившимся лично Сталиным и Молотовым для «ликвидации кулачества как класса» (путем специально организованного голода), в 1932—1933 годах, по новейшим данным, умерло не менее 7, 5 миллионов крестьян. Вот любопытная статистическая сволка: «В 1930—1932 гг. принудительное раскулачивание коснулось около 10 млн. человек…Чтобы сломить сопротивление коллективизации сталинское Политбюро осенью 1932 года провело на Дону, Кубани, в Северном Казахстане, в Киргизии и на Украине тотальные хлебозаготовки. Хлеб из колхозов и единоличных хозяйств выметался подчистую. В результате эти районы уже зимой охватил беспримерный в отечественной истории голод. Сталин и Молотов специальной директивой Политбюро ЦК ВКП(б) от 22 января 1933 года запретили миграцию населения из пораженных голодом регионов. Более 220 тысяч человек были силой возвращены в места постоянного проживания» (Александров К. Другая война // «Церковный вестник»... С. 14), после чего они, естественно, в своих же селах и умерли. «По данным ОГПУ в те годы на территории СССР состоялось 6 тысяч стихийных выступлений с участием 1, 8 млн. человек» (Там же). И что «к 1935 году число заключенных ГУЛАГа составило 1 млн. человек, а к 1 апреля 1938 года превысило 2 млн.» (Там же)? При этом напомним, что ежегодно в лагерях погибали от 7 до 10 % заключенных…

«Родная» советская власть, как подтверждают прямые факты подлинной истории (а не пропагандистская большевицкая белиберда), во все предвоенные годы отнюдь не способствовала пробуждению искренних патриотических чувств в подлинно широких кругах российских граждан: из года в год, из десятилетия в десятилетие миллионы их продолжали находиться в тюрьмах и лагерях, миллионы же и погибали в них — в той стране, о которой лживо тогда пелось: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек»… Бесчисленные жертвы, бесконечные — чаще всего тайные для внешнего мира — человеческие жертвоприношения…
О том, как, например, образцовый советский человек Сталин уничтожал человека русского — как, впрочем, и представителей всех других российских народов (и это тоже можно вписать во всё то «всякое», о котором сквозь зубы говорит нехотя та же К. Мяло), дает весьма яркое представление один из многочисленных документов 1937 года с указаниями относительно очередных репрессий против русского крестьянства.
Вот хотя бы фрагменты этого, деловито, по-сталински составленного, замечательно характеризующего ту эпоху, текста:


«Строго секретно.
Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков)
Центральный Комитет
№ П 51/94 3 июля 1937 года.

Тов. Ежову,
секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий.
Выписка из протокола № 51 заседания Политбюро ЦК.

Решение от 2. VII. 37 г.

<…> Об антисоветских элементах.
Послать секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий следующую телеграмму: «Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников [так называлась тогда значительная часть добросовестно трудившегося крестьянства, еще не окончательно уничтоженная соввластью — «как класс» — за предыдущий период. — Г. М.], высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, потом по истечении срока вернувшихся в свои области, являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности. ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет возвратившихся кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки [т. е. в большевицком «междусобойчике», так сказать «соображая на троих», без всякого следствия и суда — пусть даже и «самого гуманного», советского. — Г. М.], а остальные, менее активные, но всё же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД. ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке.

Секретарь ЦК И. Сталин»

(Советская деревня глазами ВЧК—ОГПУ—НКВД (Сборник документов). Т. 1. М., 1998. С. 24).

И сколько было таких коммуно-советских циркуляров, и сколько — смертей!
Тогда же была подготовлена и особая плановая «разнарядка» на смерти — с привычными принципами коммунистических методов «социалистического хозяйствования». Она была определена тогда в приказе наркома внутренних дел Ежова и давала такие установочные цифры: по первой категории (расстрел) — 72 тысячи, по второй (заключение в концентрационном трудовом лагере на 8—10 лет) — 186. 500, всего же — как минимум 259. 450 человек.
Архивные материалы, разобранные впоследствии, показывают, что все эти контрольные цифры были значительно превышены советскими палачами («выполняй и перевыполняй сталинские пятилетки!»): так выслано было раза в 3 больше первоначально указанного числа, а расстреляно — в 5 раз больше «нужного» (Там же).
А ведь без всех этих безвинных жертв, товарищи «патриоты СССР», — самого этого вашего «Союза», поднявшегося и стоявшего на костях десятков миллионов загубленных коммунистической властью наших сограждан, — этой советской псевдо-России, о которой вы так скорбите, и быть не могло!
И это что — лучше гитлеровского фашизма?

Величайшая и опаснейшая искусительная сила «советской» идеологии неизменно проявлялась в претензии последней на якобы законное обладание такими святынями человеческого духа, как понятие патриотизма, народной государственности, всенародного единства, что было, конечно же, узурпацией того, что большевизму изначально, по определению, никогда не принадлежало.
Все эти черты нормального человеческого сообщества, естественно, нередко проявлялись и в жизни «советского народа», но всегда были результатом отнюдь не «советской», а попросту естественной людской нравственности, которую и эксплуатировал большевизм, пытаясь, к тому же, выдавать и её, и связанные с нею духовные достижения человечества (в том числе и русского народа), — за якобы собственные нравственные ценности.
И что было при этом особенно прискорбно, так это то, что постоянно навязываемая коммунистической пропагандой (особенно позднего периода) идея о естественной присущности, свойственности именно советскому обществу любых нравственных ценностей — воспринималась в качестве как бы само собой разумеющейся не только зачастую духовно ослепленным «простым» «советским человеком», но также нередко и основной частью интеллигенции!
А ведь она-то, казалось бы, самим опытом общечеловеческой культуры (который должна была впитать, претендуя на внутреннюю подлинную интеллигентность) обязана всегда отличать черное от белого! Увы, большинство советизированной интеллигенции также оказывалась чаще всего не способной отделить и защитить русскую, человечную нравственность от претензии на нее со стороны и безнравственного, и бесчеловечного в самой сердцевине своей коммуно-советизма.
Причиной этого обычно служила (а порой продолжает служить и сегодня) практическая «невоцерковленность» даже той части интеллигенции, которая считала себя ориентированной на христианскую систему ценностей, на православную национальную традицию.
Даже для многих такого рода «православствующих» интеллигентов (философов, историков, писателей) Церковь всегда имела несколько «музейную» окраску: для них и ранее, а для многих и сегодня, жизнь Церкви не есть жизнь Духа, бескомпромиссного в Своей Чистоте и Правде, а лишь своего рода необходимый элемент природно-растительного «органического» развития того или иного общества, развития, детерминированного преимущественно человеческим, а не божественным началом, — пусть даже это «человеческое» и имеет определенный «христианский подтекст».
Такие — «как бы православные» — интеллигенты всегда на деле равнодушны к той составляющей части российской истории, которая определяется христианской мета-историей; они — и при всём своем пиетете по отношению к христианским истокам и содержанию отечественного исторического бытия — внутренне остаются «марксистами истории» (настолько въелся в их подсознание советизм, в котором они были обречены провести бÒльшую часть жизни). Такие интеллигенты (вполне «по-мирски», если даже не «по-марксистски») гораздо более учитывают лежащий на поверхности бытия прагматизм более или менее церковно окрашенной истории, чем ее глубинный, онтологический провиденциализм, коренящийся в синергии, соотнесённости (если уж не в полном сотрудничестве) свободной человеческой воли.с над-историческим Божественным Промыслом.
И это определенно так — сколько бы ни открещивались от этого наши либерал-националисты: в первую очередь именно ими они и являются, и лишь только во вторую очередь они христиане — в той или иной степени жизненно руководствующиеся евангельскими заветами, запретами и предупреждающими пророчествами. Талант здесь не спасает...
Таковы, например, почти гениальные, но во многом еще остававшиеся верными духу материалистического позитивизма XIX века полухристиане, полупантеисты Флоренский и Вернадский (отсюда и духовно-политические путаники, способные радоваться, например, временным победам большевиков в Польше — только потому что они из России! — пока те не были полностью разбиты Пилсудским).
А ведь и им прекрасно было известно, что Красная армия, во главе с Тухачевским, этим душегубом русского крестьянства, шла туда отнюдь не ради возвращения Польши в лоно псевдоимперской РСФСР, а только для того, чтобы распространить заразу коммунизма и на Венгрию, и на Германию, и на всю Европу.
Кстати, замечателен, например, и факт написания тем же Флоренским, находившимся тогда в тюремной камере Лубянки, особой «патриотической» программы построения будущей, прагматически идеальной (по его понятиям) российской государственности, остающейся притом вполне прокоммунистической. Программа эта была составлена им специально для большевицкого правительства и выражала надежду на появление в будущем в СССР некоего властителя — как особого «героя»-гения, при котором, однако, «порядок, достигнутый советской властью, должен быть углубляем и укрепляем». (См.: Флоренский П. Предполагаемое государственное устройство в будущем // Литературная учёба. Кн. 3. Май—июнь 1991 г. С. 96—111).
Тогдашнее время — из десятилетия в десятилетие — обламывало в своих советских лживых условиях чуть ли не всех подряд и из пишущей братии. Как сравнительно недавно заметил литературный критик В. Курбатов, упоминая о заразе советской фальши в писательских кругах — которой зачастую отравлялись отнюдь не худшие ее представители: «…дело даже не в прямой лжи, а в том, что и сами по себе честные и блестящие художники, как работавшие тогда Ю. Нагибин и В. Катаев, Ю. Бондарев и Ю. Трифонов, все-таки будто на какой-то живоносной глубине разрушены, и в их честных и высоко ценимых тогда сочинениях проступала мимо их воли искренняя ложь, рожденная забвением древнего своего кровообращения, побуждая и нас разделить эту ложь» (Крест бесконечный. В. Астафьев — В. Курбатов: Письма из глубины России. С. 20).

…Политическое, и духовное время России ныне с каждым днем катастрофически убыстряется… И вот уже сегодня сама жизнь всё определеннее заставляет нас склоняться — ради прямого самосохранения нации — именно к такому давно чаемому «преображению»: либо мы поймем, что наше общероссийское трагическое будущее приближается к нам семимильными шагами, и что на него нация уже должна готовить христианский, воцерковленный ответ (для кого-то на уровне глубинной веры, для кого-то пока пусть только еще на уровне традиционалистской идеологии) — и наконец-то необходимый положительный ответ этот на зов Церкви будет нами дан, либо все мы погибнем под обломками окончательно обезбоженной — нами же самими — России!
И чем дольше мы будем тянуть с нашим ответом, тем лишь ужаснее окажутся для нас «прещения Божии», — но неужели так необходимо, чтобы на нас обрушились в дальнейшем еще горы бед, несчастий и смертей, дабы мы наконец образумились и поняли Правду Божию о смысле нашей жизни и всего мира?
Ибо недаром еще на самой заре коммуно-советизма, еще в самом начале провала России в эту и метафизическую, и социально-историческую яму, нашим Патриархом-священноисповедником Тихоном было твердо и ясно, вполне пророчески определено в одном из его обращений к русскому народу: «Вся эта разруха и недостаток оттого, что без Бога строится ныне Русское Государство».
И эти его слова, увы, остаются столь же справедливы и актуальны для сегодняшнего дня России. Пока нация не прислушается к ним, всей душой не согласится с ними и, главное, не начнет по ним жить — наше спасение и возрождение в принципе остается невозможным!

В связи со всем только что сказанным понятно, что подлинно целостная и мощная Российская державность может быть только державностью, христианизированной в самой своей основе. Державность же, например, евразийского, постсоветского типа в духовном отношении, несмотря на все заигрывания евразийцев с Православием, на самом деле абсолютно антицерковна, чужда Вселенскому Православию и глубоко ложна — в своей сокровенной внеэтической сущности.
И потому понятно, что не только евразийцы, но и все прочие подобного рода современные «патриоты» — все эти почитатели душегуба Ивана Грозного, блудника и «религиозного» авантюриста Григория Распутина, бандита Чапаева, расстрельщика и создателя особого «колхозного рабовладения» Сталина и прочих, им подобных, «героев», — все они, еще с детских лет бездумно напитавшиеся духом большевизма, но выдающие себя ныне за православных, есть безусловные еретики в области христианской нравственности и граждане отнюдь не «Небесного Иерусалима», не «Святой Руси» и даже не «Третьего Рима», а самой настоящей их сатанинской подделки — «Руси Аримановой».
Подчеркнем при этом: все они неизбежно оказываются — при такой своей позиции «органики истории», то есть оценки жизни как почти естественно-исторического процесса (вовсе не обязанного руководствоваться евангельскими божественными нормами), — все они оказываются явными релятивистами касательно роли совершенно уникального христианского нравственного начала в истории.
Все они в закономерном для них итоге приемлют — просто как факт — любую Россию: преп. Сергия Радонежского и Ленина, преподобного Серафима Саровского и Сталина, страну убиенного Государя Николая II и страну его убийц — этих «комиссаров в пыльных шлемах»: они равно готовы славить и Суворова, и Тухачевского, которого тот же Суворов — как воин-христианин и патриот подлинной Христовой России — повесил бы на первом же суку как государственного преступника, ничуть не интересуясь якобы «новым величием Русской земли» — в ее фальшивом облике СССР.
И эта внутренняя духовная ложь «страны победившего социализма», как гангрена разъедавшая Союз десятилетиями, и привела к печальному для многих, но вполне закономерному его концу: он, действительно, в конце концов оказался «колоссом на глиняных ногах» — уж слишком много в эту глину (вполне самоубийственно) было подмешано российской крови! И любая попытка возродить Россию на подобном же «советском» основании приведет рано или поздно к подобному же очередному нашему самоубийству… Возрождение ее возможно только через покаяние и всеобщее возвращение к отвергнутому ею ранее Богу, без Которого, как нам уже две тысячи лет твердит Евангелие, невозможно «творить ничего» (Иоан. 9, 33) — тем более невозможно «творить» духовно устроенную и просветленную страну.
А зачем Богу и нам, нормальным православным русским людям, а не постсоветским духовным слепцам, — иная?
Более того: нам нужна Русь не просто «русская», а Русь христианская, Русь не просто сильная, а сильная духовным светом!
Только такая сила и спасительна для России, и нужна русскому народу, «потому что, — как пишет уже не раз упоминавшийся В. Курбатов (в письме к В. Астафьеву), — без этого света и силы — земля ему пустыня, а он — сирота» (Крест бесконечный. В. Астафьев — В. Курбатов: Письма из глубины России. С. 316). И далее он же, стремясь ответить на вопрос, в чем состоит сущность такой светлой исторической силы прежнего русского народа, продолжает: «Откуда же сила-то? Это понятно всякому человеку, отстоявшему любую литургию, хоть в самой крошечной церкви и при самом беспутном попе из тех, которых так любил рисовать разоблачительный Перов. Сила эта в том, что в церкви человек стоит посреди истории, что он не безроден и не вчера родился, а с ним идет всё прошлое, как живое и сегодняшнее. И не только в том, что русский человек записывает в поминальник и тех родных, которые ушли из мира еще в Крымскую кампанию, но в том в особенности, что сама литургия поминает и Александра Невского, и Сергия Радонежского, и тьму преподобных, замученных татарами за отчую землю.
Человек стоит в сегодняшнем дне, где нет прошлого, а один долгий день, за который ему тоже надо отвечать. А молится он не за одного себя, но за всех страждущих в этот час от болезни, одиночества, скорби, гнева и нужды, за всех “труждающихся и обремененных”, потому что на земле нет ему чужих людей, а все — семья (братья и сестры). Человек в церкви (разумеется, заметим, если он в ней — всей душой, а не только телом. — Г. М.) не может быть сиротой и не может быть поражен беспомощностью и цинизмом — ему и душа не даст.
А шире — он стоит и в истории Вселенной, так что ему и первые века — свои. Когда однажды почувствуешь этот мощный ствол, этот световой поток, то тут уж будет не до себя, не до мелочей своих. Это впечатление незабываемое, словно и правда мечешься по свету один-одинешенек, а тут тебя ждал весь родной мир. В этом нет ни мистики московских умников, ни кликушества провинциальных недоумков, ни партийности объевшихся интеллигентов, а только — спокойное сознание родства и знание места, где это родство не забыто и история не переписывается в угоду сменяющимся поколениям, не тасуется и не передергивает дат и имен, а помнит только самое существенное — страдание за отчую землю» (Там же. С. 316—317).
Сказанное только лишний раз подтверждает ту основную мысль нашей русской мета-историософии — не только наиболее разумную, но и оттого наиболее практичную, что нам нужна Россия (если только мы не хотим окончательно обрушиться в уже разверзающуюся перед ними историческую бездну) — сверхисторическая, живущая давним, вечным светом веры, освещавшим многие и века ее, и ее — духовно подлинные — пути, благодаря чему Русская земля некогда и стояла твердо в своей конкретной, подлинной, то есть христианской, истории…
К сожалению, вовсе не понимая, казалось бы, такой простой истины, представители указанного выше рода «органического» патриотизма (публикациями с подобного типа идеологическим подтекстом и поныне заполнена, к сожалению, например, та же «Литературная газета»), как правило, всегда готовы поверить в любую «Россию», всегда готовы так или иначе оправдать любые ее — даже и антихристианские — деяния (лишь бы они вытекали из очередного этапа ее «естественно-природной» жизни).
Для них и Православие — всего лишь довесок к «русскости» как таковой, то есть, по большому счету, только атрибут последней, только элемент национальной, чуть ли не этнографической, идентификации (сколько бы при этом они ни вещали о своей якобы истинной «православности»!).
Такой патриотизм и ранее был, и сегодня остается довольно опасным на путях возрождения новой России, не являясь подлинно и последовательно христианским, а зачастую, напротив, попросту полуязыческим, но ряженым в одежды внутренне выхолощенного «византизма», хотя и сдобренным порой обильной фразеологией о Москве-«Третьем Риме».
Как совершенно верно пишет о подобном «патриотизме» уже цитировавшийся выше А.В. Воронцов: «Многие из писателей-патриотов считают себя верующими или на самом деле являются таковыми. Но, похоже, они не понимают, что для верующего понятие “народ” значит не более чем, скажем, понятие “пролетариат”. И пролетариат, и народ объективно существуют, но обожествление этих групп людей — атеистический обман. Для Отцов Церкви народ прежде всего был паствой, которую надо приводить к Богу.
А наши патриоты без конца курили народу фимиам, как идолу какому-то, и дождались благодарности: народ, когда они стали, начиная с 1990 года, писать воззвания к нему, удивленно выпучился на них. Какие “идеалы”? Какая “Родина”? Какая “духовность”?... люди живут угрюмой свинцовой жизнью без Бога, оживляемой лишь звоном нелегко достающихся рублей…
Нельзя славное прошлое народа, его культуру и традиции автоматически переносить на нынешний народ, наделять его чертами, которых он уже лишен, и называть это любовью…Народ как абстрактную категорию любить не нужно. Это, как писал Достоевский, все равно, что любить не отдельного человека, а все человечество… Мне искренне жаль наших слепых “народолюбцев”… они сочинили для самих себя фантом — прекраснодушный народ…» (Воронцов А.В. С. 232—234). В действительности же мы, — продолжает писатель, — «приблизились к той роковой черте, когда можем идентифицировать себя как народ только в прошлом. От нашей былой мощи — государства, армии, науки, образования, промышленности — остались слабые воспоминания. Так, наверное, римляне под властью гуннов и вестготов смутно помнили о своем величии, но в настоящем у них были только развалины» (Там же. С. 236). И потому нужно «не фантазировать относительно “еще таящихся в народе сил”, а често признать существующий в народе моральный статус-кво. Русофобствующие публицисты, утверждавшие в годы горбачевщины, что у нас теперь не народ, а население, были не так уж не правы… Давайте прямо смотреть горькой правде в глаза: если бы русофобы-демократы клеветали относительно “населения”, они бы не победили. Ведь они даже не скрывали, что не любят русский народ…
Между тем правду о народе надо было говорить самим. А то отважились на это в свое время Абрамов и Крупин [добавим сюда же и В. Астафьева. — Г. М.], а их давай клевать, в том числе и свои…
Мы… видим, с одной стороны, у народа все признаки массовой деморализации, а с другой — отсутствие духовных и политических вождей…
Я не призываю людей толпой бежать записываться в вожди и пророки… Но кто сказал нам, что безмолствовать на пороге гибели — мудро?» (Там же. С. 242—244).
О, как же обижаются на подобную трезвую оценку духовного состояния нации «патриоты» типа Кс. Мяло! Но тот же автор отвечает им: «Мало, конечно, удовольствия в том, чтобы раздавать оплеухи своему же народу…» (Там же. С. 242) — но «…Не те времена, чтобы думать о том, как бы кого не обидеть. Велика ли беда, что на тебя обидятся, если впереди ждет беда большая! В жизни каждой нации бывают моменты, когда немота тех, кому есть, что сказать, просто преступна. Мне скажут: ты обвиняешь весь народ в своих собственных грехах. Отлично-с! Я тоже часть народа. И кто знает, где сегодня начинается личный грех и кончается коллективный? Пусть лучше люди вздрагивают от резких слов, чем от приклада оккупанта, занесенного над их головой» (Там же. С. 244).
Однако «розовые» наши «патриоты» в качестве имперского подлинного «Третьего Рима», каким и была прежде православная Россия, способны воспринимать даже сталинский СССР, отдельные успехи которого они расценивали как проявление исконной «российской державности» вообще, а не как конкретный результат мученичества, порой — страха, порой — самоотверженности и ежедневного подвига замордованных, запуганных или оболваненных большевизмом, но, как верится, так всё еще и не потерявших полностью своей человечности, народов России.

Каков же предварительный итог всему здесь сказанному?
Он – один, и он – прост.
В соответствии с евангельским учением современные российские граждане должны наконец, отбросив прежнее, чуть ли не целый век искажавшееся коммунистической пропагандой представление о своем Отечестве, понять: наша Родина — это, прежде всего, христианская страна; это Русь св. Александра Невского (который боролся бы до последней капли крови и с безбожниками-большевиками, появись они в его время, — как боролся он с немецкими рыцарями); это Русь св. Сергия Радонежского (святые мощи которого коммунисты осквернили в апреле 1919 года, а будь их воля, сгноили бы и его самого в своих лагерях — как сгноили миллионы его духовных последователей); это Россия Александра Суворова, сажавшего бунтовщика Пугачева в клетку и искренне жаждавшего принять монашество; это Россия Федора Тютчева, слагавшего строки: «Удрученный ношей крестной, / Всю тебя, земля родная, / В рабском виде Царь Небесный / Исходил, благословляя».
Именно благодаря им, их подвигу, их христианской вере, их святости, и созидалась подлинная Русь — в первую очередь утверждаясь не на силе Божией, а на Его правде, о чем говорил еще святой князь Александр Невский.
Итак, в чем же состоит наша христианская правда о России?
Ответ — один: Россия может воссоздаться и устоять только на Святости!
Именно созданная христианской святостью Святая Русь - и есть наша вечная Родина, Православная Россия, а не та ленинско-сталинская РСФСР, опозорившая нас преступлениями своих безбожных властителей, — опозорившая перед благородной памятью всех наших благочестивых предков и перед всем миром, десятилетиями уничтожавшая нашу христианскую культуру, вконец разорившая наше крестьянство, тысячами и тысячами расстреливавшая (зачастую — руками наших же «русских» Иуд) священников и просто обычных, совестливых русских людей, еще сохранявших в себе понятия веры, правды и чести!
Разумеется, и в условиях такой, изначально бесчеловечной, государственности многие, многие сохраняли свой человеческий облик — иначе говоря, «образ Божий» в себе; многие честно (чаще всего — почти задаром) трудились, были способны на самопожертвование, на искренние и глубокие добрые чувства: как и прежде в людских душах было неистребимо влечение к вере, чести, к благородному и столь естественному (зачастую, увы, искаженно или даже совершенно ложно понимаемому) чувству патриотизма.
Как говорил петербургский митрополит Иоанн (Снычев) по поводу добрых начал, сохранявшихся в жизни русского человека даже и послереволюционного периода (естественной человечности, искреннего подвижничества, порой — даже героизма), известный положительный итог этого времени заключается «не в том, что мы стреляли друг в друга на фронтах Гражданской войны, не в том, что поверили лукавым вождям, разорили коллективизацией крестьянство, под корень вывели казачество, допустили вакханалию массового антирусского террора, разгул святотатства, безбожия и богоборчества! Нет, героизм в том, что, несмотря на все это, мы — ценой невероятных жертв и ужасающих лишений — сохранили в душе народа искру веры, горячую любовь к Родине, что мы дважды (после революции и Великой Отечественной войны) отстраивали обращенную в пепелище страну…» (Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Битва за Россию… С. 67.
Но следует подчеркнуть: всё это имело место и воплощалось в исторической жизни страны отнюдь не благодаря, а вопреки коммуно-советской государственно-идеологической основе ее бытия!
И на полях мира, и на полях войны всегда в конце концов побеждал не мифический «советский человек», а просто русский, украинец, грузин, белорус — равно как и представитель любой другой национальности. «Советизм» же только ввергал всех их во всё новые и новые беды, выходя из которых народ должен был предельно напрягать свои силы и платить притом за всё огромной ценой собственной крови!
В итоге же (и он не мог быть иным!) мы получили насквозь прогнившую (и духовно — в силу насаждавшегося государственного атеизма, и материально — в силу непроизводительного социалистического метода производства) страну, в одночасье, по воле Божией, переставшую быть той псевдодержавой, которой она все время силилась казаться после переворота 1917 года.
Время это подошло — духовно-исторически вполне закономерно — к своему печальному логическому завершению и наконец… всё вышло. В очередной раз права оказалась многовековая народная мудрость: «Господь долго ждет, да больно бьет!».
Та «длинная, темная, темная» ночь коммунизма, которую предрекал еще святой Патриарх Тихон, закончилась… Но, проснувшись, все мы обнаружили, что оказались наследниками одних лишь обломков нашей государственности: и той давней — российской, дореволюционной, и последующей — псевдороссийской, «советской»…
Время — строить новую! Строить, учась на собственных трагических ошибках, совершавшихся на протяжении всего XX века, каясь в своем предательстве подлинно державной, христианской России, возвращаясь к святыням наших праотцев и остерегаясь новых соблазнов постепенно все более обезбоживающегося Запада: неужели забудем мы о том, как он уже раз заразил русский народ коммуно-фашистской марксовой «философией» грабежа и примитивной жажды одних только материальных благ, как ввергнул всех в братоубийственные (наподобие «Великой» французской революции) «междоусобные брани»?
Именно оттуда пришли к нам в Россию все мировоззренческие заблуждения двух последних столетий; именно фантомами этих общественно-политических бредней продолжает и сегодня питаться российская интеллигенция — равно и прозападно-либертарианского типа, и типа «розово-патриотического», также, в общем, подспудно неравнодушного к лукавым идеям европейского «прогрессизма»! (Лукавым — ибо о каком реальном прогрессе может идти сегодня речь, когда печальные итоги последнего налицо: по данным международной статистики 59% мировых богатств принадлежат всего лишь 6 процентам земного населения, половина же землян вообще голодает, а чуть ли не три четверти его полностью неграмотны и не умеют ни читать, ни писать!)
И именно от этих разрушительных заблуждений нам, как можно скорее, следует освободиться и очиститься сегодня. Особенно же — тем представителям советской и постсоветской интеллигентской «образованщины», что порой вполне искренне претендуют ныне на звание «русских патриотов».
Обо всём этом замечательно точно говорил еще более полувека назад, с присущей ему практической духовно-политической трезвостью, вновь цитируемый нами И. Солоневич: «Вопрос заключается в том, под влиянием каких галлюцинаций жила, действовала, писала книги и бросала бомбы русская революционная книжная философская интеллигенция последних ста лет. Это вовсе не теоретический вопрос. Это есть вопрос непосредственного, чисто практического значения, вопрос жизни и смерти всех нас, и для России тоже. Ибо если русская общественная мысль сто лет подряд питалась галлюцинациями о невыразимом будущем, то какие есть шансы на то, чтобы эти же галлюцинации или, по крайней мере, остатки этих галлюцинаций не маячили бы еще и перед вашими глазами и перед вашим сознанием? Нам в течение по меньшей мере ста лет подряд сообщали заведомо подтасованные факты… нас кормили заведомо завиральными теориями… для услаждения нашего умственного взора перед нами строили… идиотскую конструкцию о великолепном революционном будущем, какую французские энциклопедисты строили на потребу французским якобинцам, немецкие философы — на потребу расе, а Карл Маркс — на потребу высшему классу, то есть пролетариату. Какие есть шансы на то, чтобы мы с вами остались бы совершенно иммунны против всего этого великого поветрия? Или чтобы у нас хватило мозгов, знания, времени и желания взять тряпку, мыло, щетку и скребницу и, по крайней мере, очистить наше собственное сознание, по крайней мере, от совершенно заведомого вздора? Русская общественная мысль в течение ста лет действовала под влиянием вздора о великой и бескровной. Что будет, если мы в какой-то степени продолжим эту философскую традицию?..
Мы с вами, хотим ли мы этого или не хотим, напиханы теми представлениями о России, о мире, о человечестве, о науке, об искусстве, о философии и прочем, которые нам преподносились в старых гимназиях и новых семилетках, в старых университетах и новых комакадемиях, в новой советской литературе, но также и в старой интеллигентской.
История философии утверждает, что каждый человек есть “дитя своей эпохи”. В какой именно степени мы, дети нашей безмозглой эпохи, мы, “дети страшных лет России”, можем уйти, бежать, отмыться от того несусветимого вздора, которым засорили наши мозги и замазали нашу душу сеятели того “разумного, доброго, вечного”, которое сейчас восходит кровавым урожаем в России, в Европе и во всем мире?..
Это есть основной вопрос» (Солоневич И. Коммунизм, национал-социализм и европейская демократия… С. 200—201)…

Ныне, уже на трагических, но вполне закономерных развалинах безбожного СССР, Промыслом Божиим вновь дается русской нации (не в последний ли раз?) возможность восстановления подлинной ее российской государственности.
И перед нами во весь рост стоит сегодня, повторим это еще и еще, единственно важный для будущего России вопрос: чтó же станет основой ее дальнейшего общественного и государственного строительства — органическая, человечная система нравственно-религиозных (в первую очередь христианских) ценностей или же мещански-животная идеология бездушного потребительства? Другими словами: чтó ляжет в основу грядущего существования русского народа — благодатное духовное наследие его святых предков, Правда Святой Руси или же богоборческая ложь псевдо-Руси «Аримановой», бесовской?
Не решив правильно, «по Богу», этой задачи — непосредственно в самом сердце своем! — Россия никогда не сможет обрести ни действительно достойных форм, ни положительного содержания своей государственности. Иначе говоря, не подведя трагического итога разрушительной для нашей страны деятельности большевиков, не дав ей ясной и окончательной самообличительной духовной оценки в русле тысячелетнего самосознания родной для нас, православных русских людей, но совершенно чуждой им, Святой Руси, — мы никогда не сможем построить — по благим и вековечным ее заветам! — подлинно осмысленной и по-настоящему доброй жизни.
Нам наконец необходимо понять, что лишь в «Свете истинном» — Свете-Христе, «Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1, 9), — единственно живой залог действительно светлого будущего России.
Только так она и сможет существовать в дальнейшем единственно достойным и духовно оправданным образом — как, по точному определению А. Карташева: «Россия с душой Святой Руси», как «государство, высветленное изнутри православным духом, христианизированное или, прямо сказать, христианское государство» (Карташев А.В. Воссоздание Святой Руси. С. 49).
При этом он обращает внимание на особую, первостепенную роль Церкви в воссоздании (или, если угодно, — «пересоздании») истинно российской национальной государственности, говоря так: «…издевательства над нашей уснувшей христианской совестью, учиненные антихристианским большевизмом, пробудили сознание, что легкомысленное сбрасывание со счетов государственного строительства роли Церкви открывает дорогу интернациональным подкапывателям цинически использовать нашу толерантность и наш индифферентизм. Мы джентльменски играли в гуманность и равноправие, а они грабительски вошли в наш дом и растлили душу народа. Чтобы защититься от этого откровенного погромничества, мы должны воссоздать наш национальный дом на основе конституционно заявляемой и тонко воплощаемой в формах государственного права идеологии Православной Церкви» (Там же. С. 63); одновременно важно утверждать, что вполне возможен (и на деле это неоднократно доказано) «синтез правового свободного государства с его христианской идеологией», так что «христианское государство может удовлетворять самое требовательное современное правосознание, может иметь самые разнообразные и технически новейшие правовые свободные формы. Дело не в форме, а в духе и содержании» (Там же. С. 64).
Но как добиться нам этого при строительстве будущей России?
И здесь полезным представляется напомнить замечательные слова, некогда сказанные Ив. Ильиным: «Чтобы возродить Россию, русский человек должен жизненно укоренить свою душу в Боге и принять эту укорененность — сердцем, волею и разумом. Тогда в его душе расцветет цельная и огненная вера, двигающая горами... Она углубит и окрылит созерцающее воображение, чтобы сердце узрело Бога и все Его лучи в мире» (Ильин И.А. За национальную Россию // «Памятники Отечества» (альманах). 1992. № 2—3. С. 144).
Не менее ясно и последовательно он развивает ту же мысль далее: «Путь к возрождению России ведет через одухотворение и благодатное оживление русского национального инстинкта. Именно последняя глубина души может и должна возродить Россию: искренняя и цельная жажда Бога и божественного в жизни. Испытания и лишения, унижения и муки должны поднять со дна наш затонувший “Град Китеж”, должны возродить “Святую Русь” в душе русского народа» (Там же).
При этом сам народ должен наконец проснуться от своего, затянувшегося почти на столетие, духовного сна, сбросить с себя путы притупляющего его сознание бездушного материализма и того беспросветного мещанства «плоти», что надвинулось ныне на весь окружающий нас мир. Ибо это безблагодатное мещанство, как заметил известный философ и культуролог, князь Е. Трубецкой (видевший в нем, вслед за К. Леонтьевым) один из источников возможной гибели России), «вовсе не так нейтрально, как это кажется с первого взгляда: из недр его рождаются кровавые преступления и войны. Комфорт родит предателя. Продажа собственной души и родины за тридцать сребреников, явные сделки с сатаной из-за выгод, явное поклонение сатане... — вот куда, в конце концов, ведет сытый идеал мещанского довольства» (Трубецкой Е. Два мира в древнерусской иконописи. М., 1916. С. 32).
…Как отмечал в одном из своих религиозно-исторических очерков архимандрит Константин (Зайцев) — со свойственной ему последовательно «фундаменталистской» православной позицией: «К началу этого столетия из сознания русского общества, да и народа, изгладилось то, что наше отечество не Великая Россия [в смысле: не просто некое огромное, мощное, но безразлично — религиозное или нет — государство. — Г. М.], а облеченная в национально-государственное могущество Святая Русь, на плечи которой Промыслом Божиим возложено безмерно-великое служение: быть последним оплотом вселенского Православия, быть Удерживающим мировое зло [имеется ввиду уже упоминавшееся ранее понятие об “удерживающем”, присутствующее в одном из Посланий Св. Апостола Павла. — Г. М.]» (Архимандрит Константин (Зайцев). Чудо русской истории [1963] // Сб. «Церковь о государстве». Составитель А. Тускарев. [Старица]. 1993. С. 63).
Вновь воскрешенная в душе русского народа эта идея, идея освященного традиционного смысла существования нации, воплощенная нами — при будущем воссоздании Российской государственности — во всём содержании нашей жизни, единственно и может придать подлинную силу, духовную крепость и внутреннюю осмысленность всем ожидающим еще нас великим трудам по собственному самоочищению и общенациональному восстановлению России.
Если русский народ намерен вообще продолжить свое историческое существование, он прежде всего должен вспомнить о своей православной душе и перестать самоидентифицировать себя с безбожными и религиозно индифферентными «советскими людьми», с «совками» последних десятилетий, с застарелой «совковостью» внутри самого себя. Он должен наконец начать возрождать себя как многовековую великую русскую нацию, опираясь не на пресловутые псевдочеловечные «общечеловеческие ценности», не на, как правило, оскопленный в подлинно духовном отношении «патриотизм» былого советизма, а на свою загнанную пока в подполье подсознания православную душу — эту единственно истинную патриотку истинной, христианской России.
В противном случае ожидающее нас будущее — лишь постепенное полное наше разложение как национального образования, окончательный распад России в результате все более наглеющего сепаратизма всевозможных местных князьков и — в итоге — самоубийственная война всех против всех!
Не будет преувеличением сказать, что именно уже теперь подспудно совершается нами выбор нашего будущего.
Подобно эпохе Смутного времени, и сегодня судьба страны будет положительно решена лишь при христианском покаянии ее народа за грех обольщения безбожным большевизмом и только в том случае, если она сможет вновь явить нам в результате этого глубоко осмысленного покаянного чувства настоящих русских патриотов — современных Гермогенов, Мининых и Пожарских.
Нас не спасет ни естественно-природный, почти что этнически-бытовой национализм, так часто рядящийся в псевдопатриотические одежды, ни упование на одну только «твердую руку», ни самые изощренные экономические рецепты всевозможных «перестройщиков». Ибо единственно важным ныне остается решение основного вопроса: что мы хотим воздвигнуть на обломках прежней безбожной жизни? Будет ли с нами при строительстве нашего нового российского бытия Божие благословение?
Что. собственно, мы хотим в дальнейшем воздвигнуть: еще одного «цивилизованного», хозяйственно относительно процветающего (да и это — откуда? какими очередными неимоверными жертвами?), но бездушного государственного монстра — по «западному» образцу, лишь только снаружи напоминающего былую православную Великую Россию, или же подлинно христианскую и потому подлинно народную — Российскую державу?
И тут представляется полезным привести слова уже упоминавшегося ранее о. Константина (Зайцева): «За что боролось белое движение: за Великую Россию или за Святую Русь? Великая Россия, завершая путь России исторической, явилась лишь футляром, хранящим в себе Святую Русь. По мере того, как Святая Русь все более переставала быть сердцевиной и стержнем императорской России, Великая Россия все более слабела и, наконец, пала. Поэтому восстановление России не есть реставрация империи, опрокинутой “февралем” и растоптанной “октябрем”, а прежде всего поднятие русского народа на ту высоту духовной качественности, — православной церковной Святой Руси, — которая только и могла на протяжении всей истории выносить историческую Россию из самых страшных падений» (Архимандрит Константин (Зайцев). Чудо русской истории [1963] // Сб. «Церковь о государстве»… С. 63).
Только при возвращении нации к религиозному, христианскому осмыслению бытия и возможно будущее воссоздание действительно духовно крепкой и государственно мощной России, вынуждаемой (хотим мы этого или не хотим) и всей своей историей, и Божиим замыслом о ней — встать лицом к лицу со все более оказывающемся апостасийным, обезбоживающимся миром вокруг нее, имея при этом необходимые — чтобы устоять! — единство и твердость духа.
Основой же этой твердости может быть только, как неоднократно уже показывала вся история России, ее святоотеческая, подлинно пережитая и осмысленная вера. Только она, только православная сердечная традиция подлинной российской жизни и может стать гарантом нового возрождения и укрепления настоящей России.
Именно на это в свое время неустанно указывал и такой искренний патриот ее, как митрополит Петербургский Иоанн, утверждавший, исходя из опыта всей своей жизни, что «Церковная основа русского бытия сокрыта в самом сердце России, в самых глубоких корнях народного мироощущения. Говорю об этом столь подробно, дабы стало ясно: то, что хотят “возродить” люди, отвергающие православную духовность и Церковь, не есть Россия. Вполне допуская их личную благонамеренность и честность, надо все же ясно понимать — такой путь ведет в тупик. Лишенное религиозно-нравственных опор, национальное самосознание либо рухнет под напором космополитической нечисти, либо выродится в неоправданную национальную спесь. И то и другое для России — гибель. Не видеть этой опасности может лишь слепой.
“Патриоты”, клянущиеся в любви к России-матушке и одновременно отвергающие Православие, — любят какую-то другую страну, которую они сами себе выдумали. “Патриотическая” печать, призывающая к русскому возрождению и одновременно рекламирующая на своих страницах “целителей” и экстрасенсов, астрологов и колдунов, оставляет впечатление отсутствия простейшего национального чутья.
В этой ситуации все мы похожи на человека, который разрушает левой рукой то, что с великим трудом созидает правой. Лишь признание той очевидной истины, что вопросы русского возрождения — это вопросы религиозные, позволит нам вернуться на столбовую дорогу державной российской государственности. Здесь — ключ к решению всех наших проблем» (Высокопреосвященнейший Иоанн, Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Битва за Россию… С. 24).
Соответственно, по слову митрополита Иоанна, на первое место во всех сферах нашей жизни — в духовно-культурной, политической, экономической, социально-охранной — должно быть поставлено решение важнейшей для всего российского общества задачи, которую Владыка определил следующим образом: «Ныне главной задачей для всех, кто болеет душой за поруганную Россию, должно стать восстановление исторической преемственности русской жизни» (Там же. С. 69).
Это есть на сегодня самое главное и самое определяющее в социально-политической доктрине современной Российской Православной Церкви.
Духовную же подоснову этой церковно-политической идеи прекрасно выразил в свое время замечательный архипастырь, святитель Иоанн (Максимович): «Тяжкие страдания русского народа есть следствие измены России самой себе, своему пути, своему призванию… Россия восстанет так же, как она восставала и раньше. Восстанет, когда разгорится вера. Когда люди духовно восстанут, когда снова им будет дорогá ясная, твердая вера в правду слов Спасителя: “Ищите прежде Царствия Божия и правды его, и вся сия приложатся вам”. Россия восстанет, когда полюбит Веру и исповедание Православия, когда увидит и полюбит православных праведников и исповедников… Россия восстанет, когда поднимет взор свой и увидит, что все святые, в земле Российской просиявшие, живы в Божием Царстве, что в них дух вечной жизни, и что нам надо быть с ними и духовно коснуться и приобщиться к их вечной жизни. В этом спасение России и всего мира» (Блаженный святитель Шанхайский и Сан-Францисский Иоанн (Максимович). Россия. // В чем спасение России? Пророчества старцев. М.: Изд-во «Фаворъ», 2002. С. 83—84).
Однако о необходимости приобщении русского человека к духовной силе Царства Божия говорят нам не только великие архипастыри, подобные святителю Иоанну, но и исполненные точно такого же сущностного понимания задач, стоящих ныне перед Россией, лучшие приходские священники.
Вот как от всего сердца взывает к нам один из уважаемых иереев Божиих, более пятидесяти лет прослуживший у престола Господня: «…сегодня у нас, россиян, идет страшная битва. Битва критическая. Не с автоматами, не с танками, не с ракетами — битва духовная. В этой битве должны принимать участие все россияне — те, кому дорог Русский Дом, кто любит Россию, кто должен вычистить, вымести всю нечисть из нашего дома, а именно: наркотики, дискотеки, похабные песни, похабную одежду, похабные статьи, от которых все это идет. А мы, как свиньи, валяемся в этой грязи, тем самым расшатывая внутреннее “я” русского человека…
Так что же делать? А вот — душу поднять, россияне, душу поднять надо русского человека, его духовный мир, мужество жизни. Это может сделать только Церковь и безвестные герои наших дней — мы, священники» (Протоиерей Василий Ермаков. О чем болит душа… // Тернистым путем к Богу. СПб.: Изд-во «Русская Классика», 2007. С. 194—195).
И вот, если мы прислушаемся к подобным призывам наших пастырей и станем подлинно, реально жизненно следовать их наставлениям, то, естественно, первостепеннейшую и поистине всеопределяющую роль в будущем процессе возрождения нашей страны должно будет сыграть — и в первую, в первую очередь! — именно восстановление православного смысла самой жизни всех тех, кто желает быть настоящим русским и настоящим гражданином России.

Следует особо подчеркнуть, что воссоздание образа Святой Руси в нашей душе — как основы новой российской государственности в целом — отнюдь не означает всеобщей внешней клерикализации народной жизни, но предполагает восстановление духовного здоровья самогó народного организма и начало нового, духовно осмысленного существования русского народа — не по «диктатуре закона», но по «диктатуре христианской совести», не по внешнему закону (напомним здесь почти тысячу лет назад сказанные слова Киевского митрополита Илариона), но по благодати!
Иначе говоря, самой непосредственной, по возможности ближайшей задачей нации должно стать возрождение идеала Святой Руси в собственном сознании, в национальной нашей душе, реальное, осмысленное возвращение его в нашу жизнь.
Непосредственное преображение всей потенциальной религиозной основы России — по Христу и по Его Евангелию, по Его Благой Вести о единственно достойной, подлинно духовной человеческой жизни, — вот цель, вот задача, что стоит сегодня (как первостепенная и самая важная) перед всем русским народом, значительная часть которого около века назад отказалась от ее положительного решения.
Как с горечью говорит о временном духовном помрачении России в период большевизма известный иерарх Зарубежной Церкви архиепископ Аверкий (Аушев): «Русский народ виновен в том, что он проявил себя слишком наивным и доверчивым к обольстившим его врагам своим, поддался их лукавой пропаганде и не оказал достаточно сильного сопротивления. Обо всем этом его пророчески предостерегали, предрекая надвигающуюся страшную катастрофу, многие великие духовные мужи и праведники, а особенно сильно и ярко епископ Феофан Затворник и св. праведный Иоанн Кронштадский. С их прозрениями и предупреждениями следовало бы хорошо познакомиться всем русским людям, вместо того, чтобы впустую бесплодно тратить время на взаимные споры и раздоры, выясняя причины постигшего нашу Россию бедствия. Ведь всё предсказанное ими в точности исполнилось, а это, казалось бы, должно было бы убеждать нас в их безусловной правоте и побуждать с полным доверием отнестись к их указаниям и советам, что надо делать, дабы изжить последствия этой страшной кровавой катастрофы» (Архиепископ Аверкий (Таушев). Современность в свете Слова Божия. Слова и речи. Т.IV. Джорданвилль, 1975. С. 97—98).
И сегодня Церковь вновь должна последовать примеру этих великих проповедников веры Христовой, неся голос Его правды многим, запутавшимся в своих духовных противоречиях, русским людям.
Одновременно же именно Церковь должна стремиться в значительной мере возглавить не только процесс их духовного освобождения, но и параллельный процесс освобождения самой страны от тлетворного духа атеизма вообще и большевицкого атеизма в частности, что и является единственным залогом подлинного возрождения России.
Церковь должна наконец призвать общество к тотальному наступлению на безбожие — как, не будем лукавить, на всё ещё одну из составляющих реальной политики существующей пока у нас, в основе своей абсолютно чуждой национальным интересам, либеральной власти, которой столь же чужда и многовековая религиозная традиция исторической России.
Более того — именно Церковь и обязана возглавить это наступление!
Мы, православные граждане России, должны занять самую активную религиозно-гражданскую позицию — не обороняться от незначительного числа атеистов, захвативших власть в нашей стране и демагогически прикрывающихся в своей ненависти к вере и Церкви «демократическими свободами», но сами переходить в повсеместное наступление на их — подрывную по отношению к общенародному положительному духовному развитию — политику.
Православием — не как мертвой, сухой идеологией и не как лишь историческим наследием Средневековья или культурно-философским «памятником старины», а как самым живым чувством Божественного, как живым горением сердца, с естественной благодарностью воспринимающего само дыхание Божие в нем, как хранителем и всеобщим источником евангельской, столь человечной нравственности, — должна буквально пронизаться, пропитаться вся наша жизнь: политика и экономика, армия и оборона, наука и культура, литература и искусство, труд и отдых, любовь и семья, благотворительность и меценатство, образование, здравоохранение и даже спорт, всё наше целостное творчество жизни!
Без веры — общество не имеет практически-здорового, всеобъемлющего и подлинно содержательного мировоззрения, а без ясной мировоззренческой позиции, утвержденной на тысячелетней российской православной традиции, утвержденной в Самом Боге, нашем Помощнике и Покровителе, никакое патриотическое движение не будет у нас иметь (и это следует особо подчеркнуть) никакой реальной силы, никакой связующей, непререкаемой системы непреходящих духовных ценностей, а потому никогда и не приведет такое движение к положительному результату.
На одной только политической платформе патриотическое движение до конца объединиться не сможет никогда и добиться окончательной победы над антироссийскими силами оно также не сможет. Только в Боге наша победа!
Не одухотворенное же верой такое движение всегда будет и квазинациональным, и квазипатриотическим. Как известно — вспомним слова св. князя Александра Невского — «не в силе Бог, а в правде». Вот этой-то правдой и должны жить сегодня подлинные российские патриоты! Вот этой-то правде Божией и обязана учить Церковь Христова — и с храмовых амвонов, и на стогнах градов, и в еле-еле уже живущих наших деревнях — если она действительно хочет исполнить свой долг перед Богом и Его Россией, перед продолжающей и сегодня жить в ней Его Святой Русью.

Увы, великий обман и, что еще печальнее, самообман народов имперской России, начавшийся в 1917 году, вверг их в духовное рабство похлеще крепостничества, обрек их на бесчисленные жертвы, и не снившиеся «царям и крепостникам», о которых с такой ненавистью кричали большевики, якобы радея о свободе и счастливой жизни «народных масс».
Как сказал об этом в своем выступлении на последнем — IX Всемирном Русском Народном Соборе Святейший Патриарх Алексий: «Помраченные люди строили “рай” для одних и ад для других. В результате были принесены десятки миллионов человеческих жертв» (Приветственное слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II к участникам и гостям IX Всемирного русского народного собора // «Церковный вестник» (газ.). М. № 6 (307). Март—апрель 2005 г. С. 7.
И чуть ли не целый век безбожно и бессмысленно потраченных сил и самой жизни России потребовался нам для того, чтобы сама же жизнь и заставила нас понять и осознать то, что путь, избранный страной в Феврале и Октябре, оказался путем, приведшим нашу страну в никуда, путем изначально ложным, предательским и в самой своей глубине — и нравственно, и в правовом отношении, и социально-практически (по реальным своим результатам), и в очах Божиих, и в глазах несчастных жертв большевизма — с последовательно христианской точки зрения преступным!
Но сколь же еще трудно многим гражданам нашей страны, десятилетиями лишавшихся знания правдивой истории своего Отечества, воспитанным на слепом и бездумном восприятии строя, временно воздвигнутого коммунистами на обломках тысячелетней России, понять — где же правда о Русской земле, где ее изначальная, собственная, не навязанная ей большевиками, правда, и кто же был ее истинным патриотом и защитником от бед: так называемые «красные» или «белые»?
И до тех пор, пока все мы не поймем всей меры того несчастья, что принесла России лживо-соблазнительная коммунистическая идея, будущее наше возможное общенациональное возрождение не имеет никаких перспектив.
О продолжающемся духовном помраченном положении нашего общества, впавшего в свое время в грех революции и продолжающего жить по его «заветам», митрополит Минский и Слуцкий Филарет (Вахромеев), ссылаясь на Священное Писание, говорит так: «анализируя состояние обществ, потрясенных революциями, можно обнаружить закономерности, свойственные им всем без исключения» (в том числе и России), которые собственно и приводят «к революциям и братоубийственным, кровопролитным войнам.
Это… абсолютная закономерность, определенная законом мироздания: “Если же не будешь слушать голоса Господа, Бога Твоего, и не будешь стараться исполнять все заповеди Его и постановления Его… поразит тебя Господь сумасшествием, слепотою и оцепенением сердца. И ты будешь ощупью ходить в полдень, как слепой… и не будешь иметь успеха в путях твоих, и будут тебя теснить и обижать тебя всякий день, и никто не защитит тебя… и сойдешь с ума от того, чтÒ будут видеть глаза твои… и будешь ужасом, притчею и посмешищем у всех народов” (Втор. 28, 15, 28, 34, 37)» (Филарет, Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси. Библейское слово о строе жизни // Он же. Богословие добрососедства. Киев: Изд-во «Дух і літера», 2002. С. 128, 129).

Коммунистический строй распался отнюдь не вследствие одного только действия неких закулисных сил. Они, конечно же, сыграли здесь не последнюю роль, но не в них — сущностная причина гибели коммуно-советской власти и, как следствия этого, развала самого СССР. Тем более, что основная часть разрушителей — как раз сами коммунисты. Их верхушка способствовала такому распаду страны вполне сознательно и активно, а широкие слои коммунистических низов — своей полной, давно в них же и воспитанной большевицкими главарями, пассивностью.
Коммунистическую власть разъела ее собственная внутренняя ползучая гангрена, ибо гниение было изначально заложено в самой сути этой власти.
Сутью же ее был, как об этом сказал еще Святейший Патриарх Тихон, — давно копившийся грех человеческой злобы: «Грех… вот сокровенный корень нашей болезни, вот источник всех наших бед и злоключений».
Именно этот грех и это внутренне гниение содержались и в искусительном альянсе большевицкой власти с соблазненным ее лживыми посулами народом, чей дух на долгое время отравился ложным видéнием коммунистического «рая»…
Однако по поводу построений любых земных «раев» подобного рода, созидавшихся на всем протяжении XX века, другой Патриарх — Алексий II — высказался следующим образом (весьма схожим с обличительными словами святого Патриарха Тихона, ибо истина одна!): «…“Бывает страшное душевное состояние и отдельных лиц, и целых народов, такое состояние греха и нераскаянности, что отвращает совершенно от людей лице Господа”, — писал в начале минувшего века священномученик протоиерей Иоанн Восторгов. В предвоенные годы десятки народов были ослеплены горделивым замыслом создания “идеального общества”, в котором нет места Богу. Помраченные люди строили “рай” для одних и ад для других. В результате были принесены десятки миллионов человеческих жертв» (Приветственное слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II к участникам и гостям IX Всемирного Русского Народного Собора // «Церковный вестник» (газ.). М. № 6 (307). Март— апрель 2005 г. С. 7).
И параллельно с этим вопиющим результатом большевизма постепенно, исподволь, но постоянно определялся и другой результат — дальнейшее всё большее усугубление смертельной болезни советского государственного организма в целом. Это было растление духа — в безбожии самой власти и в ее основополагающей идеологии; это было жалкое прозябание зачастую вполне крепостнической по своей сути системы труда (вспомним лишенных даже по большей части своих паспортов колхозников), причем, как правило, с чрезвычайно нищенской оплатой (которая, при невозможности для большинства сравнить ее с зарплатами зарубежных развитых стран, казалась многим вполне приличной); это был медленный, но неуклонный распад всей системы экономики; наконец — полное разложение изначально безбожно-рабских основополагающих принципов коммуно-советской жизни вообще (без каких бы то ни было реальных свобод и прав человека, о которых большинство «советских людей» вовсе и не помышляло да и не имело никакого представления, порой искренне считая себя вполне «свободными»).
Вся жизнь, все жизненные силы нации десятилетиями уходили не на рост, не на расцвет ее народно-государственного организма, а на сопротивление постоянным хирургическим операциям над ним (особенно в довоенный период) — причем по пересадке совершенно чужеродных для него органов на место отсеченных, изначально для него естественных и природных.
Силы же власти, паразитировавшей на теле страны, в немалой степени и тратились на борьбу с пытавшимися время от времени регенерировать изначальными органами последней, а затем — при исподволь развивавшейся общей гангренозности самого этого коммуно-советского паразита — на постоянное самолечение, на поддержание хоть какой-то жизнедеятельности постбольшевизма, уже бесповоротно отравленного собственными ядами и обреченного на смерть по причине всеобщей его интоксикации…
И вот, когда последние силы этого коммуно-паразита иссякли, он завершил, наконец, свой долгий путь. Россия же, изнасилованная и изуродованная им, до сих пор все еще пребывает — в значительной своей части — в состоянии как бы некоего духовного оцепенения, не зная: ни куда пойти, ни где голову преклонить, ни как жить — и ради чего.
Но никто, кроме Церкви, не ответит ей на эти вопросы, и никто, кроме Церкви, не сможет пробудить ее к новой жизни — в том числе и от бессмысленного и, пожалуй, слишком уже затянувшегося «демократического» сна, того «сна разума, что порождает чудовищ»…

P.S.
В следующий раз я постараюсь свой ответ закончить/
Ответить

#
9.09.2009 в 16:35


Глубокоуважаемый отец Владимир.
Я не хочу превращать наш диалог в пикировку статистическими данными по убиению части русского народа. Факт налицо один: убиение это происходило, причем, в ужасающих (надеюсь – и вашу душу) масштабах.

Теперь о главном для меня - при подходе к оценке «советского» и «русского».
Я отнюдь не солдидаризируюсь с позицией о. Георгия Митрофанова в оценке нашей победы во Второй мировой войне (точнее – в той ее части, которую мы с полным правом называем Великой Отечественной), как и в оценке весьма сомнительных с моральной точки зрения деяний генерала Власова. Я и ранее не давал никаких поводов считать меня сколько-нибудь разделяющим подобные взгляды о. Георгия.
Я их никогда не разделял и не разделяю. И вот почему.
На мой взгляд, вопросы, возникающие при попытке осознать все положительные и отрицательные стороны нашей исторической жизни на всем протяжении XX века, и связанный с этим корпус этических и – шире – историософских проблем покоятся на изначальной непроясненности до сих пор для многих необходимости различать две стороны бытия нашей страны в этот период.
Я всегда видел, чувствовал, а с отроческих (уже!) лет и вполне ясно осознавал, что страна наша живет как бы двойной жизнью – народно-общественной (не в смысле «советской общественности», а в смысле «народно-общинном»), с одной стороны, и государственной, с другой, И, увы, в наших духовно печальных обстоятельствах не было да и не могло быть нравственно-природного единства обеих этих сторон – в реальности, а не по газетным передовицам.
Государство жило и действовало по своим коммуно-советским устремлениям, принося зачастую им в жертву народы России; сами же «простые» люди (вроде нас с вами, отец Владимир) стремились жить нормальной человеческой жизнью, основываясь на неискоренимых ничем и заложенных в нас еще Богом нравственных понятиях и устоях – жажде любви друг к другу и к своему Отечеству (так, как мы его воспринимали и понимали: одни - как тысячелетнюю Россию, другие - как возникший на ее территории СССР, поскольку другой российской жизни они и не знали, и государство такому знанию активно препятствовало).
Обычный человек (соответственно и складывающееся из таковых общество) уважал дружбу, честность, добро и добрые человеческие отношения, которые руководили многими даже и в рамках фальшивой (именно по вине государства) советской действительности. Увы, последняя же приводила к тому, что при этом зачастую неизбежно нравственно раздваивался и сам человек.
Дома, например, он был и добр, и честен, толерантен по отношению к соседям, друзьям, но стоило ему придти на какое-нибудь (по требованию государства) собрание – и, вот, он уже поднимал руку, голосуя за требуемое государством очередное убийство хрестоматийного «врага народа». И если часть собрания, оболваненная политпропагандой, делала это без какого-либо зазрения совести, то многие-то попросту из вполне естественого житейского страха.
Государство требовало для укрепления своей власти создания – через уничтожение части крестьянства - рабовладельческих по своей сути колхозов, способных на время принести определенные экономические результаты, но внутренне изначально чреватых будущим падением сельхозпроизводства и последующей полной его стагнацией, - а многие искренне воспринимали это как «светлый путь» и хотели столь же искренне поверить в «достижения» колхозного строя, радуясь им (несуществовавшим) в кино типа «Кубанские казаки». Другие же, не верившие, - отправлялись в лагеря. Но реальная-то колхозная жизнь в подавляющей массе своей была убогой, серой и нищей: я сам, например, жил в послевоенные годы в деревне и знаю, что такое - жить подсоветским крестьянам на «палочки трудодней».
Власть, «кремлевское», «застенное» государство - требовало (опять же в первую очередь для своего собственного укрепления) «новостроек коммунизма» - и народ нередко вполне искренне устремлялся на эти стройки, ибо хотел сам видеть свою страну богатой и сильной. Это – по-человечески. И в этом, казалось бы, интересы власти и народа «совпадали». Но в то же самое время государство гноило тысячи и тысячи лагерников на всевозможных «Беломорканалах» (как, впрочем, и на других каналах), из скоротечных своих «укрепительных» интересов приказывало проводить в жизнь экономические проекты (вроде «Москва – порт пяти морей»), которые фактически в дальнейшем приводили к огромнейшим, напротив, хозяйственным убыткам (подробно разъяснять их здесь не буду). В целом же вся социалистическая экономика, по самой природе своей являясь однозначно непродуктивной, держалась на искреннем энтузиазме «масс», которым государство отщипывало более-менее равномерно известную толику благ.
То же, что в целом верхушке большевицкой власти было наплевать на народ (и то, что антинародная ее сущность не менялась с годами), показывают не только миллионы ею убитых в «трудовых лагерях», но и такие, например, частные проявления этой бесчеловечной ее сущности - как хотя бы расстрел рабочих в Новочеркасске в 1962 году.
И однако любому человеку трудно жить без Родины. И поэтому даже такая СССР-ия воспринималась многими как родная земля, тем более, что та земля, на которой существовал этот коммуно-советский государственный монстр, действительно, оставалась всегда нашей Русской землёй. «До Царя» - хотя бы и до того же Сталина – далёко, а Родина-то – вот она: мой город, моя деревня, мой дом… Будем жить… Такова был наиреальнейшая ситуация – в двойном (нередко втайне абсолютно контраверзном) сосуществовании: человека, с одной стороны, - и госструктур, с другой, а в итоге - фактически общества, народа, – и кремлевских властителей (равно и их сатрапов на местах – во всех этих обкомах, райкомах и т.п.).
Точно так же интересы власти и народа порой совпадали и в периоды реальной угрозы для России со стороны внешних врагов.
Именно поэтому народ и поднялся на ее защиту в период Второй мировой войны: он защищал в подавляющей основе своей не советскую власть, не большевицкую клику, в значительной мере и втянувшей его в эту трагедию, а свое национальное, человеческое Отечество. И в этом смысле он самым прямым образом исполнил свой человеческий сыновний долг – и не мог поступить иначе.
Другое дело, что в значительной мере результатами его, вполне естественного, подвига воспользовалась – во многом преступным образом - государство, большевицкая власть, продолжая отправлять в лагеря многих своих же победителей, наконец насадив штыками русского солдата оккупационные коммунистические режимы в ряде освобожденных от национал-социализма стран, насадив там социализм кремлевского типа (отправив при этом в большевицкие застенки сотни тысяч, если не миллионы и их граждан), тем самым в значительной мере продолжив в этих странах, по сути, политику предшествовавшего нацизма.
Но, обличая ныне за подобные «злобесные» деяния коммуно-советское государство, власть (в том числе – и за наплевательское отношение к порой совершенно необоснованным российским солдатским жертвам), мы не имеем никакого права «обличать» за это НАШ НАРОД, до конца исполнивший свой человеческий долг по отношению к России, проявление которого я, в противовес мнению о. Георгия Митрофанова, хотел бы назвать не «победобесием», а «победоБожием».
Как мне представляется, именно нежелание (или это – только некая недодуманность мысли?) отличать народное, «общественное» - от «государственного», а русского человека (беру это именование в обобщающем смысле, включая в данное понятие и представителей других национальностей, но неразрывно связанных с Русской землей) - от большевицкой власти (внутренне, в первоосновах своих, всегда бывшей ему враждебной) – такое нежелание и есть источник глубоко прискорбной (и духовно, и историософски) ошибки, более того, полной неправоты о. Георгия в оценке нашей победы.
Примерно то же самое могу сказать и об оценке личности и деяний генерала Власова.
Если вопринимать его только как сознательного врага коммуно-советской государственности, то поступок генерала (противостояние его коммунистическому игу) на первый взгляд имеет под собой некое основание (что и подчеркивает о. Георгий). Но все-то дело в том, что, став частью нацистской машины, Власов оказался не столько врагом советизма и советской государственности, большевицкого «государства» (это «предательство» оставим на его совести), сколько (предельно объективно!) врагом, хотел он того или нет, русского народа, русского «общества», в тот трагический момент отбросившего свои внутренние (в принципе глубоко человечные) разногласия с «государством». И в этом смысле Власов, по существу дела, стал, действительно, предателем Русской земли. В этом и состояла его собственная личная трагедия. Сомневаюсь, впрочем, и в его просто человеческой этичности… Если бы его призыв к освобождению от большевизма прозвучал в ином месте, на свободе, да еще и в иных исторческих условиях, тогда бы подобных сомнений его действия у меня отнюдь не вызывали: ну, опомнился наконец русский человек... Но опять же в тех конкретных условиях войны выдвигать подобный призыв было и несвоевременным, и абсолютно бесперспективным, подрывающим, к тому же, духовное единство нации в проивостоянии нацизму. Но где он был раньше, многие годы послушно служа коммунистической государственности?
Такова моя позиция по этим вопросам.
В более же широком историософском плане моя мысль такова: при критике советизма всегда (и это, считаю, – краеугольный камень) следует различать адресаты подобной критики: русский народ, наше многовековое Отечество – от того временного, дикого в духовном смысле и предельно богоборческого, то есть, по сути, сатанинского, коммунистического режима, многие десятилетия существовавшего, как мертвящий нарост, на теле нашей Русской страны и нашего, в основе своей, всем своим мирочувствием и поныне остающегося христианским, народа.

Теперь перейду к проблеме непосредственной дискуссии о «советском» (в первоистоках своих равном понятию «коммунистическое») и «русском».
Я считаю, что только все еще длящимся духовным сном нации следует объяснять тот факт, что современные исповедники насквозь лживой коммунистической идеологии (всегда, неизменно приводившей всех только к мукам и крови), — идеологии, обрекшей страну на протяжении XX столетия уже на двукратное полное разорение, продолжают, как ни в чем не бывало, свою лукавую политическую деятельность — вместо того, чтобы находиться на известных «нюрнбергских скамьях», но не Германии, а России, — как нынешние проповедники всё той же своей антироссийской (в стратегическом плане) и античеловечной, преступной — по своей практике, залитой кровью миллионов жертв, политической доктрины.
И поныне вопиюще недостаточная степень общественного осуждения у нас коммунистической идеологии констатируется в одном из современных историко-аналитических изданий (изданном, кстати, по благословению и с предисловием известного нашего православного старца – схиигумена Оптиной пустыни о. Илия), где указываются и некоторые причины такого положения, следующим образом: «…В Германии немцы, узнав всю правду о преступлениях гитлеризма, в ужасе отшатнулись от нацистской идеологии, покаялись… в соучастии, равнодушии и неведении (нежелании ведать!) И сразу же сделали редких неонацистов маргиналами…
В России этого не произошло. Последние десять лет мы имеем красный парламент… коммунистические лидеры… славословят Ленина, чтят память Сталина; труп большевицкого вождя до сих пор не предан земле, покоится в мавзолее, словно ждет своего часа; среди толп, шатающихся с портретами лысого и усатого учителей-основателей, всё чаще встречаются молодые лица. Многих людей страшат перемены, пугают реформы… необходимость проявлять инициативу, побеждать в конкуренции. Происходит бегство от свободы с ее неизбежной спутницей — ответственностью. Такая ситуация в сочетании с амнезией — утратой памяти у старшего поколения… и историческим невежеством, отсутствием знаний у молодого поколения создает благодатную почву для мифов о былом величии страны, порядке и справедливости при коммуно-советском режиме… Следовательно, социальная “рецептура” по необходимости должна включать в себя память об искалечившем судьбы и души нескольких поколений соотечественников большевицком тоталитаризме — страна не может позволить себе забыть об историческом тупике, в котором она оказалась на долгих семь десятилетий.
Не осудив со всей определенностью коммунистический режим от Ленина до Андропова-Черненко включительно как преступный, палаческий, не испытав очистительного воздействия собственного Нюрнберга, Россия упускает свой шанс — возможность покаяния...» (Мирек А. Красный мираж. Палачи великой России. Можайск-Терра, 2006. С. 9-10).
То, что коммунисты, с их изначально революционной практикой чисто фашистского толка, смеют порой еще обижаться на подобные определения, неудивительно — трудно найти в человеческой истории партию более бессовестного и лицемерного типа. Удивительно другое: как до сих пор русский народ не поставил ее идеологию вне закона — как человеконенавистническую и предельно кровавую (и в теории, и ина практике), сразу же показывающую всем свой смертельный оскал, тут же неизменно и проявляющую себя таковой, когда для этого предоставляются подходящие исторические условия.
Даже порой напротив — как только кто-то начинает вновь обращать внимание общества на прежние преступления советского государства против его граждан, тут же начинают раздаваться голоса, призывающие забыть, умалить или даже поставить под сомнение всю правду о коммунистических зверствах, стремясь их к тому же порой списать на необратимость и «издержки» исторического процесса — вне приложения к нему каких-либо нравственных категорий. «Сколько можно вспоминать… зачем бередить… да и вообще в других странах убивали не меньше… это не способствует единению народа…» — и т. д. и т. п. …
Как справедливо пишет по этому же поводу цитированный выше автор, «современная пропаганда набирает силу, действуя гораздо изощреннее, более тонко, пытаясь оправдать и обелить коммунистов и большевицкую систему в целом. Она уже не может отрицать многих преступных, кровавых страниц нашего советского прошлого. Сегодняшние политические пропагандисты, показывая на первый взгляд вроде бы правдивую историю, умело жонглируют фактами, смещают акценты, преуменьшая преступную роль того или иного лидера великой большевицкой авантюры. Делается все для того, чтобы повлиять на живую память старшего поколения и снова увлечь молодежь в коммунистический водоворот смерти» (Там же. С. 505).
И поэтому пока на месте ленинского мавзолея или на бывшем месте памятника «железному Феликсу» (или пусть где-нибудь в другом месте) нами, всем народом, не будет воздвигнуто памятника «Жертвам коммунизма» — как итога общенародного же окончательного осмысления всей отвратительной сути коммунистической идеологии и как явного свидетельства духовного прозрения всей России, до тех пор добиться серьезных перемен в нашей жизни нам не удастся…
…Ныне современные коммунисты — не прежней, старой еще выделки (то есть уж вовсе безродные циники-ленинцы), а их гораздо более хилые последыши (так сказать, позднейшего набора) — чрезвычайно любят и изображать, и чувствовать себя «патриотами», причем — чуть ли не русскими даже патриотами.
Однако патриотизм их, конечно же, не относится к собственно подлинной России, которую они вовсе не знают — как в силу их внеисторичного, убогого, советского «политпросвета», так и в силу вообще столь типичного для большевицкой среды всегдашнего вопиющего невежества): объектом их псевдопатриотической демагогии является полный антипод Русского государства, а именно — коммунистический СССР, который многие из его бывших законопослушных граждан в искреннем заблуждении считали и поныне продолжают считать своей якобы «русской» Родиной!
Истоки такого заблуждения глубоки.
Ведь вся «послеоктябрьская» идеология большевицкого государства дышала сначала открытой, потом в известной мере потаенной ненавистью к русскому: к «русской» православной вере (коммунистами травившейся и расстреливавшейся), к прежней русской культуре (жестко «прореживавшейся» и цензурировавшейся), к чистому русскому языку (вскоре же исковеркованному уродливой языковой реформой), русским житейским обычаям (порой даже откровенно запрещавшимся), к самому духу подлинной России.
Всё это постепенно заменялось в сознании нации искусственно-безжизненным и насквозь фальшивым советским. Все коммунистические идеологи делали особенную ставку на утверждение и укоренение безрелигиозных (а чаще всего — последовательно антихристианских) форм «советского патриотизма», исподволь внедряя в народное сознание отравленную ядом безбожия (или же — в лучшем случае — слепого равнодушия к Богу и Церкви) идею «великой Советской России».
При этом они, прекрасно понимая, что человеческие души — как и в целом душа всего народа — нуждаются в столь естественном чувстве любви к родной земле, к родному дому (соответственно — и в объекте выражения этого чувства), проводили поистине дьявольскую подмену: на место Святой Руси ставилась «Русь Ариманова», на место Ангела-Хранителя прежней православной страны — бесовский дух ненависти и лжи. Самый образ благословенной России постепенно заменялся в сердце русского человека лукавым образом «СССР», утвержденным на предательстве и государственной измене большевиков в период первой мировой войны, — образом государства, воздвигнутого на крови и слезах миллионов; но его-то и предлагалось им считать и почитать своей единственной настоящей родиной.
И ведь на этой подмене России Советским Союзом выросло и воспиталось несколько поколений!
О психологическом механизме происшедшей в русском человеке в условиях большевизма постепенной подмены всех основных его духовных понятий (в том числе и связанных с чувством Родины) один из современных православных священников высказался следующим образом (и сказанное весьма приложимо к зомбированному характеру чувства именно «советского» патриотизма): «Функционализм тоталитарных фикций использует слова не для обозначения реальности, а иносказательно… с целью вызвать рефлекс-реакцию, уже отторженную от критического осмысления эмоций. Сознанию личности остаются скрыты корни порождаемых словом эмоций (это составная часть тоталитарного “воспитания”), но тем более связующее действие они имеют на человека, поражаемого в самом ядре личности. Личность — ее способность осмысления — парализуется в области чувства и мышления. С духовной точки зрения эти корни можно ясно обозначить: страх, порождаемый грехом. Именно вследствие этого человек, слышащий слово-сигнал, реагирует на “магию” его.
Реальность употребляемых в этом контексте слов — мнима. За ней стоит иная реальность, чаще всего прямо противоположного рода (например, сталинские “демократия”, “свобода”, “счастье”, “жить стало лучше, жить стало веселей”, “я другой такой страны не знаю…” — многолетние позывные). Всеобъемлющую систематическую ложь, десятилетиями сковывавшую сознание, до конца разоблачить безмерно трудно [выделено мной. — Г. М.]. На первых порах [коммунистического] строительства “об этом” не только не следовало говорить, человек не должен был позволять себе об этом даже и помыслить… Тем не менее этот тоталитарный “идеал” никогда не был достигнут, оставались семья, дружба, общение — личность. Однако тоталитарному началу удалось через подмену смысла в значительной степени разрушить связи на уровне общества и его исторического и, тем более, духовного сознания. Стереотипы глубоко врезались в общественное сознание. Это сказывается до сего дня. <…>
Можно сказать: “величайший страх рождает подобие любви”. В тоталитаризме XX века мы с этим имеем дело… забывая об этом, т. е. без духовного осмысления этих основных вопросов, легко остаться в тех категориях, которые коварно и кроваво определили прошлый век и рассчитаны на определение нашей жизни и в дальнейшем» (Протоиерей Николай Артемов. Введение // Русская Церковь. XX век. Кн. 1. Материалы конференции. Сэнтендре, Венгрия. 13—16 ноября 2001 г. С. 10—11).
Примечательно, что как нарочитое искажение в сознании общества самого образа подлинной, дореволюционной России, так и постоянное замещение его образом советской государственности, культивировались не только внутри страны — для духовного обольщения большевиками подвластного им ее населения, но и за пределами СССР, в мировом общественном мнении, — причем и этот второй обман, и это шельмование истинной России также осуществлялись антироссийскими силами, хотя и несколько иного рода. В результате — и коммунисты Совдепии, и Запад объективно оказывались, начиная с революционной поры, союзниками в их общем противостоянии настоящей, христианской Российской Империи (которую Западная Европа, как и большевики, всегда не любила, которой боялась и чьему экономическому расцвету в начале XX века стремилась всячески помешать).
Ведь весьма показательно, что Россия издавна шельмовалась не только коммунистами первого поколения, то есть наиболее принципиальными и последовательными большевиками-космополитами, этими, равно ненавидевшими нашу Родину, «ленинцами» и «троцкистами», фальшивыми «борцами за права» выдуманного ими вненационального «класса» якобы сознательно-революционного «пролетариата».
Не менее знаменательно, что точно так же издавна шельмовали Россию и западные марксисты и западная «демократия». Хорошо, например, известно, что и Маркс, и Энгельс люто ненавидели Россию — причем не только как оплот антиреволюционных сил, но как цивилизацию в целом. Многие ли русские, порой и сегодня поддерживающие коммунистов-марксистов, знают о ненависти Маркса к их нации и к Русскому государству, выраженной, например, в таких его строках: «не в суровом героизме норманнской эпохи, а в кровавой трясине монгольского рабства зародилась Московия, и современная Россия является не чем иным, как преобразованной Московией»? И точно так же предреволюционная Российская Империя Западом и впоследствии (по сути, в дуэте с ленинско-троцкистским большевизмом) была повсеместно, по точному выражению Ив. Ильина, «клеветнически ославлена на весь мир как оплот реакции, как гнездо деспотизма и рабства… Движимая враждебными побуждениями Европа была заинтересована в военном и революционном крушении России и помогала русским революционерам укрывательством, советом и деньгами. Она не скрывала этого. Она делала все возможное, чтобы это осуществилось. А когда это совершилось, то Европа под всякими предлогами и видами делала все, чтобы помочь главному врагу России — советской власти, выдавая ее за законную представительницу русских державных прав и интересов» (Ильин И. Основы борьбы за национальную Россию. Нарва, 1938. С. 19).
В общем, большевицкая позиция здесь вполне понятна: клевета на дореволюционную Россию и ее всяческое принижение в сознании граждан СССР были программной установкой коммунистов, желавших убедить нового «советского человека» в том, что они, мол, подарили ему свой «ленинско-сталинский рай» вместо прежнего царистского ада!
Духовной основой такой лживой и, по существу, глубинно русофобской позиции была еще давняя коммуно-интернационалистская позиция Ленина, Троцкого и их революционных приспешников, отрицавших само понятие патриотизма. Недаром одну из своих речей (после Февральской революции) Троцкий закончил пламенным лозунгом «Будь проклят патриотизм!», а сам Ленин мог вполне откровенно сказать так: «…Дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, — это только этап, через который мы проходим к мировой революции» (Цит. по: Шафаревич И.Р. Русский народ на переломе тысячелетий. Бег наперегонки со смертью… С. 51). Или, пожалуйста, еще один пример большевицкий аргумент в пользу предательского Брестского мира 1918 года): «…интересы мирового социализма выше интересов национальных, выше интересов государства» (Там же).
Именно о таком предательском отношении к России коммунистов-«ленинцев», как и вообще о сути февральских и октябрьских революционных событий, о гибели подлинной России и ее будущем воскресении, замечательно ярко высказался еще в 1924 году (когда последующие бездны преступлений коммунистов были еще впереди) талантливый писатель И.С. Шмелев (1873—1950), этот благороднейший русский человек, не чета — по ясности духовного взгляда — многим нынешним нашим «розовым патриотам» еще «советского производства».
Вот строки, говорящие много сердцу каждого истинно русского человека, — из статьи, знаменательно названной Шмелевым «Убийство»: «…Для большинства из активных политиков того исторического позора, который еще и до сего дня торжественно именуется Великой Революцией, Россия не существовала, как родина, как итог, живой и прекрасный, тысячелетнего творчества крови и духа поколений; не естественное чувство любви и народной гордости двигали ими (над сентиментальностями Карамзина только бы посмеялись, а об органическом и планомерном развитии государственности российской, Ключевского, и не думали): им Россия была нужна, как удачное место для проведения в жизнь своих идеалов-планов, наскоро и часто рабски призанятых из брошюрного обихода (что за историки и государственного опыта люди они были — это они доказали ярко!) и… как место для пряно-острых переживаний в почете, и власти и сытости…
Факт изнасилования и убийства великой страны — налицо. Факт десятков миллионов слепо и зверски отнятых человеческих жизней, — лучших молодых жизней — и миллиардных богатств имущества и культуры, собранных тысячелетним трудом России, не может быть возмещен ничем. Он останется голым и гнусным актом глупости и безволия того слоя российской интеллигенции, который несет ярлык, отныне роковой и жгучий ярлык — интеллигентский демократизм. Он, этот факт растления и убийства России, станет отныне памятником, поставленным героям от социализма, памятником из человеческих трупов, позора и нищеты, что навеки поставлен глашатаям “новой веры”. Его не закроют ни ссылки на народную темноту, ни оправдания в ошибках и преступлениях, ни упреки и взаимные обвинения боровшихся групп. Этот чудовищный памятник все накроет собой, этот постыднейший крах демократических и социалистических устремлений живой подоплекой народа будет усвоен, и никогда не забудет его народ, уцелевший еще от гибели. <…> Но Россия живет — в могиле. И придет время — воскреснет…Гной течет и течет, буровит и разлагает кровь русскую, и Великие Инквизиторы Человечества пытаются разложить и духовный оплот народа — Православную Церковь. Расстреляв на Руси и в подвалах тысячи священнослужителей и вождей церковных, они пытаются самую Церковь сгноить и этим окончательно отравить душу России.
И все же — жива Россия, потусторонней, посмертной жизнью. В мучениях жива, пронесших ее заветы. В сердцах и душах жива, жива в тайниках народного сердца» (Шмелев И.С. Душа России. СПб.: Изд-во «Библиополис», 1998. С. 109—111, 116—117).
Касаясь далее проблемы современного, во многом неосознанно фальшивого, хотя порой и вполне искреннего, характера «патриотизма» бывшего советского гражданина, отметим еще одну прискорбнейшую черту этого патриотического чувства — как важный дополнительный штрих к портрету современного российского общества.
Глубоко (во многом — уже на подсознательном уровне) зомбированные за прошлые десятилетия псевдопатриотической коммунистической пропагандой (кто — с самого детства, кто — с юности), многие граждане нашей страны, чаще всего никогда вовсе и не задумывавшиеся о клятвопреступных и кровавых истоках новой «советской» государственности, увы, и сегодня не чувствуют и, тем более, не сознают всей страшной подмены истинного образа своей Родины.
Что уж тут говорить о самых «простых советских людях», если этой заразы не смогли избежать даже и такие безусловно талантливые и вполне искренние в своих заблуждениях люди, как, например, писатель А. Проханов или же социолог А. Зиновьев, — причем до такой степени, что их любовь к коммуно-советизму временами производит впечатление застарелого политического «мазохистского» комплекса.
А. Зиновьев, например, так вспоминает о своем советском детстве: «В нашей семье было девять детей, на полатях все валялись. Потом жили в Москве — восемь человек на десяти квадратных метрах. Можете себе это представить?» (Зиновьев А. Постсоветизм во мгле (Беседа С. Громова с философом, социологом, писателем Александром Зиновьевым) // «Литературная газета». 5—11 октября 2005 г. № 41 (6042). С. 3). Что ж, с соболезнованием, но можем. А можем также и припомнить, что семьи из провинции обычно попадали в Москву в 1930-х гг. только для того, чтобы не умереть с голоду в разоренной замечательными строителями светлого коммунистического будущего родной деревне — где до революции вполне терпимо жили, отнюдь не умирая от голода, семьи и с бóльшим количеством детей. Не так ли оказался в столице и наш философ? В этом же своем интервью он мимоходом замечает: «Не скажу, что советское время было хорошим, был и остаюсь его критиком. Но “на болоте и кочка высота”… » (Там же). Оттого-то, верно, и любит эту «высоту» — пусть и кочка, а хоть что-то всё-таки есть! Впрочем и прошлую Россию он тоже, мягко говоря, недолюбливает.
Вот замечательный образчик зомбированного большевизмом сознания — оценка им великой Имперской России (переходя к ней от оценки России нынешней): «Сейчас, как и в прошлом, государства — социальные ублюдки вполне “жизнеспособны”. Например, таким ублюдком была романовская империя, которая, как известно, прожила 300 лет» (Там же).
Вряд ли будет преувеличением сказать, что подобные А. Зиновьеву личности (а граждан со схожей системой мышления, свидетельствующей о какой-то вопиющей кастрации или, что еще хуже, самокастрации их духа, у нас пока остается немало), конечно же, духовно неполноценны, находясь, впрочем, порой даже и душевно в состоянии как бы постоянного раздвоения.
Пусть и на крови, пусть и на лжи, пусть и на собственных мучениях — но лишь бы (по выражению замечательно талантливого в поэтическом отношении, но совершенно бездарного в духовном, В. Маяковского) «саду цвесть», лишь бы пугающий монстр советизма упирался в небеса своей безбожной и беззаконной, но на время все-таки мощной главой.
Это — своего рода муравьиная психология, никакой духовно-осмысленной нравственностью реально не укрепляемая и даже не подозревающая о том, что такая — подлинная (как христианский, евангельский императив) — нравственность на самом деле существует. Отсюда параллельно — при такой внутренней слепоте души — почти всегда болезненная озлобленность, в итоге и не дающая душе, обладающей такой муравьиной ментальностью, никакого покоя.
И всё-таки — удивительная привязанность к своим же собственным мучителям, которым сам же и не веришь!
Так, в одном месте своего интервью А. Зиновьев говорит: «В довоенных советских фильмах видим: молодые люди живут в относительно благоустроенных общежитиях, идут гулять, культурно отдыхать куда-нибудь, галстук кто-то надевает. А мы-то воспринимали всё это тогда как вранье, потому что в действительности никакие подобные атрибуты безбедной жизни нас не окружали. Для нас они символизировали коммунизм отдаленный…»
Что ж, хоть и ложь, а приятно — поживем хоть светлой надеждой!
Но Зиновьеву не нравятся, по сути, и достижения социализма, ибо здесь же он замечает: «Первостепенным обстоятельством краха советского коммунизма и гибели СССР стали… достижения. Квартиры, — не об одной ли из них мечтал на заре социализма в своей десятиметровой комнатушке наш философ? — отдельные телефоны, возможности путешествовать, поездки за границу — всё это в совокупности вылилось в едва ли не основной фактор развала…» (Там же).
Конечно, всякий трезво мыслящий, даже и бывший «советский человек» (пусть он уж и не помнит о фундаментальном экономическом проигрыше в «холодной войне» и последующем нашем разорении из-за неэффективности советской экономики), и тот, верно, тут только руками разведет: и то Зиновьеву — плохо, и это ему — не так, и былую кинематографическую ложь, живя в нищете, никогда не принимал, и дождались наконец хоть чего-то — так тоже не годится…
Но совершенно замечательно иллюстрирует двойственность подобного сознания такой итоговый пассаж (в том же интервью), который мы разобьем на две половины. Вот первая часть: «Для меня, — утверждает А. Зиновьев, — и моих сверстников великое значение и смысл имело освобождение от многовекового рабства — далеко не пустые слова для тех, кто это пережил» (Там же).
Ну, насчет рабства это уж он, пожалуй, всё же хватил чересчур. Мы-то — например, пишущий эти строки и многие думающие его сверстники, пошедшие в школу в 48-ом, — от таких штампов убогого «комбедовского» (напомним о послереволюционных сельских прокоммунистических «комитетах бедноты») «политпросвета» освобождались уже — как максимум — годам к двенадцати-тринадцати.
Нам многое нравилось в жизни страны, а многое — не нравилось.
Мы, скажем, в любом случае искренне гордились нашей победой в Отечественной, будучи в значительной мере на этой победе воспитанными. Но насчет рабства в великой России — пусть и до Октября — нам было дико слышать и тогда, да, слава Богу, никто из разумных людей в то время, даже в начале 1950-х годов, нам этого как-то уже и не говорил… Помнится, и чуть позже, при «прохождении» в школе того же Радищева, он воспринимался нами как какой-то чудаковатый маньяк-«обличитель» (или кто-то уж очень его чем-то обидел, что ли?) и особой симпатии отнюдь не вызывал...
И где была уже тогда — эта пресловутая советская идейность?
Старое поколение рассказывало о прошлой, дореволюционной жизни так, что она скорее порой походила на сказку, а вовсе не на вечное томление в «тюрьме народов». Сами вещи, книги, мебель, которые порой попадались нам, — сделанные «до того» — выглядели, как правило, замечательно и свидетельствовали о какой-то вовсе иной жизни — как бы на порядок выше и добротней. А обычные старики, пусть и весьма еще молодыми жившие «до революции», — даже, казалось бы, в малокультурной деревне — были как-то серьезней, основательней и зачастую гораздо искренней и человечней представителей поколения помоложе.
И всего этого нельзя было заглушить, забить крикливыми лозунгами октябрьских демонстраций.
Итог: помнится, школьный приятель, — когда нас, школьников пятого класса выстроили на линейке по случаю кончины незабвенного товарища Сталина, — только и прошептал (или даже скорее вполголоса произнес — так, что слышали и ребята по соседству): «Сдох таракан!» Вот вам и вся наша тогдашняя идейность — разумеется, существовавшая на фоне нестерпимо фальшивых пионерско-комсомольских собраний.
…Но в указанном выше пассаже А. Зиновьева самое интересное то, что вслед за процитированной обличительной фразой сразу же следует ее продолжение; и что же он может противопоставить проклятому «романовскому рабству» — из «светлой жизни» СССР, из жизни его собственного рода, освободившегося от былого царистско-капиталистического рабства?
Увы, он только и способен здесь вспомнить: «Всякое было: кошмарные материальные условия, аресты, тяготы, связанные с войной. И (воскликнем с самым искренним соболезнованием: о, неистребимый ничем оптимизм подлинно советского человека!) всё равно свою тогдашнюю тяжелую жизнь я не променял бы ни на какую другую» (Там же).
Но, спрашивается, ради чего же пережиты были и им, и его согражданами все эти муки, весь этот голод, эти горы убитых — ради какого такого сверхзамечательного «завтра»?
Пусть там, в проклятом-то, предположим, прошлом — «рабство», но ведь и здесь — «аресты» да «Лубянка»; пусть там — столь же проклятая ложь поповщины и царизма, но ведь и здесь — «вранье»; и при этом «там» за столетие — «всего» несколько сот казненных (за государственные, между прочим, вопиющие преступления!), а здесь убитых только в застенках ЧК да в ленинско-сталинских лагерях — как минимум, сотни тысяч, если не миллионы. И сколько при том убиенных совершенно безвинно (не говоря уж о прочих десятках миллионов, тем или иным путем загубленных большевизмом ради коммунистического «светлого завтра» тов. А. Зиновьева).
Но уж самое замечательное — следующая фраза, которой мумифицировавшийся в своем мазохистском большевизме совфилософ подводит итог упомянутым им ранее «кошмарам» и «арестам», — ею и можно завершить описание этого весьма яркого клинического случая коммунистического оптимизма: «Многие миллионы наших соотечественников в то время себя почувствовали свободными, осознали настоящими гражданами, людьми с большой буквы…» (Там же).
О, сколь удивительна бывает духовная слепота! И не есть ли выражение чувств подобного рода — чистейший пример психологии истинного раба большевизма?
Как говорится в Евангелии: «своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся» (Мк. 4, 12).
О механизме выработки такой духовной слепоты у «советского человека» и злобесном коверкании его души в свое время весьма точно высказался известный культуролог Г.П. Федотов: «Сам большевизм не хочет быть только политикой. Он ведет войну не за тело, а за душу. Не социализм он хочет построить, а нового человека, новую жизнь, новую этику, новый быт, новую личность. Этого человека в России большевизм строит по своему образу и подобию. Партия Ленина, партия старых подпольщиков стала давно живым образом святости, на котором воспитываются, в формы которого отливаются миллионы новых существ. Эти юноши определяют собою сегодняшний и завтрашний день России. Вот почему основной наш вопрос о большевизме: не что (он делает), а кто (он есть). <…> большевицкая идеократия есть сатанократия по самому содержанию ее идеи» (Федотов Г.П. Правда побежденных // Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории культуры. Т. 1. СПб., 1991. С. 29).
И именно такое «новое существо» коммунистическая сатанократия и «отлила» из только что выслушанного нами писателя-социолога. Бедный, бедный Зиновьев…
Но он-то хоть — как кряжистый, никаким живым веянием не колеблемый дуб — стоит твердо под ветрами эпохи, будучи упорен в своей духовной слепоте честно и вполне открыто. С ним всё ясно...
А ведь, к сожалению, даже и многие из тех, кто чувствуют и понимают всю проклятую ложь, всё духовное изуверство нашего коммуно-советского прошлого, даже порой и «абличая» (кажется, словечко Достоевского?) таковое, являют собой тем не менее гораздо более сложную картину раздвоения, чем это мы могли видеть на примере товарища Зиновьева.
При всем их «абличительстве», они на поверку всё равно остаются, по сути, все теми же большевиками — только, так сказать, не откровенно «красными», а даже порой уже и кажущимися «белыми».
Подобные современные общественно-политические деятели — типа Гайдара-внука и его сподвижников — пытаются, прикрываясь демократической фразеологией, как правило, выдавать себя за «либералов». Однако они точно так же, как и коммунисты, ненавидят требующую духовной ответственности, подлинную Русь и, якобы защищая «общечеловеческие ценности» (на самом же деле исходя из обычных индивидуалистически-шкурных и всегда личных своих эгоистических интересов, в принципе отрицающих любые общегражданские обязанности), стараются ныне не допустить возрождения христианской России на обломках СССР — чьим властителям многие из них, этих нынешних либералов и демократов, «страха ради» или же неправедной мзды, служили прежде.
Впрочем это и не удивительно: ведь вся их внутренняя психология по большей части зиждется на матрицах той марксистско-ленинской вульгарной «диалектики», того «диамата», коими им забивали головы в советских (зачастую весьма привилегированных вузах), а затем в партшколах для партийного молодежного комсостава.
Пусть они и не слишком начиняли свое сознание «фактурой», но общая методология партбытия и принципы партийной практики, вся примитивность их моделей оседали в них прочно.
Параллельно же с этим — и столь же естественно — уступали они и соблазнам западного либерализма, не менее ядовитого (по степени таящегося и в нем потенциального обесчеловечивания), чем марксизм, ибо в глубине своей и тот, и другой суть родные — по их безбожному, «прометеевскому духу» — братья.
В результате — навязывание России совершенно чуждых ей экономических моделей (ибо ее они не знают и не любят и, к тому же, об иных моделях и не ведают), жесточайшее и совершенно равнодушное обращение с ее населением, наплевательское отношение к подлинной, небольшевицкой Русской земле, жажда, вполне по Достоевскому, «заголиться и слиться» с Западом и — как естественное следствие их марксистски-либертарианского (одновременно и посткоммунистического, и недокапиталистического) кавалерийского наскока — полный развал и разграбление страны. Разграбление — поскольку в любых обстоятельствах себя-то они не забывают никогда…
И здесь хочется обратить особое внимание на замечательный в своем (чисто духовном!) роде феномен: именно западническая подоснова сознания, слепая и абсолютно ложная, внутренне очень недалекая, вера в «свет с Запада», в ценности богоборческого «Просвещения» (опять же внутренне ограниченные атеизмом и потому тупиковые) — характерны не только для современных губителей России, но порой и для их, казалось бы, непримиримых критиков… Ибо духовная мертвенность их на поверку оказывается абсолютно одинакова. Перефразируя Гоголя — все они вышли из-под одной долгополой шинели: что тов. Дзержинского, что тов. Сталина. Как говорится — «хрен редьки не слаще».
Ведь чисто западническая по своим онтологическим, сущностным интенциям идеология атеистического псевдогуманизма равным образом типична не только для «гайдаровщины», но и для ее, казалось бы, «обличителей» (коммунистов, русофобствующих «советизанов» — этих псевдопатриотов, «не помнящих родства» с настоящей Россией-Русью, и тому подобной же публики), чей мировоззренческий — прежде всего, пан-антропоидный, антропософный, абсолютно безбожный замес и багаж сознания так же примитивен, плоск и убог, как и у чистых либертариев-западников.
Замечательный пример тому (именно в силу его яркости и, так сказать, идейной «выпуклости» на нем стоит остановиться чуть подробнее) представляют психология и мировоззренческие установки упоминавшегося выше А. Зиновьева, который, несмотря на весь свой кажущийся «гуманистическим» «советизм» и свое «СССР-ство», остается «западником» и врагом собственно российской государственности до мозга костей, абсолютно не знающим и не любящим (причем предельно невежественно и предельно эгоистично) подлинной многовековой России: узнать он о ней не мог, да, верно, и не желал в дни молодости, а позже — уже «осовеченным» своим сознанием и не был способен к этому вовсе.
Показательно, что он и сам отнюдь не скрывает такой — по-большевицки чисто прозападнической — подосновы своего душевного устроения: вся его идеология типичного интеллигентствующего «совка» представляет собой буквально апофеоз советской «образованщины» и вненациональной беспочвенности!
О своем принципиально отрицательном отношении и к России, и к ее трагическому современному положению (над которым он способен был только насмехаться) сам А. Зиновьев весьма цинично говорил в свое время так: «…почти все значительные события, как-то еще связанные с обломками русской истории, выглядят больше как достойные презрения и насмешки, чем сожаления и сочувствия… Я вообще сейчас не могу назвать никакую другую эпоху в истории человечества, которую по степени краха и низости падения мог бы сопоставить с крахом советской социальной системы…» (Зиновьев А. Что мы теряем. // «Литературная газета». 22—28 марта 2006 г. № 11—12 (6063). С. 1). Да и что ему до несчастий России, если, как он отмечает: «я фактически сформировался и прожил почти всю жизнь человеком, до мозга принадлежащим к западноевропейской цивилизации… всё прочее стало делом производным и второстепенным» (Там же).
Ничего, по сути, и не ведая о подлинной свободе в российском дореволюционном обществе, А. Зиновьев, с молодых лет воспринявший — как истину — большевицкие байки о «проклятом царизме» и о наступлении в СССР «царства свободы и справедливости», и в СССР-то принимал только то, что казалось ему положительным и полезным — но опять же (вполне по-либертариански) только для самого себя!
С этой же, сугубо «самостной» и чисто эгоистической, точки зрения он воспринимал впоследствии и свою временную жизнь на Западе. И сам об этом так прямо и пишет: «Я в нем (Советском. Союзе) принимал лишь то, что принесла русская революция в отношении человеческих свобод, образования, свободы от религии, свободы духовного творчества [откуда, интересно, он взял последнюю? — Г. М.]. С этой точки зрения я воспринимал и свою жизнь на Западе, оценивая ее исключительно высоко именно в плане западноевропейских свобод» (Там же).
И, наконец, вот чрезвычайно показательное и откровенное признание типичнейшего представителя подобных «патриотов СССР» — об их духовных истоках: «Многие представители моего поколения вырастали в Советском Союзе, но в неизмеримо большей степени как люди западноевропейские, а не национально русские, — я в этом отношении ушел дальше многих других…
Для моего поколения свет разума приходил именно из Западной Европы и лишь постольку и в той мере, в какой он шел благодаря влиянию западноевропейской цивилизации на Россию» (Там же).
И такого рода глубинная, безусловно в пределе своем космополитичная и вполне, как это ни парадоксально, «советская» психология одинаково характерна как для Зиновьева, так точно же и для Гайдара, и для «олигархов» типа Чубайса с Абрамовичем, и для, казалось бы, их противников — «большевиков», «верных ленинцев» Зюгановых и Купцовых, и немалого еще, к сожалению, числа им подобных.
Замечательное духовное родство проявляют, как это ни покажется кому-то парадоксальным, и большевики, и «демократы» — известно, что зачастую диаметрально противоположные мировоззренческие позиции, доведенные до крайности, сходятся (особенно, если эти позиции в равной степени безбожны). Так, например, и коммунисты-ленинцы, и вроде бы их враги — наиболее «продвинутые» псевдоинтеллигенты, «свободолюбивые» демократы-«гуманисты» — удивительно солидарны в своей общей для них ненависти к Церкви.
Смотрите: если большевики с сатанинским наслаждением взрывали храмы, в том числе и Храм Христа Спасителя в Москве, то ведь и демократ-журналист Олег Кашин (публиковавшийся в журнале «Эксперт», в газетах «Коммерсантъ» и «Известия») в одной из своих статей отпускает такую мечтательную «шуточку»: «(может быть уже при следующем мэре) позолоченная бетонная копилка нынешнего ХХС [так в либертарианских кругах любят называть Храм Христа Спасителя. — Г. М.] будет снесена в рамках очередной большой реконструкции Москвы»; при этом он попутно отдается и сладким мечтам о том, что со временем и для «ненавистного всем толстопузого попа», и для «чиновника со свечкой в храме в пасхальную ночь», и вообще для всех православных, как для «редких и исчезающих животных» организуют «заповедники» (Кашин О. Спасти православие от православных / / Взгляд. Деловая газета. http: / / www.vz.ru / columns/2006/5/3/32242.html. 03.05.2006).
Явно не с большей любовью относится к Церкви и другой журналист, в свое время верно служивший КПСС на ниве политпропаганды, а ныне демократический труженик Первого телевизионного канала, печально небезызвестный своей жаждой легализации в России всех наркотиков В. Познер. В одном из своих интервью он так прямо и заявил: «Российские беды вовсе не в дураках и дорогах, а в вещах более серьезных»; «В России проблемы — исторические, — это пагубная роль Русской Православной Церкви» (Познер В. Интервью еженедельнику «Калужский перекресток», 2003 г. Размещено на Интернет-сайте «Русское небо» 24 июня 2003 г.).
Это еще цветочки, а вот и ягодки — так сказать «оргвыводы», с которыми выступает журналист-пиарщик Максим Кононенко, работающий в программе Глеба Павловского на НТВ под псевдонимом «Mr. Parker». В статье «Зомби патриарха» он определяет — как страшно заразную болезнь! — такое, например, естественное проявление христианского самосознания русского человека, как утверждение того, имеющего уже тысячелетнюю историю, факта, что «Россия — это православие» и «Православие — это Россия» (именно так совершенно верно, но с тем большей ненавистью определяет нашу позицию сам М. Кононенко). При этом он требует, чтобы Патриарх в связи с этим одернул бы наконец «свою тупеющую паству», заключая сказанное «программным заявлением»: «Пока патриарх Русской православной церкви не выскажет своего четкого мнения по поводу происходящего в стране зловонного гниения [именно так Кононенко определяет принципиальную позицию православных граждан России. — Г. М.], я буду закрывать эту Церковь. Буду закрывать ее до тех пор, пока она не закроется…» (См. в интернет-издании «Русский журнал». 19 мая 2006 г.). Хотя как это ему удастся — непонятно, ибо он (как это и сам признает) чувствует, что «остался один среди ста сорока пяти миллионов зомби», поголовно болеющих к тому же, по его выражению, «ортодоксальным гриппом» (Там же).
Вообще же сей представитель смердяковствующей части «эрэфовских» СМИ, выпестованный примитивнейшим и, по сути, вполне «животного» уровня, либертарианством, ярый защитник гомосексуализма и педофилии, так выразил —предельно адекватно! — свои «духовные» идеалы и всю свою ненависть к Церкви (как и вообще к религиозному началу человеческой жизни): «По моему глубокому убеждению, христианство — это тоталитарная секта, ничем не отличимая от любой другой тоталитарной секты (как то ислам или иудаизм)… Лучше быть пидарасом, чем православным» («Живой Журнал Максима Кононенко», 1 мая 2006 года (http://mrparker.livejoumal.com/)/); «…Современная Россия на полном ходу катится в новый архипелаг. Кровавый путинский режим тут ни при чем — он кажется невинным дитя рядом с организацией, загоняющей нас в монастыри. Архипелаг РПЦ — вот имя той страницы русской истории, которая вполне может стать черной… я лучше перейду [интересно — откуда?. — Г. М.] в секту Грабового. Она, по крайней мере… не нападает на гомосексуалистов. И в этом смысле — гораздо нравственнее и моральнее, чем РПЦ» (Там же. 3 мая 2006 года.). Здесь уже не удивляешься и такому замечательно циничному образчику его высказываний в процессе «борьбы за права человека»: «Право человека хотеть смотреть детскую порнографию кажется мне вполне нормальным правом… То есть, я не вижу ничего ужасного в педофилии…» (Там же. 31 мая 2006 года.).
А другой «творческий» идеолог нынешнего либертарианства — Илья Кормильцев, некогда писавший тексты для рок-группы «Наутилус Помпилиус», на своем интернет-сайте идет гораздо дальше предыдущих «свободолюбцев» и борцов с «христианским гриппом», уже вообще отказывая русскому народу в самом праве на жизнь. Он так — попросту, без всяких там гуманистических затей — и пишет: «Господи, какие же вы все, русские, крутая сволочь… Пороть вас до крови, сжечь вас в печах — и то мало будет, — вы миру не даете просто жить… Вы все — одна большая русская сволочь! Чтобы вам сдохнуть…». Из этого далее следуют и закономерные, по его мнению, предложения (вспомним здесь классический образ российского либертария в романе Ф. Достоевского «Братья Карамазовы», лакея Смердякова — с его классическим: «Я всю Россию ненавижу!»): «уже лет 20 надесь, что наконец кто-нибудь придет и запретит [русских]. Как класс… Этот кусок говна надо пустить под нож бульдозера, а нам нужна Другая Россия и другие русские… ну, короче говоря, надо и освобождать физически данную территорию, чтобы она стала пригодна для жизни людей… я действительно за то, чтобы ее [Россию] уничтожить» (Цит. по: Смолин М. Революционная Ненависть богоборческой русофобии // Имперское возрождение. Политическая аналитика. М., 2007. С. 222.). Вот так.
За всем этим, конечно же, стоят не высокие идеалы духовной человеческой свободы, а самая элементарная безнравственность и убогое «мурло мещанина». Что им — Россия? Но зачем и они — России? Что делают они в ней?
Сначала большевички со своим «до основанья мы разрушим», а тут на подмогу уже и демократствующие любители «интеллектуальной свободы», предлагающие все Отечество наше сначала перепороть «до крови» (и Смердяков ведь точно так же заявлял, что «Русский народ надо пороть-с…»), а потом и вовсе ликвидировать — за демократической ненадобностью…
Но было бы еще полбеды, если бы подобная смердяковщина оставалась уделом только лишь чуждых Церкви и православной России безродных постсоветских «образованцев».
Ведь и сегодня многие наши сограждане так и не понимают, что без Бога, без Его всеукрепляющей благодати — ничего благого в жизни совершить и не возможно.
И если что-то из такого благого в нашем государственном бытии порой появлялось и продолжает появляться, то только за счет хотя бы остаточного, но хранимого до сих пор в подсознании, в самом душевном генофонде русского человека «Божия образа», ранее дарованного всем нашим предкам, всей нашей земле в акте постепенного всеобщего Крещения Руси, а сегодня обретаемого в таинстве личного крещения каждым из нас. И этот «образ Божий» — как духовный маяк — светит нам среди тьмы и «сени смертной» мира, действуя как в отношении отдельной человеческой личности, так, в известном смысле, и всего общества в целом.
Но, как ни прискорбно это признавать, значительная часть наших граждан (в том числе даже считающих себя христианами) и поныне остается далека от признания единственной реальной правды нашей новейшей истории, а именно того, что всё, что совершалось у нас временами доброго, а иногда и, действительно, исторически великого, — даже в условиях коммунистической России (например, та же священная победа наша над Германией во второй мировой войне!), происходило вовсе не благодаря, а вопреки (!) неизменно царившему у нас насквозь лживому и лицемерному духу дьявольского большевизма.
Ведь всё благое, всё, исполненное подлинного, искреннего патриотизма, имело место в нашей жизни периода коммунистического безвременья только тогда, когда из-под фальшивых форм «советскости» пробивалась порой истинная душа нашей Родины — не «душевные потемки» СССР, а светлая душа России, Святой Руси (пусть даже сам тогдашний российский житель чаще всего и не сознавал этого — при его оскопленной советской пропагандой системе восприятии мира).
Но если для многих окончательное понимание всей обманной сущности псевдорусского «советизма» становится гораздо доступней и легче лишь теперь — по прошествии долгих десятилетий постепенного догнивания советчины, то для лучших российских умов предельная лживость СССР (как страны, якобы продолжавшей хранить в себе — причем чуть ли не на законных преемственно-государственных основаниях! — образ великой Руси-России) была совершенно ясна уже изначально, фактически сразу же после временной победы над русским народом интернациональных заговорщиков-большевиков.
О неуничтожимости духа истинной России — даже в условиях антироссийского по своим «духовным» целям СССР — хорошо сказал еще в 1925 году Г. Флоровский: «…нельзя отождествлять всю современную Россию с коммунистическим замыслом о ней. Конечно, в СССР есть и Россия [выделено мной. — Г. М.]. Она не умерла под коммунистической маской, и, более того, она настолько еще жива и дееспособна, что нередко сквозь личину проступают светлые черты живого лица. И можно сказать, СССР существует доселе именно потому, что еще есть Россия. <…> В прежнее время рассуждали так, что раз есть царь, то все монархисты, за исключением немногих “врагов внутренних”, а стало быть, все благополучно, — и из-за этой близорукости проглядели умирание русского царства, проглядели свою собственную работу на его погибель. А теперь рассуждают по-прежнему: раз в Москве ВЦИК и Совнарком, то значит все уже в России злодеи, а потому “любовь к Отечеству” требует, дескать, злобы ко всей теперешней России… Вряд ли нужно подробно разъяснять, что вера в неистощенность русской силы не включает в себя признание большевицкого дела за доброе дело… Конечно, много злых посевов взошло в России, многое придется выкорчевывать и посекать. Не следует ни в коем случае преуменьшать одичания, вырождения, разврата… Однако нет никаких оснований утверждать, что всё в России подлежит искоренению. Растут и там благодатные побеги. Русская душа еще не истощилась. Более того, сами того не ведая, большевики во многом работают на своих противников… своим чрезмерным нажимом готовят себе противодействие… многие их мероприятия приводят к итогам, прямо обратным их умыслу. Нельзя радоваться гонениям на Святую Церковь, но надо признать, что в горниле мученичества просветлела русская душа и закалилась русская вера. Конечно, большевики вовсе не хотели торжества Церкви, и тем не менее в СССР русская Церковь процвела, как жезл Ааронов, вряд ли не больше, чем в Петербургской России. — Все это очень сложно… Россию надо еще освобождать, завоевывать и отбивать в духе [выделено мной. — Г. М.]. Но эта битва только тогда будет успешна, если это будет битва за Святую Русь, если удары мы направим под самый корень [выделено мной. — Г. М.]. Надо понять, что СССР начинается не с октября, но гораздо раньше, — и выкорчевывать его последние корни» (Флоровский Г. Из прошлого русской мысли. М., 1998. С. 254).
Нередко все еще остающиеся равнодушными к вот уже почти вековому злу коммунистической идеологии, продолжающему жить в душах еще немалого числа наших сограждан, все мы, все русские люди, продолжаем тем самым нести духовную ответственность за преступления, совершенные в период большевицкого пленения России. И снята с нас эта ответственность может быть только после всенародного и глубоко осознанного осуждения большевизма — как растлевающей человека идеологии и жесточайшей практики, ничем (ни целями, ни методами) не отличавшихся от подобных им же и характерных для всех прочих фашистских режимов XX века!
До тех же пор, пока этого не произошло, остается только, увы, соглашаться с весьма жесткими, но совершенно справедливыми словами, сказанными одним из современных православных деятелей, проректором Санкт-Петербургского Института Богословия и Философии. О. Иванова: «Современная постсовдепия вообще не Россия. Россию нужно собирать, и первыми шагами к объединению могут быть взаимные шаги христиан друг к другу. Поначалу Россия способна стать крохотным оазисом в бесконечной пустыни. Но капля жизни побеждает бездну небытия» (Иванов О.Е. «Не исключаю, что политика сегодня есть условие нашего спасения» (Беседа с А. Оноприенко) // «Мы в России и Зарубежье». Православный общественно-политический журнал молодежи России и Русского Зарубежья. № 6 /39/. М., 2006. С. 18).
Соответственно, в перспективе здравой долгосрочной национально-государственной политики представляется совершенно необходимым активное просвещение российских граждан относительно всех сторон преступной деятельности большевизма в нашей стране — в том числе и по отношению к Церкви.
Миллионы жертв большевицкой идеологии вопиют не только к Небу, но — с полным правом мучеников большевизма — взывают ныне и к русскому народу, требуя от него справедливо отрицательного отношения к памяти его же предателей и палачей в прошлом — как со временем равно и законодательного запрещения всякой пропаганды коммунистического смертоносного мифа сегодня.
Россия должна наконец понять, если не хочет погибнуть окончательно: к наиболее фанатичным и последовательным приверженцам этой подрывной для России идеологии можно всегда применять только презумпцию виновности!
Неужели же мы менее разумны и духовно менее зрячи, чем немцы, сумевшие совершить все это в отношении, казалось бы, некогда всем народом поддерживавшейся — в его языческом ослеплении — их нацистской партии?
И неужели мы навсегда удовлетворимся тем судебным фарсом, что был разыгран Ельциным осенью 1992 года в отношении «осуждения» деятельности КПСС? Ядовитые плевелы большевизма должны быть наконец с корнем вырваны из души каждого человека, желающего быть подлинно русским, и осознанно объявлены и поставлены всеми нами — как губительные и предательские по отношению к России — вне закона!
Ведь и сам Ельцин, находясь уже в отставке, сожалел о проявленной им тогда нерешительности, говоря в своих мемуарах: «Сейчас я думаю: а что бы было, если бы новая Россия пошла другим путем и восстановила свое правопреемство с другой Россией, прежней, загубленной большевиками в 1917 году? ... От 1991-го к 1917 году?... Мы бы жили по совершенно другим законам - не советским законам, построенным на идее классовой борьбы и обязательного диктата социалистического государства, а по законам, уважающим личность. Отдельную личность. Нам бы не пришлось заново создавать условия для возникновения бизнеса, свободы слова, парламента и многого другого, что уже было в России до 1917 года… А главное, мы, россияне, совсем по-другому ощущали бы себя - ощущали гражданами заново обретенной Родины. Мы бы обязательно гордились этим чувством восстановленной исторической справедливости! Иначе бы относился к нам и окружающий мир. Признать свои исторические ошибки и восстановить историческую преемственность - смелый, вызывающий уважение шаг… Несомненные выгоды от такого решения, такого поворота событий, мне кажется, тогда, в 91-м, были нами, вполне возможно, упущены. Да, не все так просто, не все так гладко получается в жизни, как в политической схеме. Быть может, когда-нибудь россияне захотят сделать такой шаг». (Б.Н. Ельцин. Президентский марафон. М.: АСТ, 2000. С.196 – 197)
Помочь же всему народу осмыслить и понять всю антирусскую сущность коммунистической идеологии — как не столько политической, сколько духовной отравы нашей нации, — остается насущнейшей и первостепеннейшей задачей и непосредственно самой Церкви, и всё более теперь воцерковляющейся и религиозно развивающейся православной русской интеллигенции...
В то же время Церковь всегда готова принять осознанное раскаяние коммунистов и всех тех, кто сочувствовал им прежде и сочувствует ныне, в принадлежности к столь бесчеловечной и — в самых глубинах своих — дьявольской идеологии большевизма. Церковь России, преисполненная Любовью Христовой, всегда готова пастырски простить и прежнее их безбожие, и совершенные ими грешные деяния против самой Церкви и веры нашей, если только они искренне, не лукавствуя, восплачут о своем духовном падении, принеся и требуемое Правдой Божией, и единственно спасительное для них покаяние.
Как высказался не так давно по этому поводу один из служителей Божиих: «...Судить людей мы не можем. Когда в 1956 году известный московский священник отец Николай Голубцов крестил дочь Сталина Светлану Аллилуеву, он сказал ей: “Отца не суди, он уже осужден Богом”. Но осудить коммунистическую идеологию, вернуть названия городам и улицам необходимо. Нельзя одновременно чтить убиенного Государя Императора с семейством как страстотерпцев и мириться с тем, что область под Екатеринбургом носит имя Свердлова, который дал указание об их убиении. И почему область под Петербургом до сих пор называется в честь ненавистника Церкви Ленина? Недопустимо увековечивать в названиях память о людях, намеренно разрушавших духовные основы России. Суд над ними принадлежит Богу, но осудить их действия мы обязаны… Христианин может и должен прощать своих обидчиков… Коммунистов простили и молились за них претерпевшие от них новомученики и исповедники российские. Мы же должны осудить их сатанинскую идеологию и пожалеть людей за их грехи» (Диакон Николай Попович. Осудить идеологию, но не людей. [Диалог: нужен ли суд над коммунистами] // «Нескучный сад. Журнал о православной жизни». № 5. Сентябрь-октябрь 2008 г. С. 37) …
О том же самом заявил в своем прошлогоднем интервью порталу «Интерфакс-религия» исполнявший обязанности секретаря по взаимоотношениям Церкви и общества Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата священник Георгий Рябых, по мнению которого Россия явно застряла на пороге своего полного очищения (даже хотя бы еще и только «внешнего»!) от духовного наследия большевизма, — как высказался он по этому поводу: «Осуждение коммунизма было начато в 1990-е годы, но так и не было доведено до конца» — и потому, продолжает о. Георгий, необходимо «почтить память жертв репрессий и их гражданскую стойкость, открыть мемориальные комплексы, вернуть названия городам и улицам, избавиться от советской символики на государственных зданиях, убрать памятники кровавым вождям с центральных площадей городов России, кладбище у Кремлевской стены… мы медлим с осуждением свержения законной власти…» (Цит. по: Семенов И. Несудный день [] // «Нескучный сад. Журнал о православной жизни». № 5. Сентябрь-октябрь 2008 г. С. 36).
А вместо этого у нас в метро (до сих пор, между прочим, носящего имя духовного растлителя России - Ленина), при попустительстве начальства метрополитена, восстанавливаются строки, восхваляющие достойного продолжателя «ленинского дела» - Сталина, сохраняется в названии станции и имя одного из убийц ныне реабилитированного самою же властью Царя Николая II - Войкова; даже имеется станция с названием «Библиотека им. Ленина», хотя такой библиотеки давно уже не существует: она теперь называется «Российская государственная библиотека»!
…Большевицкая «вера», коммунистическая «антицерковь» — с ее ленинскими «мощами» — и были, и есть изначально враги Христовы и потому ничего, кроме осуждения со стороны христиан, вызывать не могут.
Но их духовную отраву — коммунистическую идеологию, равно как и охраняющиеся после нее памятники ее материального существования, страна, если хочет подлинно и как можно скорее восстать из мертвых, действительно, должна решительно и беповоротно выкорчевать напрочь, поистине предав их «новому» (а на самом деле еще и не начинавшемуся) «проклятию»! Ведь, увы, яд большевизма так еще и не вышел из народного организма… В этом смысле весьма показателен следующий факт: на портале “Интерфакс-религия” долгое время находилось просто-таки выдающееся сообщение: “Коммунисты Петербурга попросят канонизировать Сталина в случае его победы в рейтинге “Имя России”…»
Как видим, большевицкая «антицерковь» еще не сгинула в нашем Отечестве — в русле своей дьявольской идеологии она продолжает жаждать новых кровавых «святых».
А потому со всей определенностью и можно утверждать, что Россия пока так и не находит в себе решимости окончательно отказаться от страшного наследия большевизма, и по сию пору продолжающего подтачивать силы нации, — другими словами, позволительно утверждать, что дело октябрьского переворота, прежнее преступное «дело Ленина-Сталина» в ней все еще живет и продолжается: революция все еще поднимает Россию на дыбу!
Для скорейшего же спасения страны от все еще продолжающейся затяжной болезни коммунистической революции нужны грандиознейшие политические, социальные и экономические положительные преобразования, которыых можно достичь в первую очередь христианским преобразованием самого духа нации.
Сегодня же национальное сознание расколото, изъедено миазмами коммуно-советизма; многие из нас ущербны в своем объективном осознании этой государственной системы как таковой – в ее злобесном противостоянии российскому обществу, русскому и всем прочим нашим народам; многие все еще неспособны (уверен – пока лишь!) «различать духов», отделяя «советское» от собственно «русского», подлинным многовековым фундаментом которого всегда являлась, как является и поныне, наша православная вера.
О наиболее типичных чертах такой «расколотости» и о ее продолжающемся современном жизненном проявлении я бы и хотел сказать в дальнейшем...
С уважением, диакон Георгий Малков.
Ответить

#
8.09.2009 в 18:41
Досточтимый о. Георгий! Отчасти солидаризируюсь с Вами в последних выводах. Но не согласен с Вами относительно ряда пунктов
1. Относительно цифр потерь в Гражданскую войну. Реальные потери были гораздо ниже, на самом деле, численность населения РСФСР (не Российской империи!) к 1921 г. была 136 миллионов. Численность населения Российской империи к 1917 г. – 182 млн. 44 миллиона жителей ушли из России (35 млн – Польша, почти вся – из бывших российских владений, Прибалтика – около 8 млн, 1 млн – Бессарабия). Даже если учесть рождаемость, а с другой стороны – потери в ней и эмиграцию, то больше трех миллионов потерь в Гражданскую войну мы не находим. Цифры в 12 миллионов погибших в Гражданскую – скорее всего дутые.
2. Цифры расстрелов из справки Берия (2,5 млн. в 1919-1930, 730000 в 1930-1940) е нуждаются в верификации. Но даже если это так, то Вы подтверждаете тезис Кожинова о том, что Сталин объективно останавливал волну насилия, поднятую Лениным.
3. Насчет рассказов Черчилля – я бы поберегся верить старому антисоветчику и цинику, который способствовал развязыванию Второй Мировой, а потом – хладнокровно смотрел, как гибли наши солдаты и не открывал Второй фронт, обескровливая нашу страну, и лишь в 1944 г. присоединился к разделу добычи.
Неужели Вы реально думаете, что Сталин стал бы признаваться своему старому врагу в своих преступлениях? И насчет десяти миллионов – тоже апокриф. Вот данные из Википедии, основанные на рассекреченных документах
Согласно секретным отчетам репрессивных органов, имеются сведения о численности «арестованных по 1 категории» кулаков на 1 октября 1930 г.: за первый период раскулачивания до 15 апреля 1930 года было арестовано 140 724 человека, из них кулаков 79 330 , церковников — 5028, бывших помещиков и фабрикантов — 4405, антисоветских элементов — 51 961 человек. За второй период раскулачивания с 15 апреля 1930 года по 1 октября 1930 года арестованы 142 993 человек, кулаков — 45 559 и 97 434 антисоветчика. В 1931 году «за один только январь... зафиксировано 36 698 арестованных», причем «подавляющее большинство кулацко-белогвардейской к/р»[31]
Всего за 1930—1931 годы, как указано в справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ, было отправлено на спецпоселение 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека. За 1932—1940 гг. в спецпоселения прибыло еще 489 822 раскулаченных. [32]
При этом, следует отменить что ответственность за работу с кулачеством имели не только органы ГУЛАГ, но и ОГПУ, поэтому оценочные данные органов ГУЛАГ заметно занижены. Отдел центральной регистратуры ОГПУ в справке о выселении кулаков с начала 1930 года до 30 сентября 1931 года число «спецпереселенцев» определял в 517 665 семей с населением в 2 437 062 человека.[31]
Конечно и это страшно, и это – преступление. Для сравнения – Первая Мировая – полтора миллиона погибших. Но, отметим, далеко не все из раскулаченных погибли, многим удалось бежать яжелые условия переселенных спецпоселенцев «по 2 категории» вынуждали семьи осуществлять побеги, поскольку существование в необжитых районых без минимальных условий для жизни и труда было затруднительно. В 1932—1940 годах число «беглых кулаков» составило 629 042 человека, из них пойманы и возвращены 235 120 человек.
Боюсь, что о Навуходоносоре мы знаем больше, чем о Сталине. Никто не лгал столько, сколько историки ХХ в. – и красные, и белые, и коричневые, и звездно-полосатые. Но наша задача –из под глыб советской, эмигрантской, нацистской и западной лжи все же вытащить правду.
Да, с моральной точки зрения Вы правы – и тот, и другой – преступник. С точки зрения исторической – их преступления несоразмерны и режимы неизоморфны. Признание их изоморфными – преступление перед памятью наших отцов и дедов, погибших в Великую Отечественную и их оскорбление и еще один удар по русской идентичности, вклад в психологическую войну против русского народа.
С точки зрения Промысла Божия – непонятно тогда, почему Господь даровал победу Советскому Союзу и Сталину, ведь он был, по Вашему, более страшным преступником и растлителем. Неужели тогда прав о.Георгий Митрофанов, считающий, что наша Победа в Великой Отечественной – наше поражение. Но тогда Промысел Божий изгнан из нашей истории куда основательнее, чем даже у коммунистов. Ведь у них-то: «Наше дело правое. Враг будет разбит».
Власть – вещь страшная и кровавая. Но, если идти Вашим путем и эмоционально ужасаться любым жертвам и клеймить любых исторических деятелей, забывая про контекст, про причины и обстоятельства, от Русской истории рожки да ножки останутся.
Так ведь знаете и Петра Первого можно к позорному столбу истории пригвоздить – и за Петербург, и за казненных стрельцов, и булавинцев. А Алексей Михайлович – повинен в расколе, раскольничьих гарях и Разинщине, и в огромных потерях войны за Украину и т.д. А ведь наша история, по слову Пушкина – богоданная, «история, которую нам Бог дал». И советский период – не исключение.
Надеюсь, Вы почитаете о. Кирилла Павлова. Он уже не может ничего сказать, но он еще жив. В свое время он сказал достаточно значимые слова и о победе, и о вождях Победы – тех, кого «заклеймил» о.Георгий Митрофанов. Думаю, стоит послушать праведников нашего времени.

Об о. Кирилле Павлове

Архимандрит Кирилл, а в миру Иван Дмитриевич Павлов, родился в год Октябрьской революции в Михайловском районе Рязанской области, в крестьянской семье, в которой до него никогда не было священников. О его молодых годах известно немного, есть лишь подтверждение, что в армию Иван был призван в конце 30-х годов, участвовал в финской кампании.


С началом Великой Отечественной Павлов сражался на фронте, ему было присвоено офицерское звание лейтенанта, и в должности командира взвода он принял участие в Сталинградской битве. Вот как сам архимандрит вспоминает те дни: "Я помню, как в начале войны наши танки, самолеты горели, как фанерные. Только появится ”мессершмитт”, даст очередь, и наши самолеты валятся. Больно и печально было на это смотреть. А позднее, во время Сталинградской битвы, я был прямо восхищен: "катюши", артиллерия, самолеты наши господствовали, и было радостно за страну, за нашу мощь. Чувствовался подъем в войсках. Все были воодушевлены. Это Господь помогал нам! И потом, слава богу, прошли мы всю Украину, освобождали Румынию и Венгрию, Австрию..."
В отличие от своего невольного "побратима" Якова, Иван в Сталинграде свинцом не отмечен. После завершения битвы, полк, в котором он служил, на первое время оставили в городе для помощи местному населению в расчистке завалов и несения караульной службы. В Сталинграде ведь не было ни одного целого дама! Однажды в начале апреля лейтенант Павлов в груде строительного мусора увидел разорванную книгу. Не поленившись, офицер собрал все листы воедино и, начав читать, понял, что найденная им книга — Евангелие. "После освобождения Сталинграда нашу часть оставили нести караульную службу в городе. Здесь не было ни одного целого дома. Был апрель, уже пригревало солнце. Однажды среди развалин дома я поднял из мусора книгу. Стал читать ее и почувствовал что-то такое родное, милое для души. Это было Евангелие. Я нашел для себя такое сокровище, такое утешение!.. Собрал я все листочки вместе — книга разбитая была, и оставалось то Евангелие со мною все время. До этого такое смущение было: почему война? Почему воюем? Много непонятного было, потому что сплошной атеизм был в стране, ложь, правды не узнаешь... Я шел с Евангелием и не боялся. Никогда. Такое было воодушевление! Просто Господь был со мною рядом, и я ничего не боялся. Дошел до Австрии.
После Сталинградской битвы, когда мы прибыли в тамбовские леса на отдых, в один воскресный день я пошел в Тамбов. Там только что открыли единственный храм. Собор весь был голый, одни стены... Народу — битком. Я был в военной форме, в шинели. Священник, отец Иоанн, который стал впоследствии епископом Иннокентием Калининским, такую проникновенную речь произнес, что все, сколько было в храме народа, навзрыд плакали. Это был один сплошной вопль... Стоишь, и тебя захватывает
невольно, настолько трогательные слова произносил священник»

Для нас, видимо, так и останется загадкой, что тогда произошло в душе Ивана Павлова, но факт остается фактом — демобилизовавшись в 1946 году, он приехал в Москву и сразу пошел в Елоховский собор на Бауманке, в тогдашний главный храм страны. Настоятель, выслушав вопрос военного о возможности получения духовного образования, порекомендовал Ивану податься в Новодевичий монастырь, где как раз открыли духовную семинарию.


Так вчерашний фронтовик оказался в монастырском общежитии, точнее, в подвале, где студенты размещались по 18 человек в одной комнате. После войны вышло постановление Наркомата образования о преимущественном поступлении фронтовиков в учебные заведения. В этом деле церковь последовала за решением властей. Вообще надо отметить, что война существенным и положительным образом повлияла на отношения между православной церковью и советской властью. В 1946 году власть разрешила возобновить монашескую жизнь в Троице-Сергиевой лавре, куда в 1948 году переехала семинария, в которой к тому времени учился Иван Павлов. О годах учебы архимандрит отзывается с большой теплотой и не устает благодарить своих преподавателей. По его словам, в семинарии тогда училось очень много фронтовиков.
После успешного завершения обучения в духовной семинарии Иван Дмитриевич в 1953 году поступает в Московскую духовную академию, где через несколько месяцев принимает монашеский постриг и, окончив ее, выпускается, имея новое имя — иеромонах Кирилл.
За свои благочестивые деяния отец Кирилл со временем стал настоятелем одной из православных святынь России — Свято Троице-Сергиевой лавры. Получив сан архимандрита, он стал духовником Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.
Когда дочь Георгия Константиновича Жукова Мария начала собирать об отце информацию для книги, она написала в лавру отцу Кириллу письмо с просьбой ответить на вопрос, правда ли, что маршал Жуков приезжал в Загорск в начале 1960-х годов, чтобы заказать панихиду по погибшим воинам. Архимандрит ответил лаконично, что такой информацией он не располагает. Но Жуковой он рассказал о посещении лавры маршалом Василевским, который проходил в ней даже таинство причащения.
Когда книга Марии Георгиевны была готова, вступительное слово к ней с замечательными словами о маршале Жукове написал архимандрит Кирилл: "Душа его христианская, печать избранничества Божьего чувствуется во всей его жизни. Прежде всего он был крещен, учился в приходской школе, где Закон Божий преподавался, посещал службы Храма Христа Спасителя и услаждался великолепным пением церковного хора, получил воспитание в детстве в верующей семье — все это не могло не запечатлеть в душе его христианских истин. И это видно по плодам его жизни и поведения. Его порядочность, человечность, общительность, трезвость, чистота жизни возвысили его, и Промысел Божий избрал его быть спасителем России в тяжелую годину испытаний. Недаром Георгия Константиновича все русские люди любят как своего национального героя и ставят его в один ряд с такими прославленными полководцами, как Суворов и Кутузов".
Такой характеристики Георгию Константиновичу не давал никто.
Вот еще из слов о. Кирилла Павлова.
...Если и волос с нашей головы не упадет без воли Божией, то тем более — война. Это попущение Божие за нашу безнравственность, за наше безбожие, отступление. Господь попустил, чтобы это пресечь, потому что пытались совсем задушить веру. Храмы все закрыты. Думали, покончили. Нет! Не тут-то было! Трудно идти против рожна. Так и в будущем. Господь знает, чем смирить врагов. Попустил военные испытания, и вынуждены были вновь открыть храмы. Потому что этого требовал народ...
Сегодняшний хаос — это тоже, конечно, попущение Божие. И все эти войны на окраинах России — тоже. Если народ не опомнится, глубоко не раскается, не прекратится разложение нравов, то хорошего ждать нечего. Можно ждать только гибели. Разве допустимо, чтобы в нашей стране, на Руси святой, сейчас дали свободу бесовщине. Колдуны, маги, экстрасенсы, секты различные... Это, естественно, подвигает Божию правду на гнев. Господь с этим не может мириться. В Евангелии говорится: "Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою (Рим. 1, 18)". (О. Кирилл Павлов).
Так вот, если мы будем перенацеливаться, размазывать наше прошлое и не видеть нашего либералистического настоящего, «разоружаться» перед ОБСЕ и мило не замечать современной вопиющих пороков демократического времени и демократической природы (не Сталин же нас, в самом деле, учил абортам, эвтаназии, наркомании и покровительству содомитам!), то действительно «откроется гнев Божий на нас»

С уважением диакон Владимир Василик.
Ответить

#
8.09.2009 в 17:21
Иннокентию из Филей и о. Георгию Малкову
"Почти одновременно с моей работой один из наших московских друзей, бывавший в пустыньке, под влиянием личности отца Тавриона решил создать собирательный художественный образ священника-подвижника, прошедшего через тюрьмы и лагеря".(Бычков С.С.). Что это за опровержениее - один из друзей? Назвал бы его конкретно, по имени, привел бы его личное свидетельство о том, что это - роман. Насчет того, что появились первые главы в начале восьмидесятых - это миф. Я уже в 1983 году читал в Самиздате первый вариант (не толстый) данного текста. Свидетельства Быкова, по моим сведениями, - полные, и его именем никто не прикрывается. И о.Владимир Воробьев - человек науки и достаточно трезвый для того, чтобы не увлекаться романами и апокрифами. И у Вас, и у о.Георгия Малкова, как у москвичей и церковных людей - достаточно возможностей, чтобы пообщаться с о. Владимиром Воробьевым, его и спросите. Я ему верю, он мой учитель и меня никогда не обманывал.
С уважением
Диакон Владимир Василик.
Ответить

#
8.09.2009 в 11:02
Цитата: Так, касаясь, в частности, «патриотизма» современных коммунистов, один из старейших московских священников несколько лет назад высказался следующим образом: "Но что дали они нам — эти “провозвестники светлого будущего” ?» (Протоиерей Николай Ситников. У нас с ними разные пути и разные родины // «Сегодня» (газ.). № 102. 1996 г. С. 5).

Вот человек жизнь прожил, своих детей в советских школах и вузах выучил - и ничего ему хорошего советская власть не дала... Как же из таких настроений ро;дается "слава Богу за все"? Научили бы вы нас.
Ответить

#
7.09.2009 в 14:34
Что ж, моя давняя убежденность (не только как диакона и искусствоведа, но и литератора), что "Отец Арсений" - чистейшей воды роман, только лишний раз подтвердилась.
Я и ранее высказывался именно подобным же образом.
Ответить

#
6.09.2009 в 22:05
Для диакона Василика:

"Почти одновременно с моей работой один из наших московских друзей, бывавший в пустыньке, под влиянием личности отца Тавриона решил создать собирательный художественный образ священника-подвижника, прошедшего через тюрьмы и лагеря. Его желание было вполне понятно и близко нам — ни Александр Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ", ни Варлам Шаламов в "Колымских рассказах" не поведали современникам о подвиге российского духовенства. К началу 80-х годов появились первые главы его будущей книги, которую он назвал "Отец Арсений". В процессе работы над художественной биографией он настолько вжился в образ, что многие непосвященные читатели приняли эту книгу за подлинное повествование о реально существовавшем подвижнике. В образ отца Арсения вплелись черты отца Тавриона, больше всего было взято от отца Сергия Мечева, а также последних оптинских старцев. Успех первых глав был настолько велик, что некоторые московские церковные историки предприняли документальные изыскания об отце Арсении, которые, увы, не принесли никаких результатов.

В начале 90-х годов первоначальный вариант книги увидел свет и сразу завоевал успех у невзыскательных читателей. При внешне благочестивой форме повествование грешит стилизованностью, сглаживая остроту жизненных конфликтов той жестокой эпохи, избегая изломов. Автор, используя сохранившиеся проповеди отца Тавриона, а также новые публикации о "мечевской" общине, продолжал дописывать новые главы. К сожалению, эта мистификация зашла настолько далеко, что даже ректор Свято-Тихоновского богословского института уверился в подлинном существовании отца Арсения. Хотя в предисловии не указано ни место служения в "одном из московских храмов", ни названия искусствоведческих работ, которые были якобы изданы им в дореволюционный период. Не приведено ни одного документа, ни одной фотографии. Лишь в последнем издании книги помещена фотография древнего старца В. В. Быкова, который якобы сохранил часть рассказов об отце Арсении. И все же книга "Отец Арсений" - талантливый апокриф XX столетия."
(С.С.Бычков.Страдный путь архимандрита Тавриона. Предисловие.)
Ответить

#
6.09.2009 в 01:57
По моему глубочайшему убеждению, для России, досточтимый о. Владимир, оба они - Сталин (изначально)и Гитлер (позднее) - были одинаково страшны и вредны, а в духовном смысле Сталин (как исказитель и развратитель народного духа) был даже гораздо страшнее, поскольку сей "патриот" самым циничным и иезуитским образом разъедал общественную нравственность изнутри, богоборчески стремясь при этом по возможности искоренить в СССР и само христианство. И это совершалось притом - с колоссальной мерой псевдо-нравственной демагогии (в духе позднейшего фальшивого "кодекса строителей коммунизма"). А, как мы знаем, на таковое оболванивание "масс" (упорно, слава Богу, сохранявших в себе, несмотря ни на что, элементы естественно-природного гуманизма, а часть народа - и попросту христианский дух) коммунистические болтуны были большими "мастерами".

...Обелять же Власова я вроде бы не давал вам никаких поводов. Но по этому сложнейшему духовно-нравственному вопросу я надеюсь еще высказаться при случае.

...Теперь в отношении приведенных мною данных о ленинско-сталинском геноциде населения России в период существования на ее территории - большевицкой госструктуры под названием СССР.
На представленные мною цифры погибших «за отчетный период» 1937-1953 гг. вы ответили с явным «удовлетворением», заявив: «Спасибо вам за честные цифры репрессий…», сравнивая при этом 50 миллионов, погибших в мире в результате попытки глобальной гитлеровской экспансии, с числом казненных коммуно-советским режимом внутри СССР. И тут вы в конце вашего комментария приводите это число: «одиннадцать миллионов за тридцать лет правления Сталина (условно говоря)».
Вполне могу понять, что отказаться от государственного образования под названием СССР и многих сторон его истории – это тяжелая психологическая травма для многих, воспитанных в рамках советского патриотизма (по-видимому – и для вас, глубокоуважаемый о. Владимир). Но речь у нас ведь идет не о душевном, а о духовном, и с этой позиции (так сказать, в аспекте Страшного суда) разбойник, убивший, например, 11 человек, ничуть не лучше убившего 50… И согласитесь, что для христианина подобное «взвешивание» степени их преступности по крайней мере выглядит несколько неэтичным – и, смею надеяться, является лишь издержкой полемического задора... Только на счет этого «задора» я и списываю вашу «благодарность» мне за указанные мною трагические для русского народа, как и для других народов России, статистические данные.
А теперь еще раз о цифрах.
Во-первых, те погибшие 50 миллионов (в том числе, как минимум, и 27 миллионов наших соотечественников) в равной степени лежат и на «совести» сталинского режима, ибо Сталин в равной степени ответственен, как и лидеры всех прочих государств, участвовавших во Второй мировой войне, за ее развязывание, начав ее к тому же вместе с Гитлером в сентябре 1939 г. разделом Польши (тоже отнюдь не ангела!). К тому же кто знает, как складывалась бы общемировая политическая обстановка, если бы еще ранее – предательской по отношению к России политикой большевиков-ленинцев – не было заложено будущее укрепление Германии подписанием сепаратного Брестского мира с немцами (только ради сохранения своей власти в нашей стране). И это – накануне уже тогда ставшей столь близкой победы России над Германией! Но и в конце 20-х годов, и в начале 30-х, Сталин – в пику «мировой буржуазии» – самым активнейшим образом (и обучением ввоенспецов, и обильной поставкой сырья для германского ВПК, и многим другим) помогал Гитлеру (социалисту!) вить его злобесное гнездо в самом сердце Европы. Это – общеизвестные факты. И – как итогом – именно совместными дружескими парадами немецких и советских войск в побежденной ими Польше и закладывалась последующая гибель наших 27 миллионов!
Во-вторых (и в последних) приведенные мною (и принятые вами с таким «удовлетворением») цифры касались только периода 1937-1953 гг. Но ведь большевицкие репрессии начались еще с 1917 года… И тут уже цифры будут совсем другие, которые (как это не неприятно) никак не позволяют нам считать наше «советское государство» менее человеконенавистническим, нежели германо-нацистское.
Так, только с 1918 по 1922 года население страны уменьшилось на 15,1 млн. человек. Колоссальные жертвы понесли народы России от большевицкой политики «коллективизации» в деревне, чего не скрывали и сами большевики: «В 1942 году, во время Сталинградской битвы, Сталин, беседуя с Черчиллем, сказал, что сравнительно с войной коллективизация была “чудовищна”, т. е. более страшна, чем война с Гитлером. И число жертв, “кулаков”, он определил как 10 миллионов — так Черчиллю руками и показал… Колхоз был несравненно более мощным средством для выжимания всего хлеба из деревни, даже если деревня при этом обрекалась на голод. И голод действительно возник в 1933 году… Население страны за несколько лет уменьшилось, по крайней мере, на 7 миллионов человек» (Шафаревич И.Р. Духовные основы российского кризиса XX века. На основе лекций, прочитанных в Сретенском духовном училище. М.: Издание Сретенского монастыря, 2001. С. 69—70).
Заметим при этом, что о жертвах подобного рода чаще всего говорят, обращая преимущественно внимание на европейскую часть России, а ведь данные демографии дают не менее печальную картину и в отношении, например, среднеазиатского региона. Так, та же сталинская коллективизация, пожалуй, оказалась не менее убийственной для народов Средней Азии, чем для крестьянства Поволжья или Украины.
Как свидетельствовал в свое время московский чиновник Лев Васильев, служивший в 1930-х годах в Ташкенте: «По улицам бродят голодные матери с детьми и с мольбой во взоре протягивают руки за подаянием. Трупы, бесконечные груды трупов, как дрова, наваливают на грузовики и отвозят на свалку, где кое-как зарывают в общих ямах. Голодные уцелевшие собаки разрывают ямы и дерутся за добычу. Не раз я видел эти страшные грузовики — катафалки смерти» (Пути советского империализма. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. С. 187). Недаром данные переписи сообщают, что, если в Средней Азии в 1923 году проживало 30 миллионов человек, то в 1959 году цифра эта составила (вместо, казалось бы, естественного прироста) только 24 миллиона! (Данные приведены по кн.: Буровский А. Крах империи. Курс неизвестной истории. Москва—Красноярск, 2004. С. 309).
Такова, в частности, цена устроения «самого светлого общества», заплаченная и среднеазиатскими народами «в историческую эпоху строительства коммунизма»…
А несколько миллионов эмигрантов, покинувших Россию в революционные годы из-за зверств большевиков (или же насильно высланных ими), — в значительной степени цвета нации: ученых, деятелей культуры, историков, философов, представителей русского офицерства и просто добропорядочных граждан? А расстрелянные по указке Сталина и его подручных такие замечательные ученые-патриоты, как Н. Вавилов, Кондратьев, Устрялов, Чаянов? А исковерканные жизни томившихся в сталинских лагерях и «шарашках» Туполева, Королева и тысяч, тысяч других верных сынов России?

Напомню также: в секретной справке Берии о числе расстрелянных «врагов народа» из всех слоев населения, специально подготовленной им для Сталина: с 1919 по 1930 год коммунистами было расстреляно 2,5 миллиона, а с 1930 по 1940 год — 892 тысяч 985 человек! (Карпов В. Генералиссимус. Калининград, 2004. С. 170)
Далее. «По данным Правительственной комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, в 1937 году было арестовано 136. 900 православных священно- и церковнослужителей, из них расстреляно 85. 300; в 1938 году арестовано 28. 300, расстреляно 21. 500» (Доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, председателя Синодальной Комиссии по канонизации святых, на Архиерейском Юбилейном Соборе // «Сборник документов и материалов Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. Москва, 13—16 августа 2000 г.». Нижний Новгород, 2000. С. 89).
Общее же число погибших в России за время существования в ней большевицкого ига приближается, по подсчетам ряда историков, к цифре в 66 миллионов человек!
Вся подобная статистика особенно страшна еще и в сравнении с тем прерванным большевиками демографическим взрывом, который наблюдался в России в предреволюционные годы: если в 1894 г. численность населения составляла около 122 млн. человек, по переписи 1897 г. (вместе с населением Польши и Финляндии, входивших тогда в состав Российской Империи) — около 129 млн., то уже в 1917—1918 гг. (еще до начала Гражданской войны) — порядка 180 млн.! Сколько же еще русских людей могло бы родиться — если бы не «сверхгуманизм» коммунистической клики!

Заметим для сравнения с большевицким "человеколюбивым" режимом, что при «проклятом царизме» с 1826 по 1906 год по решению законных судов были приговорены к смертной казни 612 человек (за восемьдесят лет! — т. е. «в среднем» по 7—8 человек в год).

Такова правда о былой советской, так называемой, "империи". Замечу попутно, что для меня - как "государственника" и неизменного сторонника именно имперского пути для России - подобное приложение этого, в высшей степени духовного и религиозно-государственного, определения к безбожной госструктуре под названием "СССР" всегда звучало и звучит - по отношению к собственно подлинной православной России - глубоко оскорбительно. Но, слава Богу, МОЯ страна всегда продолжала втайне оставаться живой и во все долгие десятилетия большевицкого насилия над ней - даже и в искусительнейших оковах коммуно-советизма, и притом жить именно по-христиански. Думаю, этот, единственно и утешающий меня факт - неистребимость христианского духа в моем народе - как раз и позволит нам постепенно освободиться от все еще вялотекущего в Эрэфии постсоветского морока, что в первую очередь и будет способствовать возрождению нашей страны
как мощного, православного в своей духовной основе, Российского государства. Я верю пророкам моего Отечества - начиная хотя бы с преп. Серафима Саровского...

С благопожеланиями, диакон Георгий Малков.
Ответить

#
4.09.2009 в 10:40
Если прав о.Георгий Митрофанов, то надо было сопротивляться, вплоть до вооруженной борьбы и перехода на сторону противника, «ненавистной богоборческой» советской власти.

Можно ли представить себе христиан – мучеников 2 – 4 веков, призывающих оказывать вооруженное сопротивление «ненавистной богоборческой» римской власти, и переходить на сторону варваров, чтобы с оружием в руках бороться против римлян?
Ответить

#
3.09.2009 в 17:00
Уважаемый о.Георгий! Спасибо Вам за честные цифры репрессий. Вы пишете
«Согласно архивам НКВД, за период самых жестоких репрессий 1937—1938 гг. было арестовано 1,6 миллиона человек, из них 87 процентов по политическим мотивам, а общее население тюрем, трудовых лагерей и трудовых колоний… выросло с одного миллиона в начале 1937 г. почти до двух миллионов в начале 1939 г. А если к ним добавить людей, отправленных в ссылку и проживавших в специальных поселениях, то общее количество репрессированных приблизится к 3, 5 миллиона человек… За этот же период времени более 680 тысяч человек были приговорены к смертной казни за так называемую “контрреволюционную и антигосударственную деятельность”. А за весь период 1930—1952 гг. число казненных составило 786 тысяч человек… Если учесть общее количество населения, приведенное в засекреченных в свое время данных переписи 1937 г., то окажется вполне вероятным, что только за период самого острого голода 1932—1933 гг. погибло около 5—6 миллионов человек, в основном крестьян. А вместе с жертвами репрессий 1930-х гг. общее количество жертв приближается к 10—11 миллионам человек… общее количество заключенных в советских лагерях и тюрьмах на январь 1941 г. составляло приблизительно 3, 3 миллиона человек, а к январю 1953 г. оно увеличилось до 5, 5 миллиона.

Ваши цифры - смертный приговор идее изоморфизма нацистского и советского режимов. Напоминаю, что во Вторую Мировую войну погибло свыше 50 миллионов человек, из них лишь 8 миллионов немцев и 2 миллиона японцев. Все остальные - на совести нацистов и Гитлера (да и убитые немцы, по большому счету - тоже). У нас в России погибло 27 миллионов, из них 11 миллионов было истреблено на оккупированной территории, по большей части - коллаборационистами (немцы предпочитали не мараться). Из этих коллаборационистов значительная часть носила шеврон РОА с Андреевским флагом, который они осквернили.
Совершенно не та интенсивность убийств и смертей - одиннадцать миллионов только в России на оккупированной территории и только за три года и те же (если не менее) одиннадцать миллионов за тридцать лет правления Сталина (условно говоря).
Так кто был страшнее для России, и можно ли после этого реабилитировать Власова?

С почтением
Диакон Владимир Василик.
Ответить

#
3.09.2009 в 00:42
Иоанну из Балтимора.
Отец Владимир Василик пишет: "Мои собеседования с о. Владимиром Воробьевым и с о. Александром Ильяшенко показали, что Свято-Тихоновские отцы считают о. Арсения подлинным историческим, а не беллетристическим произведением..."

А как же иначе они могли ответить? Это ж их рук дело.
Интересно, а почему второе издание "Отца Арсения" вдвое толще первого?
Да и вообще, а каковы его точные биографические данные? Где он похоронен?
Может, и был такой человек, да только если и был, веры книге этой нету.

Дорогой Иоанн! Извините, но Вы обижаете весьма заслуженных и духовных (не только в силу сана) людей, моих учителей. Что это за выражения - "Их рук дело". На что Вы намекаете? Могу засвидетельствовать,что это - кристально честные люди.Что до деталей - прочтите внимательнее толстый вариант, или спишитесь либо с о.Владимиром, либо с о.Александром (через сайт ПСТГУ). Веры нет - позиция для эмиграции неслучайная. Вот уже кто-то из эмиграции (кажется Ксения Игоревна Кривошеина) напал на о.Всеволода Шпиллера. Теперь о. Арсения под вопрос ставят. Очевидно, что здравомысленная и почвенническая позиция Свято-Тихоновских отцов не устраивает тех, кто, к сожалению, по разным обстоятельствам лишился родной российской почвы.
С уважением
Диакон Владимир Василик.
Ответить

#
2.09.2009 в 22:41
Да, и еще забыл одну вещь. Если не насиловать текст послания Св. Тихона, то там НЕТ анафемы советской власти и патриотам СССР (его вообще в 18 году не существовало)
Ответить

#
2.09.2009 в 22:37
Вот те на! Я думал, что термин "враг народа" - это выдумка сталинских времен, а оказывается его вполне православный профессор и будущий священник С. Н. Булгаков предложил!

Мда..., век живи и век учись - дураком помрешь.
Ответить

#
2.09.2009 в 15:13
Отец Владимир Василик пишет: "Мои собеседования с о. Владимиром Воробьевым и с о. Александром Ильяшенко показали, что Свято-Тихоновские отцы считают о. Арсения подлинным историческим, а не беллетристическим произведением..."

А как же иначе они могли ответить? Это ж их рук дело.
Интересно, а почему второе издание "Отца Арсения" вдвое толще первого?
Да и вообще, а каковы его точные биографические данные? Где он похоронен?
Может, и был такой человек, да только если и был, веры книге этой нету.
Ответить

#
1.09.2009 в 23:53
отец диакон,

я разделяю Ваше неприятие преступлений коммунизма. Но, по моему глубокому убеждению, они не могут быть оправданием Власова. Т.к. любая помощь гитлеровцам увеличивала шанс на УНИЧТОЖЕНИЕ НАРОДА. Нельзя, даже косвенно, поднять меч на изверга-отца или пьяницу-мать, какими бы они ни были. Нельзя!

Я уже цитировал ген. Деникина: "Подготовляются удары против советской власти, но все они неизменно направлены ПРОТИВ РУССКОГО НАРОДА..." (выделено мной - В.К.) И тут "эмигрантское "далеко" было для ген. Деникина даже подспорьем - он мог все эти приготоления наблюдать непосредственно - "Mein Kampf" был уже 10 лет как опубликован. А к 1935 г. уже вовсю претворялся в жизнь.

И Власов "Mein Kampf" читал ещё до войны, я не сомневаюсь. Пропаганда о дружбе с немцами была ведь только 2 года перед войной (после пакта Молотова-Риббентропа), да и то для "публики". А все более-менее высокие руководители (тот же самый Молотов) были давно в курсе того, что затевает Гитлер.

И простых наших людей, перешедших к немцам, можно было оправдать только в первые недели и месяцы войны. Да и то - какой глупостью было думать, что немцы хотят нас освободить от коммунизма!

А к осени 1941 г. всем уже было ясно, какие у немцев цели...

Поэтому все те, кто сотрудничал с немцами - предатели. Можно понять их мотивы - ненависть к большевикам, месть, страх голодной смерти. Но оправдать нельзя! Т.к. любая их помощь немцам увеличивала шанс на УНИЧТОЖЕНИЕ НАРОДА.

Хотелось бы ответить Вам не так сухо, прозой, а стихами. Но этим я не одарён, так что сошлюсь на Константина Симонова: "Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины..."
Ответить

#
1.09.2009 в 22:44
Уважаемый о. Георгий!
Еще несколько мыслей и вопросов по поводу Вашего текста.
Если прав о.Георгий Митрофанов и надо было всегда и любой ценой сопротивляться вооружено или политически советской власти, то тогда история Русской Православной Церкви, начиная с 1923г. и кончая 1988 г. становится одним страшным преступлением
за исключением новомучеников. Получается, что высшая иерархия, вначале в лице Святейшего Патриарха Тихона, а затем – местоблюстителя митрополита Сергия склонилась пред богоборческой сатанинской властью и ее радости сделала своими радостями. Но, за некоторыми исключениями, новомученики, как показывают их следственные дела, свидетельствовали о своей политической лояльности Советской власти и виновными в антисоветской агитации себя не признавали. Как с этим быть?

И еще вопрос: признаете ли Вы легитимность современной Российской власти? Считаете ли Вы данную власть своей, родной? Ведь она провозгласила как свое правопреемство как по отношению к Российской империи, так и к Советского Союза. И если считать, что СССР был богоборческой сатанинской империей зла, «оккупационным режимом», «кащеевым царством», то что тогда делать с современной Российской Федерацией? И как тогда почивший Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий мог преподавать свое благословение на власть прежде правящему и ныне действующему президентам?
C уважением
Диакон Владимир Василик
Ответить

#
1.09.2009 в 21:45
осточтимый о. Георгий!
Ваша обстоятельная и глубокая статья нуждается в не менее серьезных ответах. Надеюсь, часть их я уже дал в своих статьях, находящихся на «Русской линии» - «Ответ Виктору Грановскому», «О традиционном трезвомыслии». На часть вопросов надеюсь дать Вам ответ в имеющей появиться на bogoslov.ru статье «Узлы русской истории».
Но сразу же вынужден поправить Вас: мои собеседования с о. Владимиром Воробьевым и с о. Александром Ильяшенко показали, что Свято-Тихоновские отцы считают о. Арсения подлинным историческим, а не беллетристическим произведением. У о.Арсения был совершенно реальный прототип, это – не собирательный образ. И события, о которых повествуется – истинны.
Львиная доля упреков относится не ко мне: идеологии коммунизма никогда не разделял и не разделяю, достаточно посмотреть мои статьи на той же «Русской линии», например 5 апреля «О взрыве памятника Ленину», или 13 августа «Коммунисты подыгрывают глобальным антицерковным структурам»
Ни в пионерии, ни в комсомолии не состоял по религиозным соображениям, что во время оно стоило мне известных мытарств и невозможности поступления на Восточный факультет, куда я стремился Но это, конечно, мелочи, по сравнению с тем, что претерпели Вы.

На восемьдесят процентов готов с Вами согласиться, тем более, что с 1999 г. и до кончины я окормлялся у о. Василия Ермакова до его кончины и глубоко его чту. Но о. Василий, в отличие от о.Георгия никогда бы не назвал дорогой для него день 9 мая «победобесием». Отца Иоанна Крестьянкина я знал не по книжкам, мы неоднократно к нему ездили за советом в сложные и путанные восьмидесятые годы. Застали и наместника Гавриила, и тот «режим», который он устанавливал вокруг старца. Но своих духовных чад о.Иоанн Крестьянкин всегда отваживал от путей диссидентства: насколько я знаю, ни один диссидент не окормлялся у него. Да, он призывал духовно бороться с безбожной коммунистической идеологией, но никого не благословлял на антигосударственные акции.
И Вы наверное помните, как премудро и государственнически он повел себя в 2000 году, во время полемики вокруг ИНН. Отец Василий, кстати, также был государственником. Именно в этом контексте он столь резко и ответил Г.А. Зюганову, потому что поддержал В.В. Путина. Помню как на проповеди перед исповедью в 2000 и 2004 году он говорил: «Поставьте галочку за Владимира Владимировича». И думаю, в нынешнем контексте нам тоже надо быть государственниками. Коль скоро Святейший Патриарх в своем интервью в Киеве 28 июля высказался против приравнивания советского строя к нацизму, а в выступлении 23 августа в Архангельске охарактеризовал реабилитацию власовцев как стирание грани между добром и злом, как нравственный постмодернизм, а высшие лица государства однозначно высказались против изоморфизма социализма и нацизма, то, думаю, самое достойное, мудрое, государственническое и гражданственное решение – присоединиться к ним.
Мысли мои – о непрерывности русской государственности и жизни русского народа. Мне не хочется думать, что русский народ погиб в 1917 г. (или 1921), а выжили «совки и выродки», коммунистические унтерменши, за исключением тех, кто вовремя уехал в эмиграцию. Забота моя не о коммунистах, тем паче не о коммунистической идеологии, а о нас.
Перефразируя Гоголя: «Какая война с коммунистами? Просто нам будет плохо, а не коммунистам». Вы представляете, что начнется, если победит точка зрения о. Георгия Митрофанова? Во внешней политике – небывалое унижение России, вывод ее под белы руки из ООН, либо кардинальное переформирование этой организации, признание России страной-агрессором во Второй Мировой Войне, многомиллиардные выплаты репараций странам Восточной Европы. Ведь прибалтийские страны недаром всполошились и потребовали репараций: после постройки портов в Санкт-Петербурге транзит через прибалтийские порты резко уменьшился. Знал я одного человека, кстати, духовное чадо о. Василия Ермакова, Владимира Ивановича Смирнова, бывшего коммуниста, кстати, но настоящего русского патриота. Все девяностые годы он бился за постройку порта в Усть-Луге и Высоцке. Ему эстонцы в лицо смеялись: «Да что ты рыпаешься, мы каждый год в Москву 20 миллионов отвозим. Кому – не скажем…». Но все-таки бился, все же пробил постройку этих портов. В 2004 году он погиб при весьма загадочных обстоятельствах… Так вот, транзит уменьшается, а это смерть для их экономик… Тогда давайте потребуем репараций. Новая пирамида, еще одна финансовая стиральная машина.
Но это еще цветочки… Ягодки будут внутри. Одна из немногих еще объединяющих наше общество идей и верований – память о Победе, память о 9 мая, к сожалению и стыду нашему, прежде всего – священства и дьяконства мы ни в чем лучшем не смогли наше общество убедить. Священноначалие (да и священство) немало потрудились для того, чтобы этот праздник воцерковить (в особенности, начиная с 1994 г.). И вот приходит уважаемый прот. Георгий Митрофанов и объявляет этот день… победобесием. Что это вызовет? У одних – раскол сознания, у других – отторжение от Церкви. И это – не просто слова. Уже мне встречались люди, которые после книги о.Георгия говорили: «А мы в церковь не пойдем, священники, они – за Гитлера и Власова» Не хотелось бы бросать тень на уважаемого о. Георгия, но все это слишком серьезно: два года назад после его про-власовских проповедей от него ушла половина прихожан, а его приход в Университете Повышения Педагогического Мастерства едва не закрыли. И это – лишь начало болезней. Дальше процесс станет неконтролируемым: белые на красных, про-власовцы на про-жуковцев. Кровью умоемся (дай Бог, чтоб я был неправ). Именно об этом едва не вопиял на своих проповедях покойный о. Василий Ермаков: «Что, крови хотите? Гражданской войны? Не насытились?». И «белые» и «красные», и «правые», и «левые», снова, как в октябре-декабре 1916 г. пытаются раскачать Россию. Не думаю, что это стоит поддерживать. Западные страны и спецслужбы хорошо усвоили: Россию можно победить только устроив внутренний взрыв.
Не хотелось бы плохо думать о коллеге и сослужителе, но НТС овский контекст книги о, Георгия (хотя бы то, что часть статей была опубликована в Посеве) не может не наводить на размышления, тем паче, когда его сторонники пишут статьи «Акция священника Митрофанова». Вы, как священнослужитель, понимаете: священник не может жить акциями, или даже заниматься ими. Он – служит, Церкви и России.
C уважением
Диакон Владимир Василик.
Ответить

#
1.09.2009 в 21:34
Константин, СПб
1 сентября 2009 12:07
Константин.
О. Георгию Малкову. Дорогой о. Георгий. Вот несколько мыслей в ответ на Ваш комментарий. Простите за их сумбурность и эмоциональность
Они всегда отличали Русское государство от той искусственной государственно-политической конструкции, что начала существовать на территории России, Русской земли после революции

Именно об этом и идет речь. В советский период и существовал трагический дуализм между русской государственностью и искусственной политической конструкцией. В частности этот дуализм выражался в разделении на «партийные и советские органы». В армии- в совмещении царской символики (погоны, старые звания «капитан, майор, полковник) с коммунистическим красным знаменем и институтом политруков. И как раз вектор русской истории ХХ века – преодоление, переможение этой искусственной конструкции, о чем о.Владимир Василик и писал в статье «Ответ Виктору Грановскому-2»


А отсюда же вытекает и другая естественная позиция: не забывший о своей духовной сердцевине – Святой Руси – русский человек всегда оставался патриотом своей Земли, не будучи в то же время патриотом Совдепии.

Если под совдепией вы имеете в виду партийную систему, коммунистическую идеологию и партаппаратчиков – согласен. Но если Вы имеете в виду всю государственную и народную жизнь советского периода – не соглашусь. В таком случае, как Вы тогда расцениваете декларацию митрополита Сергия 1927 года и его воззвание 22 июня 1941 г.? Или Вы считаете, что он был патриотом Совдепии?
Далее, Вы пишите.
Трагедия таких людей и состояла в том, что порой многим из них «приходилось» быть патриотами, а в сложнейших ситуациях (той же войны) – оставаться ими нередко по отношению к России хотя бы и в обличье СССР (т.е. не как к матери, а как к мачехе). Когда же преступления этой мачехи становились для некоторых из них невыносимыми, они перечеркивали и сам СССР (как это произошло, например, со значительной часть казачества, о чем я уже писал ранее). Однако, им Судья – Бог, а не воспитанники пионерлагерей (как, впрочем, и лагерей несколько иного порядка, в духовном отношении – порой родных братьев).

Дорогой о.Георгий? Зачем же так ? Зачем Вы, священнослужитель, навязываете нам всем комплекс сиротства? Ведь Вы же сами – дитя советского периода русской истории и кое чем ему обязаны, в том числе и тем людям, которые победили в войну. Где бы Вы (да и я грешный) были, в каких немецких концлагерях, на каких бауэров бы работали, если бы победили немцы и любимые Вами казаки-перебежчики? И были бы мы с вами вообще? Кстати, именно кубанские казаки во время Гражданской развалили тыл Деникина, и даже в Великую Отечественную, несмотря на голодомор 1932-33 г. большая часть казачества все же воевала за Советскую власть. Насчет того, что Бог им Судья… Верная мысль. Но тогда – давайте распространим эту добродетель неосуждения на всех, в том числе и на коммунистов. Тем более – не детям пионерлагерей судить своих духовных коммунистических отцов, это, получается, хамов грех. Зачем двойной стандарт? Если понимать и прощать, то – всех.
А вообще, сейчас проповедь безродности – просто опасна, поскольку ведет к озлобленно-подростковому сознанию, к подростковой девиантности, к постмодернистскому вакууму, в котором можно творить все, что захочешь. Почему сейчас преступна и нравственно безкоординатна значительная часть молодежи? Не только потому, что должным образом не осуждены преступления коммунизма, но и потому, что прошлого своего они не знают и знать не желают. Недавнее прошлое оплевано старшими, более давнее – спорно и мифологично. Кому верить и чему верить? На что опираться? На Жукова, или Власова? А если Власов герой, если можно и должно изменять присяге, то тогда вообще зачем служить? Или, если тебя прессуют деды, может быть, к чеченцам сбежать, раз Родина для тебя в конкретной ситуации оказывается мачехой? Или, потому что тебе платят по-свински малую зарплату на военном заводе (тоже вот, Родина-мачеха без еды оставляет), может перепродать пару секретов добрым отцам из-за рубежа? Они приютят, обогреют. Как немцы казаков...
Наша беда – в нравственной безкоординатности и безпочвенности. Да, преступления коммунизма должны быть осуждены. Но не будем закрывать глаза и на преступления нацизма и на преступления современного глобализма, преступления наглядные и циничные – тихий геноцид русского народа в результате деятельности наркомафии и алкогольной мафии и пропаганды абортов. А то, что наркомания и алкоголизм, и нежелание продолжать свой род возникают от пустоты душевной, не в последнюю очередь насаждаемой СМИ и «властителями дум», оплевывающих свое прошлое, Вам, как священнослужителю должно быть известно. Кстати, о.Георгий Митрофанов на конференции по браку в 2008 г. выступал против многодетных семей
С уважением,
Константин.
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс