Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Рисковать - так с Богом

5 октября 2014 г.


Страшен мне «подводный камень веры»,
Роковой ее круговорот!

О. Мандельштам


Есть в Библии один эпизод, который не может не смутить. Это поступок Авраама, когда он по повелению Бога отправляется на гору Мориа, чтобы принести в жертву своего сына — единственного, долгожданного, любимого. Сына, которого Бог даровал Аврааму и Сарре в глубокой старости…
 
В сердце невольно закрадывается вопрос: неужели Бог Библии настолько жесток, что хочет отнять у человека самое дорогое?
 
…Авраам встал рано утром, оседлал осла, взял с собой своего сына Исаака, наколол дров для всесожжения и пошел на место, о котором сказал ему Бог. Они шли целых три дня. Мы не знаем, о чем думал Авраам все эти три долгих дня пути. Но мы знаем точно, что он все-таки шел к горе, на которой должен был убить собственного сына. Но почему он все-таки шел? Шел к ясной — страшной! — цели, а не кричал, не умолял Бога о пощаде? Почему он вообще пошел, а не стиснул в объятьях единственную отраду старости: «Нет, не отдам!!!»? Здесь лежит предел нашего обычного, житейского понимания. Кто-то на этом остановится, назвав Авраама безумным фанатиком, а религию — сумасшествием. Но ведь можно попробовать этот предел переступить — и тогда заглянуть в тайну веры.
 
…Когда они подошли к месту, Исаак спросил Авраама: «Отец, вот огонь и дрова, но где же агнец для всесожжения?» — «Бог усмотрит Себе агнца, сын мой…» Авраам устроил жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего Исаака, положил на жертвенник. Мгновение — и уже занесена рука с ножом, но вдруг — голос с неба: «Авраам! Авраам! Не поднимай руки твоей на отрока! Не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня». И тут Авраам увидел позади овна, запутавшегося в чаще рогами своими. Его-то и принес он в жертву вместо сына своего…
 
Зачем нужно было Богу так поступить с Авраамом? Разве Бог не знал, что Авраам и так верит в Него — верит в то, что все, сказанное Богом, сбывается? Авраам помнил, как по повелению Бога старая, бесплодная Сарра родила сына. Верил ли Авраам в Бога? Бесспорно! Но верил ли Авраам Богу? Да — и поэтому за все три долгих дня пути он ни разу не задал Богу вопрос: «Почему?» Авраам не просто верил — он так вверил Богу все, что имел: и себя самого, и жизнь свою, и отраду свою, и надежду свою — сына своего возлюбленного, — что не мог не пойти. Он не понимал как, он не задумывался о том, почему, — но верил в то, что Бог не причинит никакого зла ни ему, ни его сыну. С тех пор Авраам — отец всех верующих, образец веры.
 
Вера без риска невозможна. Там, где все просчитано, измерено, взвешено, вере уже места нет. Вера исключает «гарантированный» результат — но в то же время именно риски веры создают в жизни то самое полезное, продуктивное напряжение, которое в итоге придает всей жизни принципиально новое качество — как это мы и видим в случае с Авраамом. Не только Бог испытывал его веру, но и каждым своим шагом он преодолевал остатки своих сомнений, окончательно вырывался из плена житейского эгоцентризма. Каждый его шаг к, казалось бы, безумному и, по сути, трагическому поступку — утверждение того, что не он, Авраам, бог своей жизни, а Тот, Кто ему повелел идти, и есть истинный Бог как Господин и Хозяин. Настоящая вера, как и любовь, не может быть своекорыстной: ведь она смотрит на Другого не как на «инструмент», а как на цель, которой уже дорожат задолго до того, как появились рациональные обоснования достоинства избранной цели.
 
Подвиг Авраама в том, что его вера Богу оказалась сильнее всего остального, всего нашего, человеческого: любви, сознания, долга, разумности. Сильнее всего того, что часто словно кокон обвивает нашу жизнь, создавая иллюзию устойчивости, обеспеченности, уверенности в завтрашнем дне. Только вся беда в том, что этот кокон зачастую оказывается крепче растущей в нем бабочки, и не может она расправить крылья, чтобы явить миру свою красоту. Чтобы оторваться от земли, надо оттолкнуться. Чтобы душа увидела Бога, надо отбросить все земное с такой силой, чтобы этот рывок достиг Небес. И душа Авраама была готова к этому.
 
Подвиг его веры действительно «сдвинул» Небеса к земле: если человек готов отдать Богу все — то и Бог не замедлит отдать Свою жизнь на кресте ради спасения человека…
 
Сегодня подвиг религиозной веры кажется в лучшем случае странным. «Люди объезжают кругом весь свет, чтобы увидеть разные реки, горы, новые звезды, редких птиц, уродливых рыб, нелепые расы существ, и воображают, будто видели нечто особенное. Меня это не занимает. Но знай я, где найти рыцаря веры, я бы пешком пошел за ним — хоть на край света». Эти слова сказаны Сёреном Кьеркегором, датским мыслителем, который в преддверии ХХ века наглядно показал, что лишенный веры человек обречен на Сизифов труд по заполнению внутренней пустоты.
 
Религиозная вера не только «верит в Бога» и «доверяет Богу». Бог также верит в человека, верит даже тогда, когда сам человек перестал верить себе.
 
Вера Авраама — а с ним и любого верующего — всегда жертвенна. Гораздо легче верить в могущество денег, силу связей, в себя, в «человечество». Ведь такая вера дает, ничего не отнимая. Но житейская вера не может родить нового человека — она лишь обхаживает плоть, в итоге дряхлеющую и умирающую. Религиозная же вера требует всего человека целиком — но зато и открывает врата жизни вечной:
 
«Образ твой, мучительный и зыбкий,
Я не мог в тумане осязать.
Господи! — сказал я по ошибке,
Сам того не думая сказать.
Божье имя, как большая птица,
Вылетело из моей груди!
Впереди густой туман клубится,
И пустая клетка позади…»

О. Мандельштам, 1912 год


Опубликовано в журнале "Русский пионер" №48

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (8)

Написать комментарий
#
10.02.2015 в 03:22
Как верно Вы пишете! Внутренний путь - абсолютно реальное путешествие, требующие отваги и веры в Ведущего. Как космонавт во вселенной, преодолевает путник притяжение Земли, расстаётся с собственным мышлением, чтобы обрести утерянное нами Высшее водительство. "Жертва Богу дух сокрушен"... Сын на Земле - это духовная составляющая отца, его духовное богатство. Утерянное через прорехи в суме наследство. И возвратить его возможно лишь в Боге. СпасиБо!!!
Ответить

#
9.12.2014 в 19:37
"Палыч" утверждает, что якобы была какая-то "ханиф-школа отца Фарры" и, следовательно, Авраам не был первым, кто стал верить в Единого Бога (по-арабски "ханиф" - исповедующий единобожие, термин из ислама). То есть, Фарра, а не Авраам "отец всем нам" (Рим.4:16).
Но эти фантазии про единобожие Фарры, его "ханиф-школу" и "личную драму" разбиваются о слова Иисуса Навина, которых "Палыч", очевидно, не читал :
- И сказал Иисус всему народу: так говорит Господь Бог Израилев: "за рекою жили отцы ваши издревле, Фарра, отец Авраама и отец Нахора, и служили иным богам." (Нав.24:2)
Ответить

#
Палыч, Россия
8.12.2014 в 18:32



Смелая
и своевременная мысль – «рисковать, так с Богом». Поскольку
риск с Богом это риск беспроигрышный: Бог не может проиграть, а значит, если ты
с Ним, то тоже никогда не проиграешь. Пока ты с Ним. Возможно, эта мысль
многократно уже приходила в голову отцам Церкви при взгляде на личность
патриарха Авраама, но развития не получила. Не пришло тогда для неё время. А
нынче уже точно мысли о рисках будоражат многие церковные головы, грозя
непредсказуемыми потрясениями. Повинуясь неосознанному внутреннему импульсу, мы
пытаемся сейчас активно менять качество церковной действительности. Делаем это
порой масштабно, с размахом. Широко обсуждаем целый ряд проектов изменений в
различных церковных сферах: о монашествующих, о причастии, о расколе, о
церковно-славянском языке и др. И это правильно. Потому что изменения
действительно необходимы -- стояние на месте тоже грозит потрясениями. Но
необходима и поведенческая грамотность в переходных точках, с освоением
техники риска
. А наука такая, в опытном варианте, существует, и почерпнуть
её можно, оглянувшись назад. И именно сейчас. В силу того, что в нашей текущей
церковной истории повторяется сейчас многократно уже повторявшееся в истории
прошедшей. Первый письменно зафиксированный «протокол», с описанием сюжетной
схемы нашего теперешнего пребывания в повторе, относится к ближневосточной
ситуации четырех тысячелетней давности. Потому опыт патриарха Авраама и стоит
рассмотреть подробнее.



Хочу
здесь предложить тот вариант вѝдения личности Авраама, который использую сам
для себя в прикладной молитвенной работе, который помогает мне ощущать Авраама
как реальную, близкую мне личность святого, и обращаться к нему в молитве.
Другие толкования, начиная с блаж. Августина, никаких ощущений живого человека
во мне не вызывали, и к контакту с ним никак не побуждали. Скорее, даже
отталкивали. Предлагаемое здесь толкование не является строгим богословским
исследованием, но описанием именно вѝдения того святого, которому молюсь. А
попытка богословствовать при раскрытии образа Авраама вторична, это только
метод демонстрации вѝдения.



Обращение
к опыту праведного Авраама актуально, прежде всего, для освежения понятия о
практической вере. От характера и уровня практической веры зависит характер
поведения в сумбурных переходных точках не только отдельного человека, но и
характер церковной политики в целом. А от правильно поставленной школы
практической веры
зависит духовное качество церковного народонаселения всех
категорий, от мирян до клира. За прикладным аспектом веры стоит и возможность
владения тáинственной силой веры. Этой силой можно и горами ворочать, благоустрояя
среду обитания для человеков, а можно города уничтожать вместе с населением.
Ведь не напрасно Иисус Христос затормозил порыв братьев Зеведеевых (Лк.9,54-56).
Потому от правильного ответа на вопрос «что значит действенно верить в Бога?» зависит,
будем ли мы творить дела именно Бога, или станем участниками эхтральных
диверсий против человечества и Церкви под видом благодеяния.



Привычную
нам формулу практической веры мы определяем наличием двух элементов: «вера в Бога» и «доверие Богу». Первый
элемент является более широким, чем сама формула, и включает в себя как
практическую веру, так догматику её и ритуал. Потому элементом формулы не может
быть. И реально наша учебная формула практической веры состоит только из одного
второго элемента – «доверие Богу»,
что делает её в целом инструментом нерабочим. Формула же Авраама, если её проанализировать,
состояла из пяти элементов. Но прославил его в наших глазах в основном третий
элемент – «послушание Богу делом». О
необходимости этого элемента свидетельствует Сам Господь: «Кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу
благоразумному»
, а кто не исполняет, тот проигрывает, хотя вроде бы и
верует (Мф.7,24-27). Слова Божии можно слышать через заповеди, можно через
разные формы откровения, а кто-то может услышать и голос Самого Бога в себе.
Способность ощущать Бога, чувствовать Его – это начальная точка отсчета для
практической веры, с чего она и начинается. Как в приведенных стихах молодого
Мандельштама. Он хоть и крещен был в детстве, и тем как бы приложен уже Богу,
но начаток веры обрел много позднее. А многие из его крещеных современников так
веры и не обрели, и крушили потом те храмы, в которых были крещены. Не будет в
душе ощущения Бога, не будет у человека и никакой веры. Потому самый первый
элемент формулы веры – «ощущение Бога».
Знание всех заповедей, напитанность церковным знанием, включенность в церковный
ритуал – сами по себе только предвосхищение веры, усилия к ней. Пока Сам Бог не
коснется человека, дав ощутить Себя, у того не зародится вера в Него.



I.
Ощущение Бога никогда не бывает сразу высшим, чтобы услышать Голос, или
сразу средним, чтобы сподобиться хотя бы худенького знáмения. Качество слышания
зависит от динамики развивающейся практической веры, от уровня её полноты. На
горе Мориа Авраам проявил качества высшей фазы веры – беспрекословное послушание
слышимому в себе Голосу Божию, предельное доверие Богу, и острую чувствительность
к Голосу, позволяющую отличать фальшь имитаций. Но у данной эталонной фазы веры
не могло не быть своей предыстории. Не могло не быть возрастания в фазе
послушания заповедям, и точки перехода к первому ощущению Бога. В 12-й главе книги
Бытие мы впервые встречаем Авраама, сложившимся уже 75-летним человеком, у
которого все пять компонентов практической веры достаточно развиты. Далее все
двенадцать авраамовых глав повествуют в основном уже о характере его прямых
взаимоотношений с Богом, которые начались только с Харрана. И в этих главах
образ Авраама явно дается в развитии. При сравнительном сопоставлении, Авраам
харранский отличается от Авраама мориавского -- на 40-летнем пути от Харрана к
Мориа вера его претерпела значительные качественные изменения, прежде чем
достичь высшей точки. И если уж от начала слышания Голоса до полноты веры
требуются и значительное время, и испытание делами послушания, то понятно, чем
могли быть заполнены предыдущие 75 лет – тоже развитием.



Учитывая,
что до такого солидного возраста Авраам находился в полном послушании у отца
Фарры, а значит и уважал его безмерно, можно догадаться, что именно в отце
источник обретения им веры в Бога. Через веру, доверие и послушание отцу, через
усердное усвоение его школы. Потому путь к пониманию тайны Авраама начинается
от отца Фарры. От ответа на вопрос «кем был Фарра?» зависят и ответы на главные
вопросы к Аврааму: для чего он был избран?, почему именно Авраам?, и что он
должен был исполнить на Мориа? С этого начинает свое повествование и Писание,
от Фарры (Быт.11, 10-32). И начинает его с родословия, связующего Фарру с
Симом, сыном Ноевым. А тот, в свою очередь, является представителем линии
патриархов, берущей начало от Еноса, внука Адамова, при котором люди «начали призывать имя Господа Бога»
(Быт.4,26). С Еноса начинает свое существование монотеистическая религия,
которую можно назвать ханиф, поскольку под этим именем реликтовые остатки её до
сих пор сохраняются у аравийских бедуинов, по плоти авраамовичей, отделенных им
от Исаака и отправленных на восток (Быт.25,6). И вся линия патриархов, таким
образом, является линией первосвященников первой человеческой религии, к
которым принадлежал и Фарра. А затем и Авраам с восприемниками Исааком и
Иаковом.



Не был Авраам простым бедуином, в которого Бог
наугад ткнул перстом Своим. Но легитимным первосвященником религии ханиф,
которую Бог хотел сохранить от окончательного распада и усовершенствовать. Это
умозрительное допущение опирается на свойство Писания четко и однозначно
обозначать логические связи. История Авраама, начатая родословием, сразу же
ставит знак тождества между ним и Симом, а через него с Еносом. А завершение
той истории исходом евреев из Египта говорит о задаче Бога, возлагаемой на
месопотамских аморреев. Но уже в Харране произошел сбой. Это второе допущение,
которое тоже вытекает из логики Писания. Таких сбоев на линии первосвященников
ханиф Писание отмечает всего пять, обозначая их тем или иным способом.
Описанные в семи стихах события в Харране и являются такой отметкой (Быт.11,31--12,1-5).
Там произошла передача первосвященнического жезла от отца к сыну. Сам Фарра, на
которого первоначально возложена была задача увести народ в Ханаан, в итоге,
умер через 60 лет в полном одиночестве в Харране (гл.11,ст.32), а Авраам увел
первосвященнический род на Богом заданный путь: «И взял Авраам…всё имение, которое они обрели, и всех людей, которых
они имели в Харране»
(гл.12,ст.5). Только отталкиваясь от этих двух
допущений, возможно проникнуть в глубинный смысл мориавского события, которое
было не просто демонстрацией суперпослушания. И тогда понять истинную величину
подвига праведного Авраама.



А
подвиг этот начинался в Харране с дерзновения к Богу. С того, что ученик,
переросший земного учителя обретенными в вере мудростью и доверием Богу,
дерзнул восстать ради Бога, Учителя Высшего. Первый раз Авраам поставил
послушание Богу выше послушания силе и власти отца. Мудростью политической
понял он гибельность стояния в Харране, которое могло быть только временной
передышкой. В то время происходила объединительная военная экспансия южно
месопотамских царей, и Фарра, как религиозный и политический глава большого
народа, подлежал уничтожению. Тогда религия ханиф растворилась бы под прессом
государственного языческого культа грядущего Вавилона. Мудростью сердца видел
Авраам призрачность надежд отца на то, что народ подтянется к нему из Халдеи.
Видел, что отец сломлен, и просто не в силах покинуть родину предков –
сердечная привязанность оказалась выше воли Божией. А непокоренные еще остатки
племени и остатки колена священнического, застрявшие в Харране, нужно было
спасать. И тогда Авраам, как легитимный преемник, дерзнул на ритуальное
призывание Бога в арбитры между собой и отцом: кому вести остатки племени в
Ханаан? А ритуальное призывание это общественное богослужение с участием всего
имеющегося в наличии клира и народа, в т.ч. и самого Фарры. И голос Бога
одновременно могли слышать несколько способных к тому человек, в т.ч. и Фарра,
и быть свидетелями ответа Бога перед всем собранным народом. И в этом тоже
проявилась политическая мудрость Авраама.



Первые
три стиха 12-й главы приводят только ответ Бога. Но этого ответа не могло быть
без предваряющего вопроса – Бог ни одного Своего действия не совершает прежде
проявленной к тому воли человеческой, дарованной нам в творении. А значит было
сначала призывание. Это четвертый элемент авраамовой формулы веры – призывание Бога, воспринятой им из
ханиф-школы отца Фарры. Это то, с чего начинал Енос – с поиска и призывания
того Бога, о котором был наслышан от деда Адама. Этим же предваряется вера
любого другого человека – поиском и призыванием. И когда Бог услышит, то
обязательно даст себя ощутить в той или иной форме. Вот и в Харране, Господь
услышал соборную молитву аморритян и отозвался. Слово Бога обращено было к
Аврааму, уже как к благословляемому первосвященнику, но через него и ко всему
собравшемуся народу: вот воля Моя! И народ услышал своего Бога, и встал в
повиновение благословленному. Понял и Фарра – низложен. И в последнем
послушании Богу передал, некогда полученное от Него, благословение сыну. Велик
был Фарра, хотя бы в том, что воспитал великого сына, но под конец оступился,
недостаточен оказался в послушании Богу. В этой личной драме Фарры библейский
урок – в послушании Богу отступление невозможно, как неизбежно и наказание за
проявленную слабость. Потому и не сказано о нем «и приложился к народу своему», но просто «умер» (гл.11,ст.32): в безвестности, ненужный ни народу, ни
сыновьям, ни политическим противникам.



А
Авраам, для дальнейшего своего возрастания в вере, обрел себе другого
Наставника и Учителя. Согласно Писанию, с десяток раз Авраам беседовал с Богом
(на деле возможно и больше), и каждый раз исполненное послушание было беспроигрышным,
все более укреплявшим и веру, и доверие, и качество послушания. На седьмой раз,
услышав о грядущем наследнике, позволил себе лишь слегка усмехнуться, но
послушание исполнил тотчас: весь мужеский пол племени подвергнул новому обряду
обрéзания. Хотя никаких толкований по поводу смысла странной процедуры не
получал, и по-человечески мог посчитать её абсурдной. Но все же пожертвовал
своей крайней плотью и возможным упреком со стороны месопотамских соплеменников
в религиозном обновленчестве. И выиграл законного наследника, продолжателя первосвященнической
линии Еноса.



В
качествах действия, требуемого послушанием Богу, всегда заложена жертвенность.
Всегда присутствует ощущение возможности какой-то утраты: своей самости,
чего-то дорогого и привычного, социального статуса или чьего-то уважения,
сложившихся общепринятых установок. И всегда либо неизвестность о том, что
будет взамен, либо неуверенность в обещанном результате. Тем более, если
результат этот кажется мало правдоподобным. А страх утраты, в свою очередь,
требует риска для исполнения послушания. И чем дальше продвижение по ступенькам
веры, тем выше интенсивность жертвенности, тем тяжелее по форме сама жертва.
Тем больше требуется усилий к риску. И все это ярко продемонстрировано на
примере Авраама. В исполнении послушания голосу Божиему, ему каждый раз
приходилось чем-то рисковать.



В
первом, харранском, послушании жертвой была ставшая неуютной родина,
обратившаяся из матери в злую мачеху. А впереди хананеи – хоть и этнические
родственники, с близким языком, но очень уж далекие по духу. Запятнанные
идольским культом с человеческими жертвоприношениями, чуждыми религии ханиф.
Что ждет во враждебной культурной среде? Может полная гибель? Может второе еще
горше первого? Может еще и в Харране прижиться можно, как полагал отец? Но
Господь сказал, подкрепляя Авраама в дерзновении его: «Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и
благословятся в тебе все племена земные»
(Быт.12,3). Значит, обещана жизнь,
и риск брани с отцом не напрасен был. Значит надо и дальше рисковать, и
исполнять послушание, несмотря ни на что. Не оборачиваясь вспять. И он
поднял-таки свои шатры. И выиграл. И стад прибавилось в итоге, и потомства, и
людей в племени, и уважения в окружающем населении, какого не было и в родной
Месопотамии, «и умер в старости доброй,
престарелый и насыщенный, и приложился к народу своему»
(Быт.25,8). Это
второе чему учит урок Авраама – ради веры Богу, и доверия со стороны Бога,
необходимы жертва и риск. И это пятый элемент формулы практической веры – жертвенность Богу. А Он в ответ всегда
возмещает с лихвой. И тогда каждый раз оказывается, что либо ожидаемая жертва
не состоялась, либо вместо утраты малого обреталось большее. Риск с Богом
беспроигрышен.

Ответить

#
Палыч, Россия
11.12.2014 в 09:01



II.
Но беспроигрышен только риск с
Богом. В духовном росте всегда присутствует и другого качества риск.
Столкновение с сатаной – испытание вообще неизбежное, а на подходах к высшей
фазе веры даже необходимое. В нем выковывается высокая же и мудрость,
необходимая для обретаемой в высшей фазе творящей силы веры. А враг, в силу
своего инстинкта, никогда не упускает возможности перевербовки растущих
духовных кадров. И часто в этом преуспевает. От того, как человек пройдет это
испытание, зависит, чьим слугой он станет. Чьей силой станет творить чудеса,
влиять на людей и на ход истории. Потому, возможность попадания идущего к Богу
в ряды противников Бога сама по себе является серьезной статьей риска на
духовном пути. Но комфортным путь к истинной вере не бывает. Даже Иисус, перед
выходом на Свою историческую миссию, прошел через искушение в пустыне,
уподобляясь и в этом всякому человеку. Не мог избежать того же и Авраам. Вся
мориавская история с подходамик ней и есть проход через научающее столкновение
с сатаной. В этом опыте и ковалась его духовная мудрость, необходимая для
правильного владения тáинственной силой веры.
А та историческая миссия, к
которой Господь готовил Авраама, требовала высокого уровня того и другого.
Чтобы риск был беспроигрышным. Мудрость же возрастает только на анализе своих ошибок
и поражений. И Бог подает этот материал в попускаемых искушениях, которые
всегда контролирует по качеству, количеству и форме.



«И было,
после сих происшествий Бог искушал Авраама»
(Быт.22,1) – т.е. благословляя,
побуждал и на схватку с сатаной. Словами «после
сих происшествий»
первый стих сразу отсылает за причинами искушения
жертвоприношением Исаака в предыдущую 21 главу. А там только два события,
связанных с рождением Исаака: конфликт между Саррой и Агарью и военный конфликт
Авраама с филистимским князем Авимелехом. Первое событие и было падением
Авраама. Нет, он не спутал голос Бога с голосом лукавого – хорошо уже знал
высокочастотную духовную волну своего Покровителя. А сатана сам и не пытался
напрямую подступить к особо опекаемому избраннику Божию. Но в целях Бога и
сатаны, при всей их противоположности, была точка соприкосновения. С внедрением
культа обрéзания включилась реализация промыслительной задачи на формирование
особого народа Божьего, должного дать миру Спасителя. Этот обряд тáинственно
уже отсек племя авраамово от основного тела аморрейского. Пока новое племя
обрело только качество этнической секты, но через несколько столетий, через
Моисея обретя и свою религию, усовершенствованную до синаизма ханиф, станет
уже самостоятельным народом. В этой Божественной селекционной работе подлежали
отсечению любые побочные ветви, способные помешать чистоте линии избрáнного
«семени». Но не уничтожению эти ветви подлежали, а только выделению в
самостоятельные племена: «и от сына
рабыни Я произведу великий народ, потому что он семя твое»
(Быт.21,13).
Сатана же стремился к уничтожению всего, что исходило от Авраама, не зная
точно, через какую ветвь придет Тот, Кто выведет людей из рабской зависимости
от него.



Первым под удар попал Измаил. И Бог попустил
вмешаться сатане, чтобы Авраам получил на этом примере урок мудрости. Прежде,
чем под ударом окажется уже Исаак. Посоветовав Аврааму согласиться с решением
Сарры об изгнании Агари с сыном, Бог никак не конкретизировал Свое задание. Сам
же изуверский алгоритм удаления Измаила от племени, похожий больше на заклание,
внедрял уже сатана через жену. Хоть и грызли Авраама сомнения в человечности
предложенного варианта, но сработало развитое чувство доверия Богу, на котором
и сыграл лукавый. Не проявил Авраам должной мудрости, не разделив, что от Бога,
а что от сатаны. И риск не с Богом обернулся поражением. И сына, к которому за
15 лет успел привязаться, чуть не погубил. И мир в своей душе нарушил, от
угрызений совести и от возросшей чувствительности к воздействию сатаны. И в
немилость к Богу попал.



А
удар от Него не замедлил – вскоре филистимляне отобрали у племени колодец, что
для кочующих по пустыне стад потеря серьезная. Авраам, в несвойственной уже ему
гневливой манере, собрал ополчение и двинул его к Вирсавии. А Авимелех от
прежде дружественного Авраама ожидал хотя бы предварительных переговоров о
конфликте, что подтверждается его словами:
«не знаю, кто это сделал, и ты не сказал мне; я даже и не слыхал о том доныне»

(Быт.21,26). И отправившись к месту стычки, в спешке не собрал достаточных сил
для отпора. Началось противостояние, с рекогносцировками, со взаимным
выяснением сил противника. Воевода филистимский Фихолом убедил Авимелеха в
недостаточности их боевых возможностей, в неизбежности сокрушительного
поражения. И начались переговоры об условиях перемирия. От Авраама требовалась
лишь клятва в том, что отпустит филистимлян с миром, не причинив им вреда.
Претензий по колодцу с их стороны совсем уже не предъявлялось, как о
проигранном.



Но за время военного противостояния Авраам
сумел уже оценить и природу новой для себя вспыльчивости, и уяснить связь между
утратой колодца и тем скудным мехом воды, которым обрекал родного сына на
смерть от жажды в пустыне. И понял, на чьей стороне неожиданно для себя
оказался, отдав Измаила на заклание сатане и преступив отцовский долг,
заповеданный Богом. Совершенная четверть века назад жертва отцом и сыновним
долгом была оправдана, потому что –ради Бога и племени. Но та жертва расслабила,
посеяла в уме семя мысли, что вообще любая жертва допустима, в любой форме. Там
отцу что-то да оставлено было, раз смог Фарра еще 60 лет прожить, а Измаилу –
никакого обеспечения на будущее, только суточный запас питания. Стояние в
Вирсавии и неощутимое прикосновение Бога вернули Аврааму рассудок, а сердца
коснулось раскаяние. Потому дальнейшие его действия потрясли филистимлян своей
нелогичностью. Авраам не только поклялся своим Богом в мирности к ним, но и
выкупил свой же колодец, и без того уже отвоеванный, за огромную цену – целое
стадо скота. В свидетельство перед Богом своего законного права на колодец
выделил из всего стада только семь агниц, а всё остальное – благодарение Богу
за вразумление, и за заботу о спасении Измаила, возместившей забытый им
отцовский долг. Он покаялся и принес жертву покаяния. И позднее, уже на закате
своих дней, Авраам тоже учтет эту свою ошибку: «а сынам наложниц, которые были у Авраама, дал Авраам подарки и
отослал их от Исаака, сына своего, еще при жизни своей, на восток, в землю
восточную»
(Быт.25,6). Тем не менее, следующие 15 лет после поражения и
покаяния прожил в опале, страдая от молчания Бога, взывая и не слыша Его: «И жил Авраам в земле Филистимской, как
странник, дни многие»
(Быт.21,34).



Он усваивал в эти дни уроки своего поражения,
изучал технику и повадки сатаны в полученном опыте, проникал мыслью в замыслы
Бога. И обретал в усвоении урока
мудрость
– первый плод веры, необходимый в борьбе с сатаной. Познал он, что
впереди неизбежна новая схватка, уже за Исаака, и готовил себя к ней. Понимал,
что в Исааке то самое «семя», не просто завещанное, но и доверенное ему Богом
под личную ответственность. И проникался чувством более чем отцовской
озабоченности за грядущий народ, бой за который он не имел уже права проиграть.
И молился в насаженной в Вирсавии роще, где привык уже призывать молчащего Бога
в страстной надежде на отзыв. А отзыв и был, но только в тихом откровении,
ненавязчиво умножавшем человеческую мудрость Авраама. И в слезах покаяния,
которые тоже есть форма ощущения Бога – отзыв сердца на особого свойства
прикосновение. Когда человек в минуты такого прикосновения ощущает, как через
все окружающие предметы источается на него неизреченная Любовь, обволакивая все
существо его теплым покровом доброты. Но в текущую сквозь сердце Любовь
вплетается такая нота Укора, от которого брызжут слезы и рождается чувство
предательства той Любви. И хочется человеку что-то такое совершить ради нее,
чтобы стать достойным её и выползти из-под давящего Укора. В плаче об
утраченном сыне, об оставленности своей Богом, Авраам возгревал в себе до
высшей точки второй плод веры – любовь.
Только в стяжании этих двух плодов, мудрости и любви, возможно правильное
владение главным плодом веры – её тáинственной
силой
. А Бог терпеливо ждал созревания Авраама до того уровня, когда
возможно уже будет доверить ему самостоятельное исполнение главного Своего
поручения. Выжидал уровня беспроигрышности.

Ответить

#
12.10.2014 в 13:33
В истории этой с Авраамом и его сыном самое удивительное - он не спутал голос Бога, призывающего к жертве, с голосом лукавого. С любым другим человеком, и современным, тоже могло что-то такое странное произойти, но голос мог быть (и может быть, и звучит) - от дьявола. И человек принимает его за Божий... Так в жизни, бывает, происходит (и происходило)... Но Авраам ничего не перепутал. Это был особый человек. Вроде Иова - друзья пытались убедить его в том, что он Бога не знает. НО ОН ЗНАЛ, И СВОЮ ПРАВДУ ИМ НЕ ОТДАЛ.
Поэтому Авраам и не схватил в объятия своего сына... Человеческие же жертвоприношения для того времени не были редкостью...
Ответить

#
7.01.2015 в 19:09
Комментарий на пост Евы. Целью христианской жизни Серафим Саровский обозначил стяжание или собирательство Святого Духа. Чем больше стяжаешь, тем лучше понимаешь. Практическое хождение в Боге как раз и подразумевает опыты или переживания общения с Ним. Как правило в кризисы. Или в условиях риска. О чём и была обсуждаемая статья. Итак, опытный, то есть совершенный христианин "слышит голос Бога" ("Овцы Мои слушаются голоса Моего и Я знаю их"Ин:10-27)по опыту, а младенец может ошибаться и ошибается. Но не оставляется брошенным, даже если перепутал. А по закону перехода количества в качество и происходит переход от младенчества к совершенству, то есть тогда когда Опыта проживания кризисов совместно с Духом Святым и под Его водительством накоплено много ("...твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла. Евр.5:14).
Потому искренне желаю всем и себе в день Рождества младенца Иисуса достигать совершенного возраста Христова посредством согласия с рискованными обстоятельствами жизни, в которых нам без Бога не обойтись и встречами со "сложными" людьми, общение с которыми избежать нельзя, а пройти с ними даже одну стадию невозможно, опять же без Него.
Ответить

#
11.10.2014 в 16:05
"Но кому здесь более удивляться и изумляться? Мужественному ли духу праотца, или покорности сына? Он не убежал, не огорчился поступком отца своего, но повиновался и покорился его намерению и как агнец безмолвно возлежал на жертвеннике, ожидая удара от руки отца...."
(Иоанн Златоуст. Беседы на книгу Бытия. Беседа 47, п.3)
Ответить

#
9.10.2014 в 15:02
С удовольствием и пользой прочитал Вашу статью.

Есть над чем задуматься,
есть к чему стремиться, --
только бы на сем пути
вдруг не оступиться.

Спаси, Господи!
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс