Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Война, которую мы проиграли

15 января 2013 г.


Когда приближается крупный церковный праздник – как правило, предваряемый постом – находится время и для уборки в святом углу. В этом году как-то особенно остро ощутилось несоответствие между обилием имеющихся святынь – и их реальным местом в жизни.

Начнем с самого главного для молитвы – икон. Что есть икона? Не вдаваясь в глубокий богословско-искусствоведческий анализ, можно просто сказать: это молельный образ. То есть икона – изображение того, кому молятся. А как быть, когда перед этим изображением практически никогда не молятся? И не потому, что не хотят или как-то сознательно игнорируют изображённого святого. Просто потому, что икон данного святого – не одна, не две и даже далеко не три. А множество. Всех размеров, форматов, вариантов исполнения, на бумаге, на картоне, на дереве, на оргалите и т.п. И половина из них – одного и того же иконографического извода. Благодаря современным полиграфическим технологиям уменьшить или увеличить до любого размера – и напечатать многотысячным тиражом – не проблема. Как правило, появляются эти иконы в доме из самых лучших побуждений дарителей. И благочестиво поставляются в святой угол. Настаёт момент – и очередная партия священных изображений заставляет собой предыдущие, и так до следующей ревизии.

В итоге, как это ни парадоксально, икона перестаёт выполнять свою – не побоюсь этого сказать – единственную функцию: быть молельным образом. Она становится чем угодно – памятным знаком о посещении монастыря, памятью о дарителе, в самом худшем варианте – «священной вещью», православным «оберегом» – стоящим, а то и просто лежащим стопочкой где-нибудь в глубине серванта, среди праздничной посуды и  рюмок, рядом с хрустальными зайчиками и фарфоровыми поросятами. Неблагочестиво? А то!

Если внимательно всмотреться в наши святые углы, можно заметить, как все иконы достаточно чётко делятся на две категории: те, которым молятся, к которым обращаются – и те, которые «присутствуют» при молитве. Естественным образом, к категории первых относятся прежде всего «фамильные» иконы, доставшиеся от прабабушек и прадедушек, которые уже сами по себе – семейная реликвия. Потом следуют крупные иконы, размер которых предполагает возможность хотя бы увидеть глаза изображённого. А вот дальше список можно и не продолжать, поскольку какой-либо классификации он уже не поддаётся.

Вглядываясь в наши домашние самодельные «иконостасы», невольно задаёшься вопросом: а кому здесь молятся? Ответ может быть сразу и неочевиден: вроде бы всем и молятся! А на самом деле во время молитвы глаз блуждает от одного образа к  другому, от другого – к третьему и далее по кругу. Потому что все иконы – равночестны, равнозначны, равно-святы. Но разве не одной из главнейших «функций» священных изображений является именно помощь в сосредоточении, нерассеянном молитвенном предстоянии – очень интимном и сокровенном разговоре, диалоге между молящимся – и тем, к кому обращены воздыхания?

Ситуацию усугубляет и художественный уровень икон для «массового потребления». Не буду говорить о многоцветных рюшечках и блестяшечках из цветной фольги вкупе с конгревом (выдавленным объёмным изображением), которые по умолчанию превращают любой, даже кисти гениального автора, образ в «вещь софриканского происхождения». Речь о том, что при всём бесконечном изобилии изображений в наших иконных лавках подавляющее большинство их не передают даже в гомеопатическом разведении ту духовную реальность, о которой веками свидетельствуют настоящие иконы. Можно ли называть иконой такую картинку со святым, для молитвы перед которой верующему необходимо предпринимать существенные аскетические усилия, принуждая себя поверить, что этот святой и правда мог так выглядеть – ну, наверное, если только в период своего крайнего духовного упадка...

При механическом изменении размеров икон они зачастую превращаются в нечто невообразимое. Не надо быть экспертом в иконоведении, чтобы увидеть, как изменяются пропорции основных частей тела на миниатюре, аналойной иконе и двухметровом образе из иконостаса. И не только пропорции – но и сам принцип формирования изображения, роспись ликов, разделка одежд и многое другое. И как только этот плод священноделания, теургии, попадает в полиграфическую мясорубку – в результате мы имеем вовсе не «реплику» иконы, а опошленное, изуродованное цветной фольгой, расклонированное во всех размерах, изображение чего-то святого. У которого есть всего лишь одно достоинство – продаётся неплохо.

Когда-то в Греции мне рассказывали, что для освящения иконы нет какого-то особого чина: написанный образ просто приносится в храм и ставится рядом с иконостасом для молитвы. Таким образом происходит таинственное принятие иконы церковной общиной, Телом Христовым, если это изображение помогает молиться, изображённое соответствует тому, кто невидимо предстоит в сонме святых. И эта церковная рецепция образа по сути и является его легитимизацией для внебогослужебного использования: через сорок дней икона торжественно передаётся владельцу, и эта невидимая, но очевидная связь домашней молитвы с храмовым богослужением уже никогда не прерывается. Остаётся только вспомнить традиционный лейбл на нашей церковной продукции – «Всё освящено!» – вместе с окропляемыми святой водой огромными фурами церковной утвари – как разница в религиозной ментальности становится слишком очевидной.

Как ни грустно это осознавать, но мне всё больше кажется, что мы уже давно находимся в активной фазе нового иконоборчества. Ведь девальвация значения и места иконы в жизни христианина – это тоже одно из последствий общей секуляризации, десакрализации в том числе и храмового пространства, и пространства личной духовной жизни, частью которого являются наши домашние молельные места. Что нужно сделать для того, чтобы вместо этого избытка освященных изображений в домах стали появляться настоящие иконы – которыми бы дорожили, которых бы стыдились, с которыми бы шли по жизни, которыми бы благословляли детей, которые бы и выносили в первую очередь из дома при пожаре – вопрос открытый. Но то, что это «благочестивое мельтешение» как-бы-священных изображений является следствием такого же внутреннего религиозного устроения – похоже, в доказательствах не нуждается. 

 

Фома

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (11)

Написать комментарий
#
26.01.2013 в 23:27
Православные в 20 веке были ограблены иконами. Сначала их экспроприировали большевики, и теперь они томятся в запасниках музеев. Второй волной был всплеск интереса коллекционеров на западе. Ради него грабили храмы в 90-е и переправляли иконы через границу. Поэтому на стенах у нас всё больше типографские картинки. Но может таков и есть путь распространения Православия на Западе? Но и картинки отвечают нам, не так ли?
Ответить

#
22.01.2013 в 06:56
"Что нужно сделать для того, чтобы вместо этого избытка освященных изображений в домах стали появляться настоящие иконы – которыми бы дорожили, которых бы стыдились, с которыми бы шли по жизни, которыми бы благословляли детей, которые бы и выносили в первую очередь из дома при пожаре – вопрос открытый. "

По моему скромному мнению, икона - как образ и доказательство нетварного мира открывает себя сама не зависимо из чего она сделана и какого размера. Потому как - это окно в мир Божественного Бытия и его сопричастности. Примером служит то таинственное обновление икон и появление их в самых непредвидимых обстоятельствах и иногда даже в случайном месте, например отображение иконы на окне, являя собой чудесное знамение Промысла Божиего.
И в наше время не только благочестивые люди, но и мирские бабушки, дети,подростки неожиданно открывают для себя свет Божественной Благодати из напечатанной иконы в газете и вырезают, и благословляют детей, и берут с собой в первую очередь, и хранят как святыню! Потому что какими-то невидимыми путями ощутили Силу и Правду исходящию из образа вырезанной ими иконы.
Ответить

#
18.01.2013 в 00:43

У нас, современных православных христиан, много всяких разных бумажных иконок по квартирам, побольше и поменьше, разные. И в жизни произошло много разных перемен в отношении к иконам – и годы, годы ушли на это... Кто учил, кто открывал нам глаза на эти иконы, на эти лики? У меня помягчело сердце только на один образ (из всех) в родной церкви по прошествии десяти лет церковной жизни… По-настоящему помягчело, «окамененное нечувствие» в сердце стронулось с места…

И я стала вглядываться в этот лик. А до этого – зачем глядеть: просто подошла, приложилась, сказала, что хотела, и отошла. Стала вглядываться – и расцвела любовь.

Но про иконопись я не люблю читать. Мне кажется, что мое отношение к любимым образам не описано в этих книгах. Моя любовь – другая, и к искусствоведению она отношения не имеет. Иногда я думаю, что эти умные книги про иконы врут. Действительная любовь к иконе к этим красивым словам отношения не имеет.

Лет через 15 моей церковной жизни я захотела иметь писаную икону. Попросила родственников сложиться, а сама добавила недостающее. Этот подарок предназначался к нашей серебряной свадьбе. Выбрала художницу – жену священника. Конечно же, я заказала свой любимый образ – нашу храмовую икону. И вот я получила ее, привезла домой… И почувствовала в этот момент ясно – в дом вошла СИЛА. И с тех пор я знаю: настоящая икона входит в дом именно так.

А для чего нужны наши простенькие иконы и иконки? А для радости. Посмотрела на одну – и вспомнила о хорошем человеке, ныне живущем на небе. И поэтому я их тоже очень теперь люблю! Во всяком случае, я твердо знаю, зачем они существуют в моей жизни.

Ответить

#
16.01.2013 в 18:29
Информация к размышлению.
Царствование Елизаветы Петровны. Указ 1744 г . майя 10 дня .Синодский - О содержании поселянам в домах своих святых икон в чистоте.
Святейший правительствующий Синод, рассуждая, что в селах и деревнях в крестьянских избах на полках святые иконы стоят без всякого о чистоте оных наблюдательства и так от дыму закоптели, что и ликов не видно; а понеже многие иностранные люди по дорогам ездят и становятся для обнощевания в крестьянских избах, от чего имеет быть посмеяние, того ради приказали: отныне поселянам через их сельских священников приказать и впредь тем священникам и посылаемым из домов архиерейских для смотрения церковного благочиния смотреть, дабы поселяне святые иконы в избах своих имели во всякой чистоте и почасту б их обмывали и пыль обметали, а иконы закоптелые велеть по надлежащему возобновлять; а на которых изображения весьма незнать, таковые отобрать приходским священникам, учинить о них по правилам святых отец. Токмо тем как сельским священникам, так и посылаемым из домов архиерейских ради смотрения благочиния, наикрепчайше указами подтвердить, чтобы они при осмотре вышепоказанных икон поселянам никаких обид и озлоблений отнюдь не причиняли и никаких же взяток брать с них не домогались, под опасением совершенного без всякой пощады лишения священства и тяжкого в светском суде истязания. (ПС3РИ—1, т.12, № 8935).
Ответить

#
16.01.2013 в 16:28
Название дюже суровое.
Чтобы разрядить обстановку, предлагаю разгадать "богословский" ребус - " какая связь между иконой и праздником Преображение Господне? "
P.S. слово " богословский " в кавычках, потому что я - не богослов, но ребус этот я сочинил. Сейчас.
Ребус не шуточный, богословский. Позволяет понять почему этот праздник отмечают летом ( 19 августа ). Виноград и дионисийские культы здесь ни при чем. Все дело в иконе, а точнее, в ее предназначении.
Что касается статьи.
Может так статься, что и те, кто должным образом относится к иконам, многого о них не знают и конечного их предназначения не понимают. Неужели и они тоже свою войну проиграли?
Ответить

#
15.01.2013 в 23:30
Алмазов, говорят, на настоящий момент добыто столько различного размера и качества, что ими можно усыпать всю землю. Однако заинтересованные в сохранении своего капитала сумели убедить остальных в ценности сих камней, не допустили превращения их в мусор под ногами. Может не так стыдно поучиться у догадливых сынов века сего?
Ответить

#
Черных Александр, Россия, Москва
15.01.2013 в 20:07
Хм, интересно ... Я никогда не задумывался об этом с такой точки зрения, хотя, признаться, смутное ощущение этого имеется. Имею ввиду, что меня очень часто удивляло все то многообразие икон, которое нынче предлагается. А ведь еще и градация существует, и маленькая пластиковая автомобильная иконка не обладает, по мнению некоторых, всей полнотой святости оригинального списка, хотя святой - один и тот же. Но то, что вы, уважаемый о. Павел, называете это "новым иконоборчеством" ставит проблему в совершенно иную плоскость. Выходит так, что с течением времени мы, православные, во всяком случае в своей обыденной жизни, утратили святоотеческое понимание иконы и сами того не заметили. Но встает вопрос: а что такое святоотеческое понимание иконы? Как оно менялось на протяжении столетий и, наконец, нашло свое выражение в постановлениях Седьмого Вселенского Собора? Вопросы отнюдь не праздные.
Хотелось бы также высказать небольшую ремарку в отношении названия. Мне кажется война еще не проиграна, о. Павел. Проигрываем лишь отдельные сражения, но война еще идет.
И такой вопрос, несколько не относящийся к данной статье, но вызванный фразой: "Ведь девальвация значения и места иконы в жизни христианина – это тоже одно из последствий общей секуляризации, десакрализации в том числе и храмового пространства, и пространства личной духовной жизни, частью которого являются наши домашние молельные места." Вы думаете сие вызвано десакрализацией? Мне кажется она является лишь предпосылкой к появлению гиперсакрализации, профанации по незнанию и эклектического смешения информации из разных источников. Вот здесь, как мне кажется, и кроется корень проблемы.
Ответить

#
иманқұл, Леонид, Россия, Дубна, Моск. обл., мирянин
15.01.2013 в 18:55
Добрый батюшка, о.Павел! Хорошая тема. Недавно участвовал в такой дисуссии на вечере Православной поэзии... речь шла о святынях... Что если сгорел храм? Утрачены ли святыни? Мнение было подавляющее, что церковь - это не святыни, а община. Вот и приехали... к протестантам, даже несмотря на то, что признаётся община церковью. Спорщики делали даже утверждение, что освбождение церкви (строительство храмов и т.д.) это уловка органов, чтобы не было тайных собраний и можно было всех (!) взять на учёт! Эта мысль была высказана ПРОТОИЕРЕЕМ...

Дай Бог Вам плодотворных коментариев.. Искренне Ваш
Ответить

#
16.01.2013 в 14:22
А разве Церковь - это не община? Конечно, жалко сгоревшие образа, но сама Церковь от этого не пострадала. Правы были собравшиеся, никакого протестантизма тут нет
Ответить

#
16.01.2013 в 16:35
//А разве Церковь - это не община?//
Если для совершения таинств достаточно только наличие членов общины, то Церковь - община.
Ответить

#
17.01.2013 в 12:03
В крайнем случае достаточно общины и иерея, а также предметов, могущих служить в качестве потира, дискоса и т.д. Новомученики в тюрьмах так и служили
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс