Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Дисфункция в семье – дисфункция в монастыре

22 апреля 2015 г.
Многие проблемы монастырей берут свое происхождение в семье, в детстве насельников. В подтверждение этого автор приводит множество примеров, рисуя образы личностей, которые могут напомнить реальных людей. Автор также объясняет, как эти люди стали такими, какими они предстают перед нами, уже будучи взрослыми и порой даже облеченными властью, но так и не освободившимися от тех внутренних проблем, которые были приобретены задолго до этого. В статье предлагаются некоторые пути решения непростой задачи оздоровления личности.

В проекте «Положение о монастырях и монашествующих» только вскользь намечается тема, которая, на мой взгляд, является одной из самых важных для нашего монашества. Именно из этой темы вырастает множество болевых «точек», характерных не только для монастырей, но и для всех остальных церковных структур. Тема эта – психологическая зрелость как поступающих в монастыри, так и кандидатов на различные монастырские и прочие церковно-административные должности.

Большинство лиц приходят в наши монастыри (впрочем, как и в семинарии) из дисфункциональных семей, не получив опыта здоровых отношений и взаимодействия в семье. Обычно дисфункции связаны с наличием алкоголизма в семье, разводом родителей или доминирующей, авторитарной личностью; а также с эмоциональным вакуумом.

Такие семьи стараются, насколько возможно, выдерживать «фасад благополучия»: делать вид, что у них все более-менее в порядке. Проблемы не обсуждаются или даже подаются как норма. Ребенок, выросший в такой семье, даже не знает, что отношения могут быть другими. Его эмоциональные ресурсы заполнены нездоровым содержанием.

По этому поводу есть замечательные слова Гэри Чемпена: «Внутри каждого ребёнка заключён "эмоциональный сосуд", который ждёт того, чтобы его наполнили любовью. Когда ребёнок чувствует, что его действительно любят, его развитие будет нормальным. Но если сосуд любви пуст, у ребёнка возникают нарушения в поведении. «Большая часть нарушений в поведении ребёнка объясняется тем, что "сосуд любви" пуст», - это сказал доктор Росс Кэмпбелл, психиатр, который специализируется на лечении детей и подростков.

Слушая его лекцию, я вспоминал о сотнях родителей, которые прошли через мой кабинет, жалуясь на нарушения в поведении своих детей. Я никогда не видел пустого сосуда любви внутри этих детей, но я видел результаты. Их плохое поведение было ничем иным, как искажёнными поисками любви, которой они не ощущали. Они разыскивали любовь везде, где не нужно, и так, как не нужно»[1].

Вырастая в дисфункциональной семье, ребенок не умеет принимать и дарить любовь, нередко за любовь принимает ее различные искажения. Он не умеет строить доверительные отношения, не умеет строить личностные границы. Ему трудно определять сферы своей ответственности и компетенции. Если нужно охарактеризовать состояние такого ребенка одной фразой, то это – вечный эмоциональный голод, без умения его утолить…

Когда же ребенок становится взрослым, все эти качества переносятся в его собственную семью, в тот коллектив, где он работает. Не исключение в этом плане и Церковь, и монастырь… Для наглядности можно привести несколько описательных образов того, как дисфункциональность семьи сказывается на жизни в монастырях. Если кто-то узнает в этих образах конкретных людей, это будет означать только то, что образы, описанные здесь, – реальны.

 

Образ 1

Девочка Оля выросла в семье отца-алкоголика. Два основных мотива действий ее мамы, как и других членов семьи: 

1. «Спасти» больного путем вытаскивания его из запоев, попыток контролировать его действия и решения всех его проблем, возникающих из-за выпивок (от покупок «минералки» и пива для похмелья до постановки капельницы, оплаты штрафов, и доставки домой из питейных заведений…).

2. Избежать при этом огласки.

Чем больше прогрессирует болезнь, тем больше вся жизнь членов семьи подчинена вышеуказанным задачам. Это явление получило название созависимости[2]–ключевой для нас термин.

Поскольку такими способами проблема все равно не решается, у мамы растет напряжение и истощение нервной системы. Развиваются раздражительность, агрессия. По принципу «громоотвода», эти эмоции «выливаются» на дочь, как слабейшее звено в семейной системе. К Оле со стороны матери практически нет проявлений нежности, тепла, доверительных отношений. Внешне Олина мама являет собой образец жертвенности по отношению к членам семьи, но на самом деле вся ее жертвенность основана на неправильном понимании долга любви; а, кроме этого, еще и подпитывает ее самооценку: «если не я – то кто?»; «если я устану – небо упадет»; «сколько я для Вас всех делаю – а Вы даже оценить этого не можете!». И при всей ее наружной жертвенности, внутри глухой ропот: «Ну, почему я всегда всем все должна?! Почему без меня никто не может ничего сделать толком?!» Она не замечает, что сама же никому не доверяет, и все замыкает на себе[3]. Обычные реплики, которые слышала от нее Оля, это:

  - Ну, почему ты не можешь нормально помыть посуду?!!!

  - Да когда ты научишься сама вовремя собираться в школу?!!!

  - Сама, что ли, не видела, что хлеб нужно купить?!!

  - Почему я должна все время контролировать тебя, чтобы ты нормально уроки делала?!!

  - Что, у меня других проблем нет, как только еще на родительские собрания таскаться?!! Что ты натворила, признавайся!

  - Вечно у тебя ничего толком не получается!

 

В результате такого отношения со стороны матери (и это помимо переживаний, связанных с пьющим отцом) в характере Оли с самого детства формируется устойчивое чувство вины: «когда родителям плохо, когда они ругаются, или они на меня нападают, или им не до меня – значит, я в чем-то виновата, и нужно стараться быть хорошей».

Ее жизнь начинает подчиняться трем «не»:

1. Не говори (нужно скрывать семейную болезнь перед одноклассницами, в обществе);

2. Не чувствуй (поскольку ее эмоциональный мир неинтересен самым близким людям – родителям, и вообще, чувствовать – это больно);

3. Не верь (нельзя доверять отцу – сколько раз обещал бросить пить, а пьет; нельзя доверять маме – она во всем находит повод на ней «сорваться»; а через недоверие тем, кто наиболее значим для ребенка – формируется тотальное недоверие всем окружающим).

Но поскольку Оля, как любой нормальный человек, нуждается в любви, в ее сознании формируется убеждение, что любовь нужно заслужить – жертвенностью, ответственностью, личными достижениями. Она может получить два высших образования и красный диплом, чтобы только доказать папе и маме, что «я хорошая – порадуйтесь за меня, полюбите меня». Но в глубине души она сама этому уже не верит…

И потом наша Оля переносит во взрослую жизнь непроработанные, подавляемые чувства обиды, стыда, боли, от которых пытается спрятаться, потому что не знает, что с ними делать. 

Возникает вопрос – насколько свободен ее выбор поступления в монастырь? Действительно ли она руководствовалась любовью к Богу, к жизни по Евангелию, к аскетической жизни? Ведь замуж часто такие девушки не выходят, а «выскакивают», по меткому замечанию психолога Москаленко В.Д. Выйти замуж для них – это средство сбежать из больной семьи, средство спрятаться от себя самой – живя для мужа, для детей… Поэтому нередко в семейной жизни таких девушек создается та же атмосфера, которую создавала мама. Только теперь ее создает она сама… Неудивительно, что и мужья таких девушек похожи на их отцов…

Не идут ли они и в монастырь с такими же подсознательными намерениями – уйти от себя, спрятаться от своего внутреннего мира?

И что в таком случае они приносят с собой в монастырь?


1. Чувство «недостоинства», проистекающее от неумения принять себя (в т. ч. и свои таланты, способности – ведь она с детства слышала только критику и обвинения, мама ничего хорошего в ней не находила).

2. Склонность испытывать обиды, гипертрофированное чувство вины.

3. Неумение разбираться в себе, в мотивах своих действий и подлинных причинах своих чувств.

4. Неумение доверять, работать «в команде».

5. Сформированное убеждение, что любовь нужно заслужить, в т. ч. – и любовь Бога (ведь Бог – Отец, и на Него переносится образ ее родного отца, и потому Он для нее прежде всего требовательный Судья, Прокурор).

6. Развитый перфекционизм, неумение говорить «нет» в ответ на завышенные, по сравнению с ее реальными силами и возможностями, требования, неспособность выражать свои потребности.

7. Неумение раскрываться, проявлять здоровым образом свои эмоции.

Этот список можно продолжить...

 

Поскольку Оля привыкла прятать в саму себя свои чувства и эмоции, ей трудно вовремя отслеживать копящиеся раздражения, злость, обиды. Она усердно выполняет все возможные послушания, всегда и во всем готова уступить монастырским сестрам, но это происходит не из подлинной христианской любви (как она сама считает), а от необходимости подпитки своей низкой самооценки. Ей нужны похвалы – «какая она хорошая», – и она очень боится кого-то обидеть, потому что даже мелочная обида будет у нее пробуждать ощущение того, «какая она плохая». В ее сознании живет парадигма: «если не получается что-то – значит не получается ничего». Но при этом она умеет все это в себе не видеть. И в то время когда у нее в душе будет все кипеть, на лице будут написаны внимание к сестре и улыбка: «Да, конечно, дорогая, помогу...»

Неизбежно у нее время от времени будут взрывы, которые будут приводить к депрессии или к срыву на более слабых. Но перед церковным руководством она будет смотреться талантливой, послушной сестрой, прекрасным кандидатом на административные должности. Такая сестра вполне может стать благочинной монастыря или настоятельницей (в миру такие лица нередко занимают административные должности).

И вот… Оля, наконец, получает назначение на пост игумении.  Какими будут особенности такого руководителя?

Она не дает право на ошибку себе и подчиненным. Все указы должны выполняться четко и в срок, но удовлетворения она не будет находить в любом случае. Она всегда будет бояться, что что-то не понравится архиерею, которого ждут; что-то «не так» будет в приеме «высоких» гостей, приглашенных на престольный праздник...  И она без устали будет «гонять» сестер еще за неделю (или даже раньше) до праздника, чтобы все «прошло благополучно». А если вдруг заметит хоть какую-то оплошность (паутина в коридоре – ее вообще-то, вчера сняли, но к утру паук успел свить новую…), и она попала утром на глаза игуменье – раздраженный выговор ответственной за эту часть работы сестре или благочинной будет обеспечен. При подготовке к празднику настроение новой настоятельницы (названной в постриге, например, Феодотией) лучше всего будет выражаться фразой – «ничего толком не делается»: сестра Мария не так сервирует архиерейский стол; работницы кухни не успевают приготовить фаршированную рыбу; ковер плохо выбит; оконные стекла протерты недостаточно… Цветы!.. а где цветы для встречи владыки? Почему сестра Параскева так долго в городе, уже давно пора приехать с цветами для букета!.. Какие все бестолковые!.. Ее хмурое лицо наводит на сестер тотальный страх и тоску.

Это ничего не напоминает? Почитайте еще раз отношение мамы к Оле…

a. А время идет. Среднее звено «начальствующих» – благочинная, казначей, – получив очередную порцию агрессии, теперь сами срываются на младших… Цепная реакция пошла… Но стоит появиться первым прибывшим гостям, как лицо игуменьи тут же преображается, излучая максимум радости и предупредительности… Как только гости проведены в свои покои – игуменья поворачивается к сестрам с прежним выражением, где никакой заботы и внимания к ним не прочесть при всем напряжении воображения. Когда же праздник или прием архиерея пройдет – благодарность сестрам в лучшем случае будет выражена двумя сухими фразами. Или вообще никакой благодарности не будет. Как и извинений за то, что держала всех две недели в напряжении.  А «на горизонте» – следующий «праздник»… И сестры с тоской ожидают очередной «горячки»…

b. Став руководителем, она теперь имеет возможность проявить все те отношения, которые проявляла к ней ее мама. Она будет жестко пытаться контролировать каждый шаг подчиненных, и не только на рабочем месте. Потому что не способна испытывать к ним доверие.

c. Через эту черту характера (недоверие) нашей игуменьей легко манипулировать. В коллективе почти всегда находятся лица, которые готовы говорить ей то, что она хочет услышать, сообщать ей все ошибки и недостатки (реальные или вымышленные) других сестер. Действуя «на эмоциях», она будет устраивать сестрам (подчиненным) выговоры, читать нотации, применять административные или церковные наказания. Между тем «сестры-информаторы» часто бывают вне подозрений, именно им она и готова доверять, и таким образом коллектив погружается в атмосферу склок, сплетен, подозрительности друг к другу и иных женских драм...

d. При всем этом внутреннее убеждение такой матушки непоколебимо: «Я столько делаю для монастыря! Тружусь, не досыпая, а эти сестры, эгоистки, своевольные, не ценят моих трудов…». Всю хозяйственную, административную и прочие сферы жизни коллектива она замыкает на себе. Она на самом деле способна трудиться 12 и более часов в сутки, и это создает у нее «комплекс незаменимости». Ее ощущения неизменны – «если не я, то кто?».

Нужно ли говорить, что атмосфера в таком монастыре не способствует духовному личностному развитию сестер (подчиненных)? Если в такой монастырь поступает личностно-здоровая, свободная личность, она просто не сможет там жить, поскольку будет как бельмо на глазу. Ее будут обвинять в своеволии, неспособности к послушанию, будут всячески «смирять», т.е. пытаться сломать... Разумеется, при здравом уме такой человек из монастыря уйдет, чтобы не повредиться – во всех планах. В монастыре остаются личностно неразвитые люди, которым свойственна рабская психология, а именно: наружного или слепого повиновения[4], которое при ослаблении жесткого руководства может обернуться стихийным бунтом.

На самом деле игумения Феодотия – не монстр. Она хороший человек, обладающий большим потенциалом. Ее энергию, жертвенность и способности направить бы в нужное русло… Ее беда (не вина – а именно беда) в том, что она попросту вовремя не получила помощи, ей никто не помог разобраться с собой, обрести цельность, выздороветь от перенесенных в семье психотравм.

           

Образ 2

«Бунтарь»

Известно, что если пружину жать слишком сильно, то ее или сорвет, или она сломается. Это касается и тех людей, которые вырастают в семьях, где действует доминантная личность – один или оба родителя. Подростки из таких семей выходят часто «бунтарями», но бунтуя против «семейного, школьного» авторитаризма, они сами не замечают, как попадают в другие зависимости, пополняя ряды скинхедов, сектантов, «готов», «эмов», наркоманов… Ведь они не знают, что такое свобода. И какова связь свободы с ответственностью. Они живут по своеволию. А своеволие ведет к порабощению.

Когда такой молодой человек воцерковляется (назовем его Максим), он с пылом может окунуться в «романтику» духовного подвижничества. Но как будет вести себя человек с психологией бунтаря, попадая в монастырь, где от каждого требуется дисциплина и четкая субординация? На первых порах Максим искренне будет стараться принимать строй жизни обители. Действие призывающей Божией благодати, известной многим по опыту, как бы на время освобождает его от страстей, дает радость обновленной жизни. Но рано или поздно «медовый месяц» завершится, и прошлые наклонности проявятся с новой силой. Максим столкнется с необходимостью труднейшей борьбы со страстями. Конечно, работа над собственной душой не так проста – гораздо проще бороться с внешними недостатками, которые он видит вокруг себя. То монастырская жизнь «не по уставу святых отцов», то эконом с настоятелем – «бездушные машины», то благочинный допускает несправедливости – нет, не к нему, Максиму, – а к братии! Он о братиипереживает, ради братии восстает против «несправедливого режима»!.. Максим постепенно превращается в своевольного и неуправляемого скандалиста. И тогда происходит одно из двух – или он покидает монастырь, разнося по миру о монастыре дурные слухи (роль обиженного), или он все-таки немного притихнет – и начинает организовывать (или вступает в уже существующую) «оппозицию», которая исподтишка отравляет атмосферу своим вечным недовольством, ропотом и критикой.  

 

Образ 3

«Сломанная пружина»

Встречается и другой тип – тип «сломанной пружины». Родителям удалось «поломать» таких детей под себя. Это личности, которые неспособны к ответственности за собственные действия и жизнь. Именно родители выбирают, куда им поступать учиться, где им работать, на ком жениться... Впрочем, у таких людей иногда проявляются кратковременные попытки восстания. Но они заканчиваются возвращением к зависимости от родителей. Если же опека над ними уменьшается, скажем, из-за переезда в другой город на обучение, эти люди тут же попадают в зависимость от других «мам»: лидеров на курсе, от «компаний», а чуть позже – жены, начальника… Фактически, такие люди не живут – живут ими и за их счет. Такие личности – идеальное сырье для любой идеологии. Они же –  подарок для руководителей тех предприятий и организаций, где поощряются не творчество и свобода, а беспрекословное, слепое выполнение приказов и указаний.

И вот в монастырь поступает представитель такого психологического типа, которого, скажем, зовут Таня. Что будет характеризовать ее жизнь в обители?

1.    Выполнение послушаний и указаний по принципу «всегда готова».

2.    Всегдашний страх «не оправдать доверие мамы», то есть игуменьи.

3.    Готовность трудиться в ущерб собственному здоровью и другим потребностям.

4.    Гипертрофированное чувство вины за малейшие ошибки и недостатки, через что Таней очень легко манипулировать.

5.    Неумение говорить о своих потребностях, а также неумение раскрывать свои чувства и мысли.

6.    Боязнь быть кому-то в тягость, кому-то досадить, кого-то побеспокоить своими просьбами, причинить кому-то неудобство своими элементарными нуждами.

7.    Стремление быть «незаметной», боязнь оказаться в центре чьего-либо внимания, плохо развитая коммуникабельность.

 

По законам психологии, такие лица (обоих полов) обычно поступают в те монастыри, где имеется тоталитарный стиль руководства со стороны наместника или игуменьи – именно такие «сломанные пружины» создают постоянный костяк этих монастырей. Ведь более-менее свободные личности, способные поставить границы самоуправству, там надолго не задерживаются. Таким образом, благодаря «сломанным пружинам», сохраняется дисфункциональное «status quo» подобных обителей. Подобное наблюдается и в других церковных (и светских – тут разницы нет) организациях. «Жертва» и «преследователь» – это всегда две стороны одной медали.

Впрочем, такой ярко выраженный тип «сломанной пружины» встречается нечасто – и обычно они находятся на «низовых» послушаниях или незначительных должностях. Чаще тип «сломанной пружины» – это исполнительный «клерк», боящийся конфликтов и критики, не умеющий строить свои личностные, в том числе и рабочие, границы. Обычно такой человек занимает средние звенья в церковно-административной иерархии. Он готов проводить «политику» вышестоящих, даже если она вредна для монастыря. Он уступает давлению коллег и сотрудников. Все это оправдывается принципом послушания.  

За счет его личностных ресурсов можно решать множество проблем – кроме реальных нужд самого монастыря.

 

Образ 4

Сын вырос в семье, где доминировала мать, склонная к авторитаризму. В силу разных причин эта мать не смогла реализовать себя в полноценном браке и осталась эмоционально ненасыщенным человеком. Обычно у таких матерей муж или рано умер, или пьет, или инфантилен, или она в разводе, или замужем вторично. В любом случае, между ней и супругом (при его наличии) нет эмоциональных гармоничных взаимоотношений, и у нее развито чувство одиночества. Даже искренняя религиозность не компенсирует ее внутреннего мироощущения. Поэтому всю свою привязанность она направляет на сына. Ее отношение с сыном можно охарактеризовать так: «Догнать и причинить ему добро, навязать счастье». В результате сын вырастает эмоционально зависимым от матери. Он становится взрослым физически, по паспорту, по образованию, по социальному положению, но эмоционально он легко впадает в зависимость от более сильных личностей. Поскольку он привязан к матери, он старается быть «хорошим сыном» – примерно себя вести, хорошо учится, в общем, радует мать.

Если к тому же у матери есть нереализованные жизненные стремления, она будет направлять сына, чтобы он стал тем, кем она сама хотела быть в свое время: музыкантом, бизнесменом, известным экономистом, менеджером и т.д. Если мать глубоко религиозна, то ее сын обязательно оказывается в числе студентов духовной семинарии, чтобы стать священником, возможно, даже в монашеском постриге (как маме радостно будет, что ее сын станет монахом – молитвенником за ее род!).

Благодаря усвоенным качествам скромности, послушания, полученному высшему духовному образованию (в академии), такой молодой иеромонах замечается церковным священноначалием и выдвигается на церковно-административные должности благочинного, наместника, со временем даже, может быть, архиерея.

Но у этого нового монастырского руководителя сохраняется прежняя черта характера – неспособность противостать давлению со стороны более сильных личностей и склонность к зависимости от других. Он боится конфликтов и потому не всегда способен отстоять интересы вверенной ему обители. При этом, по законам психологии, рано или поздно около такого человека обязательно найдутся лица, на которых будут проецироваться его отношения с матерью. Эти лица могут быть как женского, так и мужского пола. Чаще женского. Это женщины (которые по своей судьбе очень похожи на его мать), встретив молодого, талантливого благочестивого иеромонаха, «прилепляются» к нему душой и берут под «материнскую» опеку. Они могут проявлять заботу о его здоровье, о «витаминах на пост» и т. п. Сами же будут считать себя его духовными чадами, будут ходить к нему на исповедь, руководствоваться его советами (которые вряд ли будут исполнять…). Между ними усиливается эмоциональная связь, и наш иеромонах впадает в зависимость от них. Если же он становится настоятелем (наместником монастыря), эти лица, окружив его,  активно начнут вмешиваться в монастырскую жизнь, реализуя собственные амбиции, подчас – преследуя вполне материальные интересы, при этом формируя у наместника впечатление их незаменимости. Среди них может быть и родня по материнской линии, и просто те, кто умеет «подать себя».

Конечно, этот игумен будет ощущать ненормальность таких отношений. Но сделать с этим ничего не сможет. Он именно зависим. И тогда, по принципу «громоотвода», он будет пытаться самоутвердиться за счет тех, кто слабей его: подчиненных, рядовой братий. Это может выражаться примерно так же, как у вышеописанной игумении Феодотии. Но, скорее всего, в несколько иных формах, поскольку в монастыре – мужской коллектив, а братию, как сестер, просто так не погоняешь – не всех, по крайней мере…

Братия в таких условиях, постепенно приспосабливается к порядку вещей, каждый занимает свою «нишу», где живет своей жизнью – и та течет своим чередом.

 

Образ 5

 Есть такая болезнь – алкоголизм. До сих пор многие считают, что вся проблема алкоголика заключается в том, что он не может контролировать количество выпитого. Стоит прекратить употреблять, и все само собой наладится. На самом деле потеря контроля над употреблением – это только один из признаков заболевания. Гораздо страшнее то, что у него происходят нарушения в области мышления, чувств, духовной сферы. И эти нарушения так просто не проходят.  Нередко эти личностные дисфункции как раз и являются предпосылкой для развития зависимости. А она, образовавшись, продолжает разрушать личность. Часто алкоголики с детства вырастали с низкой («комплекс неудачника») или, наоборот, завышенной (преувеличение собственных достоинств и способностей) самооценкой. В обоих случаях им свойственен эгоцентризм. Практика показала, что воздержание от алкоголя – без серьезного реабилитационного процесса – мало что дает: алкоголик не исцелится как-то «сам собой». Внутриличностные и внутрисемейные  конфликты алкоголика рано или поздно вновь обнажаются, и тогда «вдруг» оказывается, что алкоголь на самом деле только помогал уйти от решения этих конфликтов. Проявления алкогольного мышления, которые могут сохраняться и при «сухом алкоголизме», таковы:

1. Страх перед ответственностью, необходимостью выбора. В этом случае уход в монастырь может оказаться возможностью избежать ответственности: за семью отвечать не надо; питание и жилье предоставляются; эконом обеспечивает работой – выполняй устав да живи спокойно! И если такой «братии» становится большинство, монастырь превращается в «общину православных холостяков и разведенных».

2. Недоверие и подозрительность.

3. «Замороженные» чувства: неумение работать со своими чувствами и эмоциями.

4. Проистекающая из последних двух пунктов закрытость: так, исповедь такого человека обычно носит характер простого перечисления «общих» грехов,  минимум «конкретики».

5. «Туннельное» мышление, видящее окружающую действительность в «черно-белых» красках.

6. «Есть два мнения – мое и неправильное».

7. Неразвитая самокритика, неспособность к принятию критики (даже здоровой и благожелательной).

8. Сохранение «защитных механизмов». Только если они раньше работали на «защиту» употребления психоактивных веществ, то сейчас работают на защиту своей «правильности»: убеждений, мнений, восприятия мира, защиту от любых внутренних изменений, к  которым, например, побуждает духовник, и т. д.

9. Тугоподвижность всей психической деятельности и, в частности, установок, стилей поведения, осмысления действительности. Лицам с химической зависимостью изменить свое отношение к чему-либо или кому-либо очень трудно, как трудно изменить и свои действия.

10. Нетерпимость:неспособность принимать чувства, убеждения, поведение, которые отличаются от его собственных; нежелание предоставить свободу самовыражения другим людям.

11. Необходимость самоутверждения.

12. Перфекционизм, трудоголизм (причем, завышенные требования предъявляются не только себе, но и к подчиненным). Либо же склонность к «имитации бурной деятельности».

 

Религиозность сама по себе мало влияет на эти характеристики. Более того, само православие воспринимается таким человеком через призму своего больного «я». Фактически, создается собственный образ православия… А все дело в том, что в период воцерковления не было обретено элементарного здравомыслия.

И вот такой человек, назовем его Василием, поступает в монастырь.

Поначалу его личность не вызывает никаких проблем в монастыре. Как любой новичок, он присматривается к жизни в обители: он еще не уверен в себе, в том, что его оставят. И поэтому он никак не выделяется из числа новопоступивших. Наоборот, он даже может быть замечен руководством как дисциплинированный и ревностный христианин. «Романтический» период будет продолжаться, пока из трудников Василий не перейдет в число братии: т. е. будет принят в послушники, прописан в монастыре и обретет свой твердый статус.

Конечно, за свое какое-нибудь годичное пребывание в обители Василий в достаточной мере научился видеть не только положительные стороны жизни монастыря, но и отрицательные – и вот последние как раз его мыслящее прежними штампами сознание склонно преувеличивать. Но если на первых порах Василий о них судачил только в своей среде и только «шепотом», то потом, уже будучи в числе братии, он больше не будет молчать. И если получит замечание от благочинного за нарушение дисциплины, он сразу припомнит эти монастырские недостатки и выдвинет их в качестве самозащиты: в монастыре много чего неправильного, а меня притесняют, чтобы заставить замолчать. Этот брат знает, сколько и какого качества должно быть масло на столе, он готов вмешиваться, обсуждать неправильно проведенную службу, он критикует решения духовного собора… Его послушание – самое главное в монастыре, и только он знает, как нужно его выполнять. Он обижается, что его не понимают, к его мнению не прислушиваются. Игнорируя субординацию, он спешит со своими вопросами к наместнику, минуя благочинного, эконома. И попробуйте только забыть приготовить его заказ на постную пищу, когда он решил вдруг подготовиться к причастию – скандал с поваром обеспечен!.. Встречаясь с эмоционально незрелой братией, он будет увлекать их в осуждения и пересуды священноначалия, создавая таким образом «внутреннюю оппозицию», а себе – «моральную группу поддержки». Фактически благодаря ему в монастыре формируется своя «субкультура»: группа братии, которая, внешне исполняя минимум требований устава, живет по своим правилам. Искоренить этот разброд, не удаляя главных зачинщиков из монастыря, практически невозможно. «Перевоспитанию» же такие лица, как Василий, почти не поддаются. Ведь они уже пожили в монастыре не один год, они уже убеждены в своей значимости, особенно с хозяйственно-экономической стороны. И горе монастырю, если из-за объема физических работ он на самом деле зависим от этих лиц и вынужден их терпеть!.. Если таких людей будет хотя бы трое-четверо на 40 человек братии, они вполне способны разложить общую атмосферу монастыря. «Бунтари» как раз помогут.

Другой «сухой алкоголик» – Николай. С высшим образованием. Он просто «кипит» в работе. Ему доверяется какая-нибудь значимая отрасль хозяйственной жизни обители: например, столярная мастерская. И он без устали «развивает и расширяет» мастерскую, превращая ее в условиях финансового кризиса в источник дохода. И расхода. Раз «процесс пошел» – к эконому или настоятелю идет заявка на увеличение числа рабочих и трудников в этой мастерской. Если пошли навстречу и штат увеличили, нужно больше материалов закупать для работы. Больше закуплено – нужно дополнительное место для хранения, дополнительный инструмент и станки для обработки. Пошли навстречу, выполнили требования – нужно расширять сеть продажи, кого-то посылать на церковные выставки. Выполнено и это, пошла продажа, есть заказы – не хватает людей, дайте еще в штат… Круг замыкается. И неважно, что что-то не было реализовано, что-то подпортилось под дождем, из-за того, что пролежало до утра на дворе – ожидаемый «бусик» для погрузки и транспортировки так и не приехал… Неважно, что среди рабочих встречаются и любители выпить, и, соответственно, подворовать. Неважно, что в таком объеме продукция может быть и не продана. Нужно работать! Да, кстати, выполнять что-то для нужд братии – нет времени, их заказы будут делаться по «остаточному принципу». Приносит ли реально доход мастерская при увеличивающихся затратах (на зарплаты, покупку и ремонт оборудования, покупку материалов плюс потери из-за «человеческого фактора»), – это еще вопрос. Но для инока Николая это неважно. Работа стала самоцелью. И оправдывается принципом послушания. То, что эконом и сам игумен уже устали от его растущих «аппетитов», что трудники и братия стараются сбежать с этого объекта, не выдерживая требований, – в расчет не берется. А ведь с послушания его и не снимешь. Думали уже, кем заменить – других опытных специалистов среди братии нет. Приходится смиряться…


Образ 6

«Несчастная женщина»

Инокиня Сергия выросла в сельской местности и была вторым ребенком в многодетной семье. Ее мать, целиком занятая заботами о хлебе насущном, была мало способна дать всем своим детям достаточно любви и внимания. А на старших детей, естественно, ложилась забота о младших. Таким образом, Сергия практически не знала нормального детства. Замужем она пробыла 10 лет, родив от мужа-алкоголика двоих детей. Умер ее муж от алкоголя, или они развелись, – этого никто толком не знал, и это никого не интересовало. «Поднимать детей» ей довелось одной. Таким образом, она глубоко усвоила, что скорби и страдания – это естественный удел земной жизни.

Любая душа жаждет любви, тепла, заботы. Сергия пришла в храм вначале 90-х годов прошлого века, увлеченная тем невероятным количеством света и тепла, что струились из Евангелия и всего строя православного богослужения... Только вот воспринять этот свет она не умела – помните про сосуд любви?

К тому же почти все прихожанки храма – такие же, как она; каждая закрыта в своем несчастье, и помочь другу в духовном росте они не могли. Так и жила она с плохо осознаваемой жаждой любви без возможности ее утолить…

В монастырь матушка Сергия пришла уже в зрелом возрасте, когда ей минуло сорок лет. Трудно сказать, что ее побудило сделать этот шаг – та же самая неудовлетворенная жажда любви или бегство от жизни – она была принята в монастырь без особых расспросов, ибо кроме воцерковленности она была еще и хорошей труженицей, что для женского монастыря с вечными огородами, обширными цветниками, ремонтами и фермерским хозяйством было немаловажно. Как и следовало ожидать, такой в монастыре она была не одна, а матушка игуменья была неплохим администратором, обладавшей искренней монашеской ревностью, но без всякого педагогического опыта, без понимания человеческой души.

Никогда не имевшая собственной жизни, матушка Сергия быстро включилась в ритм «послушание-служба-четки», стараясь не обращать внимания на накопившуюся физическую и эмоциональную усталость. Ведь в этом она и видела смысл монастырской жизни. Для келейного отдыха, личных потребностей времени почти не оставалось. Даже исполнение келейного правила, чтение святоотеческой литературы совершались урывками, «на ходу». Не удивительно, что лет через десять такой жизни, у нее начались проявляться психосоматические заболевания, только она такого понятия не знала.

Наконец, благодаря добросовестному исполнению послушаний и ввиду возраста, ее перевели на более легкое, но не менее ответственное послушание: уборку храма. Только вот «болячки» почему-то не проходили. И уныние, несмотря на еженедельную исповедь и молитвенные труды, все чаще одолевало ее. Она не могла понять, почему и за что все это наваливается на ее голову. А тут все чаще стали попадаться в глаза книги «православных издательств» о колдунах, масонах, против ИНН, паспортов, штрих-кодов, об антихристе (такой литературой были завалены церковные прилавки во второй половине 90-х, начале 2000-х годов). Вот оно, теперь понятно, грядет конец мира сего, а что святые отцы писали об этом времени? Что спасаться тогда будут только скорбями!  

Именно из монастырей, населенных такими «матушками» или «братией», разносятся паломниками, обладающими различными невротическими расстройствами, страхи перед грядущим антихристом, глобальными бедствиями, перед принятием «новых паспортов» и т.д. Такие монастыри и такие матушки создают почву для развития младостарчества и внутрицерковных полусектантских течений. Наше время – это время неврозов, и потому подобная вышеупомянутая литература и подобные настроения всегда найдут отклик и новых распространителей. Работа церковного Издат.Совета и другие меры, принимаемые Патриархом и Синодом, во многом способствовали пресечению распространения такой литературы. Но они не способны решить главное – причину, по которой матушка Сергия и ей подобные оказались под влиянием этой темной, никакого отношения к Православию не имеющей, мистики. Законами душу не исцелишь.   

Стоит подчеркнуть, что инокиня Сергия такая в монастыре не одна. И ее болезнь, разумеется, сталкивается с такой же болезнью других. А поскольку монастырь – это замкнутая система, то все, что в нем производится, неизбежно заполняет монастырскую атмосферу. Переутомляемость ведет к раздражительности. Ложная жертвенность ведет к нервным срывам. Искусственная уступчивость в ущерб собственным, действительно важным потребностям приводит в конечном итоге к горькому недоумению и обвинению других сестер в равнодушии, черствости, эгоизме. Непроработанные эмоции выливаются на других сестер. Эмоциональный вакуум заполняется сплетнями, подозрительностью, недоверием. Исповеди у духовника превращаются, прямо или в скрытой форме, в «изливание» саможалости и в обвинение сестер и начальствующих… Самое печальное, что этим состоянием заражаются и новопоступающие молодые послушницы. В самом деле, какой нужно иметь внутренний иммунитет, чтобы годами жить бок о бок с такими, как инокиня Сергия, и остаться цельной личностью[5]

 

Образ 6

У Коли семья была вроде как благополучная. Именно «вроде». Родители – культурные люди, с твердым средним уровнем достатка, уделявшие немало времени собственному развитию. Только вот отношение к сыну можно было выразить одной фразой: вот тебе ноутбук и кроссовки – не мешай нам работать и отдыхать. Что взращивало в Николае психологию «потерянного ребенка». Эмоциональный вакуум он заполнял Интернетом и фантазиями. «Вот вырасту, стану известным…». Его мечты сводились к признанию и славе. Не потому, что он был тщеславен – это были мечты о принятии и любви. Просто он не мог их выразить. В школе Коля был тихим скромным мальчиком, никогда никому не создававшим проблем. Не наученный здоровым отношениям с другими, он был закрыт в себе и с ребятами в классе общался мало. Его никто не трогал, с ним было неинтересно. Никто не знал, сколько зависти у него копится к тем, кто умел быть лидером, душой компании, кто просто умел быть «своим», умел с другими отдыхать, соревноваться, развлекаться.

Переезд из маленького городка в областной центр, где папа, по получении высшего образования, получил новую должность, и где был другой класс, с другим социальным уровнем и с другими отношениями, был для Коли тяжелой психотравмой. Он не был принят в школе сверстниками. Физически, правда, почти не обижали, зато он вполне чувствовал себя в «зоне отчуждения». Только поделиться своей бедой он ни с кем не мог – откуда было ему уметь анализировать свои чувства и делиться ими? А мама в это время как раз начала воцерковляться, и молитвы, посещение храма стали занимать ее все свободное время. Папа погружен в «освоение» на новом месте. Так что никто и не замечал, насколько Коле было плохо. И по вечерам Коля предавался мечтам – как он вырастет, станет боксером – и всем «покажет». Или как ему будут все завидовать, когда главная «принцесса» класса станет его девушкой… Разные были мечты. Только после них в реальной жизни было еще хуже. А на девушек он мог смотреть только «издали»: кому он был нужен (как он сам себя ощущал), с его зажатостью, неумением общаться, простым мобильным телефоном, скромной внешностью, средней успеваемостью? Впрочем, он мог бы учиться гораздо лучше – таланты от родителей были унаследованы. Но душевное состояние не способствовало их раскрытию… Коля испытывал острую необходимость в самоутверждении. И только нужно было ждать момента, когда настанет такая возможность.

Чувство отдаленности себя от общества привело к глубокой нелюбви к праздникам, где царили смех, веселье, раскрепощенность. Это ведь не его праздники, на их фоне острее переживалось одиночество. Временами, видя где-нибудь в ресторане или кафетерии свадебные торжества, корпоративы, – он испытывал к тем, «кто там», чуть ли не ненависть. И он еще больше внутренне изолировался от окружения.

Но вот мама устроила своего 13-тилетнего сына в воскресную школу, начала водить с собою в церковь – и ему понравилась новая среда: в воскресной школе уровень нравственности был все-таки немного повыше, и он не чувствовал такого напряжения и страхов, как в классе. А в храме так и вообще было хорошо: на него умиленно смотрели взрослые тети, похваливая – «какой хороший благочестивый мальчик»!.. Поэтому здесь он «преуспевал»: и на занятиях по Закону Божию, и в усердном выстаивании церковных служб. И священник взял его прислуживать в алтарь! Вот он, путь к восхождению: когда он на крестном ходе, облаченный в стихарь, шел впереди, неся хоругвь, или со свечой на Херувимской!.. Нравилась ему и уединенная молитва, где он мог открываться Богу. Теперь он знал, что обязательно поступит в семинарию и станет известным священником.

Только вот семинария имеет один несомненный «плюс»: ее атмосфера и быт отрезвляют от религиозной романтики. И прислуживанием в алтаре не выделишься. А внутренние комплексы Коли никуда не делись. Единственное, чем он мог заслужить внимание – это прилежным обучением и неуклонным подчинением дисциплине. Только вот что с этими качествами делать после семинарии? Монастырь виделся самым верным решением. Снимается вопрос построения отношений с противоположным полом, есть потенциальная возможность для церковной карьеры, а элементарная внутренняя изоляция теперь называется «келейным пребыванием» и «уединением». То, что монастырь – тоже семья, и здесь тоже нужно учиться функциональному взаимодействию, об этом и не думалось.

И вот постриг в достаточно известном монастыре с наречением имени Феоктист. Рукоположение в иеромонаха и небольшая административная должность. Будет он экономом в монастыре или старшим помощником инспектора в семинарии – это не принципиально. Принципиально, как он теперь будет относиться к подчиненным: братии или семинаристам?

Вот обычная характеристика личности, нуждающейся в самоутверждении.

«Самоутверждающийся находится в непрерывном поиске подтверждения своей значимости через утверждение превосходства над другими. Что в данном случае мы наблюдаем? Он пытается укрепить собственное суждение о себе, повысить свою самооценку за счет унижения другого патологическими или неконструктивными способами:

-  унижение и оскорбление других;

-  спор без цели найти выход, а как способ отстоять свою точку зрения;

-  критика и о(б)суждение других;

-  поиск недостатков у окружающих;

- необоснованные обвинения;

- авторитарность и демонстративная важность.

Причин развития такого поведения может быть множество: недостаток любви и поддержки в детстве (да и в настоящее время тоже), чувство отвержения, непринятие себя, прежние непроработанные обиды и травмы, чувство страха, властные и авторитетные значимые люди, психологическое насилие.

Обычно внешне такие индивидуумы выглядят агрессивными, нападающими и, казалось бы, с виду очень уверенными в себе личностями.  И на первый взгляд самооценка у них очень даже высокая, но если копать глубже, то это всего лишь обратная сторона  медали – неадекватного восприятия себя….

Такой тип людей в терапии нуждается не только в поддержке как таковой, но и в атмосфере дружественности и полного принятия»[6].

Только вот проблем Коли-Феоктиста никто не понимал (да он и сам их не осознавал), и потому все транслируется на то окружение, которое неспособно поставить границы своеволию новоиспеченного «начальника»: это – подчиненные братия и трудники, или студенты семинарии. Нужно ли говорить, какую атмосферу вокруг себя создал о. Феоктист? А выразить возмущение, недовольство, жалобы было некому. Ведь о. Феоктист с семинарской скамьи числился у вышестоящего руководства на хорошем счету и был вне всяких подозрений. Не сами ли семинаристы дали повод к такому отношению – своими нарушениями дисциплины? Попробуй объяснить, что это всего лишь была бутылка «сухого» на день рождения! В глазах чуждого с детства любых праздничных собраний (кроме тех, что устраивает начальство) иеромонаха Феоктиста эти «посиделки» выглядят как «попойка», а любая попытка объясниться видится «злостным прекословием». На самом же деле причина его отношения к «провинившимся» проста. Он смотрит на ситуацию живущего в нем подростка, чуждого опыта человеческого проживания человеческой радости, которого не приглашали в классе и в семинарии на день рождения, и который потому ненавидел фуршеты и «застолья»… Но он умеет подать в письменном рапорте свое видение ситуации... Вот пусть теперь и несут наказание «виновные» в виде устных и письменных выговоров, внеурочных назначений на кухню или другие «послушания» – вплоть до исключения из состава учащихся. А еще о. Феоктист может быть удобен тем, что сам целиком зависим от вышестоящей власти: она назначила, она может и снять или перевести – ниже, или представить к повышению…

Главная же беда в том, что люди, зависящие от о. Феоктиста, даже поступая в монастырь или семинарию неиспорченными, со временем сами могут научиться «по волчьи выть» и станут дублировать его «опыт взаимоотношений»…

 

Резюме. Что же делать?

Подобные образы можно продолжать описывать и дальше. Для их создания не обязательно изучать жизнь монастырей. Достаточно посмотреть на отношения людей на приходах, да и на любой рабочий коллектив: в частных фирмах, госструктурах, корпорациях. И затем наблюдения, с соответствующими корректировками, перенести на жизнь обителей.

Данные образы являются именно «образами». Живой человек всегда сложней. И не думаю, что такие описанные типы в «химически чистом» виде встречаются часто. В одном и том же человеке могут встречаться черты характера и поведения нескольких описанных типов. Но у всех них есть особенности, присущие каждому из описанных типов. Это:

·            Неразвитая, или, наоборот, гипертрофированная самокритичность.

·            Критика воспринимается очень болезненно (чувство вины) или не воспринимается вообще («защитные комплексы»).

·            Недоверие.

·            Эмоциональная изолированность.

·            Неспособность работать в команде; при руководящих постах – неумение создать «единый дух».

·            Склонность к додумыванию за других («я знаю, что он имеет ввиду, что думает обо мне»).

·            Бесконтрольность «выливания» эмоций на равных или стоящих ниже по положению.

·            Ощущение, что «меня не понимают».

·            Завышенные требования к себе (перфекционизм) и(ли) к другим.

·            Отсутствие внутренней, личностной свободы.

 

Склонность к дисфункциональным отношениям могла произрасти не только из родительской семьи. Кто-то получает дома вполне нормальный опыт личностного развития, но впоследствии попадает в нездоровую атмосферу, когда  внутренняя целостность еще не была развита в достаточной степени: например, в новом классе, куда ребенок был переведен при переезде семьи или в послешкольном учебном заведении. Суть та же.

Конечно, списывать все на прошлое тоже не стоит. Дисфункциональные черты могут развиваться и просто по причине общей всему человечеству поврежденности грехом. И тогда эти черты лучше называть страстями. К ним вполне применим опыт святоотеческой аскетики. Но задача данной публикации – обратить внимание на тех, у кого не был сформирован «сосуд любви».

Важно еще учитывать, что все эти лица «пересекаются» между собой, в т. ч. и в монастырях, и тогда семейная болезнь одних «нахлестывается» на психологическую поврежденность других, и «букет» может приобретать самые причудливые сочетания. Оставлять без внимания ситуацию чревато серьезными последствиями. Ведь это означает, что в подобных коллективах будут калечиться новые и новые поступающие, которые в других условиях могли бы принести много добрых плодов.

Проблема родилась не сегодня, и легко ее не решить. Тем более что среди тех, у кого есть возможности что-то решать – настоятелей, священноархимандритов, духовников – еще мало понимания серьезности и важности темы. В нашей церковной традиции нет опыта рассматривать духовную жизнь с позиций психологии. Хотя в дореволюционный период психология изучалась в семинариях, ее важность понимал, например, свт. Феофан Затворник.

Возможно, эта публикация, наряду с подобными, – обратит на себя внимание хотя бы некоторых из начальствующих и имеющих авторитет в церковной среде. Что я мог бы предложить тем, кто заинтересуется?

Все вышеописанные типажи нуждаются в глубокой тщательной проработке своих дисфункций. Их жизненные ситуации прошлого не были завершены – и их нужно заново прожить – чтобы отпустить в прошлое. Для этого необходима помощь специалистов, опытных духовников, знакомых с данной проблематикой. А еще им важна среда, где они получат доверие и принятие. Мы все помним слова Спасителя: «Где двое и трое собраны во имя Мое…». Так вот, им нужна община, группа – которая явит безусловную Христову любовь. И поможет им повзрослеть. Перед тем, как принять монашество, «ангельский образ», сначала нужно научиться нормальному, здоровому человеческому общению. Есть ли у нас монастыри с такими общинами, которые могут помочь этим «взрослым детям»? Не уверен…

Однако:

1. Сейчас уже немало искренне верующих психологов, которые способны грамотно провести встречи, семинары, посвященные подобным вопросам, – как в семинариях, так и на встречах в монастырях. Лучше начинать с семинарий. Тогда в сознании будущих священников, а также преподавателей, руководства богословских школ – постепенно будет исчезать предубеждение против психологического подхода к решению внутрицерковных проблем.

2. В монастырях можно организовывать братские встречи, которые будут проводиться примерно по той же модели, что используется в группах взаимопомощи Анонимных Алкоголиков, Сообщества для родственников алкоголиков Ал-Анон и прочих.

3. Есть такие группы – ВДА: Взрослые дети Алкоголиков и других дисфункциональных семей. У них богатый опыт выздоровления от полученных в раннем периоде жизни дисфункций, которые усугублялись ошибками во взрослой жизни. Можно сотрудничать с ними, приглашать их представителей на встречи, изучать их Интернет-ресурсы.

4. Там, где монастырская братия созреет, можно прямо при монастыре открывать группы Ал-Анон, ВДА и прочие. Такой первичный опыт уже существует.

5. Направлять представителей семинарий, монастырей на форумы упомянутых сообществ.

6. Изучать и использовать соответствующую литературу.

 

Относительно последнего пункта. Одна из лучших книг, которая раскрывает влияние семейных дисфункций на церковную жизнь, и даже выбор конфессии (или общины) – «Семейные секреты, которые мешают жить» К. Дэйва. Среди написанного психологами – членами Православной Церкви,  литературы подобного направления я еще не встречал. Исключение – «Очерки современной церковной психологии» Бочарова и Чернышева. К сожалению, продолжения их труд пока не имеет. Я бы эту книгу ввел в курс Нравственного богословия.

Почему я сторонник сотрудничества и участия в анонимных сообществах, работающих по 12-ти шаговой программе? Свое мнение и опыт встречи с ними я изложил в публикациях Анонимные сообщества взаимопомощи иПравославным христианам об Ал-Анон (ВДА). Здесь скажу только одно. Эти сообщества интуитивно как раз и пришли к этому важному закону – сила группы выше силы всех ее отдельных членов.  Именно в группе, где царит абсолютное доверие, где собраны «все такие же», человек может раскрыться, «разморозиться» и получить силу для своего развития. На мой взгляд, эти сообщества попросту пришли к тому, что когда-то знали, но затем забыли сами христиане: к пониманию важности общины. И пока у нас очень мало своего  опыта в создании таких живых общин, не стоит пренебрегать тем, что успешно достигнуто другими.



[1] Гэри Чепмен. Пять языков любви. – СПб., «Библия для всех», 2012, гл. 2., с. 15.

[2] Подробно о влиянии атмосферы такой семьи на будущее детей – рассказывается в публикации «Если он пьет». Здесь излагаются те аспекты, что важны для данной темы.

[3] Подробнее об этом – см. «Жертвенность, ведущая к насилию». Здесь, для наглядности, приведу живое «откровение» одной, уже поменявшей свои роли, мамы, своего поведения по отношению к дочери в прошлом:

*Открываю детский шкаф, вижу там неимоверный хаос, скомканную одежду, грязную вместе с чистой... Вдруг меня охватывает ярость, я резким движением вышвыриваю всё из шкафа и начинаю – то со злобными, то с саркастическими комментариями – всё убирать-сортировать-складывать. Рассказываю ребенку про соседку по общаге – неряху, сравниваю её с той.

*Опаздываем в школу-садик-на работу. Дочка не слушается, пищит, когда причёсываю её, ленится одеваться. Я трачу на уговоры много сил, в итоге раздражаюсь, начинаю одевать её сама и с гневными нотациями резким движением нахлобучиваю не неё шапку. Дочь садится на корточки, обхватывает головку руками и плачет от страха. Я себя ненавижу.

*Сравнивала её с другими детьми, указывала на проступки при подружках. Причем сама хорошо помню, как такое делала моя мама, и когда-то клялась, что так поступать не буду.

*Преувеличивала последствия обычных детских проступков, на каждый придумывала искромётную мораль и говорила, говорила, говорила, пока дочка не "отключалась" - она стояла как столбик и смотрела бесчувственными глазами.

* Ребёнок капризничает за едой, которую я очень старалась приготовить, отказывается есть. Ковыряет вилкой и нудит. Я психую, хватаю тарелку и выбрасываю еду в мусорное ведро. Ребёнок кричит "нет! не надо!", потом плачет, чувствует себя виноватым.

*Громко выкрикивала имя ребенка, когда он допускал оплошность, которой сам же пугался, могла ещё и нотацию прочитать, не отходя от кассы, хорошенько закрепив страх и чувство вины».

Надо сказать, что эта мама сама «воспитывалась» в прошлом подобным образом. Сейчас она прорабатывает свое детство в группе самопомощи ВДА. А благодаря достигнутым ею изменениям в программе Ал-Анона – это вполне счастливая семья, на общем фоне.

[4] Вот «каким боком» вылезает в наших монастырях увлеченное чтение современных афонских книжек о «блаженных послушниках» с их «слепым, беспрекословным послушанием»!.. На настоящее послушание способна только по-настоящему свободная личность. И принять это послушание, не во вред себе и послушнику(це) может тот, кто сам обладает ей.

[5] Приведу выдержку из публикации «Если он пьет», посвященной дочерям и женам алкоголиков:

«Время от времени, женщины с подобной психологией поступают в женские монастыри. Еще, наверное, чаще – «прибиваются» к крупным храмам или поселяются где-нибудь недалеко от достаточно известного монастыря. Именно из их среды чаще всего возникают черные, «а-ля монашеские» юбки, платки, четки. Но легче усвоить внешние формы благочестия, чем заниматься внутренней работой. Скорее всего, они даже не знают, что можно жить и чувствовать по-другому. Слова апостола Павла «Радуйтесь, и паки реку радуйтесь», «Стойте в свободе, которую даровал Вам Христос» они не слышат. Зато прекрасно попадают в резонанс с их внутренним устроениям разные полуцерковные и внецерковные книжки и рассказы, устные и письменные, про антихриста, ИНН, карточки, масонов. Жаль, нет исследования о «пензенских затворниках». Убежден, что большинство их – как раз из описываемых здесь семей.

Когда же их собирается вокруг храма или монастыря в достаточной мере – идет раздел. Начинаются взаимные подозрения в занятиях «порчей» и колдовством. Принцип: «У меня заболела спина, п. ч. вчера в храме у меня за спиной находилась С., вот она и испортила». И начинает такая псевдопослушница просить у «батюшки» «кадильный пепел и фимиам», перехватывает сменяемые у чудотворной иконы или от Успенской Плащаницы цветы, норовит, чтобы во время молебна священник положил на ее голову Евангелие и т. д. Ведь неинтересно объяснять все банальным сквозняком и небрежением о здоровье! Идет дублирование семейной ситуации с обвинениями. Но – сейчас рядом с ней алкоголика, которого можно обвинить во всех несчастьях, – нет. Может, муж ее бросил, может, умер от алкоголя, может, она так и не смогла замуж выйти, наглядевшись в семье на страдания матери и будучи к ней привязанной симбиотически. А созависимость – осталась. И тогда потребность быть «жертвой обстоятельств» и винить других трансформируется вот таким образом – в поиск «врагов». Как правило, эти «примонастырские» женщины – зрелого возраста. За время прожитой жизни они научились не доверять счастью. Ведь сколько раз это было – вот, кажется, просвет, ну, может, теперь жизнь будет меняться – и тут же шквал новых трагедий, боли, психотравм. Нет, легче жить в постоянных страданиях (часто – искусственных) и в ожидании страданий, чем – доверять, раскрываться – и вновь жестоко обмануться. «Счастье – не для нас». А поскольку причина этих реальных и надуманных страданий должна быть – к услугам книга «Россия перед вторым пришествием» и рассказы про «порчу». Кругом – колдуны, и скоро – антихрист».

Ключевые слова:
См.также:
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (41)

Написать комментарий
#
3.08.2015 в 11:36
На мой взгляд, вполне в тему:
http://www.pravmir.ru/s-kem-ya-na-samom-dele-vstrechayus-kogda-vizhu-v-nebe-kulak/
Ответить

#
13.06.2015 в 12:09
Хорошая статья. И всё таки главное - это разделять духовное от душевного.
Ответить

#
Мария Нисанова, Россия, Москва
30.04.2015 в 10:43
Из комментариев самого же автора стало совсем понятно, что и в статье он говорит прежде всего о себе. А уж, что столько согласных сразу отметились - он такой понятно не один. И опять, по его же теории, должен одуматься кто-то взрослый и все наладить, а не он лично подбить и нечестивого брата и слепого игумена и неправильного архиерея. Одумпйтесь люди, что подумают и почуствуют здесь в вашей гостиной, новоначальные??? Что вам уже кажется панацеей система АА, разработанная в упрощенном виде, на базе духовных вещей традиция для неверующих или неграмотных в вере людей, являющаяся концентрированным отголоском.... Того, что вы должны освоить вполноте... У святых отцов оказывается нет рецептов для современных реалий! Любимые братья и сёстры - посмейтесь над этим радостно. Может почитать повнимательнее. А заодно и историю церкви, со всеми её реалиями разных времён и территорий?! Все одно и то же. Ничего не меняется - главное нам не изменять этой идее и учению, которое мы добровольно выбрали, как единственно верное для нас. Любите тех, кто не нравится вам, пожалуйста, и не впадайте во всякие психологические, может и не ереси, но техники и теории приметивнее, непроработаннее во сто крат , чем сами знаете, что. Укрепляйтесь в вере и думайте не про слом системы, а личное принесение правды.
Ответить

#
29.04.2015 в 15:48

Окончание комментария

9. Исходя из вышеуказанных пунктов – нужно
понимать, что в редко каком монастыре можно дождаться со стороны руководства
подлинной заботы о духовном развитии братии. Не потому, что начальство плохое –
потому, что оно не было подготовлено к своему ответственному положению, а
часто, само воспитанное в дисфункциональных отношениях – считает их за норму.
Они сами нуждаются в помощи, только нелегко в этом признаться и еще тяжелее –
принять этот факт.



10. Таким образом, тем, кто осознает
себя «утопающим» необходимо самостоятельно решать вопрос о своем
духовно-личностном выздоровлении, а не ждать, что его решат «наверху». Вопрос: что делать
иночествующему(ей), который(ая), на
пятом году от пострига, осознал(а) свое нездоровое устроение и его связь с
нездоровьем семьи, а затем – монастыря, и теперь ищет для себя помощи в своем
развитии и освобождении от этих нездоровых отношений к себе, к Богу и ближним?



Я предлагаю только один из возможных, и мне
известных ответов на данный вопрос – исходя из реалий, а не теоретических
построений, вроде «найти опытного духовника» или «поехать на Афон». Более
подробно, что могут дать группы типа АА или ВДА – см. http://dusha-orthodox.ru/forum/index.php?showtopic=2554 и, более
подробно - https://yadi.sk/i/GIDr6ST4cYAj6 . Как этот
опыт можно применить в условиях монастыря – готовлю следующую публикацию.

Ответить

#
27.01.2016 в 20:21
Пока человек сам не захочет измениться, никто его не изменит.
Меняйтесь сами. Станьте примером для подражания для окружающих, чтобы люди, глядя на вас, тоже захотели измениться. Чтобы начать меняться, нужно ещё знать, в какую сторону меняться, нужен образец/эталон. Ищите его среди людей, если не целиком, то хотя бы какое-то из качеств человека: у одного - вежливость, у другого - уверенность, у третьего - напористость... Нет совсем уж безнадёжных людей, у любого человека можно хоть что-то да перенять.

А искусительный помысел у всех у нас один и тот же: изменить другого человека против его воли. Против воли можно только сломать. Если отказаться от желания кого-то сломать, тогда и нас никто не сломает.
Ответить

#
29.04.2015 в 15:46

Продолжаю.

5. У святых отцов много пишется о
работе со страстями. Но я не нашел конкретных указаний, касающихся современных
монастырских реалий – уж очень отличается наша монашеская жизнь от жизни св.
отцов... Образные пример: я не нахожу
ответа на вопрос, что мне делать с разрушающим меня глубоким чувством неприязни
и осуждения о. С., который втерся в
доверие к настоятелю, и получает в монастыре очень даже приличную зарплату, но
вся деятельность его сводится к «лоббированию» проектов, от которых монастырю или
Церкви мало/нет пользы, или к поиску благотворителей для монастыря – от которых
он будет иметь для себя и своей родни немалый процент. А мне на литургии нужно
говорить ему «Христос посреде нас», в то время как меня гложет чувство вины за
то, что на самом деле я мечтаю о том, чтобы монастырь избавился от этого
«паразита», и испытываю злость и раздражение по отношению к «слепому» игумену, который
окружил себя подобными «присосками». А поскольку я реально ничего не могу
сделать, и даже не осмелюсь сказать кому-то о своем состоянии, меня охватывает
чувство отчаяния, бессилия, депрессии – и я несколько раз в год ухожу в
недельный запой.



Я это все могу исповедовать духовнику, но в ответ не
получаю ничего, кроме сочувствия. Рана остается неисцельной, и мне вновь и
вновь приходится сослужить игумену и этому протоиерею с подобными чувствами…Это
я привел в качестве одного из многочисленных примеров. Сюда же можно добавить
подсознательный перенос на игумена и даже на Бога образ отца (перед игуменом я
– как запуганный 12-летний подросток перед вечно недовольным мною родителем;
при встрече с ним всякая память о Боге, о молитве моментально улетучивается). Сюда же можно добавить усвоенное с детства
правило насчет того, что «сор из избы не выносят» - в таком случае, я даже не
умею, не способен описать духовнику происходящее во мне, и потому он не имеет
понятия, что со мной происходит: насколько меня, грубо говоря, «колбасит».



6. Как исповедающее лицо, могу
заверить, что подавляющее большинство братии и трудников, при изобилии
святоотечеких книг, понятия не имеют, как работать над своими «помыслами», т.
е., мыслями, чувствами, эмоциями. Иногда исповедь становится псевдоокормлением,
«временным снятием симптомов», вместо подлинного исцеления. Это приводит к
зависимости от регулярной исповеди только у этого конкретного духовника. Убрать
его – будет целая «ломка» - и поиск, на кого еще «подсесть». Это уже тема
зависимостей.



7. Многие из них даже неспособны
понять, что ими руководит при тех или иных действиях и высказываниях. Напр.,
брат «на взводе» выговаривает уставщику за плохое чтение, или регенту за
растянутые «немонашеские» распевы, в то время, как причина - не в них, а
в том, что у этого брата за несколько тяжелых рабочих дней перегружен организм
и, следовательно, нервная система, и теперь он остро нуждается в суточном
отдыхе. Но он совершенно не умеет слышать самого себя, видеть свое
состояние. Выросши
в нездоровой семье, (см. таблицу у ин.
Кассианы
), он неспособен выражать и даже осознавать свои потребности. А
если бы и осознал - он не умеет просить.
Собственная неуверенность говорит ему, что он не имеет права вообще что-то
просить для себя у вышестоящих, что «он не заслуживает» поддержки. Еще может
бояться, что его просьбу об отдыхе могут расценить как проявление
«немонашеского духа», поиск послаблений и т. п… И, как результат – он «срывается» на «братьях». Те тут же
становятся в «позицию обороны» или «нападения», могут «сорваться» на чтецах или
певчих - и на целый вечер в монастыре воцаряется напряженная атмосфера. И
постоянное тотальное недоверие друг другу – неизвестно ведь, кто, когда и что
«выкинет».



8. В известных мне монастырях нет
братства (сестричества). Есть – набор закрытых в себе индивидуумов, которые
сходятся вместе на службу, трапезу, работу, но в целом они остаются друг другу
чужими. Есть – «группы по интересам», «субкультуры». Есть – страх, «что на
меня могут донести» (благочинному, игумену; те – боятся, что о них донесут
правящему архиерею). Есть – «потерянные дети», «козлы отпущения», «шуты»,
«отличники» - в общем, все те же роли, что и в семье алкогольного типа.

Ответить

#
6.05.2015 в 12:07
Полностью согласна с комментарием отца Александра. Разве автор статьи не знает, что "перенесенные в семье психотравмы" - от Бога? Вот я здесь уже писала о своем трудном детстве. Я, например, завидую людям робким (скажем, интеллигентным), потому что мои "психотравмы" привели к тому, что мне ничего не стоит человека словом просто-напрасно зашибить. Всю жизнь себя сдерживаю (слишком часто без успеха). Те, кто симпатизируют мне, говорят: прямой и горячий человек; а кто не симпатизирует: кошмарный характер, скандальная особа...
Но вот с этим-то характером мне и посчастливилось в возрасте 11-и лет спасти из рук насильников свою десятилетнюю подружку. Потому что она оцепенела от ужаса, а во мне проснулась воспитанная в моей урожденной семье фурия... И я ее не бросила! Парни были вынуждены девочку отпустить.
Поэтому я с почтением отношусь к людям, пусть и нецерковным, но энергичным, решительным, резким (в том числе - и на слово). Кто знает, где и как они смогут помочь людям более спокойного и счастливого темперамента?
В моей семье есть деятель на ниве медицинской психологии. Проблемы, о к-рых идет речь, и у нас обсуждаются. И я всё говариваю в этих беседах, припоминая устаревшую терминологию: не бойтесь своих "комплексов"; именно они создают личность; эти боли и "комплексы" придают личностную особость, неповторимость; человек начинает бороться с ними, и это становится основой его внутренней жизни. А про себя добавляю: и основой борьбы с грехом, страстями.
Что же касается оценки автором крестьянской "компоненты" в российском монашестве (в ответе мне), то я этому не сочувствую. Это похоже на поствавилонскую пошлость. А любовь не может быть пошлой. Путь, к-рый предлагает автор статьи, - тупиковый. У Достоевского в БрКар есть такая мысль: если человек согласится понести страдание за грех другого человека (читай: родителей), то ему, этому человеку (т.е родителям), Бог этот грех и простит.
По праву человека, пережившего непростую ситуацию в детстве, я утверждаю: сама большая проблема здесь - простить своих родителей, а еще - meine Geschwister. А на пути, к-рый предлагает автор, этого выхода (к любви) нет. Потому что здесь слишком много осуждения.
Ответить

#
8.05.2015 в 11:02

Путь, к-рый предлагает автор статьи, - тупиковый.

С некоторых пор я остерегаюсь таких прямых оценок, особенно если вижу реальные примеры людей, пришедших этим путем к решению своих проблем, в том числе и в религиозной сфере.

Очень поддерживаю то, что Вы говорите, цитируя Ф.М. Достоевского: "если человек согласится понести страдание за грех другого человека (читай: родителей), то ему, этому человеку (т.е родителям), Бог этот грех и простит. " Вот Вы знаете, 12-шаговая программа, например, ВДА, та, которая помогает преодолеть последствия семейной дисфункции - она как раз об этом. Об освобождении родителей от ответственности за мою взрослую жизнь, о работе над моими собственными проблемами (а ни в коем случае не о перекладывании их на чьи-то плечи). О прощении, которое как я ни буду стараться, поверьте - пробовала! - не смогу без Божией помощи получить. Вот знаете, проработка 12 шагов для меня и есть разумное несение страданий. Т.е не просто несение, а понимание и преодоление этих страданий, труд над своей проблемой. Есть ли разница: я терплю насилие или я преодолеваю свое поведение, которое тянет меня в насильственные отношения, прекращаю насилие терпеть, а потом помогаю тому, кто страдает от насилия?

Вы совершенно верно пишете, что самая большая проблема здесь - простить своих родителей. Вопрос встает в том - КАК это сделать? Понимаю: найдутся люди, которые мне ответят: "А вот я смог(ла)! Как Вам не стыдно не прощать своих родителей! Это ж грех-то какой! Вот знаете ли, я в страшном унынии да еще и в маске благочестия по этому поводу не один десяток лет провела. Почему-то вместо освобождения нарастало внутреннее напряжение и стыд, совершенно не способствующие духовному росту.

Для меня оказалось открытием, что прощение - это не то, что я даю другому человеку, а то, что я получаю от Бога... И тут, мне кажется, неважно, монах человек, не монах - если он болен.

Церковь мне только частично помогает в этом - через Таинства я получаю от Господа силу, на преодоление влияния на мою нынешнюю жизнь моего прошлого, но есть чисто практическая часть этого процесса: те вещи, которые должна делать я. Никакого шаманства: наблюдение за собой, списки и молитва. И общение с людьми, имеющие сходные проблемы, научение взаимодействия с ними в безопасной обстановке, где все обращаются друг с другом бережно, понимая влияние прошлого на настоящую жизнь. Не могу о других, но о себе могу сказать - мне становится гораздо проще понимать и взаимодействовать людей, общение с которыми раньше непременно вело меня к различного рода грехам. Да, кстати, помощь профессионалов - психологов, даже психиатров - она часто бывает нужна людям из описанных автором образов. Я тоже одно время прибегала к помощи психолога, и это никоим образом не увело меня в сторону от необходимости духовного роста. Однако помощь эту считаю совершенно в своей жизни не лишней. В общем, не на один час разговора эта тема.

Не вижу ни капли осуждения в материале, всего лишь констатация фактов, наименование проблемы весьма и весьма актуальной.

Ответить

#
иерей Александр Заплетин, Россия, Санкт - Петербург
30.04.2015 в 10:22
Отче, вот Вы говорите о нехорошем о.С. и "слепом игумене". Может так и есть, может это все только в Ваших глазах. Если бы стояла задача управленческая, то это был бы один вопрос. Но задача то стоит простая - быть насельником сей обители и сослужителем людей, которые по некоторым причинам не нравятся. Причем, как я понимаю, доказанные "недостоинства" не столь уж велики. Просто - все мы не совершенны, а решения игумена (начальника) далеко не всегда очевидны для подчиненного - последний не владеет всей информацией, да и может позволить себе больший максимализм, на нем нет толпы братии.

И что делать? Психологически будет картинка одного типа. А монашески то что делать? Или просто христиански, не столь уж отличия большие. Да банально - научится видеть в о.С. и игумене их достоинства, а остальное не особо замечать. "тебя обижают - а ты не обижайся!". Не рассуждать даже самому с собой о том, что в область непосредственных личных задач не входит. Смирятся перед несовершенством ближнего, помня, что в его глазах мы может и похуже будем, уже с нашими особенностями. Стяжать Любовь несением чужого несовершенства. И т.д. Разве это все непосильно без врача-психолога? Разве это не азы аскетики?

Понятно, у нас с монастырями (да и приходами) не все распрекрасно, есть куча проблем. Но решать проблемы хорошо бы церковными средствами. Конечно, откровенно больного человека надо и психологу показывать, да и при приеме в братию медкомиссию может и надо устраивать , как при поступлении в семинарию. Но несовершенство братии было во все времена. И именно в преодолении искушений с этим связанных, как я понимаю, одно из главных задач общежития. Правда, увлекаясь отцами-безмолвниками мы (и на приходах иные тоже) о таком вот совершенствовании, через близких, в общежитии ли, в семье ли... забываем...
Ответить

#
27.01.2016 в 19:59
Смирятся перед несовершенством ближнего, помня, что в его глазах мы может и похуже будем, уже с нашими особенностями.
К сожалению, мы не смиряемся, а только внушаем себе, что смирились, а в душе остаётся обида. Ведь можно же спокойно и вежливо сказать: "Ты, брат, меня сильно обидел" или "Зачем ты так грубо со мной разговариваешь".
Грубый человек не получает ответа и считает, что его поведение приемлемо. Не надо молчать, скажите ему о своей обиде. Вы спасаетесь своим смирением. А он? Вы не хотите и его тоже спасти, остановив его бесчинства?

Смирение - это ведь не значит молчание.
Ответить

#
иерей Александр Заплетин, Россия, Санкт - Петербург
28.01.2016 в 21:13
А можно ли так сказать это уже очень зависит от ситуации. Тому, кто может услышать - да, конечно. А тому, кто слышать не может? По свойству характера и страстям, обычно, но... Да и по административно-дисциплинарным соображением иной раз нельзя критику позволять, увы, даже правильную критику по существу. И если говорить тому, кому именно это говорить бесполезно и вредно, какая польза будет обоим? Ссора? Осуждение?
Ответить

#
30.01.2016 в 16:49
А вы попробуйте. Я попробовала, и результат меня сильно удивил (в хорошем смысле). Нам нужно преодолеть свой страх и начать говорить. А как к этому начальник отнесётся, услышит не услышит, и что он скажет, не имеет значения. Вы боитесь того, что скажет в ответ начальник, боитесь последствий, - вот этот страх нужно преодолеть. Не бояться ссор, не бояться осуждений. Грешит тот, кто осуждает, это его проблема, не наша, нам-то чего бояться, нам за свои грехи отвечать, не за чужие. А ссор/конфликтов нельзя избежать. Надо учиться разрешать кофликты, избежать их никак не получится.
Апостолы шли проповедовать слово Божие и ничего не боялись, их могли камнями забить, голову отрубить, распять. Всё равно шли и проповедовали. А нам-то чего бояться? Нас не режут, не убивают, чего мы такие малодушные. Что может сделать с вами начальник? Пусть святых отцов почитает, как себя нужно вести с подчинёнными. Проповеди красиво говорят, а с людьми ведут себя по-хамски? Это называется фарисейством.
И потом, если боимся последствий, значит, на Бога не уповаем.
Ответить

#
иерей Александр Заплетин, Россия, Санкт - Петербург
1.02.2016 в 10:57
Евгения, у меня, понимаете ли, очень разнообразный жизненный опыт. В том числе и достаточно крупного начальника (соответственно подчиненного еще более крупного начальника). С которыми общались на самых разных тонах. И метод общения "конфликт и ТОЛЬКО конфликт" это явно не христианский метод разговора. Если Вам понравилось - вопрос уже к здравости Вашего духовного устроения, уж извините. Правдоискательство ради правдоискательства, "жажда справедливости" это уже банальная страсть (все революционеры, что в 17, что в 91ом, что украинские сейчас, ей и страдали).

Когда мы ищем пользы для обоих, рассудительно и учитывая собеседника (в т.ч. начальника, добавив сюда послушание и смирение), мы действуем в рамках Предания. Когда мы умничаем от ветра главы своей, жаждем что-то доказать в обязательном порядке, высказать обиды... мы тешим свою страсть.
Ответить

#
29.04.2015 в 15:43

Спасибо всем
за отклики – они показывают, что поднятая тема актуальна и равнодушными не
оставляет. Интересно, правда, что среди комментаторов почти нет собственно
монашествующих, и совсем не вижу тех, кто в монастырях занимает
административные должности. Мне важен все-таки отклик из монастырей, конструктивные
замечания, диалог, а не эмоциональные всплески принятия или непринятия
публикации. Я потому и не отвечал пока, надеясь, что появятся такие комментарии…



Относительно
дисфункций:



1. В известных мне монастырях
руководящие лица (игумены) оторваны от реальной жизни с братией, занимаясь
административными, хозяйственными вопросами, а так же - «ублажением
архиереев и ктиторов святыя обители сея».



3. Принцип
управления, как и в дисфункциональной семье – «родители знают, что нужно детям»,
«навязывая добро» и «причиняя счастье».



3. Хозяйственная деятельность нередко становится
самоцелью, а зиждется не на
качественной организации, а на низкооплачиваемом (рабочие), или совершенно неоплачиваемом (братия,
трудники) труде. Поэтому
монастыри зависят от количества бесплатно работающих лиц – братии, трудников.
В связи с этим, в монастыри принимаются лица, часто почти
невоцерковленные, идущие в монастырь, как правило, не по подлинному призванию,
а просто потому что жизнь «на гражданке» у них не сложилась: это люди,
убегающие от самих себя, вместо подлинного изменения себя…



4. Что касается приходящих в монастырь
с семинарским или ВУЗовским образованием – как правило, знание о монашестве у
них ограничивается прочтением нескольких книжек святых отцов и собственными,
часто совершенно иллюзорными представлениями. Другой вариант, когда монашество
принимается с целью занятия должностей. Жизнь таких лиц в монастыре вместе с
рядовой братией обычно ограничивается несколькими днями. Дальше – архиерейские
дома, жизнь при семинарии. Когда такие постриженники становятся «священноархмандритами», или игуменами –
понятно, что пользу монастырей они могут рассматривать, исходя из своих
«внешних» наблюдений. Подчас, монастырь для них – это «база» для удовлетворения
разных епархиальных потребностей. В лучшем случае – «визитная карточка» для
почетных гостей и высшей иерархии.

Продолжение комментария следует

Ответить

#
28.04.2015 в 18:55

По поводу св. отцов...

На «Правмире», где так же разместили данную статью, многие комментаторы ополчились на иером. Агапия – мол, соблазн. Мол, мы и не знали, что всё так плохо… А как же св. отцы? Неужели недостаточно св. отцов? Этот вопрос и меня мучил и мучает постоянно: почему "не работают" св. отцы?

Преступление иером. Агапия в том, что он посмел посягнуть на красивую картинку, которая формируется в сознании наших мирян с помощью сусальных буклетов и фильмов. И только монах монаха поймет, насколько эта картинка далека от реальности... Итак, как же быть со св. отцами? Поделюсь своими мыслями на этот счет...

Святые отцы не писали научные труды. Их творения для монашествующих рождались из опыта их жизни и были предназначены для тех, кому они этот опыт передавали. Аскетические творения святых отцов – это дополнения к их устному руководству, это своеобразные шпаргалки, при помощи которых св. отцы оставляли зарубки, памятки для своих духовных чад. Иначе сказать – аскетические отворения св. отцов были предназначены конкретным людям, жившим в конкретных обстоятельствах – эти обстоятельства мы сейчас и называем традицией. Традиция – это та среда, в которые святоотеческие творения оживают – превращаются из сухого трактата во вполне очевидное и понятное руководство к действию: памятку. Вне традиции – святоотеческие аскетические труды могут профанироваться, неправильно пониматься, извращаться… Многочисленные результаты таких извращений мы наблюдали в русских монастырях 1990-х годов. Боюсь, что до сих пор эта тема актуальна. Просто сейчас стало меньше людей, которые позволяют над собой так (как в 90-е) экспериментировать. Современные молодые люди прагматичны: если они видят, придя в монастырь, что это непрофессиональное несерьезное объединение, они сразу уходят оттуда (и подчас и из Церкви вообще). Остаются только душевно больные, закомплексованные, неспособные устроить свою жизнь в миру, люди.

Я думаю, очень права ин. Кассиана, которая назвала монахов «элитными войсками». Большая разница между воинами и психически больными или закомплексованными людьми! Последние неспособны стать воинами. Для начала они должны стать просто нормальными людьми. В том-то вся и проблема, что в монастырь должны приходить духовно и душевно здоровые люди, т.к. монастырь – это не психбольница, а место духовного подвига. И тот факт, что монастыри сейчас вынуждены превращаться в какие-то пункты первичной психологической помощи, говорит о том, что монастыри действительно не выполняют своей изначальной функции.

Для того, чтобы они выполняли свою изначальную функцию, необходимо создать для этого нормальные условия – вот и всё.

Ответить

#
29.04.2015 в 23:24
Вот Вы пишете: "аскетические отворения св. отцов были предназначены конкретным людям". Но почему сразу "аскетические"? Например, такой святой отец, как Иоанн Златоуст, постоянно писал и говорил о "любомудрии" и, не поверите, о добродетели. Поэтому он сумел так много сказать для людей семейных. Златоуст даже утверждал, что без добродетели человек, что бы он ни делал в благочестии и как бы часто ни прибегал к святой трапезе, не спасется.
Вы пишете о "закомплексованных людях" и утверждаете, что они "неспособны стать воинами". Но разве Вы не знаете о том, какой процент монахов в РИ (по-моему, чуть ли не девяносто процентов) был представлен крестьянским сословием? Сословное сознание - мощнейший инструмент создания "закомплексованных людей". Тех самых, которые боятся настоятелю слово сказать.
Я, с четверть века тому назад, заметила, что в церкви иногда толкаются, а порой и говорят как-то не по шерстке. И я подумала: а как вели себя в церкви мои бабки-прабабки, крестьянки кстати? Мне это очень помогает в жизни - находить правильное положение, думая о своих крестьянских корнях.
"Закомплексованные люди" - это, чаще всего, совестливые люди. Не надо забывать о выводе Фрейда, который, итожа свой поиск, написал однажды, что самым завидным психическим здоровьем обладают те, кто регулярно ходит в непотребный дом, причем без зазрения совести.
Ответить

#
30.04.2015 в 15:35

Но разве Вы не знаете о том, какой процент монахов в РИ (по-моему, чуть ли не девяносто процентов) был представлен крестьянским сословием?

Прекрасно знаю, изучал церковную историю. Именно этот "народ-богоносец" уничтожал свою Церковь, начиная с 1917 г. практически весь 20-1 век.

Ответьте мне на такой вопрос: куда исчезли все эти тысячи монахов-крестьян после революции? Они спокойно соглашались на преобразование своих монастырей в трудовые артели, а потом так же спокойно расходились восвояси... Да, были отдельные примеры исповедничества и мученичества, но… их было немного. Почему среди новомучеников не очень много монахов – обращали внимание на это? А вспомните хотя бы весьма показательный случай со священномучеником Владимиром Богоявленским, которого многотысячная братия Киево-Печерской лавры отдала на зверскую расправу нескольким пьяным большевичкам.
Свт. Игнатий (Брянчанинов) подчеркивал факт (как весьма отрицательный) подавляющего большинства в монастырях крестьян в 19-м веке. К сожалению, часто в монастырь шли крестьяне «ради хлеба куса» - поэтому они и были такими многолюдными.

И я подумала: а как вели себя в церкви мои бабки-прабабки, крестьянки кстати? Мне это очень помогает в жизни - находить правильное положение, думая о своих крестьянских корнях.

Вот и мне помогают мои крестьянские корни в том, как НЕ НАДО жить в Церкви или в монастыре и что такое НЕПРАВИЛЬНАЯ христианская жизнь, «неправильное положение». Если бы "положение" было "правильным", как Вы пишите, то такого чудовищного 20-го века у нас с вами не было бы.

Ответить

#
28.04.2015 в 17:46
Прекрасная статья! Благодарю о.Агапия и выражаю поддержку. Кстати, программа ВДА реально помогает мне становиться лучше и бороться со страстями.
Ответить

#
28.04.2015 в 15:26
Да, Татьяна, спаси Бог, программа духовная, конечно, не терапевтическая, это для меня и для Вас она оказалась терапевтической в результате. Благодарю Вас за рассказ о Вашем опыте!

Насчет смены системы в монастыре- я не поставлена, конечно, разбирать этот вопрос, но, находясь внутри общины видится правильным, естественным, чтобы и духовник и игумен вырастал из нее, а не поставлялся извне.
Однако, одно это не может решить тех внутренних проблем, о которых пишет о.Алипий в статье.
Интересно с т.зр. гендерной ориентации, видимо, проблемы созависимого поведения более остро видны именно в женских монастырях, хотя, думаю, и в мужских их предостаточно, хоть и выражаются они чаще несколько по-другому.
Ответить

#
28.04.2015 в 09:08
Статья иером. Агапия задела в моей душе, так сказать, весьма чувствительные струны... Я живу в большом монастыре. Наш наместник периодически отправляет наших иеромонахов на Афон. Был там и я))) И не один раз...
И что? Из общения с русскими отцами, которые уехали на Афон, вообще в Грецию, я понял одно: полумеры нам не помогут. Необходимо в корне менять систему, которая, выражаясь словами о. Агапия, глубоко дисфункциональна. Главное - это отношения архиерея и монастыря. Второй, не менее важный вопрос, - выборность игумена. Греки просто не могут понять, как можно игумена (или духовника) как-то сверху назначать... Как может архиерей вмешиваться и диктовать какие-то свои условия игумену, передвигать туда-сюда братию и т.п. Когда им начинаешь объяснять наши реалии, они сначала долго не врубаются, а когда до них, наконец, доходит, они просто разводят руками...
Русские отцы сказали мне, что тоже пробовали вот так ездить на Афон, что-то перенимать, но в итоге поняли, что все бесполезно без коренного изменения системы. Все эти поездки, съезды, конференции - все это бесполезно, пока не будет решен главный вопрос. Поэтому они просто уехали в Грецию. Говорят, что если бы греки не сдерживали этот процесс, то наши монахи толпами хлынули бы туда...
То, что монахи от безнадеги обращаются к психологии, весьма показательный факт.
Насчет св. отцов - отдельный разговор...
Ответить

#
28.04.2015 в 00:23
Не знаю, насколько реалистично предложение автора - открывать терапевтические группы в монастырях. Но статья поднимает важную не только для монашествующих проблему - соотношения "духовного" и "душевного" в исцелении человека.
Знаю высокодуховных людей, в т.ч.пастырей, которые отрицают психологию в принципе, считая, что покаяние, молитва, отношения с Богом исцеляют ВСЕ раны. Не то чтобы я был с этим не согласен. Но все дело в том, что, скажем, я - человек не духовный! Конечно, когда есть Благодать, то она все может покрыть и исцелить, но если ее недостает?.. Тогда приходится, так сказать, грести самому, в том числе, работать со своими психологическими проблемами.
А если не работать - тогда получится, как в комментарии N.N.(при всем уважении к автору). Когда низкая самооценка "оправдывается" словами Писания и Отцов, т.е. духовное подменятся душевным. Ведь очевидно, что низкая самооценка очень зацикливает на себе, - это та же гордыня с обратным знаком, пусть и вызванная раной. А смирение от этой зацикленности должно освобождать. Вот и получается - аскетика воспринимается не на духовном, а на болезненном душевном уровне... (не знаю, может, и можно трансформировать одно в другое?)
Может, терапевтическая работа поможет хотя бы разделить в себе: где у меня проявляется духовное (покаяние, попытки смириться). а где - комплексы, ничего общего с истинным покаянием не имеющие?

Ответить

#
27.04.2015 в 23:59
Дело в том, что, как это ни странно звучит, 12-шаговая программа, как раз- духовная терапевтическая, а не психологическая, она всецело направлена на восстановление связи с любящим Богом. Именно так она себя позиционирует, кроме того не рекомендует, но и не запрещает своим членам заниматься психотерапией, ходить к психологам и т.п., всецело подчеркивая, что сама 12-шаговая программа не принадлежит ни к каким психологическим, религиозным и политическим течениям и объединениям.
Не знаю, утопично ли создание таких терапевтических групп В монастырях, но ПРИ монастырях они уже во множестве успешно действуют, как и некоторые ребцентры.
Ответить

#
28.04.2015 в 11:14
Tusia ВДА, сасибо! Вроде, даже и не терапевтическая эта программа. Духовная.
Я сама сейчас получаю помощь в группе ВДА. Больше того скажу, именно из 12-шаговой группы (Ал-Анон) я пришла и к религии. Более того, в основной книге о 12 шагах, самой первой, которую написали Анонимные Алкоголики, об этом и говорится:
(книга "Анонимные Алкоголики", иначе - "Большая книга" или "Синяя книга"), стр. 85:
"Постарайтесь понять, в чем правы верующие люди. Воспользуйтесь тем, что они предлагают". Эти слова обозначают, что освободившись от зависимого или созависимого поведения, необходимо продолжать духовный рост, и в помощь здесь нам как раз - святоотеческий опыт. Там же, строчкой выше:
"Существует масса полезных книг. Рекомендации Вы можете получить у священника или раввина". Мне кажется, речь как раз о том опыте, который остался нам от Святых Отцов, о самом Св.Писании наконец. Один из моих знакомых алкоголиков, трезвый уже более 10 лет, постоянно ездит к своему духовнику в монастырь и потом заходит в гости в просьбой закачать ему в e-book то один святоотеческий труд, то другой. Он пользуется приведенной выше рекомендацией. У нас, получающих помощь в 12-шаговых сообществах, это называется 11-м шагом (углубление соприкосновения с Богом путём молитвы и размышления). Многие приходят в Церковь на этом этапе, я не исключение. Теперь святоотеческий опыт для нас - не просто некий таинственный манускрипт, а реальное пособие для настоящей жизни, в современных условиях. Научившись искать помощи у тех, кто впереди нас, в 12-шаговой программе, мы теперь изучаем религиозную литературу, опираясь на духовников. К сожалению, правда, не так их много - священников, кто нас понимает...

И вот об этом хочется сказать. "Если мы принадлежим к религии, которая требует определенного утреннего ритуала, мы должны соблюдать его" (там же, стр. 85) - для меня это о том, что если я православная христианка (ну пусть даже монахиня) - то я, ища исцеления от проблемы, которую не могу преодолеть годами, не оставляю утреннего и вечернего правила, не ухожу из Церкви, не перестаю стремиться к покаянию и причащаться. Вот, к примеру, у меня вследствие воспитания в дисфункциональной семье, как описано в первом образе в данной статье, сформировалось вечное недовольство тем, как другие люди делают работу. Я бьюсь с этим годами. Понимаю, что это грех. Без конца исповедую его. Выслушиваю от священника "так нельзя. дорогая!", и еще больше унываю. Заставляю себя бесконечное количество раз не ворчать и не цепляться - всё тщетно. Потом я узнаю, что это последствие того, в каких условиях я выросла, и есть помощь - группа ВДА. Я обращаюсь за этой помощью, впитываю опыт людей, имеющих схожие проблемы и продолжаю молиться и приступать к Таинствам. Потому что Евхаристия даст мне силу свыше, чтобы победить мой недуг, но не даст специфических навыков совладания с этим недугом. И наоборот, эти навыки мне даст группа, 12 шагов, но не даст Евхаристия. Снова моё любимое: не вместО, но вместЕ.

В общем-то, 12 шагов можно назвать ступеньками, ведущими к религии. Страшно подумать, насколько неправильно я бы воспринимала всё церковное, приди я в Церковь до 12 шагов, в том состоянии, в котором я впервые обратилась за помощью... Дай мне на ту пору те религиозные правила, которые есть у меня сейчас (даже этот минимум молитв, чтения, служб, постов) - появился бы еще один язычник с православным уклоном, скатывающийся всё глубже в уныние.

Речь в 12 шагах отнюдь не о терапии. "Это группа поддержки, а не терапии", -прямо так и говорится в преамбуле, которую читают в начале каждого собрания.

Кстати, тоже хорошо знакома (и даже крепко дружу) с двумя 12-шаговыми группами, открытыми при очень серьезном монастыре - Ал-Анон и ВДА. Насколько знаю, там и группа АА имеется. И православно-ориентированный реабилитационный центр. Всё это успешно работает и приносит огромную пользу.
Ответить

#
27.04.2015 в 02:06
Я как раз была и в монастырях и в группах ВДА. Думаю, среди насельников монастырей, знакомых со святоотеческой традицией, 12-шаговые программы имели бы потрясающий терапевтический эффект! Потому что на обычных группах ВДА и буддисты, и неверующие, и духовно не близкие люди, слушать которых, иногда, мне бывало довольно трудно. все равно группа помогала, и божие водительство чувствовалось, но эффективнее, думаю, проходить процесс с духовно близкими единомышленниками.
П.с. После пребывания в 12-шаговой программе я все же выбрала другой путь-не монашеский (монашеских обетов не давала), вышла замуж за православного человека, близкого по духу, не алкоголика и эмоционально доступного, что уже является прогрессом в среде взрослых детей алкоголиков:)
Ответить

#
Сергей Дементьев, Москва
26.04.2015 в 13:41

Это, братия, не о монастырях, а о системе сверху донизу...

Вижу камнепад, отче Агапие.

Держитесь!

Ответить

#
26.04.2015 в 13:11
Дело в том , мне кажется, что люди, которые приходят в монастырь, иногда просто НЕ ВИДЯТ своих проблем, они неправильно мотивированы из-за болезненного расстройства личности. Думаю речь именно об этом.
Ответить

#
Илья Переседов, Россия, Москва
26.04.2015 в 12:03
Прекрасный текст
И очень важный для современной Церкви
У этой проблемы есть еще один аспект - "подвешенное неофитство"
Когда проблемы "внешней" жизни обеспечивают человеку сильные эмоциональные переживания на стадии приобщения к религиозной жизни, он воспринимает это как благо и дальше целью духовной жизни для него становится воскрешение этих пограничных состояний
Ответить

#
Мария Нисанова, Россия, Москва
26.04.2015 в 08:52
Типология мне представляется не четкой, не точно разграниченной, почти все типы, в принципе очень похожи друг на друга.
Ответить

#
25.04.2015 в 21:14
Будучи не понаслышке знакомой с таким явлением, как последствия воспитания в дисфункциональной семье (а также последствия проживания рядом с человеком, злоупотребляющим спиртным; тяжелобольным человеком), могу смело утверждать, что в таких условиях серьезно искажается и личность, и мировоззрение, и мышление человека. В частности, последнее принимает такие направления, как мистическое (чрезмерное упование на воздействие различных ритуалов, придание значения неким "связям", сновидениям, предчувствиям и т.п.); а также - катастрофическое ("всё будет плохо", жизнь - сплошная скорбь (и это не будет иметь ничего общего с тем, что имеют в виду Святые люди)). И вот из такого искаженного состояния, в котором, как подчеркивает автор, человек не является полноценно взрослым, вряд ли возможна борьба со страстями. Вот в армию, например, призывают с 18 лет, неспроста? Да еще и здоровье проверяют: годен - не годен.

Хотя бы потому, что так называемый "взрослый ребенок" попросту не имел перед глазами реального примера борьбы со страстями: его родители пили, были ипохондриками, тиранами, безразличными. И сколько бы ни учили его родители хорошему на словах, сколько бы ни читал он благочестивых книг, делать он будет не то, что ему говорили, а то, что перед его глазами делали.Часто, кстати, с ужасом осознавая это и вспоминая, что когда-то давал(а) себе зарок никогда так себя не вести!

У него катастрофически подорвано доверие самым близким людям, и как следствие - Богу. Совершенно неправильно такой человек будет воспринимать и то, что пишут Святые Отцы о посте, самоуничижении и т.д. Вместо подвига получится... привычное упование на себя и уныние.

Попробую (все-таки, я не монахиня) хотя бы представить, как и ради чего может подвизаться в монастыре такой человек. Скорее всего - ради признания себя как имеющего право а существование: начальством, например. Так же поступают незрелые личности в дисфункциональных рабочих коллективах, в принципе, автор об этом говорит.

Опыт Святых отцов для тех, кому не хватило "материнского", жестковат. Поэтому здесь может действительно прийти на помощь профессиональный опыт психологов и группа поддержки. Не вместО религии, но вместЕ с ней.
Ответить

#
25.04.2015 в 17:45
Продолжаю комментарий: обратиться выше. Ответственность за свое духовное преуспеяние, конечно, будет больше на самом монашествующем, чем на административном руководителе, это нужно признать, потому чтона самом деле это так и есть. Но что-то мне подсказывает, что каждому придется в отдельности проходить этот путь набивания шишек и потом приходить к выводу, что увы, последнее время, старцев нет, спасайся как можешь...
Ответить

#
25.04.2015 в 17:38
Продолжаю комментарий. Хорошо, если такая ситуация не тотальна и есть нормальные примеры, но их мало. Вывод: в современных условиях подмены ценностей и утраты в большой степени монастырями своего значения как целебницы душ именно из-за отсутствия почти везде духовных руководителей, которые сами бы чего-то достигли(с божией помощью) и поэтому могли бы и имели право и другими руководить. В таких условиях считаю актуальным говорить о мерах защиты людей, которые пострадали и еще могут пострадать от таких "руководителей" защиты много-уровневой, от, например, чтения "Приношения современному монашеству" Игнатия Брянчанинова, до признания в официальных церковных документах невозможности или ограничения применения настоятелями или игумениями понятия "послушания" и многих других в современных условиях относящимися к духовной сфере монашествующего, иможет ими применяться только в административно-хозяйственном смысле, при этом рядовой монашествующий мог бы в спорных случаях обратиться
Ответить

#
25.04.2015 в 17:22
Продолжаю комментарий: ошибочное во взглядах того или иного специалиста. Ведь психология- наука молодая, и, как любая наука, развивается, проходя не только озарения, но и ошибки. Дальше. Считаю, психологический срез многих проблем в монастырях и на приходах дан верно, не верен такой подход, что всем правит психология и "...по закону психологии вокруг нашего отца N. собрались такие-то люди". Кроме психологии у людей есть такой мощный ресурс, как совесть, и если человек переступает через нее, выбирает неправильное поведение, травмируещее его самого и окружающих, то стоит говорить в первую очередь об этом, а не о психологии. И почему человек может переступить или обмануть свою совесть, что сейчас этому учит система подмены ценностей, господствующая идеология "послушания" в отрыве от святоотеческого учения, т.е. под этим предлогом можно проглотить все, что угодно, порой не просто ненужную ломку личности, а издевательства и мошенничества, примеры, увы, есть.
Ответить

#
25.04.2015 в 17:07
Статья хорошая. Подкупает то, что писал ее человек, грамотный как в вопросах психологии, так и религии, и в какой-то мере сумевший сделать синтез. Согласна с первыми двумя комментаторами, в том, что здоровых нет и сам монастырь, по идее, призван быть "духовной лечебницей" и его обстановка должна способствовать не только духовному преуспеянию, но и душевной "терапии". Потому что одно и другое очень крепко связано. Но выводы не однозначны. Создание каких-то групп, типа АА, в стенах монастыря и тем более для монахов является вторжением в закрытую сферу воспитания (или самовоспитания) монашествующего, это не имеет под собой святоотеческого основания и нет такого опыта, оправданного временем и традицией. Позволить каждому в отдельности иметь больший доступ к литературе, в том числе, специальной, психологической, это правильно, но при этом, как и во всем, к такой литературе нужно иметь критическое мышление и уметь найти для себя полезное и отбросить ненужное, или, возможно, ошибочное
Ответить

#
25.04.2015 в 14:28


Не вызывают у меня сочувствия подобного рода статьи. Я
считаю, что тем, кто интересуется психологией, нужно читать книги по
психологии, без примеси так называемой «православной психологии». А для
духовной жизни у нас есть Писание и святые отцы.



Думаю, у меня есть право судить об этом, поскольку я из
многодетной, простой и, как говорят сейчас, проблемной семьи. Когда у меня
родились дети, мне пришлось крепко задуматься о себе, и я много читала книг по
психологии (начиная с Фрейда, поскольку иначе психологов не понять). В этом
поиске утешал меня, укреплял и просвещал Господь. В размышлении о своей психике
я довольно рано поняла: Господь знает беды моего детства и отрочества, Он тогда
всё-всё видел (больше, чем я, маленькая, невзрослая) и поэтому меня терпит. Положим губку в воду, что произойдет? Она
напитается водой! Господь знал, что я не могла не напитаться всем, что
происходило в моей урожденной семье. Эта мысль давала мне мужество терпеть
себя, и поэтому я не стала кликушей.



Да, у меня заниженная самооценка. – может быть, из-за той
ругани, которую я выслушала в детстве, может быть, из-за моего социального
происхождения (я его очень ощущаю, в той среде, где работаю). Но мою
«заниженную оценку» я оправдала своей любимой евангельской притчей – о тех, кто
приходит на пир и садится где-то в конце. А хозяин пира просит их сесть
повыше... И я всегда жду этого приглашения. И мне кажется, я это не один раз в
своей жизни пережила. Что же плохого в «заниженной самооценке»?



Конечно, меня били в детстве. Последний раз – лет в 13. Мне
сильно тогда попало ремнем. А я сидела на диване как гордый каменный истукан,
сложив голые руки на коленях, не закрываясь, не вскрикивая. От того битья на
память мне остался рубец на ноге – ремень рассек кожу... Я тогда была увлечена
образом Зои Космодемьянской и мне хотелось попробовать перенести истязание, как
она. Отец больше меня почему-то не бил... В итоге получилось нечто вроде
Катерины Ивановны из «Преступления и наказания» - такую не забить. Потому что я
умела драться, орать во все горло, ругаться последними словами и не боялась ни
пьяных братьев, ни их дружков...



Святые в Писании ведь тоже поминают своих родителей,
оправдываясь пред Богом в грехах. Например, в 50-м псалме. Думаете, там помянут
первородный грех? Нет, царь Давид вспомнил, каясь в грехе, свою урожденную
семью...



Я однажды додумалась до того, что в церкви (во Христе) у
меня один и тот же старт с теми, кто был счастлив в детстве, в своей урожденной
семье. Я именно так трактую евангельские слова о том, что ко Христу никто не
приходит, если не возненавидит отца-матери и не берет крест свой. Получается,
что вот, человек счастлив-пресчастлив в своей детской комнате, но и ему нужно
будет увидеть в родителях нечто, чтобы понять свой грех. Потому что счастливые
и несчастливые в детстве каются потом, в своей взрослой жизни, одинаково – со
слезами, с болью. Я в детстве завидовала тем сверстникам, кто был в своей семье
один. В тех семьях, казалось мне, богаче, сытнее, человечнее. А теперь я знаю,
что и богатых, и сытых, и благополучных настигает одна и та же боль –
раскаяние.



Достоевский писал, что без страдания человек не может быть
счастлив. Конечно, я благословляю свое прошлое и свой непростой жизненный опыт.



Что же касается автора этой статьи, то мне приходят на
память слова апостола: зачем возвращаться к бедным земным стихиям? Психика –
это земная нищета. Святые отцы давали подлинную духовную пищу, и я думаю, что
они были хорошими психологами. Нужно держаться их писаний. И вернуться к тому,
чему они учат, к их стилистике, к их духоносному слову.

Ответить

#
иерей Александр Заплетин, Россия, Санкт - Петербург
25.04.2015 в 13:09
Согласен с предыдущими комментаторами.
Почему то сейчас принято использовать методы психологии и даже психотерапии (традиции которым лет этак максимум 150), а не соответствующие методы и термины святых Отцов, термины аскеткики. То есть традиции которой лет... мягко говоря, побольше и опыт которой значительно менее сомнителен.
Конечно, медицинская психология имеет свои задачи, особенно в клинических случаях, когда необходимы препараты и т.д. Но описанные случаи к таким, вроде бы, не относятся. Обычные страсти, обычные причины их возникновения... И если люди разучились покаянию и молитве, даже в монастыре, психология сможет разве что смягчить проблему, убрать какие-то особо мешающие проявления, но вовсе не исцелить. В отличии от покаяния. Ну и разумности управления и назначения на послушания, если о монастыре говорим.
Ответить

#
25.04.2015 в 09:41
Вопрос к автору статьи. Всё это, конечно, интересно и узнаваемо - и ситуации, и персонажи, о которых Вы пишите... Однако невольно возникает такой вопрос: неужели недостаточно Св. Отцов, опыта современных монастырей Св. Горы, например, для того, чтобы исправить ситуацию в наших монастырях? Зачем нам, монахам, все эти психологические опыты? Просто хочу для себя понять...
Ответить

#
25.04.2015 в 16:14
Только вот я не знаю - как этот опыт использовать в своей практической, будней, жизни.
Поясню на примере. Как я могу доверять настоятелю, если, когда замечаю у него раздраженный тон (вси человецы есмы) - на него сразу проецируется запечатлевшийся в моем детском-подростковом сознании образ орущего отца, и я сразу замыкаюсь, меня парализовавает страх, и мне трудно выдавить из себя два слова? На этот момент, в собственном сознании, я становлюсь тем ребенком, который переживал насилие в своей семье. Как будто дальнейших лет и не было. И это неконтролируемо. И хорошо еще, если все это осознаю - и, значит, могу с этим работать. А если человек даже не понимает, откуда у него такая реакция? И духовник тоже не знает, откуда она берется, и не будет вообще воспринимать такое состояние инока всерьез?
Описание поймут те, кто проживал подобное. Терапевтические же группы как раз и дают возможность, в совершенно доверительной и доброжелательной атмосфере, осознать, что мною руководит, и в кругу подобных мне - научиться осознавать свои реакции, а затем - перестроить их на более продуктивные.
Опыт св. Горы? Наверное, что его перенять, там нужно пожить хотя бы пару лет - и не одному, а всем костяком данного монастыря. И через каждые пять лет приезжать на год повторно. Тогда, может, что и закрепится - лет так через двадцать.
Еще, прошу читать эту публикацию в свете написанного инокиней Кассианой.
Ответить

#
27.01.2016 в 20:43
Преодолейте себя, скажите настоятелю: "Не раговаривайте со мной в таком тоне, иначе я уйду". Достаточно одного раза, и нейронные связи перестроятся.
Я себе такое послушание придумала (у меня абсолютно та же проблема, что и у вас) - придти на семинар и хоть что-то сказать, неважно что, лишь бы сказать. У меня получилось в последний момент через силу, и всё, теперь я могу говорить.
Ответить

#
А. Рогозянский
24.04.2015 в 21:55
Жаль авторских усилий, такая большая работа проделана ради доказательства очевидного: человеческий род испорчен и не поступает хотя бы минимально разумным образом. Собственно, для решения данных проблем люди обычно и предпринимают духовную работу, в частности, поступают в монастырь. У автора же получается, что в монастырь, обязаны приходить уже правильные и не-дисфункциональные либо до поступления с ними обязана проводиться какая-то сложная психотерапевтическая работа, фактически, через кушетку и прочие техники кандидат должен исправлять дисфункции, в корне видоизменяться и уже после приступать к монашеству. Мне кажется, во всём в этом присутствует серьёзная редукция монашества, коль скоро реальный инструментарий и воодушевление автор находит в психологических концепциях и методиках, ничего не говоря о воздействии собственно христианской аскетической, литургической, уставной и пр. "терапии". Монастырь для него, по-видимому, - это место, где всё должно быть функционально и хорошо, где собраны люди без недостатков. Может, я недопонял, но пока у меня такое ощущение складывается

Ответить

#
monk from USSR
25.04.2015 в 15:29
"Собственно, для решения данных проблем люди обычно и предпринимают духовную работу, в частности, поступают в монастырь. У автора же получается, что в монастырь, обязаны приходить уже правильные и не-дисфункциональные либо до поступления с ними обязана проводиться какая-то сложная психотерапевтическая работа, фактически, через кушетку и прочие техники кандидат должен исправлять дисфункции, в корне видоизменяться и уже после приступать к монашеству".

Дело в том, что здесь все упирается в то, какие люди допускаются у нас "приступать к монашеству". В греческих монастырях этот вопрос решается просто: строгий отбор, людей конфликтных с серьезными психическими травмами, психическими отклонениями в монастыри не принимают. Монастыри - это не богадельни, не психиатрические больницы, это "элитные войска". У нас это игнорируется. Чаще берут всех подряд. В таких условиях нужны не просто психологи, нужны психиатры и хорошо бы иметь даже свой стационар.

Там, где монастырская братия созреет, можно прямо при монастыре открывать группы Ал-Анон, ВДА и прочие. Такой первичный опыт уже существует.

Если мы говорим о монастыре, в который принимают адекватных людей, имеющих призвание к монашеству, я не считаю это правильным. Ехать из Петербурга в Москву через Латинскую Америку вряд ли имеет смысл. Я все же за "воздействие христианской аскетической, литургической, уставной и пр. "терапии". Многие адекватные и трезвомыслящие монашествующие идут именно таким путем. И идут успешно. Монах обремененный трезвомыслием даже из очень дисфункциональной семьи найдет возможность работать над собой придерживаясь святоотеческой "терапии". А тех, которые, мягко говоря, имеют серьезные психические и психологические травмы и патологии ни в какие группы Ал-Анон, ВДА не загонишь. Ну, наверное, за редким исключением. Я плохо представляю монастырь, где вдруг вся братия подсела на работу над собой по психологическим схемам. А ведь все мы в той или иной степени из дисфункциональных семей. Зачем они тогда пришли в монастырь? Создали бы какой-нибудь центр психологической поддержки населению и трудились себе. В общем, мне это не близко, хотя психологией интересуюсь и заимствовала ее инструментарий в своих статья. Во всем должно быть чувство меры.

Ответить

#
25.04.2015 в 12:10
Да, и у меня складывается такое ощущение, что для автора "собственно христианская аскетическая, литургическая, уставная и пр. терапия" уже не работает.
Честно говоря, ко мне такие мысли тоже приходят. И уже давно... И эта статья "поддала жару". Я в сомнениях. Хочется, чтобы мне кто-то сказал, что это не так...
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс