Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
РАЗГОВОР НА ТЫ: УСПЕХ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ27 февраля 2016 г.
Пол16 июня 2017 г.
Истина26 июня 2017 г.
Католики в современной Европе29 декабря 2010 г.
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Регулирование имущественных прав православного монашествующего духовенства в «Своде законов Российской империи» (изд. 1876–1917 гг.)

24 декабря 2012 г.
Вниманию читателей предлагается статья доктора исторических наук, профессора Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета Михаила Анатольевича Бабкина. Представленная публикация посвящена рассмотрению вопроса имущественных прав монашествующих Русской Церкви на рубеже XIX-XX вв. и является вкладом в продолжение дискуссии вокруг проекта "Положения о монастырях и монашествующих" Межсоборного присутствия РПЦ МП.

Какие имущественные права на рубеже XIX–XX вв. имели монашествующие Русской православной церкви (РПЦ) [1]? Ответ на этот вопрос с разной степени точности даётся на страницах ряда работ специалистов в области истории РПЦ [2], церковного и гражданского права [3]. При этом лишь в некоторых из тех трудов приводятся точные ссылки на законодательные акты. Кроме того, в современных условиях своды законов Российской империи являются библиографической редкостью, и их можно найти лишь в крупных библиотеках страны [4]. По этим причинам значительная часть исследователей российского права и истории государственно-церковных отношений в ходе своих работ сталкивается с соответствующими трудностями.

Поскольку в императорской России не был подготовлен (и, соответственно, не был издан) свод законов по ведомству православного исповедания, то представляется актуальным опубликовать комплекс тех нормативно-правовых актов, которыми в России [5] в предреволюционные десятилетия регулировались имущественные права православного монашествующего духовенства.

Настоящая публикация особо актуальна в свете достаточно широко идущего в РПЦ с 30 мая 2012 г. обсуждения проекта «Положения о монастырях и монашествующих» [6]. Этот проект составлен в недрах особого церковного органа – Межсоборного присутствия специально созданной комиссией по вопросам организации жизни монастырей и монашества, и переработан редакционной комиссией Межсоборного присутствия под председательством Патриарха Московского и всея Руси Кирилла (Гундяева). В проекте «Положения…» говорится, среди прочего, об «общем имуществе» монашествующих, об «имуществе монастыря», предоставляемом монашествующим во «временное личное пользование» (гл. I, п. «b»; гл. IV, п. "h"), но при этом обходятся стороной вопросы, связанные с личным имуществом и личными денежными сбережениями монашествующих [7]. Публикация же «монашеско-имущественных» законов Российской империи может способствовать преодолению названных «пробелов» при выработке итогового «Положения о монастырях и монашествующих».

Основной массив соответствующих законодательных актов, которыми, в частности, определялся порядок наследования личного имущества духовенства РПЦ, был создан в XVIII–XIX вв. (см. док. №№ 1 и 2). Одним из его ключевых, неизменных положений было то, что все без исключения монашествующие (включая, разумеется, и архиереев) были лишены прав наследования, а также приобретения и владения недвижимостью. Эта норма, впервые прозвучавшая в Соборном уложении 1649 года (гл. XVII, ст. 42–44) [8], на протяжении двух с половиной веков по различным поводам была около десяти раз повторена в высочайших актах, решениях Сената и определениях высших органов церковного управления. Например, 24 июня 1812 г. был выпущен указ Сената, название которого в полной мере соответствовало его содержанию: «Об устранении монашествующих, по пострижении их, от права на наследство и на приобретение недвижимости» [9].

Законодательство же, регламентирующее права монашествующих завещать своё личное движимое имущество, не было неизменным. Первоначально оно было полностью ориентировано на церковную норму – на монашеский обет нестяжания, согласно которому принимающий постриг не должен, строго говоря, иметь никакой собственности [10]. Так, в мае 1722 г. император Пётр I подписал «Прибавление к Духовному регламенту. Прибавление о правилах причта церковного и чина монашеского». В том документе звучало (ст. 61): «По смерти архиереев, архимандритов и игуменов и прочего монашеского чина, собственного их имения родственником и свойственником ничего не давать; но таковые, вышних чинов присылать в Правительствующий Духовный Синод, а нижних чинов обирать в монастырскую казну» [11]. Данная норма, которой было введено монашеско-имущественное «равноправие», была повторена в высочайших актах от 8-9 сентября 1736 г. [12], 6 июня 1763 г. [13] и 29 апреля 1765 г. [14], а также в резолюциях Кабинета Министров от 20 июня, 25 октября 1737 г. и 30 марта 1738 г. [15].

Однако 20 февраля 1766 г. ситуация кардинально изменилась. В тот день, в условиях начала «золотого века» российского дворянства увидел свет указ императрицы Екатерины II – «О дозволении архиереям, игуменам и прочим монашествующим располагать при жизни своей имением в пользу сродников, свойственников и ближних своих». В нём говорилось: «…повелеваем: по смерти архиереев, архимандритов, игуменов и прочих монашеских властей (курсив наш. – М.Б.), никуда не отбирать оставшегося по них имения, какого бы оное звания не было, в деньгах, золоте, серебре или ином чём, кроме тех вещей, которые к ризницам их принадлежат, и которые они по набожности своей к Церкви святой, из собственного их имения построили; но архиереи, архимандриты и игумены и прочие монашествующие власти могут при жизни своей тем оставляемым по себе имением располагать так, как им принадлежащим по собственным своим завещаниям в пользу сродников, свойственников и ближних своих, или употреблять оное на богоугодные дела по их изобретению, не давая в том более никому отчёту» [16].

Появление процитированного указа, по-видимом, было обусловлено желанием императрицы сделать патерналистский подарок духовным властям: порядок наследования личного имущества тех был отделён от «общемонашеского» порядка, определённого в ст. 61 «Прибавлении к Духовному регламенту», Тем самым Екатерина II de jure разделила монашествующих на две группы: одни получили право завещать своё личное имущество (кроме вещей ризницы), а другие – нет. По понятной причине данная мера не могла не способствовать росту карьеризма среди чёрного духовенства [17].

Позже приведённая екатерининская норма была несколько дополнена. В высочайше утверждённом 29 июня 1859 г. «мнении» Государственного совета, с одной стороны, для духовных властей был снят безоговорочный запрет завещать предметы, относящиеся к ризнице: разрешено было завещать в пользу монашествующих панагии и наперсные кресты. С другой стороны, им было запрещено завещать в пользу монашествующих какие-либо вещи кроме панагий, наперсных крестов, икон и книг духовного, нравственного и учёного содержания [18]. А 17 сентября 1862 г. было высочайше утверждено «мнение» Государственного совета, которым определялось, что «всякое имущество, остающееся по смерти настоятеля или настоятельницы общежительного монастыря, хотя бы оно и не значилось по монастырским документам, признаётся собственностью монастыря» [19]. И данная норма вошла в новую редакцию «Устава духовных консисторий» (ст. 123), введённую в действие 9 апреля 1883 г. [20] (см. прил. к док. № 1). Таким образом, входившие в состав духовных властей настоятели и настоятельницы общежительных монастырей [21] в своих «имущественных» правах были приравнены к монашествующим низших степеней.

На рубеже 1856/1857 гг. на уровне Собственной Его Императорского Величества канцелярии и Госсовета обсуждался вопрос о желательности отмены права монашествующих властей завещать своё личное имущество. В частности, звучало: «Следовало бы вновь постановить, что всё, остающееся после лиц монашествующих, к какой бы степени церковной иерархии они ни принадлежали, принадлежит монастырской казне». При этом оговаривалось: «Но такое постановление было бы, может быть, слишком противно господствующим ныне мыслям и понятиям, особливо же издавна укоренившимся привычкам, и слишком строго для иноков нашего времени». В результате обсуждения вышеупомянутая екатерининская норма отменена не была [22].

В царствование Николая II делались конкретные шаги для реанимирования петровского монашеско-имущественного «равноправия». Впервые вопрос об этом прозвучал 13 декабря 1906 г. в Предсоборном присутствии – в особой церковной комиссии, цель которой состояла в предварительном рассмотрении вопросов церковной реформы, намеченных к обсуждению на планировавшемся Поместном соборе [23]. В тот день в докладе известного московского юриста – присяжного поверенного при Московской судебной палате (впоследствии – доцента церковного права Московской духовной академии) Николая Кузнецова звучала критика сложившегося в монастырях порядка вещей. Среди прочего, докладчик констатировал: «Чем дальше подвигается монах по своей службе при монастыре, т. е. получает сан игумена, архимандрита, звание настоятеля и т. д., тем более возвращается ему прав по имуществу, от которых он отказался в момент пострижения. Закон в 1025 статье тома X части I (см. док. № 1. – М.Б.) предоставляет архиереям, архимандритам и прочим "монашествующим властям" передавать даже своё движимое, частное имущество по духовным завещаниям кому угодно. Что это за монашествующие власти, о которых говорит закон? Очевидно, это те лица, которые по правилам монашеским, должны жить одинаковою жизнью с монахами, заботиться о их духовном состоянии и во всём подавать им пример. При отсутствии после монашествующих властей духовных завещаний имущество их переходит в качестве наследства по закону к их родственникам, т. е. восстанавливаются даже родственные связи монахов, которые однако порвались при их пострижении» [24].

Впрочем, указав на «имущественно-монашескую» проблему, докладчик в резюмирующей части своего выступления не счёл нужным чётко сформулировать её в качестве того вопроса, который надлежало решить в ближайшем будущем.

Вопрос о желательности лишить духовные власти права завещать своё личное имущество рассматривал I Всероссийский съезд монашествующих, состоявшийся с 5 по 13 июля 1909 г. в Свято-Троицкой Сергиевой лавре. На нём было постановлено, «чтобы настоятели не имели права оставлять наследство и в этом смысле, согласно 6-му правилу Двукратного Собора [25], ходатайствовать об изменении законодательства» [26].

После окончания работы съезда в «Московских ведомостях» вышла большая тематическая статья Николая Кузнецова. Автор указывал, среди прочего, на половинчатость постановления по «монашеско-имущественному» вопросу: съезд, сказав о настоятелях, не упомянул, что епископы, по своим обетам являясь монашествующими, также не должны иметь права обладать имуществом и распоряжаться им на случай смерти. В частности, Кузнецов говорил: «Известно, что, например, такой обет, как отречение от собственности, начинает даже официально терять своё значение для монаха, по мере того, как он поднимается по монастырской или церковной иерархии и достигает сана архимандрита, епископа. Очень ясно это, например, из наших гражданских законов тома X, ч. 1 (см. док № 1. – М.Б.). А между тем, на этих именно лицах и лежит долг подавать пример всем другим монахам. Поэтому съезду следовало бы разъяснить, что такое нестяжательность монаха, какие её пределы и обязательна ли она для всех или только для монахов низших степеней». Автор также указывал на «явное противоречие» с монашеским обетами «признание в законах права собственности на движимое имущество, права наследования в этом имуществе родственников и отказа по духовным завещаниям за монахами высших рангов, архимандритами и епископами» [27].

Процитированное выше постановление I Всероссийского съезда монашествующих с ходатайством о желательности корректировки «имущественно-монашеского» законодательства, по всей видимости, было передано в законодательные органы. По крайней мере соответствующий вопрос рассматривался Комиссией по судебным реформам [28], работавшей в составе III Государственной думы (01.11.1907–09.07.1912). В результате был выработан законопроект – «Об изменении постановлений действующих законов о праве иерархов Православной церкви и прочих монашествующих властей делать духовные завещания о своём имуществе» [29]. Однако общее собрание Думы не успело рассмотреть этот документ, и стремление законодателей по возможности вернуть ориентированную на монашеский обет нестяжания норму 1722 г. [30] не было доведено до конца. Вместе с тем о существе названного законопроекта стало достаточно широко известно: о нём, например, было сказано на страницах учебной литературы [31].

В русле рассматриваемой темы требует уточнения вопрос: какие категории духовенства относились к духовным властям? Ответ на него был конкретизирован (хотя и не полностью) в высочайшем указе от 29 апреля 1765 г. – «О обращении в казну пожитков, остающихся по смерти монашествующих властей; о продаже сих имуществ, и об употреблении вырученных чрез то денег на богоугодные дела». В нём, среди прочего, проводилась грань между монашествующими «властями» и «начальствующими». К первым относились архиереи, архимандриты и игумены, а ко вторым – наместники, казначеи и келари в мужских и женских монастырях. Причём «начальствующие» назывались в числе простых монахов и монахинь [32].

Окончательная конкретизация перечня лиц, входивших в состав духовных властей, была зафиксирована в «Законах о состояниях» 1899 года. Там говорилось (ст. 406), что монашествующие духовные власти составляют «митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены, строители, игуменьи и настоятельницы монастырей женских и ризничий Московского синодального дома» [33] (см. док. № 2).

В предреволюционные годы идея необходимости лишения духовных властей права завещать своё личное имущество была достаточно популярна среди православных. Одно из ярких подтверждений тому – фактическая отмена высшим органом власти РПЦ – Поместным собором 1917–1918 гг. такого права у одного из архиереев – Московского Патриарха. Тот Собор 8 декабря 1917 г. принял определение «О правах и обязанностях Святейшего Патриарха Московского и всея России». В нём без каких-либо оговорок констатировалось: «Единственным наследником имущества Патриарха после его кончины является Патриарший Престол» [34].

В настоящее время статьи публикуемого корпуса «имущественно-монашеских» законов в РПЦ фактически преданы забвению. Свидетельствует об этом, например, ныне действующий «Устав Русской Православной Церкви» (принятый Архиерейским собором 16 августа 2000 г. и утверждённый Поместным собором 28 января 2009 г.). В нём не говорится даже о преемственности современного церковного «законодательства» с соответствующими дореволюционными нормами права. Например, констатируется: «Русская Православная Церковь при уважении и соблюдении существующих (sic! – в настоящем времени; курсив наш. – М.Б.) в каждом государстве законов осуществляет свою деятельность на основе: а) Священного Писания и Священного Предания; б) канонов и правил святых апостолов, святых Вселенских и Поместных Соборов и святых отцов; в) постановлений своих Поместных и Архиерейских Соборов, Священного Синода и Указов Патриарха Московского и всея Руси; г) настоящего Устава» (гл. I. п. 4) [35].

В том же «Уставе» о наследовании личного имущества иерархов крайне упрощённо (по сравнению с дореволюционными строгими регламентами) говорится: «…Личное имущество Патриарха Московского и всея Руси наследуется в соответствии с законом» (гл. IV, п. 14) [36]; «…Личное имущество скончавшегося архиерея наследуется в соответствии с действующими законами» (гл. X, п. 22) [37]. При этом обходятся стороной вопросы о том, что такое личное имущество (движимое? недвижимое? приобретённое до поставления в архиерейский сан или после?), и как проходит грань между ним и церковным имуществом. При этом в том же «Уставе» отсутствует пункт о наследовании личного имущества рядового монашеского духовенства и монахов без священного сана.

Вместе с тем современный канонист протоиерей В.А. Цыпин пишет: «В настоящее время у нас ни гражданские, ни церковные законы не запрещают монахам иметь собственность, но при этом идеал нестяжательности сохраняет своё значение в полной мере» [38].

Публикуемые «имущественно-монашеские» законы – из «Свода законов Российской империи» (издания 1876–1917 гг.) [39], в котором помещены законы гражданские и законы о состояниях, а также из «Полного собрания законов Российской империи» (собрания третьего), откуда цитируются статьи «Устава Духовных консисторий» редакции 1883 г. Из названных кодексов законов в качестве исторических источников публикуются лишь те статьи, в которых регламентируются имущественные права монашествующего духовенства.

Тексты подвергнуты археографической обработке. Они приводятся по нормам современного правописания. Отточия, взятые в квадратные скобки, принадлежат публикатору документов: ими обозначены купюры в тексте. Последние сделаны с той целью, чтобы освободить подборку материалов от тех фрагментов документов, которые не относятся к рассматриваемой «монашеско-имущественной» проблематике. Все даты указаны по юлианскому календарю.

 

Примечания

1. В законодательстве Российской империи и в других официальных как светских, так и церковных документах (вплоть до 1942 г.) использовалось название «Православная Российская Церковь». Однако зачастую употреблялись и названия «Российская Православная», «Всероссийская Православная», «Православная Кафолическая Грекороссийская», «Православная Греко-Российская» и «Русская Православная» церковь. (В «Гражданском уставе» РПЦ говорится, что РПЦ «до 1942 года именовалась "Поместной Российской Православной Церковью"», см.: Журнал Московской патриархии. 1991. № 10. С. 11.) По причине того, что 8 сентября 1943 г. решением Собора епископов РПЦ титулатура патриарха московского была изменена (вместо «…и всея России» стала «…и всея Руси»), то и Православная церковь стала называться «Русской» (РПЦ). Соответственно, и в историографии установилось использование аббревиатуры «РПЦ», а не «ПРЦ».

2. Смолич И.К. Русское монашество: 988–1917 гг. Жизнь и учение старцев. Приложение к «Истории Русской Церкви». М., Церковно-научный центр «Православная энциклопедия». 1999. С. 286–290, 307–308; Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. М., Вербум-М. 2002. С. 17.

3. Ивановский В. Русское законодательство XVIII и XIX вв. в своих постановлениях относительно монашествующих лиц и монастырей. (Опыт историко-канонического исследования). Харьков, Типография Губернского правления. 1905. –174 с.; Анненков К.Н. Система русского гражданского права. СПб., Тип. М.М. Стасюлевича. 1909. Т. 6: Права наследования. С. 16, 26, 35; Бердников И.С. Краткий курс церковного права Православной церкви. Казань, Типо-литография Казанского университета. 1913. С. 965–967; Красножен М.Е. Краткий курс церковного права. Юрьев, Тип. К. Маттисена. 1913. С. 59–62; Павлов А.С. Курс церковного права. [Курс лекций, прочитанный в Императорском Московском университете в 1900–1902 гг.] СПб., Изд. Лань, 2002. С. 159–161; Победоносцев К.П. Курс гражданского права: в 3 ч. М., «Статут». 2003. Ч. 2: Права семейственные, наследственные и завещательные. С. 284–285; Цыпин В.А., протоиерей. Курс церковного права. Учебное пособие. Клин, Христианская жизнь. 2004. С. 246–247.

4. В начале XXI в. петербургские историки-архивисты начали научную публикацию полного «Свода законов Российской империи». Однако к настоящему времени издан лишь один том. И акты, составляющие основу настоящей публикации, в него не вошли. (См.: Cвод законов Российской империи. Сводный текст за 1832–1917 годы /Отв. сост. А.Р. Соколов, Д.И. Раскин. СПб., Изд. Аврора. 2007. Т. 1 /Сост. тома Д.И. Раскин, Н.М. Корнева. –1324 с.)

5. О статусах различных наименований России в XVII–XXI вв. см.: Галузо В.Н. Конституционно-правовой статус России: проблема именования государства // Вестник Московского университета МВД России. М., 2010. № 5. С. 119–123.

6. Проект «Положения…» опубликован на ряде сайтов РПЦ. См., например, официальный сайт Московского патриархата: http://www.patriarchia.ru/db/text/2255384.html

«Положение…» должно было появиться примерно четверть века назад, поскольку о нём, как о реально существующем, в настоящем времени говорилось ещё в Уставе РПЦ 1988 г. (гл. IX, п. 9), а также в ныне действующем с 2000 г. аналогичном Уставе (гл. XII, п. 8).

7. Те же вопросы обходятся стороной и в ныне действующих Уставе РПЦ, Гражданском уставе РПЦ, уставах монастырей (автор настоящих строк ознакомился с теми из них, которые удалось обнаружить в сети интернет), о них умалчивается и в определении Поместного собора РПЦ 1917-1918 годов «О монастырях и монашествующих» от 31 августа (13 сентября) 1918 г., а также в прежнем Уставе РПЦ 1988 г.

8. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года (далее – ПСЗ-1). СПб., Тип. II отделения Собственной Е.И.В. канцелярии. 1830. Т. I: 1649–1675 гг. (ст. 1). С. 96–98.

К концу XVII в. Русской церкви (в лице патриарха, епископов и монастырей) фактически принадлежало до трети всей земли и крепостных страны, а также огромное количество недвижимой и движимой собственности. (См. подробнее: Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. В 2 т. СПб., Изд. Дмитрий Буланин. 2003. Т. 1. С. 383–384; Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. М., Изд. дом «Территория будущего». 2005. С. 613–619). Вместе с тем среди специалистов существует мнение, что данные представления о таком богатстве российского духовенства несколько преувеличены. Однако те же исследователи не ставят под сомнение тот факт, что владения духовенства в России были весьма значительны. По причине же отсутствия полных сведений о всей церковной собственности степень этой значительности точно оценить не представляется возможным. (См.: Милютин В.А. О недвижимых имуществах духовенства в России. М., Университетская типография. 1862. С. 121–124.)

9. ПСЗ-1. 1830. Т. XXXII: 1812–1815 гг. (ст. 25162). С. 373.

Термин «недвижимость» появился в российском законодательстве со времён императора Петра I. Например, понятие «недвижимое имущество» впервые применено к строениям в высочайшем указе «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» от 23 марта 1714 г. (ПСЗ-1. 1830. Т. V: 1713–1719 гг. (ст. 2789). С. 91–94).

Ранее, в материалах Стоглавого собора 1551 г. «недвижимыми вещами» назывались сёла, пашни, луга, поля, леса, виноградники, воды, источники вод, озёра (Стоглав. Казань, Тип. Губернского правления. 1862. [Гл. 75.] С. 340–342). В Соборном уложении этот термин не встречается.

10. Принимающие монашество по особому богослужебному чину – «Последование малого образа» дают несколько обетов: 1) отречения от мира и всего мирского, «по заповеди Господней»; 2) пребывания в монастыре и постничестве до последнего издыхания; 3) хранения себя в девстве, целомудрии и благоговении; 4) послушания настоятелю и всей о Христе братии; 5) пребывания до смерти в нестяжании и добровольной нищете Христа ради в общем житии; 6) принятия всех уставов иноческого общежития, правил святых отец и распоряжений настоятеля; 7) готовность терпеть всякую тесноту и скорбь иноческого жития ради Царствия Небесного. (По достаточно широко распространённой, хотя и весьма упрощённой версии, постригаемые в монашество дают три обета: девства, послушания и нестяжания.) См., например: Чин «Последование малого образа, еже есть мантия. Последование великого ангельского образа, еже есть схима». Киев, Тип. Киево-Печерской Успенской лавры. 1908. Л. 8об.–9об.

11. ПСЗ-1. 1830. Т. VI: 1720–1722 гг. (ст. 4022). С. 715; Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству Православного исповедания (далее – ПСПиР). СПб., Синодальная типография. 1872. Т. 2: 1722 г. С. 254.

12. Этот указ не вошёл в ПСЗ. Однако о нём упоминается в подписанной 6 июня 1763 г. «Инструкции» (ст. 9) для Коллегии экономии духовных имений (ПСЗ-1. 1830. Т. XVI: 1762–1765 гг. (ст. 11844). С. 276). По-видимому, имеется в виду указ императрицы, выпущенный по случаю смерти одного из ближайших соратников императора Петра Великого, автора «Духовного регламента», первенствующего члена Святейшего синода (с 1726 г.) – архиепископа Великоновгородского и Великолуцкого Феофана (Прокоповича), скончавшегося в С.-Петербурге 8 сентября 1736 г. В том указе предписывалось, в частности, в кратчайшее время сделать точную опись всех «казённых, то есть церковных, епаршеских и персональных вещей», денег, запасов хлеба, домашнего скота и проч., оставшихся после новопреставленного. Всё это надлежало сохранять впредь до прибытия на кафедру новоназначенного архиерея и получения соответствующих распоряжений; опись же имущества надлежало прислать в Св. синод. Во исполнение данного указа 9 сентября 1736 г. Св. синодом было выпущено определение «О предписании совершать поминовения по скончавшемся первенствующем синодальном члене преосвященном Феофане архиепископе Великоновгородском; о составлении описи имущества, как ему, преосвященному, лично принадлежавшего, так и архиерейских домов, и о возложении управления епархиальными делами, впредь до назначения в Новгородскую епархию архиерея, на консисторских и разрядных правителей, секретарей и экономов» (см.: ПСПиР. 1905. Т. IX: 1735–1737 гг. С. 354–356).

13. ПСЗ-1. 1830. Т. XVI: 1762–1765 гг. (ст. 11844). С. 276.

14. ПСЗ-1. 1830. Т. XVII: 1765–1766 гг. (ст. 12389). С. 128; ПСПиР. 1910. Т. I: 1762–1772 гг. С. 276.

15. ПСЗ-1. 1830. Т. X: 1737–1739 гг. (ст. 7287.) С. 183, (ст.7414.) С. 326, (ст.7551.) С. 452–453.

16. ПСЗ-1. 1830. Т. XVII: 1765–1766 гг. (ст. 12577). С. 587; ПСПиР. 1910. Т. I: 1762–1772 гг. С. 339–340.

17. Вместе с тем по прошествии лет «рядовые» монашествующие нашли способ оставлять по своей смерти нажитые денежные средства своим родственникам. Об этом можно заключить по содержанию вошедшего в Основные законы высочайше утверждённого 27 октября 1828 г. «мнения» Государственного совета. Существо дела сводилось к следующему: 1) 28 июня 1786 г. увидел свет манифест императрицы Екатерины II «Об учреждении Государственного заёмного банка». В нём, в частности, патерналистски говорилось: «п. 19. Дозволяем всякого состояния Нашим подданным (здесь и далее курсив наш. – М.Б.) и чужестранцам, собственные свои капиталы отдавать в сей Наш Государственный банк на толикое время, как за благо рассудят, с условием, или чтоб в оном обращаяся до положенного времени, присовокупили бы к сумме проценты и на оные приращение, или же в назначенное время были кому-либо по воле их выданы, или же хотев получать из оных ежегодно себе проценты» (ПСЗ-1. 1830. Т. XXII: 1784–1788 гг. (ст. 16407). С. 621). 2) Иеромонах Иустин (каких-либо иных сведений о нём в упомянутом документе не приводится) положил в Государственный банк деньги под «условие» (но не «завещание»!) передачи их «по воле своей». И это условие было зафиксировано в выданных вкладчику банковских билетах. Хотя в источнике умалчивается о том, что это за «условие», но из существа дела не трудно понять, что «воля» вкладчика состояла в передаче вложенных в банк денег после своей смерти своим родственникам. 3) Данный вопрос стал известен министру финансов (в то время – граф Е.Ф. Канкрин), который вынес его на рассмотрение Государственного совета. 4) В Госсовете вопрос рассматривался на соединённом заседании департаментов законов и экономии, а также в общем собрании. В результате было решено, что в данном случае имело место не «духовное завещание», а «условия» вклада. И, соответственно, вопрос был разрешён по букве манифеста 28 июня 1786 г. «Мнение» Госсовета имело такую формулировку: «Разрешить представление министра финансов тем, чтобы как в выполнение условий, постановленных иеромонахом Иустином на капитал, внесённый им в Государственный заёмный банк, и означенных на самих билетах, от банка ему выданных, так и в выполнении оных по вкладам монашествующих лиц вообще, поступаемо было неослабно по правилам, в высочайшем манифесте 1786 года на сей предмет постановленным». 5) Данное решение Госсовета император утвердил и «повелел исполнить». (См.: Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе (далее – ПСЗ-2). СПб., Тип. II отделения Собственной Е.И.В. канцелярии. 1830. Т. III: 1828 г. (ст. 2382). С. 949–950).

Однако по прошествии трёх десятилетий это решение было пересмотрено. По-видимому, причиной тому стало то, что «рядовые» монашествующие стали широко пользоваться «банковской лазейкой» в законодательстве, оставляя свои денежные сбережения своим родственникам (наследникам). И 29 июня 1859 г. той же инстанцией – Государственным советом было выпущено «мнение» обратное предыдущему. Оно называлось «О правах монашествующих распоряжать своими имуществами» и состояло в следующем: «1. Монашествующим не запрещается вносить денежные их капиталы в кредитные установления, на условиях по их воле, с тем однакож, чтобы сии последние не заключали в себе распоряжения о выдаче капиталов, в случае смерти вкладчиков, кому бы то ни было: сии капиталы всегда обращаются по смерти монашествующих, сделавших капиталы, в монастырскую казну». Данное решение общего собрания Госсовета император Александр II «утвердить соизволил и повелел исполнить» (ПСЗ-2. 1861. Т. XXXIV: 1859. Отделение первое. (ст. 34693). С. 664–665). Тем самым «брешь» в законодательстве, позволявшая оставлять «рядовым» монашествующим денежные средства своим наследникам, была ликвидирована.

18. ПСЗ-2. 1861. Т. XXXIV. Отделение первое: 1859 г. (ст. 34693). С. 664–665.

19. ПСЗ-2. 1865. Т. XXXVII. Отделение второе: 1862 г. (ст. 38687). С. 88.

20. Полное собрание законов Российской империи. Собрание третье (далее – ПСЗ-3). СПб., Государственная типография. 1886. Т. III: 1883 г. (ст. 1495). С. 128.

21. Помимо деления российских монастырей на штатные и заштатные (с 26 февраля 1764 г.), существовало их разделение на общежительные (или киновийные: от греч. κοινοβιον – общежитие) и им «противоположные» – необщежительные (или идиоритмические, особножительные: от греч. ὶδιορρυθμον).

В общежительных монастырях насельники имели общее богослужение, общий распорядок дня, общую трапезу, общее имущество. Монашествующие в таких обителях не могли ничем распоряжаться на правах собственности, поскольку всё имущество принадлежало монастырю как юридическому лицу. Иначе говоря, насельники общежительных монастырей всё необходимое (еду, одежду, обувь и прочее) получали от монастыря, за что безвозмездно трудились в пользу своей обители: например, священнодействуя и/или исполняя различные послушания. Как правило, общежительные монастыри существовали только на собственные доходы.

В необщежительных же обителях монашествующие, имея от монастыря лишь жилище и общее богослужение (иногда – общую трапезу), всё прочее необходимое для жизни приобретали сами: или на даваемое им жалование (согласно установленным «штатам»), или на доходы от богослужений, или от изготовления и продажи разного вида изделий. Т. е. в необщежительных монастырях (например, в штатных) монахи могли приобретать вещи в пожизненную личную собственность.

Кроме того, в общежительных монастырях настоятели избирались самой братией и только утверждались в должности Св. синодом по представлению местного архиерея. Настоятели же необщежительных, или штатных монастырей, прямо назначались епархиальным начальством. (См. подробнее, например: Энциклопедический словарь /Изд. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. СПб., 1896. Т. 38 (XIXа). С. 731–732; Красножен М.Е. Указ. соч. С. 61.)

Понятно, что, в целом, уклад жизни в необщежительных (в большинстве случаев – штатных) монастырях был менее строг, чем в общежительных (в основном – заштатных). Впрочем, строгой грани между названными видами монастырей всё же не существовало. Например, во 2-й половине XIX в. одни штатные монастыри жили по общежительному, а другие – по особножительному уставу; не была урегулирована и процедура назначения настоятелей (см.: Смолич И.К. Русское монашество. Указ. соч. С. 69, 286–290).

22. См.: Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского по учебным и церковно-государственным вопросам. М., Синодальная типография. 1886. Т. IV. (№ 457.) С. 191–192.

23. Решение о создании Предсоборного присутствия было принято Св. синодом 14 января 1906 г. Этой комиссии предстояло выработать общие положения к составлению церковно-административно-судебного кодекса. В состав Присутствия входили представители епископата, священники и известные богословы: всего – 49 человек. Присутствие начало проводить свои заседания с 6 марта 1906 г. С учётом продолжительного перерыва на летние каникулы (между весенней и осенней сессиями: с 14 июня по 1 ноября), оно действовало четыре с половиной месяца, прекратив работу 15 декабря того же года – буквально перед началом заседаний II Государственной думы. (См. о нём: Всеподданнейший отчёт обер-прокурора Св. синода по ведомству Православного исповедания за 1905–1907 гг. СПб., Синодальная типография. 1910. С. 39–49; Смолич И.К. Предсоборное присутствие 1906 г.: к предыстории Московского Поместного Собора 1917–1918 гг. // История Русской Церкви. 1700–1917 гг. М., Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1997. Кн. 8. Ч. II. С. 693–719; Бабкин М.А. Священство и Царство (Россия, начало XX в. – 1918 г.). Исследования и материалы. М., Изд. Индрик. 2011. С. 92–97).

24. Кузнецов Н.Д. Доклад присяжного поверенного Н.Д. Кузнецова IV отделу [Предсоборного] Присутствия по вопросу о церковном имуществе и отношении государства к церковным недвижимым имениям в России // Журналы и протоколы заседаний Высочайше учреждённого Предсоборного Присутствия. 1907. Т. IV. Приложение к журналу IV отдела: 13 декабря 1906 г. [Протокол] № 23. С. 67–68.

25. 6-е правило Поместного собора Константинопольской церкви, известного как Двукратного (861 г.), гласит: «Монахи не должны имети ничего собственного, но все им принадлежащее да утверждается за монастырем. Ибо блаженный Лука о верующих во Христа, и представляющих собою образ монашеского общежития, глаголет, яко ни един что от имений своих глаголаше свое быти, но бяху им вся обща [Деян. 4, 32]. Посему желающим монашествовати предоставляется свобода завещавати о имении своем прежде, и передавати оное, каким восхотят лицам, которым, то есть, закон не возбраняет. Ибо по вступлении в монашество, монастырь имеет власть над всем их имуществом, и им не предоставлено распоряжати ничем собственным, ни завещавати. Аще же кто обрящется усвояющий себе некое стяжание, не предоставив оного монастырю, и порабощенный страсти любостяжания: у такового игумен, или епископ да возмет оное стяжание, и, в присутствии многих продав, да раздаст нищим и нуждающимся. А того, кто положил в сердце своем, подобно древнему оному Анании, утаити сие стяжание, святый Собор определил вразумити приличною епитимией. Явно же есть, яко постановленные святым Собором правила о монахах, праведным признал он соблюдати и о женах монашествующих» (Каноны, или книга правил святых апостол, святых соборов вселенских и поместных и святых отец. Канада, Монреаль, Изд. Братства преп. Иова Почаевского. 1974. С. 198).

26. Московские ведомости. М., 1909. № 159. 12 июля. С. 4.

27. Кузнецов Н. По поводу монашеского съезда // Московские ведомости. М., 1909. № 162. 16 июля. С. 2, № 163. 17 июля. С. 2. См. также: Серафим (Кузнецов), иеромонах. Первый Всероссийский съезд монашествующих 1909 года. Воспоминания участника. М., Изд. им. святителя Игнатия Ставропольского. 1999. С. 355, 357.

28. Комиссия по судебным реформам в составе 55 человек была образована решением общего собрания Государственной Думы 22 ноября 1907 г. Хотя эта комиссия и имела статус временной, но работала постоянно. За время своего существования ею было представлено общему собранию Думы 116 докладов, 20 законопроектов остались нерассмотренными (Обзор деятельности Государственной думы третьего созыва. 1907–1912 гг. Ч. 1: Общие сведения. СПб., Государственная типография. 1912. С. 110, 120).

29. Обзор деятельности Государственной думы третьего созыва. 1907–1912 гг. Ч. 2: Законодательная деятельность. СПб., Государственная типография. 1912. С. 643. (Об этом сюжете не упоминается в тематической монографии: Рожков В., протоиерей. Церковные вопросы в Государственной Думе. М., Изд. Крутицкого патриаршего подворья. 2004. –561 с.)

30. Имеется в виду процитированная выше ст. 61 «Прибавления к Духовному регламенту» (ПСЗ-1. 1830. Т. VI: 1720–1722 гг. (ст. 4022). С. 715).

В начале XX в. профессор Московской духовной академии А.П. Лебедев по поводу той нормы 1722 г. (отменённой в 1766 г.) восклицал на страницах своей книги: «Как жаль, что теперь забыто это мудрое правило, забыто по крайней мере по отношению к высшей иерархии из монашествующих!» (Лебедев А.П. Слепые вожди. Четыре момента в исторической жизни церкви. М., Печатня А.И. Снегиревой. 1907. С. 31.)

31. См.: Красножен М.Е. Указ. соч. С. 62.

32. ПСЗ-1. 1830. Т. XVII: 1765–1766 гг. (ст. 12389). С. 128.

33. Свод законов Российской империи [изд. 1876–1917 гг.]. СПб., Государственная типография. 1899. Т. IX: Законы о состояниях. (ст. 406). С. 83.

34. Собрание определений и постановлений Священного собора Православной российской церкви 1917–1918 гг. М., Изд. Новоспасского монастыря. 1994. Репринтное издание 1918 г. Вып. 1. С. 6.

Однако данная норма была отменена 8 июня 1988 г. В тот день Поместный собор РПЦ принял «Устав об управлении Русской Православной Церкви». В нём стало значиться (гл. IV, п. 14): «Церковное имущество, которым обладает Патриарх в силу своего положения и должности, после его кончины переходит к Патриаршему Престолу. Личное имущество (без к.-л. уточнений, т. е. и движимое, и недвижимое – М.Б.) Патриарха наследуется в соответствии с действующим гражданским законом о наследстве». (Устав об управлении Русской Православной Церкви. М., Изд. Московской патриархии. 1989. С. 9.)

35. Устав Русской Православной Церкви. М., Изд. Московской патриархии. 2000. С. 3–4.

36. Там же. С. 14.

37. Там же. С. 33.

38. Цыпин В.А., протоиерей. Каноническое право. М., Изд. Сретенского монастыря. 2009. С. 343.

39. О названном корпусе законов см.: Майков П.М. О Своде законов Российской империи /Под ред. и с предисловием В.А. Томсинова. М., Зерцало. 2006. –293 с.

 

 

Документ № 1

Российский «Свод законов гражданских»: о правах завещания и наследования православного монашествующего духовенства

По изданию 1914 г.

Ст. 1025. Завещания архиереев, архимандритов и прочих монашествующих властей тогда только считаются действительными, когда они относятся к движимым их частным имуществам, а не к вещам, к ризницам их принадлежащим и только в церквах употребляемым, хотя бы в числе их находились вещи, ими на собственное их иждивение устроенные.

Примечание [к ст. 1025]: Ни архиереи, ни другие монашествующие власти, не имеют права завещать свои имущества тем, которые пострижены в монашество, как людям, отрекшимся от мира; но сие ограничение не распространяется на иконы, панагии, наперсные кресты и книги духовного, нравственного и учёного содержания: все сии предметы могут быть завещаемы и в пользу постриженных в монашество.

Примечание [к ст. 1054]: Монашествующие низших степеней, хотя и не могут по закону сами делать завещаний, но сим не устраняются от свидетельства таковых, составляемых другими лицами.

Ст. 1067. Все имущества, благоприобретённые, движимые и недвижимые, могут быть завещаемы неограниченно, со следующими только изъятиями: […] 3) в пользу монашествующих, со времени пострижения их в иноческий чин, как устранённых от прав наследства, завещать лично как движимое, так и недвижимое имущество, запрещается.

Ст. 1109. Монашествующие, как отрекшиеся от мира, по пострижении своем от права наследования устраняются.

Ст. 1184. Особенный порядок наследования, различный от общего, устанавливается в следующих случаях: […] 2) в наследовании после духовных властей и монашествующих низших степеней; […].

Ст. 1186. Жалуемые духовным лицам панагии и кресты, драгоценными камнями украшенные, по смерти их отдаются наследникам, с тем, однако же, чтобы священные изображения, в оных находящиеся, были вынимаемы и оставляемы для хранения в ризнице того места, к коему умерший по служению принадлежал.

Ст. 1187. Остающиеся после монашествующих властей ризницы, хотя бы в оных находились вещи, ими на собственное иждивение устроенные, и всякое движимое имущество монашествующих низших степеней, а равно и капиталы, внесённые монашествующими в кредитные установления, обращаются в монастырскую казну. Всякое имущество, остающееся по смерти настоятеля или настоятельницы общежительного монастыря, хотя бы оно и не значилось по монастырским документам, признаётся собственностью монастыря.

Ст. 1223. Монашествующим запрещается удерживать за собою их имущество, хотя бы оно приобретено ими было и до вступления в сие звание; посему вступающий в монашество, из какого бы то ни было звания, обязан до пострижения отдать родовое своё имущество законным наследникам, благоприобретённым же имением должен распорядиться в чью-либо пользу по своему усмотрению; в недостатке такого распоряжения, имущество в обоих случаях обращается к законным наследникам, безвозмездно, по распоряжению Правительства1.

Ст. 1234. При производстве описи и охранении имущества, остающегося в случае кончины архиерея, настоятеля или настоятельницы монастыря, соблюдаются правила, изложенные в Уставе Духовных консисторий2.

Источник: Свод законов Российской империи [изд. 1876–1917 гг.]. Пг., Б/и. 1914.

Т. X. Ч. 1: Свод законов гражданских. С. 191, 196, 200, 208, 224–225, 233, 235.

1 Имеется в виду высочайше утверждённое 15 июня 1882 г. «Положение о пошлинах с имуществ, переходящих безвозмездными способами» (Полное собрание законов Российской империи. Собрание третье (далее – ПСЗ-3). СПб., Государственная типография. 1886. Т. II: 1882. (ст. 972). С. 307).

2 См. приложение к сему документу.

 

Приложение к документу № 1

Из «Устава Духовных консисторий»: правила о производстве описи и охранении имущества, остающегося в случае кончины архиерея, настоятеля или настоятельницы монастыря

9 апреля 1883 г.

Ст. 115. По случаю кончины преосвященного, сверх поверки архиерейского дома, согласно с предыдущими статьями1, приводится в известность описью, при полицейском чиновнике и родственниках, буде таковые находятся на лицо, всё имение, лично принадлежавшее преставившемуся преосвященному. При сем чинятся следующие распоряжения о собственности преосвященного:

а) Вещи ризничные передаются в собственность кафедрального собора или кафедрального монастыря, если впрочем преосвященный не назначил их в другую какую-либо церковь.

б) О прочем имении сообщается гражданскому начальству для вызова наследников и удостоверения о личности и правах сих наследников.

в) Если окажется, что преосвященный сделал завещание, то оно передаётся в надлежащее судебное место для засвидетельствования. Если завещание засвидетельствуется и исполнение оного должно касаться мест и лиц духовного ведомства, то консистория приступает сама к исполнению; буде же лица, коим следует что-либо из имения преосвященного, принадлежат к ведомству гражданскому, то исполнение предоставляется местному гражданскому начальству, с передачею оному и самого имущества.

г) Если родственники преосвященного по вызовам не явятся в положенный срок, то имущество его обращается в пользу архиерейского дома.

д) Между тем оно сохраняется в целости за ключами одного из членов консистории и эконома архиерейского дома и за печатью консистории, а если останутся денежные капиталы, то препровождаются в одно из кредитных установлений, и билет на них хранится в консистории; и

е) Об оказавшемся имении и завещании и о сделанных распоряжениях доносится Святейшему Синоду.

Примечание [к ст. 115]: В местностях, в коих введены Судебные Уставы 20 ноября 1864 года, опись оставшегося после преосвященного имения производится по правилам, указанным в уставе гражданского судопроизводства2.

Ст. 116. Если откроется какая-либо убыль в казённом имуществе или недостаток в капиталах, и всё сие будет относится к личному действию преставившегося преосвященного, то пополнение недостающего не иначе может быть относимо на оставшееся после него имение, как по законном соображении и по представлении о том на усмотрение и разрешение Святейшего Синода. Об оказавшейся убыли надлежит предварять и гражданское начальство, буде в оное передаётся дело об имении умершего преосвященного, и нужную для обеспечения иска часть имущества удерживать в ведении Консистории.

Ст. 123. С собственностью умерших настоятеля или настоятельницы монастыря необщежительного поступать, как сказано в статье 115 о собственности архиерея; всякое же имущество, остающееся по смерти настоятеля или настоятельницы общежительного монастыря, хотя бы оно и не значилось по монастырским документам, признаётся собственностью монастыря.

Ст. 124. При описании имений умерших настоятелей или настоятельниц, лица, командируемые для сего от епархиального начальства, или старшая братия, должны приглашать для присутствования при сем членов полиции.

Источник: ПСЗ-3. 1886. Т. III: 1883 г. (ст. 1485). С. 126–128.

1 В ст. 112–114 регламентировался порядок контролирования Духовной консисторией имущества архиерейского дома и выплаты жалования архиерею в случае перевода того в другую епархию (ПСЗ-3. 1886. Т. III: 1883 г. (ст. 1495). С. 126).

2 Ссылка источника (библиографическое описание наше. – М.Б.): Свод законов Российской империи [изд. 1876 г.]. СПб., Б/и. 1876. Т. X. Ч. II. Устав гражданского судопроизводства. (ст. 1401–1460). С. 187–194.

 

Документ № 2

Российский «Свод законов о состояниях»: об имущественных правах православного монашествующего духовенства

По изданию 1899 г.

Ст. 397. Лица духовного состояния, за исключением монашествующих, могут приобретать и отчуждать всеми законными способами земли и дома в селениях и городах, с соблюдением установленных на то правил.

Ст. 405. Духовенство православное разделяется на монашествующее и белое.

Ст. 406. Духовенство монашествующее составляют: 1) духовные власти: митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены, строители, игуменьи и настоятельницы монастырей женских и ризничий Московского синодального дома; 2) прочие монашествующие братия.

Ст. 416. Монашествующие не могут приобретать никакого недвижимого имущества, ни по договорам, ни по наследству. Монашествующим запрещается равномерно удерживать за собою сие имущество, хотя бы оное приобретено ими было и до вступления в сие звание; посему вступающий в монашество, из какого бы то ни было звания, обязан до пострижения отдать родовое своё имение законным наследникам; благоприобретённым же имением должен распорядиться в чью-либо пользу по своему усмотрению; в недостатке такового распоряжения, имение в обоих случаях обращается к законным наследникам безвозмездно, по распоряжению Правительства.

Ст. 417. Производство пенсий духовным лицам, получившим оную за службу по военному или гражданскому ведомству, с пострижением их в монашество прекращается.

Ст. 418. Вступающий в монашество отрекается от имущества своего единожды навсегда; почему не получает оного обратно и тогда, когда бы впоследствии, сложив с себя монашеское звание, он возвращён был в состояние гражданское1.

Ст. 419. Монашествующим, со включением и духовных властей, дозволяется строить собственным иждивением, или покупать кельи и другие для употребления их строения внутри монастырей, там, где сие по правилам тех монастырей дозволяется, но не иначе, как с условием оставлять сии строения после смерти или отлучки из монастыря совершенно в пользу монастырскую.

Ст. 420. Монашествующим запрещается торг всякими товарами, кроме продажи собственных рукоделий, и то не иначе, как с дозволения своего начальства и посредством избранных к тому престарелых братий.

Ст. 421. Монашествующим запрещается быть поруками и поверенными в делах, не касающихся духовного ведомства.

Ст. 422. Монашествующим не запрещается вносить денежные их капиталы в кредитные установления, на условиях по их воле, с тем однакож, чтоб сии последние не заключали в себе распоряжения о выдаче капиталов, в случае смерти вкладчиков, кому бы то ни было; сии капиталы всегда обращаются по смерти монашествующих, сделавших вклады, в монастырскую казну.

Ст. 423. Монашествующим воспрещается отдавать денежные капиталы под частные долговые обязательства.

Ст. 424. Монашествующие, кроме властей, не могут делать завещаний, и имущество их ни в коем случае к наследникам не поступает, а обращается всегда в монастырскую казну2.

Ст. 425. Если откроется какая-либо убыль в казённом имуществе, или недостаток в капиталах, и всё то будет относиться к личному действию преставившегося архиерея, то пополнение недостающего не иначе может быть относимо на оставшееся после него имение, как по законном соображении и по представлении о том на усмотрение и разрешение Святейшего Синода.

Ст. 440. Монастырям присвояется право наследования: 1) в остающихся после монашествующих властей ризницах, хотя бы в оных находились вещи, на собственное их иждивение ими приобретённые, если о сих вещах не сделано умершим особого распоряжения или завещания в пользу каких-либо других духовных мест; 2) во всём движимом имуществе монашествующих низших степеней, а равно в вымороченном имении духовных властей, когда ими не оставлено завещания; 3) в строениях, внутри монастырей, монашествующими на собственном иждивении или вкладчиками светского состояния воздвигнутых.

Ст. 441. Всякое имущество, остающееся по смерти настоятеля или настоятельницы общежительного монастыря, хотя бы оно и не значилось по монастырским документам, признаётся собственностью монастыря.

Ст. 442. Если родственники архиерея, по смерти его и по учинении вызовов, не явятся для получения оставшегося после него имущества в положенный срок, то оно обращается в пользу Архиерейского дома.

Источник: Свод законов Российской империи[изд. 1876–1917 гг.].

СПб., Государственная типография. 1899.

Т. IX: Законы о состояниях. С. 82–83, 85–86, 89.

1 См. также акт от 10 апреля 1823 г. – «О дозволении слагающим монашеское звание избирать род жизни, не возвращая им ни прежних чинов и отличий, ни имения их» (ПСЗ-1. 1830. Т. XXXVIII: 1822–1823. (ст. 29413). С. 902–903).

2 Выше говорилось, что согласно российскому законодательству, к духовным властям относились все архиереи, архимандриты, игумены, строители, игуменьи и настоятельницы монастырей женских и ризничий Московского синодального дома (см.: Свод законов Российской империи [изд. 1876–1917 гг.]. СПб., Государственная типография. 1899. Т. IX: Законы о состояниях. (ст. 406). С. 83). При этом к духовным властям не относились наместники, казначеи и келари мужских и женских монастырей (см. указ от 29 апреля 1765 г. Коллегии экономии: ПСЗ-1. Т. XVII: 1765–1766 гг. (ст. 12389). С. 128). А относившиеся к духовным властям настоятели и настоятельницы общежительных монастырей были лишены права передавать по смерти кому-либо своё личное имущество (см. «мнение» Госсовета от 17 сентября 1862 г. и «Устав Духовных консисторий» 1883 г.: Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе (ПСЗ-2). СПб., Тип. II отделения Собственной Е.И.В. канцелярии. 1865. Т. XXXVII. Отделение второе: 1862 г. (ст. 38687). С. 88; ПСЗ-3. 1886. Т. III: 1883 г. (ст. 1495). С. 128).

Публикация готовится увидеть свет на страницах «ваковского» журнала «Право и государство: теория и практика» (М., 2012. № 11).

Ключевые слова:
См.также:
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (38)

Написать комментарий
#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
11.09.2013 в 09:13
В продолжение темы см. мою новую работу, увидевшую свет месяц назад:

Бабкин М.А. Вопрос о личном имуществе насельников монастырей в документах Предсоборного совета Русской Православной Церкви (июль 1917 г.) // Отечественные архивы. М., 2013. № 4. С. 60-66.

В сети она есть лишь в авторской редакции, несколько отличающейся от журнальной:
http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=1655

Продолжение будет.
Ответить

#
26.04.2013 в 18:23
Уважаемый Михаил Анатольевич, хочу поблагодарить вас за работу. Я студент-выпускник и в данный момент заканчиваю писать выпускную квалификационную работу по теме имущественных прав религиозных организаций РПЦ. Должен признать ваша статья, мне очень помогла в ее написании. Если вы не возражаете, я бы хотел процитировать ее в своей работе.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
26.04.2013 в 23:36
Илья, благодарю за внимание к моей статье.
Прошу только не цитировать сей фрагмент:
"...соответствующий вопрос рассматривался Комиссией по судебным реформам [28], работавшей в составе III Государственной думы (01.11.1907–09.07.1912). В результате был выработан законопроект – «Об изменении постановлений действующих законов о праве иерархов Православной церкви и прочих монашествующих властей делать духовные завещания о своём имуществе» [29]."

Формально всё верно, но на самом деле есть огромные нюансы. Я углубился в исследование сего вопроса. И выяснил (по архивной делопроизводственной документации), что в Думе на самом деле было ДВА параллельных законопроекта: один - от думцев, а второй - от Св. синода. (Сей вопрос НИКТО не исследовал). Потом проект от думцев был объединён с законопроектом Св. синода, став вспомогательным материалом к нему. Я в статье привёл название Св. синода (что в общем-то правильно), хотя и ошибочно сказал, что он был выработан в комиссии (что не так). Есть и иные нюансы. В общем, материала - на небольшую статью и на приличную публикацию документов. Над чем в данный момент и работаю.
Ответить

#
28.04.2013 в 23:19
Хорошо, я понял. Желаю вам удачи в написании.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
18.01.2013 в 16:31

Tavifa, если по уму - надо менять соответствующие "имущественно-архиерейские" положения Устава РПЦ (МП). Иначе вывод церковного имущества в "гражданские оффшоры" "абсолютно законных основаниях" будет продолжаться до бесконечности.

Tavifa, мню, яко вы можете мне помочь: указать где ознакомиться с "Рекомендациями по вопросам обеспечения имущественных прав епархий Русской Православной Церкви на должностное имущество епархиального архиерея".
Сей документ был принят на последнем заседании Св. синода (см. журнал № 133: http://www.patriarchia.ru/db/text/2674273.html )

P.S.
Последний (позавчерашний) мой ответ вам не опубликовали... Т. ч. не удивляйтесь моему молчанию.

Ответить

#
20.01.2013 в 21:22
Уважаемый Михаилъ Анатольевич, про "Рекомендации..." знаю не больше, чем Вы - читала только решения Синода.
Что касается Устава, то он , надо полагать, будет еще не раз редактироваться, по мере необходимости.
Вряд ли Вы столь же прицельно смотрели Устав РГГУ - вот там не какие-то "бреши", а прямо-таки "пилорама" - широкие возможности для распиловки госбюджета, для перекачки валюты через т. н. "международные учебно-научные центры", для манипуляций с десятками филиалов и выдаваемых ими дипломов, с бюджетными и платными местами, не говоря уже о возможности поборов со студентов. Словом, в Уставе РГГУ есть над чем поработать - в смысле "чем кумушек считать трудиться, ....". Не обижайтесь.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
22.01.2013 в 09:35
Tavifa, чтобы вам быть хоть сколько-то убедительной, вам следует привести конкретные примеры из Устава РГГУ. А без сего вы лишь всуе сотрясаете воздух.
Кстати, если угодно - можете сравнить Уставы РПЦ и РГГУ.
Однако учтите, что РГГУ - государственный вуз, над которым масса надзирающих и контролирующих инстанций. А РПЦ (МП) - что-то вроде "вещи в себе".
Устав РГГУ (полагаю, что он типовой для вузов) утверждают "внешние" - соответствующее министерство. А Устав РПЦ (МП) написан фактически под архиерейскую диктовку, принят также архиереями (Архиерейским собором) и "автопилотно" утверждён Поместным собором. Иначе говоря, н написан "самими для себя самих".
В общем, вас ждут интересные сопоставления!
Кстати, аще изволите - смотрите моё вчерашнее по обсуждаемой теме:
http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=98095
Ответить

#
2.02.2013 в 05:21
Михаилъ Анатольевичъ, по "обсуждаемой теме" см. http://argumenti.ru/politics/n374/229668
№ 4 (346) от 31 января 2013 [«Аргументы Недели», Виктор Крестьянинов ],
а также http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=98349&cf= от 1 февраля 2013.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
2.02.2013 в 13:55
Tavifa, мне сие известно.
Внимательно следим за определениями Архиерейского собора: ведь заявлены изменения "Устава". Будет ли заделана указанная "имущественная" брешь?
Дождёмся комплекса определений - и тогда будет делать выводы по ситуации.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
28.12.2012 в 22:36
Настоящая интернет-публикация сегодня увидела свет в печатном виде (в "ваковском" журнале по юридическим наукам). И так же, как и на почтенном Богослове.Ру - в авторской редакции.
Опубликовано (название материала то же):
Теория и государство: теория и практика. М., 2012. № 11 (95). С. 96-105.

P.S.
Правда, я подавал статью как публикацию документов. Однако члены редакции оформили материал как статью. Т. е. меня обозначили как автора, а не как публикатора, автора вступительной статьи и комментариев. -Ну пусть будет статьёй: ничто же вопреки глаголю.
Ответить

#
3.01.2013 в 05:33
Уважаемый Михаилъ Анатольевичъ!
Обратила внимание на Ваше сокрушение по поводу источниковой базы - Вы пишете: //... в современных условиях своды законов Российской империи являются библиографической редкостью, и их можно найти лишь в крупных библиотеках страны.//
Неужели Вам не жаль "зачитывать до дыр" раритеты, когда в свободном доступе есть их электронные копии?
Свод законов Российской империи в 16 томах опубликован на сайте «Законодательство России» - см. http://www.pravo.gov.ru/proxy/ips/?empire&nochache (включая и «Свод законов о состояниях», и «Свод законов гражданских», которые Вы цитируете в примечаниях к статье, как документы № 1 и № 2).
ПСЗРИ (полный текст первого, второго и третьего выпусков) - на сайте РНБ http://www.nlr.ru/e-res/law_r/descript.html
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
4.01.2013 в 11:09
Tavifa, предвидя ваше педантичное указание, что, дескать, одно дело электронная версия ПСЗ, а другое - сканированная.
Так-то оно так... Да вот только я могу указать вам обратиться к пачке богослужебных книг, изданных в разные десятилетия (вплоть до ныне) в церковных издательствах (даже, если не ошибаюсь, Издательства Московской патриархии), в которых говорится, что они представляют собой "репринтные издания" дореволюционных книг.
На практике же (при внимательном изучении) оказывается, что никакие они не репринтные, а правленные. И главное отличие - отсутствие каких-либо упоминаний об императорах. Но присутствия поминовения патриарха.
Т. ч. я стоял и стою на своём: я работаю с "бумажным" ПСЗ РИ и СЗ РИ. Того же желаю и другим.
А с электронными версиями можно знакомиться лишь "для общего развития".
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
3.01.2013 в 22:59
Дорогая Tavifa!
Лично я не вполне доверяю информации на электронных носителях. Предпочитаю работать с "бумагой".
Сравните, например, печатную и интернет-версии 25-го правила св. апостол:
http://babkin-mikhail.livejournal.com/57787.html

Вот поэтому-то (в частности), я и не считаю, что ПСЗ в интернет-версии тождественна "бумажной".
Кстати сказать. Именно данную публикацию документов я представил журнал "Вестник церковной истории". Однако я получил отказ в публикации с объяснением, что, дескать, ПСЗ - не библиографическая редкость, и что материал вроде того, что давно всем известен.
Однако после представления материала в указанный "ваковский" (докторский) журнал по юридическим наукам ("Право и государство..."), члены редакции практически сразу(!) направили материал в печать.
Понятно, что они придерживаются иной (совпадающей, кстати сказать, с моей) точки зрения на ПСЗ.
Опубликованный мной свод законов фактически в РПЦ предан забвению, вменён ни во что, в аки не бывший. И потому напомнить о тех законах (в контексте обсуждаемого проекта "Положения о монастырях и монашествующих) весьма актуально. О чём я и пишу в статье.

Кстати сказать: в нынешних учебниках церковного права об "имущественно-монашеских" законах есть неточности. И внимательный читатель сопоставив те учебники с материалом моей статьи (и публикации самих законов) может легко увидеть те неточности.
Ответить

#
5.01.2013 в 09:09
Уважаемый Михаилъ Анатольевичъ!
Все же pravo.gov.ru — это официальный государственный портал правовой информации. Там представлен аутентичный текст Свода законов Российской империи (в т.ч. правописание, а также ссылки к каждой статье, которые у Вас опущены). Но если Вы обнаружите какие-либо расхождения с печатном текстом, ничего не мешает обратиться на этот сайт — там есть обратная связь. Что касается ПСЗРИ на сайте РНБ — это факсимильное воспроизведение (в растре), не представляю, в чем тут можно сомневаться.
Но, разумеется, Вам и книги в руки.Про правило 25 Антиохийского собора. К примеру, на сайтах nravbogoslovie.orthodoxy.ru, azbyka.ru, lib.eparhia-saratov.ru, apologet.in.ua в тексте есть слова «если имеет нужду».А вот на старообрядческом сайте 0f6.ru/starobr/prav/kanon/pomest/antik/25 - в тексте нет этих слов. Так почему Вы решили, что эти слова выброшены, а не наоборот, - вписаны? Старообрядцы признают только Иосифову Кормчую (1650), а на других сайтах кто как — одни печатают по Иосифовой, другие по Екатерининской (6 изд. с 1787 по 1834) , третьи - по «Книге правил» (1839), четвертые — берут у первых трех. Вас удивляет, что есть несколько редакций, а не одна, единственно правильная? Увы, но оригинала деяний собора нет, только списки да переводы.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
6.01.2013 в 09:28
Tavifa, доверия пусть хоть к самому государственному официальному, или к самому церковному официальному порталам лично у меня меньше, чем к "бумажным" документам.
Пример - известная история с фотошопенными фотографиями на сАмом ОФИЦИАЛЬНОМ сайте РПЦ (МП).
Потому-то я и работаю с "бумажными" источниками. Цифровые использую лишь в крайних случаях. Можете считать это моей немощью.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
5.01.2013 в 18:56
Tavifa! Вы меня удивляете: я впервые со стороны "господствующей" РПЦ (а Вы, очевидно, принадлежите к ея юрисдикции) встречаю ссылки на староверческие книги, как на авторитет. Тем паче - по которым можно сверяться.
По-моему, это стОит зафиксировать. Староверам в первую очередь.

Кстати говоря: в своём поиске, в процессе выяснения норм "имущественно-монашеского" права, я шёл по ссылкам на ПСЗ РИ 1) дореволюционных профессоров церковного права и 2) ссылок СЗ РИ.
И в процессе изучения самого ПСЗ РИ (а там имеются и свои упоминания законодательных актов), я установил, что количество ссылок в СЗ РИ -...НЕ ПОЛНО, что некоторые акты не упомянуты.
Но в своей статье (зде ныне обсуждаемой) имеются упоминания ВСЕХ законодательных актов ПСЗ РИ, т. е. в том числе и тех, кои не значатся в ссылках СЗ РИ.

В принципе, именно по этому (по причине неполноты ссылок СЗ РИ) я и не стал утомлять читателей приведением этих ссылок СЗ РИ. Хотя оговорить это, пожалуй, можно было бы. Тем не менее на содержательную часть публикации это НИКАК не влияет.
Ответить

#
9.01.2013 в 19:45
Это Вы, уважаемый Михаилъ Анатольевичъ, удивили меня несказанно насчет "староверческих книг" (кстати, сверяться можно по скану Кормчей 1650 на сайте ТСЛ - библиотека, если, конечно, Вы и ее не подозреваете в фотошопе, как РНБ и pravo.gov.ru - прямо Оруэлл 1984).
Уж 40 лет твердится миру о признании старых русских обрядов спасительными, как и новые обряды, и равночестными им, об отвержении и вменении яко не бывших порицательных выражений, относящихся к старым обрядам и, в особенности, к двуперстию, об упразднении клятв Московского собора 1656 г. и Большого Московского Собора 1667 г., наложенных ими на старые русские обряды и на придерживающихся им православно верующих христиан, и считать эти клятвы яко не бывшие.(ПС 1971, деяние 2 июня).
На богослов.ру много о старом обряде, например, http://www.bogoslov.ru/text/1937533.html . (Старый чин как признак новой эпохи).
Возвращаясь к теме обсуждения, надо сказать, что, если бы название было не "Документ....", а например, "Подборка статей из...", или что-то в этом роде, то и вопроса бы по этому поводу не возникло. И Вы правы - "на содержательную часть публикации это НИКАК не влияет".


Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
10.01.2013 в 11:05
Tavifa, вы явно обдержимы женскими причудами.
1) В названии моей публикации вообще нет слова "Документ"! Не верите? Ещё раз прочтите название публикации. Только внимательно.
И мною представлена не "подборка статей" из СЗ РИ на озвученную тему, а ВСЕ статьи СЗ РИ на тему. Потому я и поставил то название, которое значится.
Кстати сказать, в "ваковском" журнале (по юридическим наукам), где статья после "Богослова.Ру" и увидела свет, специалисты не увидели каких-либо некорректностей в названии заголовка. И в журнале публикация имеет ровно то же название.
2) По поводу староверческих книг.
Одно дело "о признании старых русских обрядов спасительными", а другое - делать по ним соответствующие сверки. Сверки, насколько мне известно, не делались и не делаются. Хотя и известно, что "никонианские" книги (по сравнению со староверческими) представляют собой сгустки всякого рода некорректностей и несообразностей.
Хотя я вплотную и не занимаюсь проблемами соответствующих сверок (хотя ситуацию в общем виде представляю), но ваше указание на староверческие издания, как на авторитетные, на мой взгляд, уникально. Если я не прав - поправьте, пожалуйста.
3) Не надо передёргивать мои слова и говорить, что я якобы "подозреваю в фотошопе" электронные версии книг ТСЛ, РНБ и pravo.gov.ru.
Я говорил и говорю, что к "бумаге" у меня доверия много больше. чем к электронным ресурсам. Когда есть возможность пользоваться "бумажными" изданиями, я пользуюсь именно ими.
Например, при работе с рукописями могут быть видны те нюансы (какие-либо правки-подтёртости), которых не увидишь на отсканированном (сфотографированном) варианте.

4) И ещё. Обращает внимание, что вы как-то своеобразно относитесь в староверам.
Так, в своей реплике (здесь же, от 5.01.2013 в 18:54) вы говорите: "Не ломал Церковь и людей через колено один только 19 век...".
-Как "не ломал"? А явные гонения на староверов в николаевское время забыли? Или их также "вменили аки не бывшие"?
Тогда, по-вашему, может "вменить аки не бывшие" и гонения советской власти (хотя бы 1920-х гг.) на духовенство?
Ответить

#
Дунаев А.Г., Россия, Сергиев Посад - Москва
10.01.2013 в 16:31
М. А., перестали бы Вы все время акцентировать "ваковость" Ваших публикаций? Вроде бы Вы уже и докт. защитили, зачем же лишний раз позориться, упоминая эту организацию и тем более ее убогий список?
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
10.01.2013 в 19:56
По поводу "всё время" и во множественном числе "публикаций" - Вы явно не правы.
Вместе с тем для меня данная публикация - своеобразная апробация моего нового направления исследований. Причём - в новой области знания: истории права. И потому в данном случае для меня важна публикация именно в рецензируемом издании.
По-моему, я не слишком акцентировал "ваковость".
Сама публикация на Богослове.Ру - ничуть не менее почтенна, чем на страницах "Права и государства...".
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
28.12.2012 в 09:09
См. опубликованный сегодня мой комментарий "Независимой газете" (по имущественно-монашеской проблематике).
3-й и 4-й абзацы:
http://www.ng.ru/regions/2012-12-28/2_sinod.html
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
27.12.2012 в 17:35
Отче! ПСЗ - это, не свод "гражданских" (в нынешнем понимании) законодательных актов.
Если говорить о содержащихся в ПСЗ РИ законах о Православной церкви (которой, как юридического лица в императорской России НЕ БЫЛО!), то ПСЗ РИ можно считать и сводом церковного (точнее - государственно-церковного) законодательства.
Пример тому - "Духовный регламент" и "Устав духовных консисторий". -Это какие законы? Гражданские? Или церковные? Они - государственно-церковные.
И создавали их ну никак не "внешние" по отношению к Православной церкви.
Кстати сказать. На Поместном соборе 1917-1918 гг. в качестве источников, использовавшихся при разработке соответствующих законопроектов, назывались, например, "действующие (в настоящем времени! - М.Б.) узаконения и распоряжения о монастырях и монашествующих". Эта цитата - из второй половины августа 1918 (восемнадцатого!) года.
Или иной пример: Духовные консистории работали до 1918 года. Чем эти органы церкоовного управления руководствовались? Ясно, что не "революционной законностью" и не "революционной практикой"
Иными словами, духовенство руководствовалось ПСЗ РИ и в 1918 году.
Таким образом имеем:
1) Большевики, строго говоря, не отменяли ПСЗ РИ и СЗ РИ.
2) Духовенство руководствовалось "церковными" законами ПСЗ РИ и СЗ РИ по меньшей мере в 1918 году.
Отсюда - вопрос: так действуют ли ныне церковные нормы ПСЗ РИ и СЗ РИ? Если "да" - то какие конкретно? Если "нет", то на каком основании не действуют? кто их отменял? например, "имущественно-монашеские"?
Или духовенство отменило их, руководствуясь "революционной практикой" и "революционной законностью"?
Конечно, в той или иной мере возврат к строгим юридическим формулировкам церковного законодательства периода "порабощения церкви императорами" весьма сложен.
Есть над чем потрудиться церковным законотворцам.
Разумеется, следует учитывать то, что путь монашества подразумевает значительное самоограничение.
Вот необходимости самоограничения (пусть и в условиях светского государства) и надо прописывать в соответствующих церковных нормативно-правовых актах. Ну и, разумеется, надо прописывать соответствующие "наказания" за соответствующие отступления от самоограничений.

Касательно архиереев. Поставляемые в архиерейство приносят соответствующие "обеты". См. чин поставления и обещания архиерейского.
Сопоставьте те "обеты" с монашескими обетами. Разумеется, какие-то монашеские обеты не совместимы со служением архиерейским. Однако какие-то - ну никак не противоречат архиерейским. Пусть законотворцы и думают как согласовать одно с другим и сделать соответствующие регламентации.
Ответить

#
3.01.2013 в 04:40
Уважаемый Михаилъ Анатольевичъ!
Действительно, "Православной церкви, как юридического лица в императорской России НЕ БЫЛО!"
Однако, необходимо учитывать, что вне империи, в православном мире ПРЦ оставалась полноправным самостоятельным субъектом межцерковных отношений.
Св. Синод был признан Константинопольским и Антиохийским патриархами своим «во Христе братом», в качестве постоянного Собора, равного по власти четырем апостольским святейшим патриаршим престолам (текст грамот см.: ПСЗ РИ. 1-е собр. Т. 7. № 4310, Бенешевич В. Н. Сборник памятников. Вып. 2. П., 1914, С. 249–250), в этом качестве Синод был признан и всеми другими автокефальными церквами.
Указы и определения Св. Синода, — те из них, которые позже не отменены, - де-юре являются действующими. Да и фактически можно наблюдать преемственность ряда норм как в Уставе РПЦ, так и в проекте «Положения о монастырях...».
Что касается Именных указов и законов по церковным делам, то, в конце концов, Российские императоры были тем же миром помазаны, что и Византийские, которые считались "верховными блюстителями церковного порядка". Соответственно и Российские императорские законы могут рассматриваться, как важный источник церковного права (видимо, за исключением указов императриц). Тот факт, что никакие из этих законов в период СССР не были и не могли быть приняты в качестве руководства на Поместных соборах, вовсе не означает, что этого никогда не может быть в будущем.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
3.01.2013 в 23:30
Tavifa, на самом деле совсем неочевидно, что "в православном мире ПРЦ оставалась полноправным самостоятельным субъектом межцерковных отношений".
Вместо обоснования этого тезиса, вы указываете на ...Св. синод. Но не на саму ПРЦ. А Св. синод и ПРЦ, согласитесь, это совсем не одно и то же.
По поводу Св. синода как раз вопроса нет: в законодательстве Российской империи он являлся определённой физической единицей, за которой признавались права юридического лица.
То же относится и к храмам, монастырям, архиерейским домам и т. д.
Укажу также на иной плод вашей фантазии. вы говорите:
"Указы и определения Св. Синода, — те из них, которые позже не отменены, - де-юре являются действующими."
Вопрос: почему в РПЦ не действуют целый ряд норм "имущественно-монашеского" права? Кто их отменял? Например, тотальный запрет на владение, приобретение и завещание монашествующими недвижимости? Иные подобного рода "непонятности" легко можно увидеть, сопоставляя "синодальные" (точнее - императорские) и современные нормы церковного права.
Обращает также внимание ваши слова: "Российские императорские законы могут рассматриваться, как важный источник церковного права (видимо, за исключением указов императриц)".
Тогда, по-вашему, дарованная императрицей Екатериной II привилегия духовным властям право завещать своё движимое имущество - незаконна. А законна петровская норма 1722 года (о которой я весьма подробно пишу в статье). Если это так - это лишь усиливает мою позицию. Ибо почему в сем разе та петровская норма ныне не действует? Точнее - вменена аки не бывшая?
И последнее.
Нормы императорского законодательства (в том числе, разумеется, и нормативно-правовые документы, созданные Святейшим(!) синодом) именно преданы в РПЦ забвению. Свидетельством тому - ныне действующий Устав РПЦ.
В нём говорится (гл. I. п. 4): «Русская Православная Церковь при уважении и соблюдении существующих в каждом государстве законов осуществляет свою деятельность на основе: а) Священного Писания и Священного Предания; б) канонов и правил святых апостолов, святых Вселенских и Поместных Соборов и святых отцов; в) постановлений своих Поместных и Архиерейских Соборов, Священного Синода и Указов Патриарха Московского и всея Руси; г) настоящего Устава». ( Источник: http://www.patriarchia.ru/db/text/133115.html ).
Как видим - Устав РПЦ вменяет императорский период аки не бывший. С ним порвано, как с "проклятым прошлым", как с "эпохой цезарепапизма". Ибо Православная церковь на протяжении его была "порабощена императорами".

Ответить

#
5.01.2013 в 18:54

Уважаемый Михаилъ Анатольевичъ!

Между «Российские императорские законы могут рассматриваться» и «должны приниматься к исполнению» очень большая дистанция со многими препятствиями. Главное из них то, что регулярно повторялось в нашей истории начиная с 17 века - стремление «дабы все казалось обновленное, как будто и весь род русский только вчера наседка под крапивой вывела» (Н. Лесков. Запечатленный ангел). Не ломал Церковь и людей через колено один только 19 век, у него стоит поучиться.

С Праздником, Христос раждается, славите!


Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
6.01.2013 в 08:56
Tavifa! Сопоставьте, с одной стороны, императорские нормы "имущественно-монашеского" права с позднесоветскими и с постсоветстткими. А с другой, условия, в которых были приняты те церковные нормы... Вы, уверяю вас, узрите весьма интересные картины.
Условия императорского (синодального) периода, выражаясь расхожими формулировками церковных историков - это условия "цезарепапизма", условия "порабощения Церкви", когда совесть иерархов была "оскорблена" принесением иерархами "противоканонической" (в терминологии учебной литературы прот. В. Цыпина) верноподданической присяги.
В тот период "имущественно-монашеское" законодательство (среди, понятное дело, прочих других) развивалось в сторону регламентации новых и новых сторон жизни
А чтобы мне не впасть в многоглаголание, предлагаю Вам аналогично сделать микроанализ двух других названных периодов. Особенно постсоветского - периода "возрождения Церкви", когда РПЦ стала находиться в условиях "истинной свободы". И как можно характеризовать развитие в тот период "имущественно-монашеского" законодательства?
Ответить

#
10.01.2013 в 10:52

Уважаемый Михаилъ Анатольевичъ, можно сравнить "императорские нормы "имущественно-монашеского" права с позднесоветскими..." - с Постановлениями СМ СССР "О монастырях в СССР", «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений, а также доходов монастырей», "Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах", с Постановлением ЦК КПСС "О ликвидации нарушений духовенством законодательства о культах" и др. (все эти нормы действовали до 1991 г.) - сравните, мало не покажется, какой уж тут "правовой нигилизм".

Относительно "постсоветского периода". Вы прекрасно знаете, что по Конституции и Гражданскому кодексу РФ невозможно лишить кого-либо права иметь имущество, наследовать и завещать его, за исключением особых случаев по решению суда - вступление в монастырь к таким особым случаям не относится. Принуждение членов религиозного объединения и иных лиц к отчуждению принадлежащего им имущества в пользу религиозного объединения; является основанием для ликвидации религиозной организации, запрета на ее деятельность (см. ст. 14, п. 2 закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 1997 г., в ред. 2000 г.).

С этой точки зрения Устав РПЦ и проект «Положения...» написаны грамотно и не содержат ничего, что шло бы вразрез с государственным законодательством. Монашеские обеты — это сугубо личное дело, добровольный выбор человека, вопрос его внутреннего самоограничения.

Возрождение Церкви в период 1990-2008 годов — факт несомненный: если в 1990 году на территории России было менее 3,4 тыс. приходов и 5 монастырей (три из них были возвращены Церкви к юбилею), то к концу 2007 года количество приходов увеличилось до 18 тыс., а монастырей стало 459 (всего, с учетом стран ближнего и дальнего зарубежья, 804 монастыря).

В последние годы заметное снижение темпов реставрационно-строительных работ компенсируется небывалым ростом числа архиереев.

.




Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
11.01.2013 в 00:03
Tavtfa! В моей публикации рассматриваются вопросы о правах монашествующих на своё личное(!) имущество. Вопросы же о церковном(!) имуществе меня, по большому счёту, не интересуют. Интересует лишь где проходит грань между церковным имуществом и личным имуществом монашествующих.
В названных же вами актах советского законодательства вопросы личного имущества обходятся стороной.

В императорской России (т. е. в едином церковно-государственном "теле", возглавляемом императором) ситуация была такова: 1) для всех (без к.-л. исключений) монашествующих действовал запрет на владение недвижимостью. 2) Право завещания было лишь у "духовных властей" (т. е. у архиереев и настоятелей необщежительных монастырей). 3) В начале XX в. был готов законопроект (составленный в Синоде и Госдуме) об отмене у духовных властей права завещания. Вопрос выносился на рассмотрение Поместного собора 1917-1918 гг. Однако он был заблокирован, не допущен к рассмотрению архиереями: а) членами Св. синода и, главным образом, б) лично "иже во святых" архиепископом Тверским Серафимом (Чичаговым).

В позднесоветской России (при финансовом и проч. надзоре государства за деятельностью РПЦ) ситуация такова: 1) архиереи, прикрываясь советским ("внешним" по отношению к РПЦ, ибо РПЦ отделена от государства) законодательством, де юре сняли с себя запрет церковного права о владении недвижимостью. Но для остальных монашествующих (не архиереев) - не сняли. (См. Устав РПЦ 1988 г.: подробнее - в моей статье.) 2) При формальном равенстве всех монашествующих (как граждан) перед законом, наследование имущества архиереев проходит по нормам гражданского права, для всех остальных монашествующих - по нормам церковного.

В постсоветской России исчез какой-либо контроль со стороны государства. И в этих условиях сравните всё же что говорит церковное законодательство по вопросам: 1) о разграничении личного и церковного имущества монашествующих (архиереев в первую очередь), 2) о характере личного имущества, 3) о контроле по разграничению личного и церковного имущества монашествующих (архиереев в первую очередь) и т. д.
Плюс - периодически вбрасываемые в сознание паствы тезисы, что, мол, с принятием епископского сана снимаются монашеские обеты... С учётом этого - необходимы разъяснения, например, что суть монашеские обеты (нестяжания в первую очередь), могут ли архиереи вступать в матримониальные отношения и т. п.
А без таких разъяснений, в условиях отсутствия какого-либо контроля за денежными потоками церковных средств и практически неограниченной возможности перевода церковной собственности в личную собственность (см. о сем: http://religion.ng.ru/society/2012-12-19/5_byudjet.html), РПЦ (МП) воспринимается как "тёмный омут", в котором заинтересованные лица ловят для себя и своих родственников "тучную рыбу".
Ответить

#
12.01.2013 в 11:10
Уважаемый Михаилъ Анатольевичъ!
1. Вы пишете, что//наследование имущества архиереев проходит по нормам гражданского права, для всех остальных монашествующих - по нормам церковного// - Во-первых, в Уставе РПЦ МП нет ни слова о порядке "наследования имущества для всех остальных монашествующих". Во-вторых, если по смерти монаха вдруг обнаружится зарегистрированное на него имущество или счет в банке, они будут наследоваться только по гражданским законам, и никак иначе.
2. Вы утверждаете, что //В постсоветской России исчез какой-либо контроль со стороны государства.// Это утверждение не соответствует действительности.
- Согласно п. 2 ст. 25 закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» орган, принявший решение о государственной регистрации религиозной организации, осуществляет контроль за соблюдением ею устава относительно целей и порядка деятельности.
- Правовое положение религиозных объединений, как юридических лиц, определяется законом «О некоммерческих организациях». Этот закон распространяется как на РПЦ МП в целом, так и на каждое ее подразделение - приход, монастырь, учебное заведение и т. д., зарегистрированное в качестве юридического лица. Предусмотрена строгая система учета, отчетности и проверок (см. ст. 32, много пунктов). Оговорено, что «Размеры и структура доходов некоммерческой организации, а также сведения о размерах и составе имущества некоммерческой организации, о ее расходах, численности и составе работников, об оплате их труда, об использовании безвозмездного труда граждан в деятельности некоммерческой организации не могут быть предметом коммерческой тайны» (п. 2 ст. 32). Отчеты по установленным формам должны ежегодно направляться в налоговые органы, в органы государственной статистики, в иные службы государственного надзора и контроля.
Как видим, отделение Церкви от государства, вовсе не означает отсутствия государственного контроля.
3. Вы умалчиваете о том, что Уставом РПЦ МП (глава XV) определена система внутреннего контроля, четко прописано, кто и на каком иерархическом уровне является распорядителем денежных средств (епархиальный архиерей - распорядитель только общеепархиальных средств), предусмотрен порядок финансовых ревизий, указано, что управление и учет церковного имущества производится материально ответственными лицами в соответствии с законом страны нахождения...
4. Вы пишете о //практически неограниченной возможности перевода церковной собственности в личную собственность//. Не скажете ли, как конкретно Вы себе представляете механизм такого "перевода"?
5. Фраза //....воспринимается как "тёмный омут", в котором заинтересованные лица ловят для себя и своих родственников "тучную рыбу"// - это и есть научный результат Ваших исследований данной темы? Воспринимается, как "гора родила мышь".
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
12.01.2013 в 23:00
Tavifa! 1) Так том-то и дело, что в "учредительных" документах РПЦ (МП) столько недосказанного и недомолвленного, что те документы можно трактовать КАК УГОДНО. Но при этом присутствует оговорка явно в пользу епископов: что их личное имущество наследуется согласно гражданскому законодательству. Почему бы то же не прописать относительно остальных монашествующих?
2) По причине множества брешей я говорю про одни, а вы указываете на иные (немного может быть подлатанные).
По поводу брешей и противоречии нынешних правовых норм в РПЦ пачке основных гражданских узаконений (в первую очередь - Приходского устава) см., например, в серии статей о Павла Адельгейма. (Через поисковик их без труда обнаружите).
3) Поскольку же нынешний епископ (равно как и соответствующие специалисты) отмалчивается по одному из важнейших вопросов: прекращают ли действовать монашеские обеты с посвящением в архиерейство или нет, предоставим слово архиепископу Таврическому Димитрию (Абашидзе) (по-моему, он даже числится "иже во святых" в УПЦ МП).
Итак, на пленарном заседании Поместного собора 1 декабря 1917 г. архиепископ Димитрий (Абашидзе) благовествовал:
"Совершенно напрасно к епископам применяют каноны, относящиеся только к монашествующим. Православная Церковь не знает ни белого, ни чёрного духовенства: она знает только клириков православных. Для Православной Церкви все клирики равны, откуда бы они ни были взяты - из дворян, монашествующих или крестьян. От какого бы сословия клирики ни были взяты, они только клирики. Так и епископ, избранный из монашествующих, уже не монах, а только из монашествующих. Бывают епископы и настоятели монастырей, но настоятели монастырей бывают и из белого духовенства, а у меня в епархии есть настоятель монастыря даже светский человек: он состоит исполняющим обязанности настоятеля монастыря. На Афоне часто встречаются такие примеры.
Моё конкретное предложение, что относительно права Патриарха завещать имущество должен действовать тот же закон, какой применяется по отношению к епископам"
Эти слова звучали в качестве возражения против принятия 13-го пункта обсуждавшегося (и всё же принятого) определения Поместного собора "О правах и обязанностях патриарха Московского и всея России". Напомню формулировку того пункта:
"Единственным наследником имущества патриарха, после его кончины, является Патриарший Престол".
На мой взгляд, сие признание архиепископа Димитрия по понятным для монашествующих причинам - уникально. Уникально именно как признание.
Понятно, что если говорить о соответствующих нормах церковного права, то они являют собой брешь огромного размера.
Т. ч. прежде чем разрабатывать какие-то нормативные акты, следует, на мой взгляд, определиться с базовыми понятиями. Например:
- каков смысл монашеского обета нестяжания,
- каковы пределы этого обета,
- какие монашеские обеты остаются действующими после принятия архиерейства, а какие нет,
- являются ли епископы монахами (или монашествующими),
- есть ли разница (а если есть, то в чём) между монахами и монашествующими.
4) По поводу контроля за РПЦ (МП). Что такое "приходская отчётность" для "внешних" (государственных структур) и насколько ей можно доверять - лучше промолчу. Думаю, читателям почтенного Богослова.Ру сей жанр знаком. И они с пониманием отнесутся к моему умолчанию.
5) Вы просите как я конкретно представляю механизм "перевода" церковной собственности в личную собственность архиерея и увод её в "гражданский оффшор".
Вообще-то о сем сказано в моей статье: http://religion.ng.ru/society/2012-12-19/5_byudjet.html
Но объясню чуть подробнее.
Хорошо известно, что в РПЦ (МП) "правилом хорошего тона" является оказание настоятелями монастырей и приходов знаков "многолюбви" "живому образу Христа" - епархиальному архиерею. Знаки "многолюбви" оказываются в первую очередь денежными знаками. (Вместо знаков "многолюбви" те приношения можно благочестиво именовать "на добрые дела".)
Вопрос: какие это деньги - личные настоятелей или церковные (т. е. из "чёрных касс" монастырей и приходов)? С вероятностью 99 % - церковные.
Учитываются ли те суммы в епархиальных кассах - задайте сей вопрос бухгалтерам соответствующих уровней и компетенций. Я же, основываясь на своих сведениях (очевидно, не из официальных источников) позволю себе усомниться, что те деньги вносятся в епархиально-архиерейскую кассу.
Согласно (в принципе, даже по букве Устава РПЦ), архиерей может иметь не только официальную резиденцию, но и (N+k) - неофициальных: домов, квартир, дач и т. д.
На какие деньги возводить и оборудовать те "неофициальные резиденции"? -Устав о сем молчит. Но на практике, очевидно, на те суммы, которые подносят архиерею "на добрые дела".
И вот главный шаг. После смерти архиерея что подлежит внесению в инвентарную книгу епархии? По Уставу - то, что находится в ОФИЦИАЛЬНОЙ архиерейской резиденции.
А какова судьба того, что в НЕОФИЦИАЛЬНЫХ? -А те резиденции ведь "неофициальные"! И потому они и находящееся в них имущество не подлежит внесению в инвентарную книгу епархии! (См. подробнее Устав РПЦ, а также мою статью.)
А на кого записаны те "неофициальные" резиденции? -Хоть на кого! Ведь Устав РПЦ говорит, что внесению в инвентарные книги епархий подлежит имущество лишь ОФИЦИАЛЬНОЙ резиденции! А об остальном - как такового спроса нет.
Если "неофициальная резиденция" оформлена на архиерея, то без каких-либо проблем вся сия собственность, возведённая и оборудованная на церковные(!) деньги, на законных основаниях (т. е. по Уставу РПЦ и по гражданскому законодательству) переходит родственникам почившего архиерея. Т. е. церквные средства переводятся сначала в разряд личной собственности архиерея, а потом переводится в "гражданский оффшор".
По крайней мере все возможности для "прокрутки" таких схем - налицо.
Если считаете, что "такого нет и быть не может" - поправьте меня, пожалуйста.

Вопрос о попрании в РПЦ (МП) 40-го правила св. апостол оставляем на рассмотрение соответствующих специалистов. Например, заседающих в Межсоборном присутствии.


.
Ответить

#
16.01.2013 в 04:33
Михаилъ Анатольевичъ, уважаемый, возможность приобретения архиереями своего жилья - "квартир, домов дач" - это нормально, не под мостом же им ночевать, уйдя на покой в 75 лет (не каждому здоровье позволит жить в монастыре, да и не всякий монастырь примет архиерея на покой - хлопот много). Не беспокойтесь Вы так за "церковные(!) деньги", это наши деньги - верующих мирян, и наш долг обеспечить достойную старость нашему духовенству и, конечно, архипастырям (если же и сыщутся среди них недостойные - 1 из 12 - не нам их судить).

Сейчас неизмеримо важнее совсем другое - в Успенском соборе Кремля, там, где 350 лет назад анафематствовали двоеперстников, впервые за все эти годы, 12.01.2013, была отслужена Литургия по старому чину - это воистину эпохальное событие. Дай Бог не последний раз!
Ответить

#
Дунаев А.Г., Россия, Сергиев Посад - Москва
6.01.2013 в 12:09
Период первоначального накопления капитала :) И этот период еще не кончился, а только набирает обороты. Ну и параллельно идет перераздел собственности.
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
6.01.2013 в 15:44
А я склонен характеризовать постсоветский период истории РПЦ (МП) как Золотой век российского архиерейства. Ему же есть начало, но не видно конца.
Ответить

#
Дунаев А.Г., Россия, Сергиев Посад - Москва
28.12.2012 в 12:29
У о. Диодора, как мне кажется по его предыдущим публикациям, намеренное игнорирование имперского периода. Он его просто не включает в источники права. И напрасно. Я как-то обсуждал эту проблему с прот. В. Цыпиным. Если я правильно помню, вывод из нашего разговора был следующий: законы синод. периода никто не отменял, но они неисполнимы из-за отсутствия соответствующих возможностей в государственно-правовом поле.
Сейчас перед ЦНЦ ПЭ, как я неоднократно писал, поставлена задача сбора и систематизации всех церк. законов. Это уже сама по себе колоссальная база данных. Потом нужно будет кодифицировать все это -- а для этого разобраться со всеми законами, их применимость и непротиворечивостью друг ругу и современному законодательству. Полагаю, что при нашем отсутствии церковного права как такового и соотв. специалистов это задача невыполнима, по крайней мере в обозримом будущем.
Так что не следует упрощать задачу. Она куда сложнее, поскольку наследие византийского периода отяготилось периодом полного включения Церкви в госаппарат в синод. период, и все это сейчас практически не действует -- и даже вообще мало понятно, как со всем этим быть.
Если же вернуться к положению о монастырях: то, что принятие документа отложили, ничего еще не значит. На последнем Синоде сохранилась все та же практика назначения настоятелей монастырей по представлению архиереев (нигде не сказано, участвовала ли тут братия), а также передача наиболее значимых монастырей в личное ведение архиереев, хотя оба эти пункта не соответствуют традиц. каноническим установлениям, а лишь практике синод. периода. Было бы утопичным считать, что эти моменты будут добровольно изменены. То же будет и с имуществом, хотя ограничение прав архиереев, как мне видится, лежит вполне в русле нынешних реформ, когда, с одной стороны, власть архиерея расширяется, а с другой -- столь же сокращается по отношению к Центру. Контроль над личным имуществом архиерея -- лишний рычаг власти и частичный контроль денежных потоков внутри Церкви, так что необходимые изменения могут вполне внести даже и в Устав. Центр как раз не заинтересован в выводе церковных денег в "гражданский оффшор".
Ответить

#
Бабкинъ Михаилъ Анатольевичъ, Москва и ея окрестности
25.12.2012 в 20:21
Отче Диодоре. Позвольте выразить по ряду пунктов (практически по всем) своё принципиальное несогласие.
За неимением времени, буду краток. Пожалуй, и не всё охвачу.

1) У меня статья не про канонические нормы, а про историческую практику.
Про каноническую же норму см.: http://www.bogoslov.ru/text/562470.html

2) Ныне практика такова: архиереи живут (если говорить о праве завещания) по нормам гражданского права, а остальные монашествующие - по нормам церковного.
С чего это так? Или все монашествующие - не граждане России и не имеют гражданских прав?
А если признать, что все монашествующие в полной мере имеют гражданские права (а так оно и есть), то в чём состоит смысл обета нестяжания? Он теряет свой смысл, превращаясь в лицемерие. (А паче рещи - в "собирании угольков на свою главу".)

3) По поводу отсутствия преемственности с "проклятым прошлым". В самом деле удивительно, что в ныне действующем Уставе РПЦ не упоминаются даже определения Святейшего синода! (Не говоря уж об императорских указах).
А на самом деле - отмены ПСЗ РИ, строго говоря, никогда НЕ БЫЛО.
Духовенство (например, Помесные соборы) - не отменяло (да и не имело на то права) нормы "церковные" нормы ПСЗ РИ.
Большевики - и то, строго говоря, не отменяли ПСЗ РИ. В период с ноября 1917 г. по 1920 г. были отменены "законы свергнутых правительств". Однако царское правительство не свергалось.
Потому и нормы ПСЗ РИ (равно как и СЗ РИ), строго говоря, не были отменены.

4) Вы рассматриваете церковь и государство в период империи раздельно. Однако в этом - принципиальная ошибка.
Ибо в царской России церковь и государство являлись двумя ипостасями единого церковно-государственного тела. И соответствующие нормы государственного законодательства о духовенстве одновременно являлись и нормами церковного права.
Тем паче, что все императорские законодательные акты доводились до епархий (и проч.) Святейшим синодом: в виде синодальных указов. Т. е. тем актам давалась абсолютно конкретная церковная санкция.

5) По поводу монашеского съезда 1909 года.
Я сейчас продолжаю "копать" эту тему. (Кстати, обсуждаемая моя публикация - именно публикация документов, сопровождённая историческим введением. Но не статья.)
Имею и абсолютно новый материал.
Если в двух словах:
А) Упоминаемый мною законопроект был составлен не в 3-й Госдуме, а в Св. синоде!
Б) Об отмене права завещания у архиереев и у настоятелей высказывался ещё один монашеский съезд, состоявшийся в рамках подготовки к Поместному собору по благословению Св. синода ...в ИЮЛЕ 1917 г.! Т. е. в условиях "освобождения церкви от императорского порабощения"!
В) Материалы того монашеского съезда были переданы на Поместный собор.
Г) Однако до рассмотрения на Поместном соборе "та самая" резолюция НЕ БЫЛА ДОПУЩЕНА одним из архиереев, ныне "почивающим во святых". Каковы тот архиерей имел на то полномочия ("класть под сукно" постановление всероссийского(!) съезда) - я сейчас и выясняю...
Так что речь - не о "случайном прецеденте", а об ОЧЕНЬ ПРЕЛЮБОПЫТНОЙ тенденции.

6) Моя статья позволяет сравнить те нормы церковного (пусть церковно-государственного) законодательства, которые были при "проклятом прошлом", когда "церковь находилась в императорских узах" с теми, которые сейчас - в условиях "истинной свободы церкви".
Если рассматривать общее развитие "имущественно-монашеского" права, то как характеризовать советский (с Устава 1988 г.) и особенно (!) постсоветский (с Устава РПЦ 2000 г.) периоды по сравнению с дореволюционным?
У меня напрашиваются такие именования этих периодов, как "деградация" и "правовой нигилизм".
В самом деле: сравните опубликованные нормы СЗ РИ и ПСЗ РИ и нынешними положениями...
И особенно - с брешами в Уставе РПЦ!
О сем вкратце:
http://religion.ng.ru/society/2012-12-19/5_byudjet.html
А также:
http://religion.ng.ru/society/2012-06-20/6_inoki.html
и
http://religion.ng.ru/history/2012-12-05/7_tihon.html

За неимением времени - завершу свой ответ. Пока завершу.
В общем, законотворцам РПЦ, на мой взгляд, есть что иметь в виду.
Ответить

#
монах Диодор (Ларионов), Богородице-Сергиева пустынь Марийской епархии Русской Православной Церкви
27.12.2012 в 10:01
Уважаемый Михаил Анатольевич, разрешите так же кратко ответить Вам и прокомментировать Ваш ответ.

1) Конечно, Ваша статья не про канонические нормы, а про историческую практику (Вы забыли добавить: практику гражданского права). Это было отмечено в моей "мини-рецензии", в следующих словах: "практически весь собранный уважаемым автором материал имеет лишь исторический интерес и не может рассматриваться как канонический прецедент, на который можно было бы сослаться при исследовании и определении канонической нормы в вопросе об имущественных правах монашествующего духовенства".

2) Это неверно. Все, и архиереи, и рядовые монашествующие живут по нормам как церковного, так и гражданского права. Рядовых монахов никто насильно не лишает имущества. Такие случаи, когда, например, игумен или "старец" благословляет продать личное имущество - это не столько вопрос канонического права, сколько вопрос о злоупотреблении духовной властью. Конечно, необходимо, чтобы обеспечивались равные гражданские права как высшему, так и низшему духовенству. Но на практике злоупотребления, по всей видимости, вообще неискоренимы. Поэтому желающий спасения призван уклоняться от высших должностей (об этом говорят ВСЕ святые отцы). Что касается вопроса о смысле обета нестяжания, то, как было написано в моей рецензии, обет нельзя понимать в одном и том же узком смысле - т.е. как отказ вообще от всякого имущества: обет выражает идеал, реализация которого подразумевает различные степени в приближении к этому идеалу. Церковные каноны многократно позволяют епископу иметь личное имущество - в первую, очередь потому, что он живёт отдельно (а не в монастыре), то есть практически лишён возможности жить без всякого имущества. Естественно, неимение возможности жить без личного имущества - это не то же самое, что копить имущество и увлекаться непозволительной для христиан роскошью. Первое позволительно, второе - не полезно.

3) По третьему пункту у Вас очень большая каша, разгрести которую чрезвычайно затруднительно. Укажу на три основных момента. Во-первых, до революции Святейший синод был государственным учреждением (император управлял как Сенатом, так и Синодом), а потому все его распоряжения были государственными законами. Во-вторых, законы Российской империи действовали для граждан Российской империи (в том числе и для православных христиан, естественно), но они перестали действовать с исчезновением данного государства. И в-третьих, для Церкви законы Российской империи - это не внутренние законы (то есть не каноны и не постановления соборов), поэтому Ей не надо было их "отменять" - они просто сами собой ушли в небытие.

Ваш взгляд на то, что большевики не отменяли ПСЗ РИ, конечно, весьма оригинален с юридической точки зрения (возможно, Вы продолжаете жить по законам РИ, а не РФ?), но в данном случае это не относится к делу, по-моему.

4) Вы пишете: "Вы рассматриваете церковь и государство в период империи раздельно. Однако в этом - принципиальная ошибка".

Вы немножко перепутали: я рассматриваю раздельно современную Церковь и современное Российское государство. Церковь и государство в период империи были единым целым. Церковь управлялась государством: фактически у нас была англиканская система управления Церковью. Небезосновательно поэтому многие иерархи противились такому положению дел, а Казанский митрополит Сильвестр, живший во времена Екатерины II, к примеру, не поминал "Святейший правительствующий синод", а поминал "Восточных патриархов".

5) Ваши исследования материалов дореволюционных монашеских съездов очень интересны. Было бы замечательно, если бы Вы "накопали" побольше и все это опубликовали. В любом случае, все эти материалы нужно изучать.

6) Не очень понимаю, почему Вы всё время ставите в кавычках некие фразы о "проклятом прошлом" (видимо, продолжая по привычке полемизировать с невидимыми оппонентами), но я не считаю никакое прошлое "проклятым". Что же касается сравнения дореволюционных норм гражданского права по "церковному ведомству" и норм современного канонического права, то это, конечно, весьма интересное, полезное и нужное сравнение. Но я хотел бы, чтобы Вы уяснили, что это сравнение имеет прикладной интерес для канонического права, - а именно оно призвано к тому, чтобы регулировать сегодня жизнь Церкви.

Вы правы в том, что в советское время произошла деградация "имущественно-монашеского" права. Просто следует различать два аспекта имущественно-монашеского права: канонический и гражданский. Вопрос здесь, главным образом упирается соотношение гражданского и церковного права: может ли, к примеру, Устав РПЦ противоречить гражданскому праву и в какой мере? Об этом, кстати, уже несколько лет идёт речь в выступлениях о. Павла Адельгейма.

Спасибо за ссылки на Ваши статьи. Я все их читаю с большим удовольствием и интересом.
Ответить

#
Дунаев А.Г., Россия, Сергиев Посад - Москва
27.12.2012 в 22:05
+то есть практически лишён возможности жить без всякого имущества+
http://danuvius.livejournal.com/222295.html
Ответить

#
монах Диодор (Ларионов), Богородице-Сергиева пустынь Марийской епархии Русской Православной Церкви
25.12.2012 в 11:56
Спасибо, очень полезное и качественное исследование. Тем не менее, следует отметить, что практически весь собранный уважаемым автором материал имеет лишь исторический интерес и не может рассматриваться как канонический прецедент, на который можно было бы сослаться при исследовании и определении канонической нормы в вопросе об имущественных правах монашествующего духовенства.

Дело в том, что Российская империя рассматривала монашествующее духовенство в качестве субъекта гражданского права, поручая осуществление этого права Священному синоду. В нынешней России, которая является светским государством, монашествующее духовенство не рассматривается в качестве субъекта права, то есть для государства вообще не существует такого понятия, как "монашествующее духовенство" (как, впрочем, и понятия "духовенство") — для него существует гражданин такой-то (со светскими паспортными данными), а полномочия Священного синода ограничиваются соблюдением канонов Церкви. Отсюда проистекает известного рода дуализм, когда одно и то же лицо (представитель монашествующего духовенства) выступает как бы в двух "ипостасях" — как светское лицо, имеющее гражданские права (а право наследования гарантируется Конституцией РФ в соответствии с ч. 4, ст. 35), и как духовное лицо, подчиняющееся законам Церкви.

В связи с этим, вопрос, например, о лишении человека (монаха) права наследования (или права на имущество и т.п.), согласно канонам Церкви, вступает в противоречие с гражданским правом и даже Конституцией государства. Можно ли при этом приводить в качестве ориентира гражданские законы, действовавшие до революции? Очевидно, нет. Именно поэтому, странным и необоснованным выглядит следующее замечание автора статьи: "В настоящее время статьи публикуемого корпуса «имущественно-монашеских» законов в РПЦ фактически преданы забвению. В нём не говорится даже о преемственности современного церковного «законодательства» с соответствующими дореволюционными нормами права". Во-первых, они не преданы забвению, а просто юридически и канонически неактуальны в современных исторических условиях. Во-вторых, ни о какой преемственности церковного законодательства (взятого автором почему-то в кавычки, видимо, с намёком на то, что это нечто условное и обманчивое) законодательству гражданскому не может идти речи в принципе, — если эти нормы гражданского права не были приняты на соборах самой Церковью в качестве руководства, как это было со многими законами римских и византийских императоров, вошедших в "Номоканон" св. Фотия и др. канонические сборники.

Поэтому изучение вопроса о канонической состоятельности ныне действующих норм, отражённых в Уставе РПЦ и различных "Положениях", принятых тем или иным архиерейским собором, должно опираться исключительно на церковное законодательство, основанное на авторитете Священного Писания, постановлениях Вселенских и Поместных соборов и правилах святых отцов. Обобщение и анализ этих данных должен исходить из основополагающего принципа домостроительства (икономии), лежащего в основе пастырского руководства и управления церковью. Отсылка к гражданским законам, не входящим в корпус канонического права, может иметь только вспомогательный, второстепенный интерес, и никоим образом не может интерпретироваться как нечто обязательное в каноническом отношении.

В этом смысле полезно обратить внимание на два важных указания автора статьи, а именно: на решения монашеского съезда 1909 г. и на доклад доцента МДА Н. Кузнецова на одном из заседаний Предсоборного присутствия в 1906 г. Несмотря на то, что само указание на эти прецеденты весьма полезно для общего понимания вопроса об имущественных правах монашествующих с точки зрения церковного права, следует отдавать себе отчет в том, что оба примера не могут служить руководством для окончательного канонического решения этих вопросов. Монашеский съезд не был официальным церковным собором; он имеет значение лишь как одна из конференций, решения которой канонически не обязательны. Доклад Кузнецова — это просто доклад и ничего больше. К сожалению, вопрос так и остался без рассмотрения на Поместном соборе 1917 г. (Кстати, в скобках замечу, что многие решения этого собора до сих пор не реализованы, — что уж говорить о нереализованных предложениях, прозвучавших в докладах отдельных членов Предсоборного присутствия?)

Как я понимаю, самая суть статьи М. Бабкина сводится к вопросу: "...что такое личное имущество (движимое? недвижимое? приобретённое до поставления в архиерейский сан или после?), и как проходит грань между ним и церковным имуществом". Примеры гражданского законодательства Российской империи, приводимые в статье, видимо, должны подтвердить, что эти вопросы не обходились стороной и что и сейчас надлежало бы решать их точно так же (сам автор предлагает вернуться к Петровским указам). Поскольку автор постоянно смешивает понятия церковного и гражданского права, очевидно, совершенно не отличая их друг от друга, то я бы здесь подчеркнул, что существует чёткая граница между Церковью и государством, и как следствие между церковными правилами и государственными законами. После этого становятся более понятными многие вещи. Например, становится понятным, почему многие обычаи, имевшие силу закона в прошлом, неприменимы в настоящем — например, обычай архиерея оглашать своё имущество перед рукоположением. Это было возможно именно потому, что это позволялось (и предписывалось) нормой гражданского права. Но сегодня этот обычай в определённой степени противоречит светскому праву: есть даже положение о "Нарушении неприкосновенности частной жизни", который классифицируется по ст. 137 УК РФ, где предусмотрено право гражданина не распространять о своей частной жизни (и имущественных приобретениях) никаких сведений... Государство, таким образом, защищает право лица хранить тайну о своей частной жизни и своем имуществе. Это право может быть нарушено только по решению суда, см. http://www.legalneed.ru/info/criminallaw/neprikosnovennost_chastnoi_zhizni/
Таким образом, церковные законы применимы в той части, в которой они отделены от гражданского законодательства, а в той части, в которой они пересекаются с гражданским законодательством, они учитывают нормы, действующие в том или ином государстве (если, конечно, эти нормы не противоречат заповедям Божиим).

Отсюда становится ясным замечание прот. В. Цыпина, о том, что «В настоящее время у нас ни гражданские, ни церковные законы не запрещают монахам иметь собственность, но при этом идеал нестяжательности сохраняет своё значение в полной мере». В этом тезисе есть три составляющие. 1. Гражданские законы не запрещают монахам иметь собственности. 2. Церковные законы также не запрещают монахам иметь собственности. 3. Идеал нестяжания сохраняет свое значение. Следует пояснить второй и третий пункт, так как их непонимание может иногда (как в случае с автором статьи) ввести в заблуждение. Под церковными законами здесь подразумеваются правила, регулирующие "монашеское право" (ius monasticum), подробнее об источниках монашеского права см. в моей статье: О некоторых проблемах монашеского права: в связи с дискуссией вокруг проекта «Положения о монастырях и монашествующих». Монашеское право подразумевает различные виды монашеских уставов, при этом часть уставов позволяет иметь личное имущество. Именно об этих законах говорит о. Владислав. Общая ссылка автора настоящей статьи на обет нестяжания, даваемый монахами, является поверхностной и в данном случае показывает непонимание целого комплекса проблем монашеского права, связанного с монашескими обетами. В кратком определении о. Владислава (нужно подчеркнуть, что это лишь краткая формулировка, тогда как тема заслуживает отдельного изучения, возможно даже по объёму в форме диссертации) сказано о нестяжании как об идеале — и это полностью соответствует смыслу обета нестяжания, который также указывает на идеал полной нищеты по образу Христа. Однако церковное законодательство допускает степени в приближении к этому идеалу (см. в частности, Новеллу 5 Льва VI Мудрого (J.G.R. т. 1, 61–65)). Именно различием степеней в приближении к идеалам, определяемым в монашеских обетах, и обусловлено различие монашеских уставов, одни из которых определяют более строгое жительство (ближе к идеалу), а другие — менее строгое (дальше от идеала), но все уставы, тем не менее, регулируют монашескую жизнь внутри действующего канонического права.

Что же касается архиереев (которых автор стремительно желает внести в список тех, кто, по его мнению, должен соблюдать монашеские обеты по принципу наибольшего осуществления идеала, то есть, видимо, наравне с отшельниками), то церковное право смотрит на их статус по-другому. Правильно была замечена общая тенденция, соответствующая церковному праву: чем выше занимаемая должность в Церкви, тем меньше правила и уставы требуют строгости нестяжания. На мой взгляд, это оправдано с точки зрения ответственности лиц, занимающих более высокие должности в Церкви. Такой принцип предусматривается уже в Номоканоне св. Фотия, где говорится: «епископское достоинство освобождает рукоположенных от подвластности» (Афинская синтагма, 1, 72).

И последнее. Вопрос о разграничении личного имущества от имущества церковного, на мой взгляд, должен решаться не так, как предлагает автор, то есть не посредством контроля личного имущества (что противоречит как Конституции, так и нормам гражданского права, и даже уголовному кодексу РФ). Он должен решаться посредством контроля и описи церковного имущества. Всякое имущество, приобретаемое для нужд церкви и архиерея (на церковные средства) должно описываться и контролироваться соответствующими органами: собранием приходского или епархиального советов, либо специальной церковной комиссией Патриархии. С моей точки зрения, лучшим церковно-каноническим решением могла бы быть даже не организация комиссий от Священного синода, а участие в управлении и контроле церковного имущества выборных представителей епархиального и приходского собраний. Расход же церковных средств вполне может проверяться и светскими органами. Но тут мы сталкиваемся с проблемой совсем иного рода: налоговые органы не являются ли сегодня наиболее коррумпированной организацией? Можно ли сегодня в России действовать открыто и в соответствии с законом, не боясь при этом потерять всё? Позволяет ли вообще современное российское законодательство действовать абсолютно открыто и при этом быть уверенным в том, что завтра законы, меняющиеся каждые два-три месяца, не послужат к разрушению всего того, что люди создавали многие годы? Думаю, при нынешнем положении дел в стране сложно говорить о полной открытости в расходовании церковных средств — этот вопрос ставить слишком преждевременно. Поэтому вопрос "затыкания бреши" в церковном законодательстве — это вопрос личной ответственности власть имущих, которым тоже предстоит умереть и отправиться на суд Божий.
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс