Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Что такое богословие?

13 января 2012 г.
Современному христианину свойственно раздвоенное отношение к восприятию богословия. С одной стороны, богословие мыслится как высокая и абстрактная теория, освоить которую способны единицы. С другой - богословие как атрибут духовной жизни, по мысли отцов, должно стать неотъемлемой частью жизни каждого члена Церкви. О том, что такое богословие и нужно ли оно рядовому христианину, рассуждает в своей статье монах Диодор (Ларионов)

Что такое богословие? Нужно ли изучать сложные системы отцов Церкви, которые современная наука иногда вполне оправданно рассматривает как философские концепции, и пытаться во что бы то ни стало постичь тонкости их учения, которое при первом приближении представляется ни больше ни меньше – набором сложнейших формул и определений? Не получится ли так, что, потратив на изучение этих определений несколько лет, человек придет к пониманию того, что и этих формул недостаточно, что сами определения неопределенны, абстрактны и часто двусмысленны? Тогда ради чего стоит трудиться и терять годы жизни? А что делать с теми, кто не способен к постижению тонких логических понятий и различений? Не превращается ли в таком случае «высокое» догматическое богословие в некий театр абсурда, в котором определенная группа людей, склонных к абстрактным категориям — и не отличающаяся при этом особым благочестием и духовностью, — назвав себя «богословами», узурпировала истину, присвоив своему самочинному сословию право определять, что есть вера Церкви? Но с другой стороны, учение Церкви существует, и существуют догматические определения, основанные на богословских положениях, тесно связанных с абстрактными категориями греческой мысли — и игнорировать этот факт просто невозможно. Таким образом, возникает вопрос: как относиться к догматическому учению Церкви? И как совместить занятие богословием с духовной жизнью? Не стали ли эти понятия в наше время в некотором смысле противоположными друг другу?

На этот вопрос есть два традиционных ответа: один формально правильный, но ложный по сути, а другой — формально неправильный, но верный по своей интуиции. Сторонники первого подхода абсолютизируют понятие «православие» (правомыслие), отождествляя его с принадлежностью к Церкви, вследствие чего получается, что малейшее незнание «правильной» формулы или её неверная интерпретация, которая вполне может зависеть просто от умственных способностей человека или чаще от контекста его философского формирования, делают его «неправославным», то есть не принадлежащим к Церкви. Сторонники второго подхода полагают, что все догматические истины рождены греческой философией и пристрастием греков к абстрактным (в данном контексте — далеким от реальности) умозаключениям, что эти формулы понятны и интересны только небольшой части людей, склонных к теоретическим рассуждениям, а христианство — универсально и ориентировано прежде всего на практическую жизнь, практическое осуществление добродетелей. С их точки зрения, догматика по своей сути не имеет ничего общего с христианством и заповедями Христа, она уводит с пути покаяния и смирения, порождая ненависть и разделения — смертельную борьбу из-за слов, — подогревая идеологию правящих кругов и оканчиваясь кострами инквизиции.

Обе позиции используют традиционный набор аргументов и обе одинаково верны и одинаково ложны. Обе одним краем касаются истины, а другим удаляются от неё. Перед каждым из адептов той или иной позиции со временем встают неразрешимые вопросы. «Теоретики» оказываются пленниками логики, рационального подхода (так как вся аргументация догматических истин строится на тех или иных логических системах). И вот некоторые из них начинают открывать для себя, что отцы Церкви часто довольно произвольно использовали логические схемы, более того, они строили паралогизмы и часто даже прибегали к откровенным софизмам, а еретики не всегда были противоречивы и нелогичны, напротив, многие из них были намного последовательнее и «консервативнее» отцов Церкви. Если это так, то для чего нужно логическое обоснование догматов, и где его границы? Если для доказательства истины возможен софизм, то как отличить правильную мысль от ереси? Крайним пределом такого заблуждения у теоретиков оказывается полнейшая интеллектуальная маргинализация: богослов выстраивает свою собственную логически обоснованную и понятную для него самого систему «объяснений», другие «объяснения» считает ложными и недостаточными, и остаток дней своих проводит в совершенно бесплодных обсуждениях с такими же маргинальными знатоками «истины»: понятно при этом, что чаще всего получается диалог «аутистов». Более умные, понимая бесполезность бесконечных дискуссий, пишут книги и статьи, в которых в очередной раз уточняют смысл святоотеческих выражений, разрешают «противоречия» и исследуют нюансы логических ходов в «системе» богословия того или иного отца Церкви. Они верят, что такие «уточнения» сделают их богословами, подведут ближе к познанию истины и веры.

Довольно часто в случае теоретического подхода Церковь воспринимается как собрание, объединенное одной общей идеологией, выраженной в догматических формулировках. Бог здесь — идеолог, глава «правильно мыслящих». Не удивительно, что психологически в такую систему ценностей легко поверить: всякий человек чувствует себя более комфортно, если он присоединяется к группе, гарантирующей «правильное» понимание Бога и мира. Жил на свете ничтожный человек, без особых перспектив и каких-либо добродетелей, — но тут он присоединяется к самой «правильной» религии, и конечно, сам становится самым правильным, ведь достаточно только усвоить общую идеологию и принять правила игры. Не удивительно, что такой «православный» жесток, лжив и беспощаден к врагам «истины», которую он якобы познал и защищает. Нередко досуг знатока православных догматов превращается в «охоту на ведьм»: конечно, ведь вокруг так много «незнающих», заблуждающихся и неправильно мыслящих людей, в которых видится потенциальная жертва. Поскольку большинство людей не знают истины, ищут её и в процессе поиска заблуждаются, то для «догматиста» становится своего рода «призванием» разоблачать, выводить на свет и обличать чужие заблуждения. Это делается с азартом и вдохновением, с осознанием собственной приобщенности к традиции отцов Церкви, которые, как известно, обличали ереси и защищали православие. Знатока истины ничуть не смутит отсутствие милосердия, нелюбовь и пустота в собственном сердце — на это нет времени, поскольку ослепление ума диктует свою иерархию ценностей, в которой нет места ни для милосердия, ни для Христа. Есть «правильно мыслящие», которые свой азарт и свою жестокость считают делом Промысла Божия: ведь это Бог дал им разум и понимание догматов, значит, это Он предназначил их к тому делу, которое они выполняют, возложил на них тяжелое и ответственное бремя — защиту веры.

Сторонники «практического» христианства разделяются на две группы (грубо говоря). Для одной проблемой становится феномен иных религий: как оправдать «неведение» основной части населения земного шара и как быть с другими религиями, если теоретические истины условны и далеки от жизни? Не следует ли признать, что Бог повсюду один и тот же, а путь к нему — разный? В этом случае практический подход превращается в агностицизм: истину знать нельзя, она условна и присутствует повсюду, а то, что реально важно, — это любовь и милосердие, реализация общечеловеческих ценностей, выраженных в любой религии, но наиболее совершенно сформулированных христианством. Парадоксально, но эта точка зрения, которая в своей интуиции по духу близка Евангелию, наносит ему удар в самое сердце. Ведь не где-то, а именно в Евангелии утверждается главная догматическая истина о воскресении Христа: п ойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых (Мф. 28, 7), истина, без которой, по утверждению апостола Павла, невозможно спасение: если Христос не воскрес, то и вера ваша тщетна (1 Кор. 15, 17). Если догматическая истина о воскресении или воплощении Бога — условна, то нет и не может быть никакого пути спасения и богопознания: истина, данная откровением, — универсальна, потому что Бог воплотился и открыл Себя людям, научив их вере и жизни.

Вторая группа, более глубоко укорененная в православной духовной практике и понимающая её уникальность, рано или поздно сталкивается с проблемой практической неосуществимости того пути, который предначертан отцами Церкви, оставившими практические советы и руководства в духовной жизни. Человек в течение десяти-двадцати лет старается делать так, как написано, но со временем понимает, что ничего не происходит. Он читает об Иисусовой молитве, повторяет её столько, сколько положено, упражняется в «исихии» и «очищении сердца», старается выполнять все предписания по борьбе с грехом — но в итоге не получает абсолютно ничего: сердце его остается холодным, страсти не утихают ни на одно мгновение, ум не может собраться, пребывает в привычном рассеянии, а молитва «не идет». И здесь происходит надлом: одни начинают обманывать сами себя, думая, что они чего-то достигли и в чем-то стали более «духовными», хотя на самом деле становятся заложниками образов собственного воображения, направляемого тонкими душевными страстями, которые почти незаметны для окружающих. Другие — более честные и умные — машут рукой на «духовность» и возвращаются к «обычной» жизни, говоря примерно следующее: «Вся это духовность — прибежище лицемеров и прельщенных! Быть духовным, значит, быть упрямым, злым и в конечном итоге потерять не только Христа, но и человеческий облик! Поэтому мы будем смотреть телевизор, слушать ту музыку, которую слушали в юности (например, рок), пить вино и заниматься тем, чем можем, — так по крайней мере мы останемся людьми и не превратимся в этих отвратительных православных знатоков истины, духовных инвалидов, созданных не верой и не истиной, а духом лицемерия и фарисейства. Мы ничего не ждем и ничего не хотим познать: достаточно быть самим собой и иметь личные — никому не ведомые — отношения с Богом!»

Крайности сходятся: как духовное заблуждение, связанное с мнением о собственном «правильном» устроении и познании, так и агностицизм, описанный в последнем случае, имеют один общий источник. Крайности сходятся в одной плоскости — плоскости, в которой действует дух уныния. Уныние, будучи самой многообразной страстью, которая хамелеонски меняет облик, приспосабливаясь то к той, то к другой ситуации, проявляется и здесь многообразно: оно может проявляться и как печаль, и как радость, но собственной её чертой будет пристрастие к миру, которое понимается в самом широком смысле — как абсолютизация относительных истин. Поскольку относительная истина имеет ценность только в силу своего положения относительно других истин в иерархической структуре созданного Богом мира и теряет свою ценность, когда выносится за пределы своего контекста, нарушение иерархического порядка истин обессмысливает само понятие истины, превращая его в инструмент манипулирования. Наиболее элементарным примером такой абсолютизации относительной истины может служить понятие материального блага: несмотря на то, что материальное благо есть благо, это не значит, что оно может занять место морального или духовного блага, каждое из которых стоит выше материального блага. Это хорошо известно в аскетике: «Порочность есть неправильное употребление мыслей, за которым следует злоупотребление вещами», — говорит преп. Максим Исповедник (Главы о любви,II, 17), подразумевая, что мысли сами по себе не есть зло, а становятся им только тогда, когда теряют свое употребление согласно логосу — т.е. вложенному в них как в природный дар божественному закону. Существование согласно божественному закону, вложенному в природу той или иной вещи и способности, и есть основа того иерархического порядка истин, на который я указал.

Из вышеприведенных описаний теоретической и практической позиций в отношении богословия и духовной жизни можно выделить четыре крайние точки, в которых «оседает» уныние:

1) теоретическая бездуховность (разочарование в богодухновенности догматического учения и научный подход к отцам Церкви),

2) теоретическая лжедуховность (пафос защитника истины),

3) практическая бездуховность (разочарование в уникальности православной веры и стирание граней между религиями либо разочарование в практической возможности достижения бесстрастия и решение жить «как все»),

4) практическая лжедуховность (самообман и видимость духовной жизни при внутренней слепоте).

Этот квадрат, в котором по углам, загораживаясь друг от друга, сидят противоборствующие друг другу позиции (причем в жизни может быть все сложнее и временами эти позиции могут вступать в удивительные сочетания), имеет свой центр, в котором сходятся диагонали, соединяющие каждый угол в одной точке. Поскольку эта точка, служащая центром четырех крайностей, определена выше как абсолютизация относительных истин, которая подразумевает пристрастие к миру (и направляется духом уныния), то преодоление данного узла проблем следует искать не относительном противостоянии той или иной точке зрения (ибо противостояние одной крайности часто уводит в другую), а в вертикальном превосхождении центральной точки заблуждения, разрушающем саму возможность абсолютизации той или иной истины и её превращения в инструмент манипулирования. И такое превосхождение, как мне представляется, и есть не что иное, как восстановление общего иерархического порядка истин, существующих сообразно божественному логосу, т.е. закону, вложенному в них Промыслом Божиим. Во-первых, это восстановление, конечно, подразумевает указание на абсолютную истину (т.е. Бога); во-вторых, в процессе богословской и духовной работы человек выстраивает остальные истины, располагая эти истины в порядке их отношения к Богу и друг другу. Разумеется, это долгий и непростой путь: у каждого может быть свой способ решения тех проблем, которые описаны выше. Я вижу решение в том, что издревле описывалось как философская жизнь. Естественно, я не имею возможности описать здесь все свои представления на этот счет (не в последнюю очередь потому, что часть из них у меня еще не совсем сформировались), но укажу лишь в двух словах общее направление, делающее, на мой взгляд, плодотворным занятие богословием и наделяющее его — богословие — каким-то смыслом в повседневной жизни.

Подлинное богословие, как таинство, — это область молчания. Святые отцы — каждый в свою меру и в меру дарованной ему благодати — приобщились к этому таинству и оставили для нас свои писания. Думаю, процесс изучения богословия — это не какой-то моментальный акт, приводящий к уразумению истины. Это — духовный труд, который созревает в душе человека как семя и как закваска, т.е. внешне этот процесс происходит незаметно. Сначала человек сталкивается с противоречиями и сложностью в понимании тех или иных понятий, терминов, умозаключений, реалий. Но со временем у него появляется внутреннее свидетельство, открывается зрение, спадает пелена с глаз. И это приносит духовный плод. Дело в том, что человек — сложное существо, состоящее тела и души. Его душа, в свою очередь, состоит тоже из определенных частей, каждая из которых выполняет свою функцию: чувства души связаны с образами этого мира, рассудок направлен на упорядочивание полученной информации, а ум интуитивно видит умопостигаемую реальность (т.е. то, что недоступно чувственному восприятию). В процессе обучения мы переходим от более низкого и сложного — к более высокому и простому (ибо высшая истина — в высшей степени проста), точно так же, как бывает с детьми, когда они учатся ходить и познают окружающую действительность. Так вот, получение сведений об учении того или иного святого отца (или Собора) связано в первую очередь с чувственным восприятием,  ведь первоначально у нас в голове складывается некая приблизительная картина, изображающая для нас в символической форме основные умозрительные и духовные истины о Церкви и о Боге. Затем, после накопления некоего материала, за дело берется разум: мы анализируем тексты и пытаемся обобщить их, чтобы, с одной стороны, увидеть в них некое общее начало и научиться на основе этого начала самостоятельно конструировать те или иные богословские импликации, и, с другой стороны, — как я считаю, это намного более существенно, — осмыслить свою веру в качестве предпосылки рационального знания вообще.

Чтобы пояснить этот последний момент, процитирую Этьена Жильсона, который, на мой взгляд, очень хорошо подчеркнул основную тонкость этого положения, заключающегося в формуле св. Августина: fides quaerens intellectum («вера, ищущая уразумения»): «Как таковая, вера самодостаточна, однако она стремится претворить себя в уразумение собственного содержания; она не зависит от рациональной очевидности, но, наоборот, сама её порождает» (Дух средневековой философии, М. 2011, с. 41-42). Иными словами, вера ищет уразумения не для того, чтобы оправдать саму себя, — она в этом не нуждается, — а для того, чтобы сделать посильным для человека путь восхождения, освобождающий от власти греха и открывающий возможность богопознания и созерцания божественной истины. Чтобы эта картина была еще более ясной, приведу тезис Ансельма Кентерберийского (цитируемого Э. Жильсоном в указанной монографии), в котором сжатым образом представлено это древнее святоотеческое понимание соотношения между опытом веры, разумом и созерцанием: Inter fidem et speciemintellectum quem in hac vita capimus esse medium intelligo («Я полагаю, что разумение, которым мы обладаем в этой жизни, занимает срединное положение между верой и созерцанием»: см. Жильсон, цит. соч., с. 43-44).

Таким образом, мы встречаемся здесь с первым важным этапом богословской работы: через обобщение и анализ имеющихся данных откровения, полученных на основе веры, подвести человека к самостоятельному зрению духовной реальности. Но если остановиться на этапе рационального осмысления веры, то мы рискуем оказаться в опасности, описанной выше как теоретическая бездуховность. Поэтому богослов должен также прилагать усилия к тому, чтобы в этом процессе участвовал его ум — и это главное, поскольку все это мы делаем для того, чтобы предоставить уму возможность созерцать истину. Как это делать? Поскольку ум наш подчинен движению страстных сил души, то сделать это нелегко: здесь нам требуется бдительность и внимание. Мы должны придерживаться того пути, который был намечен отцами Церкви и описан ими преимущественно в аскетической (или, как иначе говорят, «филокалистской») литературе. Очевидно, что на данном этапе со всей важностью встает вопрос о практическом осуществлении христианских заповедей. В практическом плане — это забота об избавлении от страстей и стяжании добродетелей, которые подразделяются на телесные, душевные и духовные. Осуществление добродетелей подобно восхождению от теории к практике, а затем от практики — к более высшему теоретическому переживанию (созерцанию в собственном смысле).  Думаю, это все — общеизвестные истины. «Нечистота ума, — говорит преп. Максим Исповедник, — состоит, во-первых, в ложном ведении; во-вторых, в неведении общего [т.е. логосов вещей, заложенных Богом в творение]; в-третьих, в страстных помыслах; в четвертых, в согласии на грех» (Главы о любви, III, 34). Отталкиваясь от этой схемы, мы с легкостью обнаруживаем указанный двойной путь: сначала от теоретического знания заповедей — к практическому очищению от греха и страстных помыслов (третий и четвертый моменты у преп. Максима), а затем через это упражнение в практическом исполнении заповедей — к очищению созерцательной способности ума (первый и второй моменты у преп. Максима). И на этом втором этапе созерцательная способность, являющаяся природной способностью ума, обращается к познанию «логосов тварного сущего» (см. Главы о богословии, I, 32, 55, 59 и др., что тождественно «ведению всеобщего», о котором говорилось в Главах о любви), а затем «логосов промысла и суда» (см. Главы о богословии, II, 16 и др.), познавая через первые устройство вещей и их порядок в иерархии бытия, а через вторые — их цель и смысл существования, согласно замыслу Бога.

Дело несколько осложняется тем, что в наше время потеряна традиция воспитания души, которая сложилась в средиземноморской культуре в эпоху Римской империи (I в. до Р.Х. — VI в. после Р.Х.) и была — с некоторыми корректировками (в основном это касалось замены центрального звена традиции — «священного текста») воспринята Церковью в лице её духовных учителей. Эта традиция предусматривала своеобразную «настройку» душевных сил (или «частей») для того, чтобы они могли служить и помогать духовным устремлениям ума, а не противостоять и мешать им. Описание этой практики могло бы занять множество страниц — для нас сейчас достаточно в целом представлять себе тот метод восхождения, который был выше назван мной философской жизнью. «Это усилие, — еще раз процитирую Э. Жильсона, — с которым уверованная истина стремится претвориться в истину познанную, поистине есть сама жизнь христианской мудрости, а воплощение рациональных истин, высвобождаемых в этом усилии, есть сама христианская философия» (цит. соч.,с. 43). Важно иметь в виду, что философия в данном контексте понимается как путь спасения, а не теоретическое разглагольствование о вещах едва ли существующих; fides quaerens intellectum на этом пути становится не попыткой рационального истолкования откровения, а духовной практикой. На мой взгляд, такой подход позволяет, во-первых, избавить «мистику» от навязанного ей атрибута «иррациональности», а во-вторых, помогает академическому богословию избежать инструментализации православия, проявляющейся в создании искусственных богословских концепций и односторонних исторических реконструкций. На мой взгляд, проблема идентификации, остро стоящая перед современным богословским сознанием, которая обычно и решается в контексте «концепций» и «реконструкций», при данном подходе удачно избегает искусственности и односторонности: любое догматическое положение здесь рассматривается в связи с аскетической практикой, а любая мистическая практика — в свете догматических истин. Историческое развитие православия и его современное бытие, таким образом, включаются в более полный контекст: в итоге мы имеем дело не с идеями, а с историей живых людей, единство которых в Церкви никогда не было бы возможным, не будь истина, их объединяющая, живой Личностью.

В заключение добавлю, что, на мой взгляд, богословие в качестве личного творчества возможно не просто как интеллектуальное познание учения отцов, а как переживание, вырастающее из живого опыта литургической общины. Недостаточно просто ходить в церковь «помолиться» и читать тексты святых отцов (пусть даже в оригинале). Это не спасет от дезориентации в мире церковных проблем и заблуждений времени. Современный человек настроен, я бы сказал, слишком индивидуализировано, т.е. он всегда склонен все решать на основе своего опыта, который, хотя он этого и не замечает, по сути есть опыт светский, опыт, накопленный в миру. Вследствие этого человек, даже самый начитанный в отцах, сам того не желая, решает церковные вопросы мирским разумом, по плоти. А такой подход, при всех благих желаниях, приводит к разрушительным для Церкви результатам. Этот подход я бы даже не назвал богословским: он скорее либо интеллектуалистический, либо сугубо практический (в зависимости от «опыта» конкретного человека). Богословие же изначально не воспринимает себя как творчество, рожденное личным опытом (опытом изучения соответствующей литературы или опытом светской жизни). Богословие, конечно, есть личный опыт, но опыт иного. Оно рождается в недрах конкретной общины, исходит из опыта изначальной веры, объединяющей эту общину в нечто целостное, в живой организм. Богословие является ростком, возрастающим на ниве веры и ощущающим благодатное присутствие земли, питающей его живыми соками. Именно это ощущение не позволяет богослову отчуждаться, отрываться, «индивидуализироваться». Он вообще не может осознавать себя как некое «я», борющееся за православие и изучающее «истину». Для него существует только Церковь, которую он ощущает в своем собственном дыхании, в дыхании своих братьев; он чувствует Церковь как живой организм — страдающий в этом мире, но в своем страдании и умерщвлении обретающий воскресение и вечную жизнь. Такое переживание, в недрах которого рождается богословие, присутствует в молитве за ближних. Сначала человек молится за ближних, предоставляет их судьбу Промыслу Божию; затем начинает ощущать, что они составляют нечто единое с ним, единое по духу и по плоти. После этого ближних и самого себя он воспринимает не просто как отдельных «персонажей» бытия, судьба которых его волнует, но как единую Церковь, глава которой Христос. Только потому, что Христос есть глава Церкви, возможно спасение, возможно богословие. Церковь есть продолжающееся воплощение Христа, живое его присутствие во всех членах церковной общины, насколько они таковыми являются. Таков путь, ведущий к церковному богословию.

Таким образом, ответ, который дается в данной статье на поставленный в заголовке вопрос — «что такое богословие?» — может быть кратко сформулирован следующим образом. Богословие есть деятельность веры, осуществляемая в конкретной литургической общине, которая посредством философской жизни, то есть уразумения данных откровения через аскетическую практику и теоретическое созерцание, приводит человека к спасению во Христе.

Ключевые слова:
См.также:
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (31)

Написать комментарий
#
8.07.2013 в 11:58
Обязательно ли "вера ... стремится претворить себя в уразумение собственного содержания"? На мой взгляд совсем не обязательно. И кстати в этом смысле не совсем уместно полагаться на латинских схоластов в этом, так как здесь может быть ошибка: вера может претворять себя в уразумение собственного содержания, а может и не претворять, но вовсе не стремится претворить себя в "уразумение", потому что созерцание делает ненужным любое уразумение, при этом в любой момент делая возможным проявление совершенного разумения.
Ответить

#
Александр, Россия, Кашира
21.10.2012 в 20:13

Патриарх Московский и всея Руси КИРИЛЛ

Слово на пленуме Синодальной Богословской комиссии Русской Православной Церкви

http://www.mospat.ru/church-and-time/285

Ответить

#
23.02.2012 в 23:45
1. "Сторонники второго подхода полагают, что все догматические истины рождены греческой философией и пристрастием греков к абстрактным (в данном контексте — далеким от реальности) умозаключениям, что эти формулы понятны и интересны только небольшой части людей, склонных к теоретическим рассуждениям, а христианство — универсально и ориентировано прежде всего на практическую жизнь, практическое осуществление добродетелей."
Вот я большей частью являюсь сторонником этого "второго подхода", и иногда бубню, что все эти богословские сочинения придумали греки которым делать нечего было кроме как графоманить. Я конечно уважаю отцов, и нахожу в них немало живого опыта веры, но бубню, бывает.
И я полагаю, что ваши два варианта развития событий (теоретик/практик) в направлении разочарования относятся опять таки к теоретическому подходу. Человек разучил по книжкам, скажем так, сочиненную философствующими греками теорию молитвы, сочиненную ими же теорию борьбы со страстями, и начинает эту теорию механически практиковать. Отсюда разочарования и размышления о фарисейском лицемерии и отказы в духе "лучше буду как все телевизор смотреть".

"В этом случае практический подход превращается в агностицизм: истину знать нельзя, она условна и присутствует повсюду, а то, что реально важно, — это любовь и милосердие, реализация общечеловеческих ценностей, выраженных в любой религии, но наиболее совершенно сформулированных христианством."
Но в рассмотрении этой позиции вы как мне кажется не вполне те примеры приводите, с учетом вышесказанного.
Акцентирование на любви и милосердии выражается в конкретных делах милосердия - то есть человек с такой позицией не заперевшись в квартире практикует борьбу с тонкими страстями, а идет мыть и кормить бомжей, едет в интернат заниматься с детьми, усыновляет ребенка, рубит дрова соседской бабке, покупает протезы инвалиду, занимается реабилитацией наркоманов и алкоголиков, переучивается на медика, чтобы спасать жизни и так далее.
Такая альтернатива книжному богословию - мне кажется, более подходящая альтернатива, чем предложенная Вами. Сами по себе молитва и пост без практических дел милосердия еще не практическая реализация принципов любви и милосердия. В тонком смирении вообще можно упражняться лежа на кровати, к христианскому милосердию такое поведение вообще никакого отношения иметь не будет - если у тебя нету тети, то ты перед ней и не возгордишься.
В предложенной мной альтернативе агностицизм конечно же тоже приходит, если за делами забыть о Христе воскресшем.Но в виде "достаточно быть порядочным (добрым) человеком", потом можно столкнуться с мыслишками, что всем не поможешь ... своих сил уже нет ... а Бог неизвестно когда подключится .... и подключится ли вообще ... почему он не подключается ... страдание неизбывно ... может Его вообще нет и т.п. и т.д. есть даже термин - синдром выгорания.
Также в этом "втором подходе" сложно избежать зацикленности на мире сем, на делах суетных, и наивного предположения, что если мы все станем дружно творить дела милосердия - мы тут на земле состряпаем некое царствие небесное.
И тогда человек упирается в то же уныние. То есть глобально соглашусь, но уточню, что путь к унынию во втором случае по другому петляет.
Но без дел милосердия - хоть учитайся книжек про формирование смирения, хоть обпрактикуйся практик - мноество шансов будет на то, что это так и останется лишенным жизни теоретизированием с последующим унынием - "в душе ничего не происходит".
А без веры в Распятого, но при делах милосердия - как нечего делать либо погрязнуть в тщеславии, либо в суете.
Ответить

#
11.02.2012 в 15:59
Очень заинтересовал вот этот (начало его "Вторая группа, более глубоко укорененная в православной духовной практике и понимающая её уникальность, рано или поздно сталкивается с проблемой практической неосуществимости того пути, который предначертан отцами Церкви, оставившими практические советы и руководства в духовной жизни" и далее по тексту).
Заинтересовал потому, что вокруг много людей в подобной ситуации. Только они не унывают, себя не обманывают, но четко и точно понимают, что годы идут, а с ними ничего не происходит, они просто стареют. И ни от кого нет объяснения им происходящего. Хотя есть, конечно. Но они больше похожи на штампы, чем на объяснения. Самое простое - это у Вас затянувшийся второй период, терпите, претерпевший до конца спасен будет.

Но будет ли??? И что делать реально, если наставников опытных нет?

Понимаю, что вопрос непростой. Типичные ответы - известны. Но если нетипичные? Ответы, в которых дышит Дух.

В статье не увидел. Хотя понимаю, что статья немного о другом. Но все же.....
Ответить

#
Александр Жабенко, Украина, Житомир
23.01.2012 в 15:31
"Не превозноситесь над одним из малых сих. Аминь, истинно говорю вам: Ангелы их все время видят на небесах лицо Отца Небесного", -- говорит Господь.
Ответить

#
21.01.2012 в 11:56

монах Диодор (Ларионов) пшет :

1.**Современный человек настроен, я бы сказал, слишком индивидуализировано, т.е. он всегда склонен все решать на основе своего опыта, который, —хотя он этого и не замечает, — по сути есть опыт светский, опыт, накопленный в миру. Вследствие этого человек, даже самый начитанный в отцах, сам того не желая, решает церковные вопросы мирским разумом, по плоти. А такой подход, при всех благих желаниях, приводит к разрушительным для Церкви результатам.

2.Этот подход я бы даже не назвал богословским: он скорее либо интеллектуалистический, либо сугубо практический (в зависимости от «опыта» конкретного человека). Богословие же изначально не воспринимает себя как творчество, рожденное личным опытом (опытом изучения соответствующей литературы или опытом светской жизни). Богословие, конечно, есть личный опыт, но опыт иного.**

//////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

1. Господин Диодор, Вы попали в само "яблочко"!

Именно таким,
"разрушительным для Церкви"
"богословием", является почти все существующее христианское религиозное богословие, фактически, помешавшее Церкви познать истину, провозглашаемую Христом и апостолами, что и привело ее к преткновению о "Камень, положенный на Сионе", - величайшему заблуждению, когда-либо испытываемому религиями, называемому "поклонением антихристу". Даже само понятие "антихриста", в постапстольском богословии извращено.

2. Этот "опыт иного", следовало бы Вам назвать своим именем, - опытом вечносущего духа человека, который только один(не душевное и не плотское мышление) способен познавать истину через личный опыт деятельности под предводительством Бога-Духа.

Из составляющих человека, только дух способен "проникать и глубины Божьи", и доносить до разума чистую истину.

Теперь, чтобы освободить Церковь от уз антихриста, богословию придется начинать с чистого листа, - истинного понимания науки Христовой и апостольской, отбросив имеющееся мирское "богословие".

Ответить

#
21.01.2012 в 06:55
Уважаемый о. Николай,

Вы правы в том, что "не может быть жизни, построенной на абстрактных философских рассуждениях". Но коль скоро мы затронули вопрос значения понятия "философия" и справедливости выражения "философская жизнь", то, если обратиться к истории философии, можно отметить для себя факт, что под "философией" далеко не всегда подразумевалась лишь "чисто теоретическая наука основанная на размышлении, рассуждении и логике мышления с целью познания и построения теории об истине жизни и т.д. в том же духе". Вспомните античную философию, где принадлежность к той или иной философской школе означало определенный образ жизни (киники, эпикурейцы, стоики). В наше время понимание философии как образа жизни снова входит в "употребление" в связи с влиянием такого философского направления как экзистенциализм (если попытаться перевести, то получится что-вроде "бытийствования").

Как видите, значения понятий часто меняются со временем (даже у одного и того же автора, они варьируется), и определение их значений, как уже отмечалось, требует знания контекста. Замените в статье о. Диадора справедливо смущающее Ваши благочестивые чувства понятие "философия" на близкое по значению слово в русском языке, которым определяется добродетель "рассудительности". Получится "рассудительная жизнь" или "жизнь с рассуждением". Т.е. это вопрос стиля речи, которым пользуется автор. У о. Диадора скорее академический стиль, который сам по себе тяготеет к греческим и латинским эквивалентам, а если учесть, что о. Диадор этими языками свободно владеет, то ему оказывается более естественно употреблять именно их, даже слово "созерцание" он дублирует синонимичным "теоретическое", получается "масло масляное", но зато уже звучит более академично. Отрицательной стороной такого стиля является то, что неподготовленный читатель (так обычно в таких случаях говорят) может неправильно что-нибудь истолковать. Это случается достаточно часто, поэтому автор должен оценивать аудиторию и соотносить с ней свою речь.

Что касается Вашего вопроса: "Укажите мне хоть одно системное понятие (или систему понятий) в словах Иисуса Христа, которые изложены в Евангелии", то писать об этом мне не очень хочется, т.к. не вижу необходимости Вас переубеждать. Богу не нужны системы понятий, и многие святые без них тоже обходились.

Прошу прощение за анонимность.
Ответить

#
Дунаев А.Г., Россия, Сергиев Посад - Москва
21.01.2012 в 02:59
Любопытная статья -- но не менее любопытны и комментарии. Вы про себя многое узнали? :)
Не понял, как коллизии, заявленные в начале (кстати, весьма реальные), разрешаются в конце? А еще лучше -- укажите, пож., конкретные адреса таких вот общин: "Богословие есть деятельность веры, осуществляемая в конкретной литургической общине, которая посредством философской жизни, то есть уразумения данных откровения через аскетическую практику и теоретическое созерцание, приводит человека к спасению во Христе". Желательно с почтовым индексом, если они не катакомбные :)
Ответить

#
22.01.2012 в 12:03
"конкретные адреса таких вот общин"
- в Челябинске, судя по комментариям :)
Ответить

#
монах Диодор (Ларионов), Богородице-Сергиева пустынь Марийской епархии Русской Православной Церкви
21.01.2012 в 15:35
Алексей Георгиевич, уж не издевайтесь :)
Ответить

#
18.01.2012 в 04:44
Уважаемый о. Николай,

свт. Григорий Богослов называл свою жизнь в безмолвии философией. Также называли монашескую жизнь философией свт. Иоанн Златоуст, прп. Нил Анкирский, и этот список можно продолжать. О. Диадор говорит о "философской жизни" в рамках этой святоотеческой традиции.

В Патрологии, системами в учениях Отцов называются системы понятий, которые имеют часто разные значения. К примеру, понятия "ипостась", "усия (сущность), "природа" и т.д. Понять, что подразумевается в том или ином конкретном случае, часто действительно непросто. К примеру, в различии понимания понятия "природа" у свт. Кирила Александрийского в выражении "Единая природа Бога-Слова воплощенная" во многом и состояло разногласие православных с монофизитами, которое привело к очень трагичным последствиям для Церкви. Понять же значения слов помогает система понятий, которую для каждого значительного автора приходится реконструировать, и эта реконструкция и называется системой. О. Диадор занимается изучением святоотеческого наследия, и, говоря о "системах Отцов Церкви", он следует принятой в Патрологии терминологии.
Ответить

#
19.01.2012 в 00:45

Уважаемый Незнакомец! (К сожалению не могу правильно обратиться как это и положено по правилам христианского благочестия.) Очень рад, что Вас интересуют богословские искания. Богословие спасает душу, ведёт к познанию истины и умудряет человека в духовном знании. Но это происходит только в случае правильных богословских трудов.

Нужно отметить, что содержание статьи монаха Диодора не соответствует названию. В ней нет совсем о том, что такое богословие. Далее. В философии не существует такого понятия и кате-гории как "философская жизнь". Такого понятия не существует совсем. И если свт.Григо-рий Богослов "называл свою жизнь в безмолвии философией", то это было прообразное обозначение, а не как жизнь философией. Философская жизнь - это жизнь, устроенная на основе философии. Но это в принципе невозможно, ибо философия есть чисто теоретическая наука основанная на размышлении, рассуждении и логике мышления с целью познания и построения теории об истине жизни и т.д. в том же духе. Возможно ли на рассуждениях и логике построить жизнь? Есть жизнь христианская, есть мирская жизнь, есть развратная жизнь, есть биологическая жизнь, есть физиологическая жизнь, но нет и не может быть жизни, построенной на абстрактных философских рассуждениях. Это нонсенс. Нет даже богослов-ской жизни, ибо богословие есть составная и неотьемлемая часть христианской жизни, т.е. жизни ради Бога. Во времена свт.Григория Богослова не было богословия в том виде, как оно существует сейчас. Существовало только слово и понятие богословия, но не было науки богословской. А сами свт. Григорий Богослов, свт.Иоанн Златоуст, свт.Василий Великий хоть и по образованию философами, но отрицали философию, как истину жизни, и ничего общего с ней не имели. А так как философия очень похожа по своим методам исследования (эмпиризм) истины жизни на богословие, то Святые и говорили прообразно, что их жизнь есть филосо-фия. Но сходство это только первоначальное. Истинное богословие есть познание Божест-венной Истины, развитие богомыслия, процесс богопознания и Богообщение (именно с большой буквы, потому что происходит общение Бога с человеком по слову Его: "И будут все научены Богом"(Иоан.6,45)). Но Богообщение, когда Бог Сам говорит человеку слова о Бо-жественной истине (отсюда и название бого - словие), возможно только тогда, когда человек достигает бесстрастия, ведения Истины и пребывает в полном мироотречении, проводя жизнь в безмолвии и созерцании Истины, т.е. Бога. Об этом говорит весь пятый том Добро-толюбия, все древние Святые Отцы-исихасты и преподобные. Почитайте внимательно их труды. Эта жизнь никак не связана с философией, ибо философия по словам Св. Отцов есть "плотское мудрование" и "псилофизм ума"(пр. Нил Мироточивый) и пустословие никак не связанное с жизнью.

Теперь о системах и понятиях в богословии. Укажите мне хоть одно системное понятие (или систему понятий) в словах Иисуса Христа, которые изложены в Евангелии. А ведь наше богословие берёт начало как раз из Евангелия. Эти слова, понятия и определения, системы и теоретические построения пивнесены в богословие из философии людьми, которые не понимают сути богословия и не усвоили в нужной мере смыслы христианской жизни. Бого-словие - это не теория, а знания, необходимые человеку для духовного развития и для того, чтобы научиться Божественной истине и воспитать в себе подобие Божие, которое нам не-обходимо очень будет для будущей жизни в Царствии Небесном.

И последнее. Грустна и печальна доля монаха Диодора. Монах, который умными и честными считает тех людей, которые отбросили духовность, помилован не будет, если не покается, ибо Сам Бог сказал: "БОГ ЕСТЬ ДУХ, и поклоняющиеся Ему ДОЛЖНЫ ПОКЛОНЯТЬСЯ В ДУХЕ И ИСТИНЕ"(Иоан.4,24). Монах Диодор противоречит Богу.

Печально всё.

Ответить

#
Дмитрий (Б.) Алексеев, РФ, СПб
28.10.2013 в 14:56
Уважаемый о.Николай. В своём комментарии Вы употребили термин "псилофизм". Не будете ли Вы столь любезны сообщить мне точное словарное значение этого термина, а также транслитерацию, как он пишется по гречески?

Заранее благодарю!
Ответить

#
20.01.2012 в 16:19

Уважаемый о. Николай, из Вашего утверждения "Эти слова, понятия и определения, системы и теоретические построения пивнесены в богословие из философии людьми, которые не понимают сути богословия ..." следует, что Вы считаете отцов Каппадокийцев, разграничивших понятия "сущности" и "ипостаси" (то о чем говорил Slavarique) "людьми, которые не понимают сути богословия и не усвоили в нужной мере смыслы христианской жизни."

Мне кажется Вам необходимо перечитать хотя бы лекции по догматическому богословию, перед тем как в полемическом запале обвинять автора статьи в невладении "знаниями о которых он пишет".

Ответить

#
18.01.2012 в 01:44

Один человек, очень симпатизирующий "Евреям за Иисуса", и подобным вглядам, весьма рекомендовал мне эту статью. Теперь вижу, что не зря она ему понравилась. Автор, вы кроме Жильсона сведения о догматике где черпаете? Вы, извините, монах-то православный? А то как-то "терзают смутные сомнения" на этот счет. Очень уж вас догматика не устраивает. Это для православного монаха странно.

Посетителям советую: почитайте лучше не Жилсона, а Православных отцов. Того же Феофана Затворника и Игнатия Брянчанинова. Все у них понятно написано. В том числе и про догматику.

Аффтар, учи матчасть! Или хоть Гугли сначала. Потом уж пиши. Если невмочь.

Ответить

#
17.01.2012 в 18:47

Статья "Что такое богословие?" оставляет очень противоречивые чувства. Автор не владеет теми знаниями, о которых пишет. Не понимает, что такое философия, и не имеет никакого опыта и знаний из области богословия. "Сложные системы отцов Церкви..."-таких систем не существует. Выходит, что труды св.Григория Богослова, св. Иоанна Златоуста, св.Василия Великого, св.пр. Симеона Нового Богослова, через изучение которых спаслось всё множество Святых Православ-ной Церкви, есть какая-то сложная система, которую нельзя и трудно изучать, т.к. они (труды) есть всего лишь "философская концепция". Это кощунство по отношению к Святым. Далее: "Как совместить занятие богословием с духовной жизнью?" Св. пр. Нил Сорский писал: "Я ничего не предпринимаю пока не найду ответа в Священном Писании или в трудах Св. Отцов." То есть свою духовную жизнь и духовное делание он строил только через богословские исследования, однако же, стал святым. Третье. Весь текст "На этот вопрос ... подведут ближе к познанию исти-ны и веры."(Все два абзаца) - это заблуждения и высокоумие. Далее: "Другие - более честные и умные - машут рукой на "духовность" и возвращаются ..." Выходит, что св. пр. Серафим Саровс-кий был нечестным и неумным, что жил глубокой духовной жизнью. Это клевета на всех святых преподобных Христианской Церкви. Думать надо о том, что говорим и пишем.

Далее: "Подлинное богословие, как таинство, - это область молчания.." Как в области молчания (там, где тихо-мирно и ничего не происходит) может совершаться таинство? А что, проф. Оси-пов не богослов? Он не находится в области молчания, а занимается богословием среди студен-ческой аудитории. "Процесс изучения богословия..." - литературно неправильно построенное предложение. Богословие есть процесс познания и изучения Истины. Как же процесс может быть процессом для изучения самого себя? Далее: "Это духовный труд, который созревает в ду-ше человека..." Как это труд может созревать, когда он есть результат деятельности человека ру-ками и ногами (или головой)? Труд - это работа человека. Если я строю дом, то это мой труд, моя работа по строительству дома. Как стройка дома может созреть у меня в душе? АБСУРД ПОЛ-НЫЙ.

И последнее. "Богословие есть деятельность веры, осуществляемая в конкретной литургической общине, которая посредством философской жизни..."- абсолютный бред и неграмотность не толь-ко религиозная, но и ... даже не знаю как сказать. Неужели мы на литургии занимаемся филосо-фией, а не Богу молимся? Что такое "литургическая община"? Такого понятия в Церкви даже нет. Как это "литургическая община, которая посредством философской жизни" занимается богосло-вием? Что такое "философская жизнь"? Такого понятия в философии просто не существует ни под каким видом, а в богословии тем более никогда не существовало. Это элементарная школьная не-грамотность. Философия никогда не была жизнью. Это позор для монаха, показывать свою ду-ховную невежественность и богословскую необразованность. БОГОСЛОВИЕ - это исследова-ние ("Исследуйте Писания..."(Иоан.5,39)), изучение и познание Божественной Истины, чтобы познать истину жизни и научиться ею жить. Богословие - это не абстрактная и умозрительная наука, а познание Бога, Его Бытия и основ жизни человека, исходящих из БОЖЕСТВЕННОЙ ИСТИНЫ. Поэтому исследование и изучение ЕВАНГЕЛИЯ уже есть начало богословия. Позна-ние Истины, т.е. Бога, имеет жизненное значение для человека, т.к. БОЖЕСТВЕННАЯ ИСТИНА ИСХОДИТ ОТ БОГА, как Содержителя истины, а мы сотворены Богом ДЛЯ ЖИЗНИ ЕЮ, ЧТО-БЫ УМЕТЬ ЖИТЬ ДЛЯ БОГА и сосуществовать с Ним в будущем в Царствии Его. Без богосло-вия духовной жизни человек научиться не может, т.к. только знание Божественной истины ста-вит человека на правильные пути жизни, научает духовному мышлению и приводит через раз-витие богомыслия и богопознание к единению с Богом в истине, т.к. развитие богомыслия это и есть начало духовной жизни для человека.

Ответить

#
Николай Шелахаев
14.01.2012 в 15:11
Благодарю автора за этот материал! Прочёл с интересом.

Как я понимаю, занятие тем богословием, которое определено в самом конце статьи, может уберечь человека от описанных четырёх крайностей и, вероятно, привести к истине, т.е. к принятию - умом, сердцем и самою жизнью - православной догматики и отвержению инославной как недостаточно верной или вовсе ложной. Тогда почему получилось так, что упомянутые отцом Диодором католические мыслители, тезисы которых приводятся для иллюстрации одного из этапов богословской работы в правильном направлении, остались верными Святому Престолу? Чего именно им не хватило для того, чтобы увидеть истину и прийти к ней?

Спасибо!
Ответить

#
14.01.2012 в 14:32
Хорошее определение, спасибо. Но поскольку желательно, чтобы и все составляющие определения были в свою очередь, определены, хотелось бы знать определение - по возможности краткое и понятное (Евр10.1 просьба не беспокоить) - автором веры. В тексте я его не увидел, а предполагать его самоочевидным ошибочно и даже опасно.
Как-то выпадают, по-моему, из логики текста апелляции к Жильсону. А темная и в оригинале фраза Ансельма, кажется, переведена неправильно.
Ответить

#
монах Диодор (Ларионов), Богородице-Сергиева пустынь Марийской епархии Русской Православной Церкви
15.01.2012 в 15:25
Уважаемый отец Игорь, спасибо за интерес к статье и комментарий.

1. Латинская фраза совершенно простая и переведена правильно (иное дело, что в тексте при публикации на сайте почему-то слились два слова speciem intellectum, но это не проблема). Начинать переводить нужно со слова intelligo, которое задает конструкцию со сложно-подчинённым предложением посредством оборота accusativus duplex, где один винительный является падежом прямого объекта, а другой - согласованным с ним винительным падежом предиката:

Intelligo (я полагаю, что) medium (средним) inter fidem et speciem (между верой и созерцанием) esse intellectum (является разум) quem in hac vita capimus (которым мы обладаем в этой жизни).

А Вы в чём увидели ошибку перевода? Можете сформулировать с точки зрения грамматики?

2. Вера не была определена, потому что в статье предполагалось, что вера не входит в круг богословского исследования - она является предпосылкой христианского богословия: человек сначала верует, а потом уразумевает (credo ut intelligam). Тем не менее то понимание веры, которое имплицитно содержится в статье, я бы представил в такой формулировке: вера есть опыт личной встречи с Христом (ни в коем случае не с каким-то абстрактным и неопределённым божеством), открывающий ему возможность предварительного познания той цели, к которой он предназначен согласно замыслу Творца. Можно ещё привести несколько определений, но мне кажется, этого достаточно. Понятно, что после такого определения можно спросить: а что такое опыт личной встречи с Христом? Мне бы хотелось, чтобы на этот вопрос читатели отвечали сами: более того, постановка этого вопроса перед читателем (как и вопроса о вере) - преимущественная цель статьи. Поэтому очень хорошо, что Вы обратили внимание на этот момент, спасибо.
Ответить

#
монах Диодор (Ларионов), Богородице-Сергиева пустынь Марийской епархии Русской Православной Церкви
15.01.2012 в 15:31
поправка, в определении: открывающий ему возможность...: вместо ему - человеку.
Ответить

#
14.01.2012 в 13:06

Монаху Диодору (Ларионову)

Если мы находим только три известных имени богослов, в предании, тогда обладателями раздвоенного мнения являются все остальные и соответственно считаются лишь учениками в богословии, так можно понять и соответственно не группы, а факультеты? Как по - вашему?

Если мы находим разные взгляды на толкования в наследии, например известные, как о происхождении души, и о прощении тех кто не в лоне, и о символики евангелистов (царские врата), да и Евангелиями синоптическими — от Матфея, Марка и Луки, и Иоанна, в том числе и Откровение (у многих находим, как «пятое» Евангелие).

Найдя правильный ответ, мы можем сказать о различии харизматических даров. Или о единстве в многообразии, как свет, например, разделен на семь известных цветов? Как по- вашему?

Если мы находим в Евангелии о том, как различать и испытывать духов и узнать, кто есть Его. Тогда вопрос раздвоения можно понять как, холоден или горяч, или - ваш отец есть отец лжи, а вы Мои, или на суду кто то по правою, а кто то по левую стороны? Как по – вашему?

Возможно ли, что появятся еще восприятия взглядов на - те или иные истины, или мы утеряли потенциал в стремлении к святости.

Свт. Иннокентій, архіеп. Херсонскій († 1857 г.)
Слово въ день Іоанна Богослова

Но даруя столько Іоанну, оставлялъ ли Господь безъ знаковъ своей щедродательности прочихъ учениковъ?

Ответить

#
13.01.2012 в 20:23
Богословие (слово о Боге) – это слушание и слышание. Вот человек открыл новый канон и читает его с интересом, потому что ему интересна «богословия» того автора, который это написал. Он думает: я хочу узнать, что он думал о Боге. И он читает с интересом, потому что перед ним открывается знание о Боге другого человека. Он не спрашивает, откуда тот давний человек об этом узнал. Такой вопрос мог возникнуть, ну, скажем лет двадцать назад (от глупости). Теперь это в голову не приходит, а интерес к «богословии» автора вот этого самого, читаемого впервые канона – есть!
Молитва идет параллельно этому интересу. Т.е. молитва и рассуждение друг другу не мешают.
И человек все время себя спрашивает, и когда читает канон, спрашивает: а это правда – о Боге? Даже понимая, что канон церковный, продолжает пытать свою совесть: это правда? О Боге можно рассказывать правду, а можно врать (как Даниил Андреев). Но человек, богословствуя, ищет правду, т.е. правдивое слово о Боге.
А откуда совесть человека знает, что Бог не оболган в этом самом каноне?
……………………
Вот-вот. Каждый по-своему отвечает на этот вопрос. Я – так:

У человека есть крупица знания. Что-то дается человеку. То, что человек почитает словом о Боге, не должно отнимать у Бога ни черточки: ни в премудрости, ни в любви, ни в благости, ни в красоте, ни в творческом ВЛАДЕНИИ СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНЬЮ, ни в свободе. Церковь в своем слове о Боге – ничего у Него не отнимает. Она Его описывает правильно. Богословие – это описание Бога.

Но откуда же все-таки эта крупица знания у человека? Я думаю: от апостолов.
Ответить

#
13.01.2012 в 16:33

Замечательная, а главное, нужная статья, отец Диодор!

Понимая этическую сложность вопроса, прошу, тем не менее, проиллюстрировать написанное характерными примерами, относящимися к "четырем крайним точкам, в которых «оседает» уныние".

Например, каково Ваше отношение к непримиримым борцам с модернизмом, в частности:

http://antimodern.wordpress.com/


Ответить

#
22.01.2012 в 09:26
http://antimodern.wordpress.com/ - типичные раскольники. Не знаю, что пишут.
Ответить

#
22.01.2012 в 14:25
Значит, классификация о. Диодора о "четырех крайних точках, в которых «оседает» уныние" не применима к сайту http://antimodern.wordpress.com?

И в чем конкретно проявляется его раскол?
Ответить

#
24.01.2012 в 10:31
В этой "борьбе" меньше всего Христа, а
только идеология "чистоты обряда", но никак не веры. Церкви известно,
что она (Церковь), как живой организм, развивалась и меняла формы и обряды,
вводила новые понятия, термины и т.д. Если подходить методами "борцов с
модернизмом", то нужно вернуться к апостольскому времени: собираться по домам,
устраивать Агапы и отвергнуть всю святоотеческую литературу. Нужно тогда
записать в "модернистские" такие понятия как: Троица (данного слова
нет в Библии, а появилось во втором веке); Богословие, богослов (этого термина
нет в Библии, а взято из язычества); Богочеловек (это понятие ввел
"еретик" Ориген, и нет в Библии); Единосущный (Это понятие ввел
еретик Савеллий и имел другое значение. Это единственное слово в Символе Веры,
которого нет в Библии). Я могу привести еще множество примеров. Так же
можно привести множество цитат святых Отцов Церкви, которые высказывают
еретические мысли или противоречат друг другу. Сайт "Антимодернизм" -
это борьба ради борьбы. В этой борьбе нет ничего христианского, а тем более
Христа. Поэтому их можно отнести ко второму пункту: "теоретическая лжедуховность (пафос защитника истины)",
Ответить

#
11.02.2012 в 02:29
это ложь.

во-первых, Роман (гл.редактор и автор сайта) - прихожанин храма Русской Православной Церкви Московского Патриархата, Поместной Церкви.

во-вторых, самое главное, что Роман больше говорит именно о ЧИСТОТЕ ВЕРЫ (а не обряда, как вы хотите это представить).

"""и отвергнуть всю святоотеческую литературу"""

во-первых, как раз модернисты её и отвергают.
а на сайте, как раз таки, печатаются слова святых отцов.
и почти всегда, в статьях, идут ссылки на святых отцов (причем конкретные, с указанием первоисточников), чего не скажешь о модернистах.

во-вторых, святоотеческая литература - лучшее средство против модернизма, если вы, конечно, понимаете что-то такое Согласие Отцов и не читаете святых отцов в виде цитат нарезанных модернистами.
в данном случае вы сказали глупость.

"""Так же можно привести множество цитат святых Отцов Церкви, которые высказывают еретические мысли или противоречат друг другу"""

1) вы знаете, что есть МНЕНИЕ ЦЕРКВИ (согласие Отцов), которого и нужно придерживаться? какая разница как кто, что говорил? важно что говорить Церковь. и точка. это Православие называется.

2) высказывать еретические мысли (в размышлении), когда они ещё не были разобраны на Соборе (как бывало в очень редких случаях у святых) И исповедовать пропагандировать ОСУЖДЕННЫЕ ЕРЕСИ, идя против известного мнения Церкви (как делают модернисты и современные лжеучителя) не одно и тоже.
Ответить

#
11.02.2012 в 09:20
Конечно, куда нам "глупым" до вас "светил веры"! Не знаете что пишите. Только один идеологический бред я вижу в тексте. Потому что вы плохо значит знакомы с святоотеческим наследием. А спорить я с вами не собираюсь. Ваше право, придерживайтесь своей идеологии.
Ответить

#
13.01.2012 в 14:18
Отче, Диодор, спасибо, за актуальную статью.
Есть два лично для меня важных вопроса. Задаю их не праздно, а именно потому, что сам не понимаю, как на них отвечать, а они горят.

1. Как быть, если православный переживает религиозный опыт, который выходит за рамки православной традиции. Так было, например, с Владимиром Соловьевым, который всю жизнь пытался понять, кто же это ему явился в женском облике ("Три разговора"). Странно, но он не мог опознать это видение, как явление Богородицы, что было бы легитимно, а почему-то видел в ней Софию. Я уже молчу о таком более маргинальном случае, как Даниил Андреев, который для осмысления своего опыта вынужден был построить очень разветвленную гностическую метафизику. Да и опыт Франциска с его стигматами, которых, к слову, при реальном распятии Иисуса, не было, для многих православных подозрителен (благодаря Брянчанинову).

2. Как быть, если честный научный поиск в области библеистики приводит человека к выводам, которые существенно противоречат Символу веры? Для примера могу привести случай с Гердом Людеманном, хотя он был протестантом, а не православным. http://eugenepro.livejournal.com/20068.html

Конечно, решение может быть простым и жестким. В случае альтернативного религиозного опыта - ты в прелести. В случае противоречий Христа веры и Иисуса истории - у тебя страстный ум, не верь ему, а верь отцам. Но, может, есть другое решение?

Ответить

#
13.01.2012 в 05:01
Хорошая статья! я даже перескажу ее нескольким своим друзьям!

Ответить

#
Александр Жабенко, Украина, Житомир
13.01.2012 в 00:45

Отче Диодоре!

Один человек полюбил одну девушку, несмотря на множество искушений... И он долго со всяким тщанием и самоотдачей искал ответ на вопрос: как относиться к телу и тайне телесности, как быть чистым и нескверным? И вот эта девушка любит снег... Но однажды, когда она была далеко, шел град, этот парень видел потом у неё зеленкой замазанную часть головы... Может, град ударил ее ранее... Ей было больно... и ему также...

И вот он желал подарить ей что-то на День свят. Николая. И решил сделать ей... снежинку. Слепил из пластилина на круглом диске красивую снежинку и украсил её цветами радуги, в центре -- конечно же, красный... Подарил и попытался объяснить, что же означают цвета...

А на следующий день (24 декабря) Господь открыл ему по милости Своей, что к телу следует относиться так: если допустить страсти -- то это будет град: вода слипается и потом он падает и бъет землю... Если же правильно относиться и жить, тогда телесность и отношения развиваются, как кристаллизируется снежинка в правильных формах -- и она кружит потом с неба и ей радуются дети... И многим утешение от этого...

Еще же удивительно, что такой подарок напомнил ему о Марии Магдалине, которая, проповедовав по Преданию, Тиверию, когда он не поверил о Воскресении Христа, подарила ему яйцо со словами: "Христос Воскресе!" -- и оно стало красным... Мария же Магдалина -- любимая святая этого парня... Потому что всегда, когда Пасха -- она вспоминается, как увидела Христа Воскресшего!

Итак, эта снежинка -- ведь богословие?


Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс