Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
   
Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Пути решения проблемы понятности богослужения (eще о проекте документа комиссии Межсоборного присутствия по вопросам богослужения и церковного искусства «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века»)

30 августа 2011 г.
На портале «Богослов.ру» публикуется еще один отклик на проект документа комиссии Межсоборного присутствия по вопросам богослужения и церковного искусства «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века», автором которого является священник Алексий Агапов (г. Жуковский).

Текст, о котором пойдет речь, хорошо известен, он активно обсуждается православными интернет-пользователями – священнослужителями и мирянами. На одном только сайте Bogoslov.ru уже размещено более 750 комментариев по теме.

В проекте документа в качестве центральной справедливо выделена проблема понимания богослужебных текстов. В качестве главного средства ее разрешения предложена новая редакторская правка богослужебных книг. Кроме того, кратко упомянуты задачи повышения уровня церковной образованности прихожан и церковнослужителей и улучшения качества звучания церковной службы.

Хочу включиться в обсуждение и высказать ряд критических соображений – как по содержанию, так и по форме текста.

В параграфе 1 проекта ничего не сказано о важной роли традиционных богослужебных текстов как образцов церковного искусства. Это необходимо исправить. Ведь именно вопросы искусства находятся в ведении данной комиссии Межсоборного присутствия.

Язык церковнославянских богослужебных текстов дорог нам не только как своеобразный «канал преемственности», как инструмент передачи от поколения к поколению информации о христианских и исторических ценностях. Он обладает также самостоятельной культурной ценностью. В этом смысле церковнославянский сопоставим с богословским и художественным языком русской иконы. Специфика церковнославянского языка такова, что о нем возможно говорить только в контексте существующих памятников церковной словесности.

Именно высокая поэтичность церковнославянских текстов питала умы и души великих классиков золотого века русской литературы, всех подлинно просвещенных людей дореволюционной России. Справедливо сказать так и о многих деятелях искусства советского периода, исповедовавших православную веру.

Церковная «словесная служба» представляет собой чин звучащих молитвословных текстов. Поэтому качество их исполнения необходимо признать важнейшим вопросом богослужения. Предполагается, что редактирование текстов коснется лишь отдельных «малопонятных» мест. Но как это может повлиять на понятность богослужения в целом? Ведь проблема суетливого и неразборчивого церковного чтения и пения сегодня стоит предельно остро. Я убежден, что без ее эффективного решения прочие преобразования в сфере богослужения не дадут заметного позитивного результата. Поэтому, если нас действительно беспокоит проблема понятности, нам не удастся избежать трудов по воспитанию культуры богослужебной речи и самой способности восприятия текстов на слух. Последняя проблема актуальна не только для церковной, но и для современной культуры в целом: мы все больше информации воспринимаем глазами, все меньше умеем сосредоточить для восприятия свой слух.

К сожалению, тема звучащего текста упомянута в проекте весьма кратко и лишь перед самым заключением, в параграфе 6. Здесь есть действительно полезная рекомендация: в проповеди опираться на тексты, составляющие службу, и раскрывать их смысл. Но другой аспект проблемы отнюдь не раскрыт, а только упомянут для номинальной полноты картины: « Собор обращает внимание епархиальных архиереев на необходимость установления контроля за качеством чтения и пения… ». Неужели кто-нибудь, включая авторов текста, всерьез думает, что это будет эффективно работать?

Помимо указания на «необходимость установления контроля» нужно еще дать хоть сколько-нибудь определенные ориентиры, которые полезно бы подкрепить авторитетными цитатами (как это сделано в обширной части, посвященной книжному редактированию). Таких цитат можно найти достаточно. Например, великий молитвенник Русской Церкви св. Иоанн Кронштадтский в книге «Моя жизнь во Христе» пишет: «Можно ли молиться с поспешностью, не вредя своей молитве? Можно тем, которые научились внутренней молитве чистым сердцем. <…> Но не стяжавшим сердечной молитвы надо молиться неспешно, ожидая соответствующего отголоска в сердце каждого слова молитвы. А это не всегда скоро дается человеку, не привыкшему к молитвенному созерцанию. Поэтому редкое произношение слов молитвыдля таких людей должно быть положено за непременное правило (курсив мой. – А.А.). Ожидай, пока каждое слово отдастся в сердце свойственным ему отголоском».

Данное изречение приобретает особенную актуальность в свете современных миссионерских задач, которые стоят перед Церковью. Именно эти задачи заставляют всерьез задуматься о преобладающей сегодня манере чтения и пения богослужебных текстов. Здесь необходимы определенные изменения. Какие именно? Как их проводить? Как исправить то нежелательное в этой манере, что стало частью привычки не одного поколения чтецов и певчих, но что категорически не позволяет прихожанам не только дождаться «соответствующего отголоска в сердце», а и попросту разобрать слова церковных молитвословий? Повторюсь: эта проблема имеет первостепенное значение, поскольку относится непосредственно к звучащему голосу молящейся Церкви. По этой причине я предлагаю, во-первых, значительно развить данную часть документа и, во-вторых, дать ей место непосредственно за параграфом 1 – о статусе церковнославянского языка.

Качественному слуховому восприятию церковного чтения и пения препятствуют как стихийная небрежность, так и бытующие в клиросной практике методически неверные требования, которые порой ошибочно считаются не просто допустимыми, но и едва ли не обязательными.

·          Высокий темп, следствием которого бывают проглатывание или искажение звуков и целых слогов, несоблюдение ритмических и логических пауз. В церковном чтении необходимо ориентироваться на темп, в котором, например, псалом 3 будет прочитан не менее чем за 35-40 секунд. Текст (даже на современном русском языке), произнесенный быстрее, на слух возможно лишь опознать или, в лучшем случае, воспринять поверхностно. Темп пения может зависеть от жанра песнопения, но в любом случае не должен быть выше, чем тот, что указан для чтения псалмов. Если выбирать меньшее из двух зол, то разумное сокращение (по необходимости и с благословения священноначалия) количества песнопений и молитвословий на службе стоило бы предпочесть хотя и полному, но излишне поспешному их «вычитыванию».

·          Стремление произносить слова «естественно», «как говоришь в обычной жизни». Такая рекомендация может пониматься весьма произвольно и на деле не способствует отчетливости произнесения текстов. Особенно мешает она при хоровом церковном пении. Более грамотные и эффективные методические рекомендации на этот счет еще предстоит заново обоснованно сформулировать.

·          «Плавающий» ритм пения, когда одни слоги в песнопении чрезмерно растягиваются, а другие пропеваются слишком поспешно, неритмичной скороговоркой. Такая исполнительская манера мешает молящимся следовать за текстом мыслью. Важно равномерно пропевать каждый слог речитатива; отчетливо и размеренно исполнять изменяемые песнопения: стихиры, тропари, ирмосы (особенно это касается обиходного пения «на глас», то есть без опоры на нотную запись).

Для улучшения качества церковного чтения и пения можно предложить следующие шаги:

· При участии специалистов (в частности, опытных регентов, а также вокальных педагогов, логопедов и др.) приступить к разработке комплексной программы по развитию правильных речевых навыков у чтецов и певчих.

· Подготовить и издать новые методические указания по теме.

· Заняться созданием и тщательным отбором существующих и новых аудио-образцов церковного чтения и пения, качественных с точки зрения отчетливости звучащего текста и правильности произношения с целью их последующего широкого распространения.

· Для решения проблемы плохой слышимости, кроме использования при необходимости «современных звукотехнических средств», необходимо проводить в строящихся храмах акустическую экспертизу.

Параграф 5 – о церковном образовании – в целом составлен вполне удовлетворительно. Однако и его можно дополнить, особо указав на возможность проведения (как в духовных учебных заведениях, так и в рамках воскресных школ и катехизических семинаров) занятий по церковнославянскому аудированию. Такие занятия могут представлять собой чтение вслух богослужебных текстов, с последующим разбором общего смысла и отдельных малопонятных слов и оборотов. Прежде всего, на таких занятиях следует уделять внимание Псалтири. Хорошее знакомство с художественной образностью и самим языком псалмов, безусловно, будет способствовать лучшему пониманию более сложных текстов и богослужения в целом. Важно подчеркнуть, что такой навык углубленного вчитывания и «вслушивания» в церковнославянский текст полезен не только мирянам, но и священнослужителям.

Данный параграф, посвященный трудам по изучению церковнославянских текстов, было бы логично разместить под номером 3: после указаний о качестве их богослужебного исполнения – и прежде предложений по редактированию.

Как уже было отмечено, в качестве основного средства достижения большей понятности богослужения проект предлагает внесение в существующие церковнославянские тексты исправлений. Описанию самой этой возможности и основополагающих принципов новой редактуры посвящены параграфы 2 – 4 и заключительный параграф 7.

Исторический опыт Русской Церкви свидетельствует, что редактирование богослужебных книг – закономерный и порой необходимый процесс, и об этом справедливо и много сказано. Однако, кроме размышлений о назревшей необходимости и чаемой пользе новых исправлений, необходимо задаться еще другим вопросом: о нашей готовности – не просто принять – произвести эти исправления. То есть о нашей компетентности. Тот же исторический опыт показывает, что даже хорошо продуманный в теории замысел еще не обречен на успех в практическом воплощении. Еще меньше шансов у предприятия, если все теоретические обоснования заменяет одно только соображение желательности.

Вообще можно представить себе два пути редактирования. Первый предполагает создание некоего универсального алгоритма для дальнейшей работы справщиков. Этот алгоритм должен, с одной стороны, задавать необходимый и достаточный критерий для подбора слов, форм и синтаксических конструкций, подлежащих замене; а с другой стороны – очерчивать четкие  границы редактирования: до сего дойдеши и не прейдеши. Второй возможный путь – это предложение некоего конечного списка текстов с указанием конкретных слов, форм и оборотов, которые предлагается заменить.

В первом случае основная трудность – не погрешить при создании алгоритма. Само редактирование будет носить менее творческий, отчасти механический характер. Но ошибки и неточности в алгоритме способны превратить всю дальнейшую работу по исправлению в плохо контролируемый процесс с непредсказуемыми результатами.

Во втором случае – трудности иного рода. Здесь редакторам понадобятся не только отменное знание церковнославянского и современного русского языков (ведь заявленная цель – не искажая, приспособить церковнославянские тексты к современному языковому сознанию), но и навыки начетчика (хорошее знакомство с большим объемом богослужебных текстов), и художественный вкус (ведь речь идет о произведениях словесного искусства), и, что называется, чувство языка. Справщик, предложивший то или иное конкретное исправление, несет личную ответственность перед Богом и Церковью за свою инициативу. Это должна быть штучная работа, никакого «голосования списком»: решение по каждому случаю замены должно приниматься отдельно. Такой труд представляется более кропотливым и потому не столь стремительным. Зато и возможные неудачи будут иметь частный, а не общий характер, и их последствия сравнительно легко поправимы. Поэтому, если редактуру представлять как неизбежность, этот путь относительно менее опасен.

Но как видят механизм редактирования сами авторы проекта? К сожалению, об этом можно судить только гадательно.

С одной стороны, налицо признаки алгоритмического подхода: описан общий принцип (замена малопонятных слов более понятными), в сноске [5] дан краткий список примеров замены. Большинство малопонятных слов (кратир, анкира, реть, вжиляемь, возбнув, иногда)  даны вне контекста – значит, по-видимому, предполагается повсеместная и вполне механическая их замена. Итак, можно прийти к выводу, что дальнейшая работа будет проводиться по аналогии.

Может даже сложиться впечатление, что алгоритмический механизм уже отлажен и готов к практическому применению. Именно под этим впечатлением написаны многие одобрительные комментарии к интернет-публикации проекта: мол, давно пора, решено – приступаем! Но, к сожалению, эта уверенность пока основана на одной только интенции: надо что-нибудь сделать.

Против нашей догадки о предполагаемом алгоритме говорит разнородность приведенных в сноске [5] примеров. Здесь, очевидно, отсутствует единый принцип подбора вариантов замены. Само по себе это совершенно нормально, но тогда нужно подробнее описать предлагаемые замены и их генезис. Так, напрасно → внезапу – это регулярная лексическая замена (действительно, вполне приемлемая), давно уже осуществленная в современных молитвословах. Замена иногда → древле ориентируется на вариант дониконовской редакции (для некоторых комментаторов – как из числа сторонников, так и из противников редактирования – это может стать ценным открытием). Прочим одиночным малопонятным словам просто подобрана замена из числа лексем, общих для церковнославянского и современного русского языков.

Пример во всем угобзитиво всем ущедрити показывает, насколько важно рассматривать при подборе вариантов не один только редактируемый, а сразу целый объем богослужебных текстов. В Акафисте Богородице мы встречаем выражение гобзование щедрот. Очевидно, что здесь заменить гобзованиещедрота(или щедрование?) уже нельзя во избежание тавтологии. Значит, действовать по аналогии не получится. Редакторам предстоит выбрать, например, из двух вариантов: обилие или изобилие. Второй вариант предпочтительнее, если исходить из ритмического фактора (совпадение с исправляемым словом по количеству слогов и позиции ударного слога); первый вариант может показаться «чуть более точным» с семантической точки зрения. Но в любом случае родственность исходных слов угобзити и гобзование будет утрачена. Всегда ли этим обстоятельством можно легко пренебречь – открытый вопрос.

Еще один пример из сноски [5]: сего ради в вас мнози немощни, и недужливи, и спят довольни → …и умирают мнозии (1 Кор. 11. 30). Греческий текст: Διὰ τοῦτο ἐν ὑμῖν πολλοὶ ἀσθενεῖς καὶ ἄρρωστοι, καὶ κοιμῶνται ἱκανοί. Действительно, место это в церковнославянском тексте темное, и о какой-то замене, возможно, стоит подумать. Но предложенный вариант все-таки не годится: если в предыдущем случае нам пришлось подбирать однокоренным словам разнокоренные замены, то здесь сделано обратное. Замена одного из слов приводит к тавтологии: мнози немощни… и умирают мнозии. Это заметное нарушение литературного стиля, о сохранении которого, согласно всему сказанному в параграфе 4, редакторы призваны заботиться со всей осмотрительностью. К слову, данное место может свидетельствовать о хорошем чувстве языка у авторов Синодального перевода. Сравним: «Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает». Однако такой вариант никак нельзя счесть уместным в рамках церковнославянского текста.

Иногда древле. Как уже было сказано, повод для такой замены – авторитет дониконовских текстов. Ср.: Во глубине постла иногдаВо глубине потопи древле (ирмос 2 гласа). Дониконовский вариант этого фрагмента явно побеждает в понятности. Но этот и целый ряд подобных примеров все же не позволяют и эту замену принять за безусловную. Так, в утренней молитве № 8 вариант древле едва ли подойдет: «Сподоби мя, Господи, ныне возлюбити Тя, якоже возлюбих иногда той самый грех…»

Пункты iii и iv параграфа 4 содержат наиболее конкретные сведения о принципах предполагаемой справы. Тем досаднее допущенная здесь нечеткость формулировок. Это необходимо как-то исправить во избежание риска произвольных толкований.

 Пункт 4.iii: «Прояснение церковнославянских переводов греческих текстов прежде всего должно касаться сложных для понимания мест».

Сразу несколько вопросов. Что означает здесь «прежде всего»? Быть может, предполагается, что в дальнейшем будет предложено прояснять и другие места, не столь сложные для понимания? Какие именно и – исходя из каких соображений?

Речь здесь идет о переводах греческих текстов. Но ведь есть еще и оригинальные церковнославянские тексты. Что XXI век готовит для них? Соображения на этот счет не представлены. Почему? Возможно, авторы проекта намного яснее представляют себе, как поступать с переводами, тогда как оценивать качество (и саму понятность!) оригинальных церковнославянских текстов для них затруднительно? Намного лучше, если дело здесь просто в неясном словесном выражении какой-то вполне ясной мысли: тогда исправить это будет нетрудно.

Пункт 4.iv: «Основное внимание следует уделить лексическому составу языка: замене полностью малопонятных церковнославянских слов, а также тех слов, которые в современном русском языке имеют принципиально иное значение по сравнению с церковнославянским».

В приведенной фразе необходимо заняться именно тем, что предложено комиссией в отношении церковнославянских текстов, а именно: в целях понятности прояснить синтаксис, изменив порядок слов, либо вовсе изъять малопонятное здесь «полностью». В настоящем виде фраза напоминает хрестоматийное «казнить нельзя помиловать» и допускает двоякое толкование: “полностью заменить” (т. е. заменить все без исключения слова, которые будут сочтены малопонятными?) – либо  заменить <только те> слова, которые “полностью малопонятны” (малопонятны для всех без исключения носителей русского языка?). Если принять последний вариант, возникнет проблема жесткого отбора бесспорно малопонятных слов: спорных случаев будет очень много. Все же более вероятным кажется вариант «замены полностью». Но если имелось в виду именно это, тогда объем возможных исправлений может стать сопоставим с крупномасштабной книжной справой, а судя по общему тону проекта это не входит в планы комиссии. 

Допустим, что мы сумели договориться о точном смысле приведенных выше двух фраз. Тем не менее, если предложенное в пункте 4.iv – это вполне универсальный принцип, т. е. именно алгоритм последующей редактуры, все же остается серьезный повод сомневаться в его безошибочности.

Самый первый из примеров в сноске [5] (выше мы о нем умолчали) – лесть идольская → прельщение идольское. Действительно, область словарных значений слова лесть в современном русскоязычном употреблении уже не включает в себя “заблуждение” или “введение кого-либо в заблуждение”. Следовательно, значение слова принципиально изменилось – можно признать законным пример такой замены и приступить к подбору аналогичных замен. Но ведь сходный сдвиг произошел в современном значении слова лукавый: оно утратило отрицательную коннотацию, став синонимом для слов “хитрый”, “веселый”. Исходя из предложенного алгоритма замены (полностью!) подобных слов, будет ли редактор формально вправе изменить текст Молитвы Господней: …но избави нас от лукаваго → от лукавнующаго? от злаго? Подобных примеров можно привести очень много (живот или жизнь в тропаре Пасхи? – и т. п.).

Естественно предположить, что сразу после начала такой теоретически непроработанной редактуры одна за другой последуют (и скорее всего – с опозданием) многочисленные «поправки к закону», запрещающие изменять, скажем, «особо важные» молитвы и песнопения. И новая неясность: какие тексты считать и, главное, какие не считать «особо важными» – вызовет новые споры и несогласия.

Но что если, несмотря на все риски, те, от кого это зависит, окончательно утвердятся в решении прояснять смысл текстов именно путем редактирования? Тогда более приемлемым следует признать не алгоритмический подход с его претензией на универсальность, а путь весьма осторожных «точечных» исправлений в некоторых действительно труднопонимаемых местах – и только там, где это принципиально возможно сделать, не искажая и не ограничивая присутствующего в них (хоть и с трудом постигаемого) смысла. Полный список таких трудных мест необходимо прежде начала редактирования подвергнуть тщательному компетентному обсуждению. Причем в новых книгах предпочтительнее помещать новые варианты в глоссах, а не в самих книжных текстах – на тот период времени, пока эти новые варианты не пройдут своеобразный «естественный отбор», будучи приняты или отвергнуты полнотой Русской Церкви.

При подборе более понятных форм и оборотов необходимо учитывать существующие разночтения в церковнославянских книгах разных редакций. Так, в ряде случаев старопечатные, «дониконовские» книги дают более понятные для современного человека варианты слов и синтаксических конструкций. Пример такой удачной лексической замены приведен в проекте: иногда → древле. Приведу, кроме того, два примера более понятного синтаксиса.

Стихира, подобен 8-го гласа: О, преславнаго чудесе!О, преславное чудо! В этом примере особо ценно, что дониконовский вариант не только понятнее современного, но и точнее отражает фонетический и акцентный рисунок греческой строки: Ὢ τοῦ παραδόξου θαύματος! [ó tu paradóxu thávmatos].

Богородичен к заупокойному тропарю, гл. 8 – современная редакция:

Тебе и стену и пристанище имамы, / и молитвенницу благоприятну к Богу, / Егоже родила еси, Богородице Безневестная, верных спасение .

Дониконовская редакция:

Тя град и пристанище имамы, и молитвенницу благоприятну к рожшемуся из Тебе Богу, Богородице Безневестная, верным спасение .

Возможный вариант нового редактирования:

Тебе и стену и пристанище имамы, / и молитвенницу благоприятну к рожшемуся из Тебе Богу, / Богородице Безневестная, верных спасение .

Однако фактор привычного звучания текста невозможно недооценивать. Он может сделать нежелательным даже такое прояснение смысла, подкрепленное авторитетом старопечатных книг.

Современная наука до сих пор слишком мало знает о принципах построения церковнославянских текстов. Принято поэтому, не вдаваясь в детали, вовсе отказывать им в поэтическом качестве, ограничиваясь негативными суждениями о буквализме или ошибках, об утрате в переводе акростиха или стихотворного размера греческого оригинала… Однако при этом современные богослужебные тексты – даже написанные профессиональными филологами в полном соответствии с церковнославянской грамматикой – качественно уступают службам древним святым (как современная икона в художественном отношении уступает древним прототипам – при всем «грамматическом» сходстве на уровне иконописного подлинника). Значит, здесь есть некие аспекты художественной формы, которых мы еще не умеем кодифицировать и учитывать, хотя и опознаём опытно, приобщаясь к соборной молитве Церкви. Возможно, поэтому наилучшим решением в поисках простоты было бы пытаться создавать совсем новые тексты для служб – с самого начала более понятные, – вместо того, чтобы вторгаться в целостную ткань текстов уже существующих.

Ключевые слова:
См.также:
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (35)

Написать комментарий
#
1.11.2011 в 08:49

+

Ефрем Ватопедский, архимандрит

…поэтому мы молимся, чтобы после коммунизма монашество вернулось в Россию, чтобы Русская Православная Церковь вернулась к традициям Серафима Саровского, Сергия Радонежского, Максима Грека, который, кстати, был ватопедцем..

__________________________________

Все очень просто, вначале выучить , затем усвоить толкования, важно не пытаться толковать своим (нашим) неопытным умом, а только опираясь на святоотеческое предание.

И это совсем несложно, да и полезно, как для ума, так и для души.

ПРИМЕР:

Учите !!


Псалом 5
1 О наследствующем, псалом Давиду
2 Глаголы моя внуши, Господи, разумей звание мое.
3 Вонми гласу моления моего, Царю мой и Боже мой, яко к Тебе помолюся, Господи.
4 Заутра услыши глас мой, заутра предстану Ти, и узриши мя.
5 Яко Бог не хотяй беззакония, Ты еси: не приселится к Тебе лукавнуяй,
6 ниже пребудут беззаконницы пред очима Твоима: возненавидел еси вся делающыя беззаконие.
7 Погубиши вся глаголющыя лжу: мужа кровей и льстива гнушается Господь.
8 Аз же множеством милости Твоея, вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему, в страсе Твоем.
9 Господи, настави мя правдою Твоею, враг моих ради исправи пред Тобою путь мой.
10 Яко несть во устех их истины, сердце их суетно, гроб отверст гортань их: языки своими льщаху.
11 Суди им, Боже, да отпадут от мыслей своих, по множеству нечестия их изрини я, яко преогорчиша Тя, Господи.
12 И да возвеселятся вси уповающии на Тя, во век возрадуются, и вселишися в них, и похвалятся о Тебе любящии имя Твое.
13 Яко Ты благословиши праведника, Господи: яко оружием благоволения венчал еси нас.



Псалом 5
1 О наследующей. Псалом Давида.
2 Слова мои услышь, Господи, уразумей вопль мой,
3 внемли гласу моления моего, Царь мой и Бог мой, ибо к Тебе помолюсь я, Господи.
4 Рано утром услышь голос мой, рано утром предстану Тебе и буду взирать.
5 Ибо Ты Бог, не желающий беззакония, не поселится при Тебе творящий зло,
6 не пребудут и беззаконники пред очами Твоими; возненавидел Ты всех, делающих беззаконие.
7 Ты погубишь всех, говорящих ложь; кровожадным и коварным гнушается Господь.
8 Я же по множеству милости Твоей войду в дом Твой, поклонюсь пред храмом святым Твоим в страхе Твоём.
9 Господи, поведи меня в правде Твоей ради врагов моих, направь пред Тобою путь мой.
10 Ибо нет в устах их истины, сердце их суетно, гроб открытый – гортань их, языками своими обманывали.
11 Осуди их, Боже, да отстанут они от замыслов своих, по множеству нечестия их изгони их, ибо они огорчили Тебя, Господи.
12 И да возвеселятся все надеющиеся на Тебя, вовек возрадуются, и Ты поселишься среди них, и будут хвалиться Тобою любящие имя Твоё.
13 Ибо Ты благословишь праведника, Господи; как оружием благоволением Ты оградил нас.

Усваивайте!

5
(1). О наследствующем, псалом Давиду.
Содержание: Наследствующий есть боголюбивая душа, или Церковь. Что же она наследует? — Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2, 9). Молится же она, — и, чтобы ей быть услышанною, представляет свою правоту, и обличает лукавство противников.
(2). Глаголы моя внуши.
(3). Яко к Тебе помолюся. В наслаждении мысленным светом буду молиться Тебе; потому и надеюсь, что услышишь меня.
(4). Заутра предстану Ти. Великая похвала усердию — с самого ложа представать Богу и предварять солнце благодарением. Ибо так, говорит, буду взирать на Божественные и святые тайны Твои, уготованные Тобою любящим Тебя.
(5). Яко Бог не хотяй беззаконие, Ты еси. Надеюсь, что буду услышан Тобою, потому что не делал я ничего ненавистного Тебе. А ненавистны Тебе беззаконие, лукавство, несправедливость, ложь, зависть, коварство.
(6). Возненавидел еси вся делающыя беззаконие.
(7). Погубиши вся глаголющыя лжу. Делающими беззаконие наименовал тех, которые погрешают в образе жизни; и они ненавистны Богу. А отпадших от истины и иномыслящих назвал глаголющими лжу; и их погубит Бог. Примечай различие речений: возненавидел еси и погубиши, — во-первых в том, что в речении «погубиши» выражается более худого, нежели в речении «возненавидел еси», и во-вторых в том, что один глагол поставлен в прошедшем, а другой в будущем времени. Под глаголющими лжу разумеет и тех, которые идолов и самих демонов именуют богами, и которые в идолах произносят лживые и неясные ответы и прорицания. Мужа кровей и лстива гнушается Господь. Ибо ненавидит и отвращается такового Бог.
(8). Аз же множеством милости Твоея вниду в дом Твой — в небесный Иерусалим и матерь первородных. Поклонюся ко храму святому Твоему во страсе Твоем. Храм Божий есть доблестное и святое состояние души, которого достишие с дерзновением говорят: Христос же, якоже Сын упокоевается в дому Своем, Егоже дом есмы мы (Евр. 3, 6). Твоим наслаждаясь человеколюбием, говорит святая и чистая душа, и Твоею охраняемая десницей, приношу Тебе непрестанное поклонение в священном храме славы Твоей; потому что, всегда храня в себе страх Твой, никак не решусь отринуть его, по упованию на Твое человеколюбие.
(9). Враг моих ради, то есть, врагов духовных, исправи пред Тобою путь мой.
(10). Сердце их суетно, то есть, сердце мудрых века сего, или и еретиков; ибо не знают они слова истины. Гроб отверст гортань их, языки своими льщаху. Умягчают они язык свой и изрыгают смертоносные учения.
(11). Да отпадут от мыслей своих. Ибо все эти умышления обратили против меня, противясь преспеянию моему по Богу. По множеству нечестия их изрини я, соделав их благочестивыми. Ибо те, которые гонят душу, творящую угодное Богу огорчают Бога, став явными богоборцами.
(12) И вселишися в них. Ибо придут и сам Он и Отец Его, и обитель у него сотворят (Ин. 14, 23).
И похвалятся о Тебе любящии имя Твое, (13) яко Ты благословиши праведника, Господи. Поелику ущедряешь рабов Твоих благословением и промышлением Твоим; то посвятившие себя на то чтобы им быть любителями имени Твоего, под Твоею благопопечительностью возвысятся духом, поведая силу Твою. Так говорит и блаженный Павел: хваляйся, о Господа да хвалится (2 Кор. 10, 17).
Яко оружием благоволения венчал еси нас, то есть, при конце за труды наши даруешь нам венец, ограждая нас им, как некиим оружием.


Текст приводится по изданию: Святитель Афанасий Великий. Творения в четырех томах. Том IV.— М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1994.— С. 36–423. Репринтное воспроизведение издания: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902–1903, из фондов Государственной Исторической библиотеки.

http://azbyka.ru/bogosluzhenie/psalm/psalm01.shtml

Вот и вся проблема по ЦСЯ!

Также рекомендую. Очень актуальный вопрос!

«Быть в мире, но не от мира». Доклад митрополита Волоколамского Илариона в университете города Лугано

….Мы все очень устали от красивых слов и заявлений. Нужно открыто говорить между собой о тех проблемах, которые нас беспокоят. Мы должны помнить о задаче, которая стоит перед нами, о необходимости христианского единства. Почему эта задача столь насущна?. ….

….Христианство, несмотря на раздробленность, сегодня обязано объединиться для защиты своих братьев и сестер, страдающих в различных регионах. Если этого не произойдет, мы еще больше утратим убедительность в глазах мира сего. Напротив, защищая своих по вере, мы укрепим свои позиции, станем сплоченнее, а значит ближе друг другу…..

http://www.patriarchia.ru/db/text/1661550.html
Ответить

#
7.10.2011 в 11:11

+
Агапову Алекскю.

Ваше преподобие! Прошу прощение, что не указал авторство приведенных мною строк, поверьте, что это без всякого умысла.

Что касается критики в адрес моего комментария большое спасибо. Учту. И не стану давать ссылку критикам на ваши статьи.

Грешный и недостойный раб божий Александр.

Ответить

#
7.10.2011 в 00:06
МОДЕРАТОРАМ
Обращаю ваше внимание на недопустимую деятельность Александра из Каширы. Его комментарии представляют собой довольно небрежную подборку обрывочных фраз из разных интернет-публикаций и комментариев по теме богослужебного языка. При этом нет ни одной ссылки на источник. Это неуважительно по отношению к авторам этих высказываний (вполне осмысленных, в отличие от компиляций Александра из Каширы), к комментаторам и читателям материалов сайта.
Чтобы не быть голословным:
"Когда французские (братья наших революционеров) масоны мечтали купировать Англию, то одной из самых важных стратегий была о навязывании англичанам своего французского языка, кстати, сейчас наши благополучные граждане все поголовно едут учить английский язык в Европу, так что же мы отстаем, переведем и сразу уже и на английский наши богослужебные тексты?" http://msobor.ru/discussion.php?id=58
"Если уж реформаторам так приспичило заменить в ектеньях «живот» на «жизнь», следует потребовать от них замены и слова «Аминь» на что-нибудь более понятное." http://my.mail.ru/community/belief/C2C47BD6A4ACE0D.html
В "комментарии" Александра высказывания в защиту церковнославянского языка обесцениваются, как и сама позиция защитников. Тема забалтывается, создается впечатление ее маловажности и несерьезности. Вне зависимости от того, какие цели преследует человек, составивший этот "текст", средства их достижения недопустимы в рамках данного ресурса. Прошу вас принять возможные меры по очистке поля дискуссии о церковнославянском языке от этого и подобных комментариев Александра из Каширы.
Ответить

#
11.10.2011 в 09:50

P/S.

В связи с тем, что на данной странице фактически отсутствуют комментарии, за исключением комментариев самого автора, данной теории по защите ЦСЯ, и вопрос поднятый по отношению ко мне, дает мне право ответить.

1. О неуважительности.

А именно; нам важны формы этических норм, или суть вопроса? Лично мне безразлично кто автор, более важным для меня вопрос, который замечу, так же важен.

Говорим о духовном, а сами «копаем» друг под руга и тем самым становимся заложниками совсем другова полюса, да и элементарная порядочность, в данном случае не нарушается, в силу того, что я, например, став, невольно соучастником, этого диалога, не знаю из какого источника черпали ВЫ материал, а если из своей головы, тогда вы просто посредник. Кто вложил вам это в ваши мысли? На что вы ссылаетесь, это ваше? Или те книги, которые вас научили это тоже ваше?

Скажем, трут, да это Воля Его, кому что дать, опять это ваше?. Не вам ли это знать батюшка?

Нашего личного ничего тут нет, на все Воля Божья, а мы присваиваем, отсюда хаос. Мысли вложенные и наш ум, это не частная собственность, и даже не наш труд (и в философском, и в духовном понимании) Можно возразить, и вот тут пошло и поехало – революшен.

Прощение – Покаяние – Любовь. Вот созидательная и самая мощная и универсальная энергия во Вселенной, источником, которой является наш Создатель. Именно ОН вкладывает в наши умы, каждому по стремлению и достоинству.

И не вам судить о важности и значении моих комментариев, и о недопустимости, тем самым показывая превосходство своих знаний. Я думаю, что это прелесть.

Вы для меня не являетесь авторитетом в данном вопросе о языке, на данном портале есть к чему прислушаться и помимо вас (для меня, разумеется)

Данный проект требует ИЗНОЧАЛЬНО глубокого анализа в свете следующих аспектов (их компромисс)
Филологии, археологии текстов, текстологии, сравнительной семитологии, историко-культурных реалий морфологии, лингвистики, грамматических понятий как звук - слог - слово. Как основных.

Поэтому, порядочней и боле нравственней, будет высказать свое мнение общими (пусть даже повторяющимися фразами) Нежили вообразить, что являешься профессионалом вышеперечисленных дисциплин (В данном случае имею в виду себя)

Вы замечу, первый начали этот «разбор» И совсем не по христиански - православному (могу обосновать, если будет угодно)

Если только, это не игра? Цель, это пиар, например, в скандальных ФОРМАХ пиар приносит больше плодов, учитывая психологическое состояние настоящего общества (к большому сожалению) и недостаток комментариев на «вашей странице»

Лично мое мнение, все ваши статьи, которыми вы заполонили все страницы, где происходит диалог по данным темам связанных с ЦСЯ отражают не существо вопроса, а внешние, формы (на другое определение ваши комментарии, по данной теме не тянут).

А если вы пытались сделать намек на плагиат, тогда рекомендую следующее;

История термина

В нынешнем значении слово «плагиат» в европейских языках начало употребляться в XVII веке. В римском праве plagium (букв. похищение) означало преступную продажу в рабство свободного человека, за что полагалось бичевание (ad plagas). Первоначально кража литературной собственности получила название plagium litterarium[1]. В этом значении оно упоминается в романе «Человек, который смеется» по отношении к краже ребёнка.

Русское слово «плагиат» происходит от фр. plagiat.

Что является плагиатом

Понятие плагиата не имеет вполне определённого содержания, и в частных случаях не всегда возможно однозначно отделить его от сопредельных понятий: подражания, заимствования, соавторства и других подобных случаев сходства произведений. Во всяком случае, совпадение отдельных идей не является плагиатом, поскольку любые новые произведения в чём-то основаны на идеях, не принадлежащих автору. Между тем человек, дойдя своим умом до чего-нибудь, часто склонен считать себя «Колумбом» истины и, не желая знать о предшественниках, видит в любом повторении собственных мыслей посягательство на свои права.

На самом деле, объектом плагиата является не идея, а её оформление, внешняя оболочка. Масса литературных произведений, не заключая в себе ничего нового по содержанию, имеет, тем не менее, своеобразную форму, новые оттенки выражения мыслей; лишь присвоение этой, глубоко индивидуальной стороны произведения, может быть названо плагиатом. Поэтому нельзя считать плагиатом ни заимствование фабулы (сюжет заимствован и во многих драмах Шекспира, и в сказках Алексея Николаевича Толстого), ни в пользовании готовыми типами (художественный приём, применённый Щедриным в его Ноздрёве и Молчалине), не говоря уже о новой обработке известных во всемирной литературе характеров (Дон-Жуан, Фауст). Равным образом не могут считаться плагиатом сводные работы (рефераты), самой сущностью которых предполагается пользование чужими данными без самостоятельной обработки[

Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%

2. Не понятность вами, хода моей мысли, это не значит что непонятно всем. Здесь я вам помочь не чем не смогу и оставлю, комментарий, удовлетворившийся уже сказанным.

3. Как нравственному человеку вам следовало бы изначально объяснить мне, ( обыкновенная порядочность) то, что вы увидели в моих комментариях , что то еретическое?

А те аргументы, которые приводите вы выше, совсем не убедительные и долго спорные, я заметил, что вы любите ОЧЕНЬ много кружить вокруг одного вопроса, кротость, да и кратко сказать понимаю не совсем легко, для этого действительно необходимо обладать опытом.

Надеюсь, вы уважаемый оппонент поняли, что обличать, (если, разумеется, есть обоснования, в свете православной практики, нужно неуклонно иметь опыт святых и, достичь старческого возраста, духовного имею в виду.)

ОЧЕНЬ жаль, что прощение не ваше достоинство, я публично сказал; прошу прощения.

СВЯТИТЕЛЬ ФЕОФАН ЗАТВОРНИК

Мысли на каждый день

Притчу о двух должниках Господь заключил такими словами: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его». Кажется, такая малость требуется: прости и будешь прощен; а когда прощен, то и в милость принят; а когда в милость принят, то стал участником во всех сокровищах милости. Стало быть, тут и спасение, и рай, и вечное блаженство. И такое великое приобретение за такую малость, что простим!. . Да, малость, но для самолюбия нашего нет ничего тяжелее, как прощать. Ненамеренную какую-нибудь неприятность, тайно причиненную нам, так чтоб никто не видал, мы еще, пожалуй, простим; но чуть что почувствительней да при людях, хоть не проси: нет прощения. Бывают обстоятельства, что хочешь – не хочешь, а высказать неудовольствия нельзя, – и молчишь: но язык-то молчит, а сердце говорит и строит злые планы. Повыссься неприятность еще на одну линию, – и удержа нет: ни стыд, ни страх, ни потери, ничто не удержит. Вскипевшая самость делает человека словно помешанным и поддавшийся ей начинает городить глупости. Такому несчастью больше всего бывает подвержены люди не какие-нибудь, а чем кто цивилизованней, тем чувствительней к оскорблениям, тем меньше прощает. Снаружи отношения иногда все еще остаются гладкими, но внутри решительный разлад. А между тем, Господь требует, чтобы прощали от всего сердца.

СВ.ПРАВЕДНЫЙ ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ

Моя жизнь во Христе, часть 1

…любя друг друга, надо терпеть друга друга и оставлять, прощать другим их погрешности против нас, чтобы и Отец наш небесный простил нам согрешения наши [Мф. 6, 14].

***

Ближний – равноправное мне существо, тот же человек, что я, тот же образ Божий; и как он то же, что я, то и любить его надо мне, как я сам себя люблю. Возлюбити искренняго твоего яко сам себе [Мф. 22, 39], – надо наблюдать его, как свою плоть и кровь: обращаться с любовью, кротко, ласково, прощая погрешности его, как себе охотно прощаю, как сам жажду от других прощения или снисхождения моим немощам, т.е. чтобы и не замечали их, как бы их не было, или заметили ласково, кротко, любезно, доброжелательно.

***

Себе все легко прощаешь, если согрешишь против Бога или против людей, легко извиняй и других. Люби ближнего как себя, прощай ему много. Коль краты аще согрешит в мя брат мой, отпущу ли ему до седмъ крат? не глаголю тебе, до седмь крат, но до седмьдесят крат седмерицею [Мф. 18, 21, 22], говорит Господь. В этом и познается любовь. Даже мало еще этого для любви: любовь любит врагов своих, добро творит ненавидящим, благословляет проклинающих ее и молится за творящих ей обиду [Лк 6, 27, 28].

Источник: http://www.pravmir.ru/wp-content/themes/-

"Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая - по старому образцу; крепкая своей верою во Христа Бога и во Святую Троицу! И будет по завету святого князя Владимира - как единая Церковь! Перестали понимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие Престола Господня! Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский".

Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский. 1906-1908 гг.

Также Настоятельно рекомендую: Пророчества православных Святых о будущем России и мира http://www.pokaianie.ru/i/c1.gi

P/S/ В от в интернете скопировал, пророчество И. Кронштадского, знаете удобная вещь интернет, не надо лесть в библиотеку, затем еще ксерить и.д. д.

Ответить

#
2.10.2011 в 21:43


+

Час добрый Отцы, Братья и Сестры! Мир ВАМ!

Вполне здравое предложение, организовать на приходах обучение церковнославянскому языку, тем более русскому это легкодоступно.
Думаю лень мешает нам учить и слушать.

Мое личное убеждение (грешным и недостойным разумом) следующие;
ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК СВЯТ!
На голгофском кресте надпись на трех языках; Еврейском, Латинском и Греческом. Церковно - славянский язык Кирилла и Мефодия, как бы синтез, т. е. завершение. Древнеславянская корнесловица плюс духовное наследие богоизбранных языков.
Священная эстафета перешла к Церковно-славянскому единственному языку, не имевшего языческого наследия, а родившемуся в лоне Матери-Церкви, объединившего в себе грамотность народа и его Церковь.
Человеческая история- это пространство богообщения.

Слово синтез НЕОБХОДИМО (что подразумевалось изначально) понимать как ОБЬЕДИНЕНИЕ

Богоизбранные языки могут жить только в единстве, или мы считаем себя мудрее наших святых отцов светильников, таких как Ф. Затворник, И. Брянчанинова С. Саровский, С. Радонежский, Нилус, Ф. Московского, да мужей православных Пушкина, Ломоносова, философов Вл. Соловьев, Н. Бердяев, В. Розанов, С. Булгаков заметим НИКТО из вышеперечисленных не поднимал вопрос о реформе языка.

А мы едва порог храма перешагнули и уже 1000 летнею историю давай перевернем –реформируем. ОХ КАК СИДИТ В НАШИХИХ МОЗГАХ еще дух пролетариата, перевороты, реформы, новый мир построим.

А знаете вы друзья мои, что я зык относится и к национальной безопасности?

Когда французские (братья наших революционеров) масоны мечтали купировать Англию, то одной из самых важных стратегий была о навязывании англичанам своего французского языка, кстати, сейчас наши благополучные граждане все поголовно едут учить английский язык в Европу, так что же мы отстаем, переведем и сразу уже и на английский наши богослужебные тексты?

И так же важно помнить, что ГЛАВНЫЙ закон церкви, это ЛЮБОВЬ, и МЫ стремимся обрести, этот свет божественной энергии.

Социум??? А в церкви главенствует также закон нравственности, говорит нам о том, что БОГ объединяет народ, а лукавый разъединяет.

Мы единое тело Христова – Церковь! И на мой взгляд нет ни каких групп по сторонним позициям. А всего-навсего ЗДРАВЫЙ ДИАЛОГ, и этот диалог полезен, организм церкви жив!

Нам сейчас ВСЕМ следует НЕУКЛОННО обратится к опыту , святоотеческого наследия, для решения столь непростых задач.

Ответить

#
9.09.2011 в 22:19
Вере Н.:

1. Пустая придирка: "Греческий переводчик" = "Переводчик на греческий", вот и все.
2. Вы искренне думаете, что я никогда не слышал о тех общеизвестных вещах касательно текстологии Ветхого Завета, о которых Вы решили мне напомнить? В обсуждаемой строке псалма греческий переводчик (еврей, еврей!) переводит еврейский текст практически пословно, так что вопрос о текстологии, в общем-то, не стоит. Вопрос - в том, что пословный перевод не всегда передает содержание текста. Подстрочник отнюдь не равен переводу.
3. Очень хорошо, что Вы привели цитату из Юнгерова. Сам Юнегров, как Вы можете видеть, ссылается на некоего "Амфилохiя", то есть на архимандрита (в конце жизни - епископа) Амфилохия, без всякого преувеличения - великого русского ученого конца 19 века. Среди прочих своих выдающихся трудов архимандрит Амфилохий подготовил и издал церковнославянскую Псалтирь, использовав для издания множество древних славянских рукописей этой боговдохновенной книги, кои он знал в совершенстве.
Так вот, рассматриваемый стих в Псалтири архимандрита Амфилохия (саму книгу при желании можно легко скачать на ГуглБукс)читается так:
"Или азъ не усмиряхъ и не успокоивахъ душу мою, яко отдоенное (дѣтище) у матери своей? Душа моя во мнѣ, яко отдоенное (дѣтище)".
Почувствуйте, что называется, разницу.
Ответить

#
3.11.2011 в 01:51
Петру, Тверь.
Много времени прошло, тем не менее, исполняю обещание и исправляю допущенную по беспамятству неточность.
О "неправильности", "оборванности", "непонятности" синтаксиса в упомянутом мною стихе псалма 130. Этот пример - из бесед не с А.И.Шмаиной-Великановой, а с О.С.Седаковой. Она рассказывала, как этот стих (в качестве примера сложнейшей поэтической ткани еврейской Псалтири!) привела ей Хамуталь Бар-Йосеф, еврейский поэт. Мнение носителя языка, поэта - важно в данном вопросе.
О.Седакова от себя добавила: это как если бы в лирических стихах вы встретили примерно такое: "Разве я оставлю тебя! Ну а если я оставлю тебя - то..."
"Критик советского толка", скорее всего, стал бы вопрошать: "Ну а если - то что?? Что именно?? Непонятно!" И действительно, это высказывание непонятно с точки зрения учебного пособия по языку. Но смысл его понятен любому, кто имеет уши слышати.

"Подстрочник отнюдь не равен переводу" - о да, в этом вы правы. Но "проблема" в том, что создатели церковнославянского языка были - это совершенно очевидно - поэтами и вдохновенными переводчиками. Потому нет ничего удивительного, что в случаях, подобных приведенному, пословный перевод без труда переносит и поэтическую музыку, и смысловой вектор на славянскую языковую почву.
Ответить

#
8.09.2011 в 03:21
Виталию Койсину
У Вас сперва сложилось правильное впечатление: мое внимание к качеству звучания молитв обусловлено критериями красоты и понятности того, что читается и поется.
Вам затем показалось, что я "отождествляю молитву и ее акустическое выражение". Боюсь, мне этого не взять... очень загадочная мысль. Такая мысль не всякому под силу.
Я же сказал ровно то, что сказал: поскольку церковная молитва звучит - так замыслено, так заведено - постольку звучание - это плоть молитвы. Ее мат-часть, если угодно. И звук - это вещь, физическое явление. Наверное, просто Вы не физик, а математик? то, что я сказал - это не смелая концепция, не гипотеза, не открытие. Это просто повседневный опыт всякого церковного человека (исключения вроде глухонемых христиан никак не влияют на это очевидное правило: даже глухонемые знают, что в церкви молитвы поются и читаются для всего собрания, гласно). Церковная молитва воплощена в звучащем слове.
Вы не склонны "отождествлять" (т.е. сливать воедино) "дух" и "плоть" молитвы - значит ли это, что предпочитаете рассекать их? Задайте себе этот вопрос по-серьезному прежде, чем дадите отрицательный ответ.
А вообще я не очень понимаю, почему Вы к этой моей фразе так при...страстились, настолько плотно. К теме тот мой коммент относился, если не ошибаюсь, довольно косвенно.
Ответить

#
6.09.2011 в 20:05

Вы ошибаетесь, отец Алексий. Троллинг - это провоцирование конфликтов между участниками дискуссии, взаимных оскорблений... А я в моём комментарии никого не оскорблял и не провоцировал.

Что касается Ваших сомнений в моей "толковости" :-) Что имела ввиду Ирина Николаевна - спросите лучше у неё самой. Мне как-то неудобно доказывать свою "толковость", тем более что я и сам в ней уже давно сомневаюсь :-)

Теперь немного по существу дела. Если бы Вы в этом примере подразумевали обычный свет - то да, я бы поспорил. Но тут понятно, что речь идёт о "нетварном свете" молитвы. Поэтому Ваше предположение о том, что мне бы "без труда пришло в голову" оказывается ошибочным :-)

А вот Ваше высказывание "звучание - это сама молитва, ее плоть... звук - это не обозначение чего-то, это сама вещь" мне в самом деле показалось интересным. И напрямую относящимся к теме. Потому что по прочтении статьи у меня сперва сложилось мнение, что Ваше внимание к качеству звучания молитв обусловлено критериями красоты и понятности того, что читается или поётся. Но по этой цитате мне показалось, что Вы отождествляете молитву и её акустическое выражение (которое, на самом деле, всего лишь её частный случай).

Так что Вы уж извините меня за придирчивость. Образование у меня техническое и такие вещи я, наверное, воспринимаю слишком буквально :-)

Ответить

#
6.09.2011 в 19:28
Александре Соколовой
Ну вот же - как важно полностью представляться. Теперь стало понятно намного больше, уважаемая автор "Двух моих свечей". И в Вашем комментарии (не коснувшемся, впрочем, содержания моих практических предложений) - и в Ваших текстах.
Если можно, я не стану отвечать Вам любезностью за любезность. Не буду отзываться о Ваших повестях, которыми Вы безусловно очень дорожите. Но совет дам - ради памяти о подлинном вкусе христианства в литературе, об отрешении от себя: просто прочтите "Ступени" Ксении Куряковой. Там тоже про детей - и про великие тайны тоже внимательный читатель найдет достаточно. Ведь для писателя еще не зазорно быть и внимательным читателем.
Искренне желаю: почитаемая Вами трезвость да не изменяет Вам никогда!
Ответить

#
6.09.2011 в 11:12
Автор статьи спрашивает:
А. С. (Александре Сергеевне?)

Отвечаю: Александра Соколова, автор повестей о детях в церкви "Две моих свечи" и "Дочь Иерусалима".

Автор статьи далее пишет: Простота Вашего подхода - мнимая. Насчет того, как постигают родной язык дети - это великая тайна. <...> Не любите сложностей - прочтите об этом замечательную книгу Корнея Чуковского "От двух до пяти". В простоте этой книжки - большая премудрость и восхищение поэта чудом детского языка.

В постижении детьми родного языка нет "великой тайны". Все это спиритуализм, поэзия, далекая от жизни и чуждая подлинной простоты. И я повторю свою оценку, которая и показалась Вам, видимо, грубой, - нетрезвость. Надо пристально смотреть и понимать.

Ответить

#
4.09.2011 в 20:17
На Петр, Тверь, 3.09.2011 //Но проблема здесь в том, что ошибочен сам перевод Септуагинты. Уже в начале еврейской фразы греческий переводчик передает im-lo как два отдельных (!!!) слова (εἰ μὴ), "не замечая" (не зная?!), что это устойчивое выражение, обозначающее экспрессию...://
1. Что это за «греческий переводчик» Септуагинты ?перевод сделан евреями для евреев диаспоры, к тому времени плохо понимавших родной язык (3—2 вв. до Р.Х.), а согласно «Посланию Аристея» перевод сделан для библиотеки Птолемея, по просьбе которого первосвященник Елеазар прислал в Александрию 72 толковников - по 6 от каждого из 12 колен.
2. Вы пишете: «ошибочен сам перевод Септуагинты» - ничтоже сумняшеся, как будто вы древнееврейский оригинал в руках держите. Может, стоило поинтересоваться, что и с чем сравниваете? Самый ранний сохранившийся полный еврейский текст ВЗ - масоретская рукопись Х века по Р.Х. , а древнейшие полные списки перевода LXX — Синайский, Александрийский и Ватиканский кодексы — датируются IV–V вв. по Р. Х. Вот такое уникальное явление — списки перевода LXX на 500 лет древнее, чем сохранившаяся древнееврейская редакция ВЗ.
3. Что касается исходного источника для церковнославянской Псалтири, то П.А. Юнгеров в предисловии к своему переводу пишет следующее: «Сравнивая славянскій, рукописный (по Амфилохію) и печатный (Острожскій и Елизаветинскій), переводъ Псалтири съ греческимъ текстомъ LXX толковниковъ, мы пришли къ тому выводу, что онъ соотвѣтствуетъ тексту не александрійскому, какъ въ большинствѣ переведенныхъ нами книгъ, и не ватиканскому, какъ въ книгѣ Іова, и не синайскому, а особому — церковному, тому тексту, который находится въ отдѣльныхъ спискахъ одной Псалтири, въ свое время извѣстныхъ Гольмезу. […] Принятый у оо. Церкви въ толкованіяхъ греческій текстъ также не всегда совпадалъ съ нимъ, тѣмъ болѣе что оо. Церкви часто пользовались не только LXX, но и другими «болѣе ясными» переводами, особ. Ѳеодотіона и Симмаха. […] Изъ толковыхъ изданій греческой Псалтири мы нашли точную «копію» нашей слав. Псалтири въ текстѣ толкованія на Псалтирь Патріарха Анѳима. Здѣсь мы нерѣдко находили соотвѣтствіе слав. переводу даже въ тѣхъ случаяхъ, когда не находили его въ вышепоименованныхъ рукописяхъ Гольмеза. …
Вотъ особенность греко-славянскаго текста Псалтири, легшаго въ основу нашего перевода. На нее, думаемъ, должны обратить вниманіе всѣ послѣдующіе ученые изслѣдователи слав. перевода Псалтири.» (подчеркнуто мной)
Ответить

#
3.09.2011 в 13:49
Петру из Твери
Большое спасибо за содержательный комментарий. Ваше толкование псалма 130 прочел с большим интересом. Можно ли назвать его неверным? Нет, конечно. Вы тоже правы. Есть ли в нем определенная смелость? Конечно, есть. Она выражается не только содержательно (например, Вы толкуете интенцию Давида как "нежелание богословствовать", хотя такого слова здесь нет - но интерпретация Ваша, повторяю, вполне имеет право быть), но и в самой форме комментария.
"Пример неудачен. В еврейском тексте все вполне ясно". Это начало, сильная позиция высказывания. Вторую ее часть оспорить может только специалист, а здесь едва ли такие найдутся (и я - не исключение). Симметрично расположено стилистически сниженное "на ровном месте лучше не умничать", чем Вы вполне справедливо надеетесь закрепить свой полемический успех. Впрочем, обсуждаемое место из псалма никак нельзя назвать "ровным местом", ведь основания"умничать" здесь подтверждает хотя бы сам Ваш пространный комментарий, совсем не лишенный глубокомыслия.
При этом Вы никак не реагируете на смысл статьи или моего комментария в целом, а жаль. Мне бы не хотелось, чтобы актуальная тема утонула в частностях. Впрочем, так бывает повсеместно, если православные взялись доказать автору, что ему лучше помолчать :)

Далее по Вашему тексту там и тут встречаются специальные речевые построения, главная цель которых - представить данное Вами толкование как единственно возможное и "академически весомое", а любое другое - как неудачное, смешное и легковесное. "Что же тут непонятного?", "Теперь разберемся, откуда...", "Эту попытку следует признать неудачной просто потому, что...", "Ну и венчает все непонимание переводчиком параллельной конструкции..." (ни больше ни меньше!).
Для того, чтобы перевес казался неискушенному читателю совершенно решительным и непобедимым, Вы даже ставите меня (автора "попытки" упоминания об изначально "темных" местах в богодухновенной поэзии псалмов) в очень хорошую компанию, что для меня весьма лестно. Эта компания - авторы перевода Септуагинты и последователи Кирилло-Мефодиевской традиции - славянские переводчики. Ибо славянский перевод Вы называете "попыткой", греческий перевод - "ошибочным", а самих 70 подозреваете в том, что они действовали, "не замечая (не зная?!)" еврейского устойчивого выражения. Да что там выражение, когда они вообще мало что понимали в параллелизме! Вот что значит - дерзнуть по-крупному, элегантно и поэтично :)

Теперь по делу. Откуда взялся мой пример? Его привела в частной беседе А. И. Шмаина-Великанова. Пример касался именно "темных мест" и того, что авторы греческого перевода еще как-то эту "тьму" пытались развеять, грамматически и лексически "приглаживая" оригинал интерпретирующим переводом (их и называют "70 толковников"; вообще задача интерпретации перед литературным переводом встает всегда и неминуемо). Думаю, Вы не станете оспаривать мое право доверять этому специалисту больше чем Вам. Тем более, что Ваши суждения вообще о поэтическом переводе не позволяют заключить о высокой компетентности в этом вопросе ("два слова - на месте одного" - да это же не переводчики - дети!). Однако, я при первой же возможности поделюсь с Анной Ильиничной возникшей здесь дискуссией и честно попрошу ее прокомментировать Ваши оценки. Если до тех пор не утечет слишком много воды - размещу ее отзыв здесь. Вопрос-то действительно очень интересный и важный, хотя напрямую к содержанию статьи не относится.

Я не специалист в древне-еврейском. Я не возьмусь судить и о семантических колебаниях в словах греческого языка (для этого лучше всего быть его носителем). Но я точно знаю, что у церковнославянского слова "аще" есть именно то значение экспрессии "се, вот, ну конечно", которое отмечено Вами для еврейского текста. Сравните: "Яко кляхся во гневе Моем: АЩЕ внидут в покой мой!" Вы конечно можете возразить: мол, одно дело - "аще" (это Вы и без меня, конечно же, знаете и помните), но уж совсем другое дело - "аще не". И проч. и проч. Нет, не совсем другое. У слова "аще" - масса значений и семантических оттенков. Вы же своей творческой волей просто отсекаете их. Этот неосмотрительный жест в той области, которую я хорошо понимаю, заставляет меня сомневаться в остальных Ваших построениях - в тех областях, о которых я лично смело судить не могу.
И еще одна деталь. Вы не так уж часто заглядываете в дониконовские тексты. Иначе бы помнили, что рассматриваемый стих там - практически идентичен современному.

По поводу "попытки пословного перевода", как Вы изволите величать церковнославянский перевод. В рамках комментария придется поверить мне на слово (или не верить). Я только что специально исследовал рисунок вокализма цсл текста стиха в сравнении с греческим. за данный Вами повод - моя особая благодарность, совершенно серьезно. Славянский перевод удивительно точно отражает рисунок вокализма греческого текста. Только не спрашивайте меня, как этого добились древние переводчики: "технически" или "по наитию" - я не знаю. Но факт остается фактом: "звуковая мелодия" данного стиха в славянском тексте звучит как точный перифраз мелодии в греческом стихе. Причем удача не неожиданна: таких примеров множество повсюду в богослужебных текстах. Никоновская справа кое-что подпортила в этом отношении, но далеко не все.
Еще раз благодарю за комментарий.


Ответить

#
3.09.2011 в 12:15
Виталию Койсину
Я слышал, метод ведения дискуссий, подобный предпринятому здесь Вами, в Сети называется "троллить". Могу предположить, что если бы я стал говорить, следом за исихастами, что молитва - это свет и что Бог является делателям умной молитвы как Свет, Вам без труда пришло бы в голову, что раз так - тогда молитвы не может быть у слепых. И не всегда ведь в храме светло: отключили электричество, не завезли свечи и лампадное масло...
А дальше Вы предложите "Песнь песней" переименовать в "Текст текстов" (чтобы глухонемым было не обидно) и проч. и проч. Вероятно, здесь причиной - не только желание доспориться любой ценой до абсурдного конца, но и жизнь в атмосфере болезненной и ложно понимаемой политкорректности - не могу судить.
Для меня стиль Вашей дискуссии явился полной неожиданностью. Вот и Ирина Ломакс назвала Вас "толковым". Интересно, что она имела в виду?..
Ответить

#
3.09.2011 в 12:01
А. С. (Александре Сергеевне?)
Простота Вашего подхода - мнимая. Свести в одном пассаже деньги и детей - это же целый силлогизм, и весьма остроумный. В нем созвучию двух слов уделено, я думаю, решающее место. Так действуют создатели рекламных слоганов. Но они осознанно руководствуются привычным техническим приемом (можете считать это их лукавством). А вы поступили так вполне непосредственно и неосознанно - по врожденному чувству родного языка.
Насчет того, как постигают родной язык дети - это великая тайна. Ведь после детства больше никакой другой язык, даже превосходно изученный, уже не займет в сознании человека место родного: механизмы постижения с возрастом становятся иными. Не любите сложностей - прочтите об этом замечательную книгу Корнея Чуковского "От двух до пяти". В простоте этой книжки - большая премудрость и восхищение поэта чудом детского языка.
С другой стороны, не во всех смыслах "детское" бывает хорошо. Апостол Павел говорит, что когда он был младенцем, то по-младенчески размышлял, но когда повзрослел, то оставил младенческое. Например, если маленькому ребенку грубость в обращении со взрослыми не вменяется, то услышать или прочесть грубость от взрослого - оскорбительно. Я Ваш тон в комментарии постарался проигнорировать на первый раз. Но если Вы будете на нем настаивать, мне придется игнорировать Ваши реплики, а это жаль.
Ответить

#
3.09.2011 в 01:23
Цитата из комментария священника Алексия Агапова: Многие места в Псалтири изначально неясны – даже в древнееврейском оригинале. «Аще не смиренномудрствовах, но вознесох душу мою – яко отдоенное на матерь свою – тако воздаси на душу мою!» Что это значит? «Отдоеное» - это дитя, которое отдоено матерью (его покормили и больше не кормят). И вот: «как отдоенное – на матерь свою». Что оно на матерь свою? Как это понимать?

Пример неудачен. В еврейском тексте все вполне ясно.

Процитированный псалом начинается со слов о том, что псалмопевец не умничал ("не надмевалось сердце мое" и т. п.), но пребывал в смиренномудрии.

И затем дается образ этого смиренномудрия. При этом используется, что абсолютно ожидаемо, параллелизм - основополагающий принцип ветхозаветной поэзии.

Пословный перевод еврейского текста:
"Вот, я вел (в смысле поведения; варианты: "сравнивал", "уподоблял", и проч.) себя (евр. naphshiy, букв. "мою душу", от nephesh) и затихал (варианты: "умолкал", "смирялся" и проч.), словно отнятое от матери (подразумевается: "дитя"): душа моя (снова евр. naphshiy) - словно отнятое".
Еще раз, уже без пояснений и более литературно, по возможности:
"Вот, я вел себя, словно дитя, отнятое от матери: умолкал; // душа моя - словно отнятое [от матери дитя]".

Что же тут непонятного? Псалмопевец стихает, словно отнятое от груди матери дитя (Для тех, кто в танке: дитя от груди матери - если речь идет не о какой-то катастрофе, а о повседневной жизни, - отнимают тогда, когда ребенок утихает и засыпает. Это позитивный образ, а не трагический), благоговея перед высокими материями.
Эта вполне ясная мысль повторена дважды, в соответствии с поэтической традицией.
Зачем, кстати, псаломпевец говорит нам в этом псалме, что не хочет богословствовать (стих 1)? Да затем, что этот псалом выделяется во всей Псалтири своей краткостью и лаконичностью, вся его суть - в стихе 3, призыве к Израилю славословить Господа. Лаконичный стих 3 - это и есть весь псалом в строгом смысле слова, а стихи 1-2 оправдывают отсутствие всего остального, что есть в других псалмах: элегантно и поэтично.

Теперь разберемся, откуда взялся славянский вариант.
Он представляет собой попытку пословного перевода Септуагинты:
εἰ (аще) μὴ (не) ἐταπεινοφρόνουν (смиренномудрствовах) ἀλλὰ (но) ὕψωσα (вознесох) τὴν ψυχήν (душу) μου (мою) ὡς (яко) τὸ ἀπογεγαλακτισμένον (отдоенное) ἐπὶ (на) τὴν μητέρα (матерь) αὐτοῦ (свою) ὡς (тако) ἀνταπόδοσις (воздаси) ἐπὶ (на) τὴν ψυχήν (душу) μου (мою).
Эту попытку следует признать неудачной просто потому, что ἀνταπόδοσις - существительное, а не глагол. Корректный перевод фразы Септуагинты: "Аще не смиренномудрствовах, но вознесох душу мою, яко отдоенное - к матери его, яко воздаяние - к душе моей". Но проблема здесь в том, что ошибочен сам перевод Септуагинты. Уже в начале еврейской фразы греческий переводчик передает im-lo как два отдельных (!!!) слова (εἰ μὴ), "не замечая" (не зная?!), что это устойчивое выражение, обозначающее экспрессию: "Се, вот, ну конечно". Отсюда экспрессия превращается в условную конструкцию "аще не". Далее, корень shavah - "равнять", "уподоблять", "сопоставлять [себя] с", отсюда "вести себя" переводчик передает как "возносить", что в принципе допустимо, но семантически неудачно - скромное уравнивание себя с чем-то превращается в какое-то превозношение. Это заставляет его ввести в текст отстутствующее в еврейском тексте противопоставление (ἀλλὰ) между shavah и damam (неметь, стихать, умолкать и т. д.) - и если в оригинале один глагол разъясняет другой ("я вел себя как... - то есть стихал"), то в версии LXX они уже противопоставлены друг другу! Ну и венчает все непонимание переводчиком параллельной конструкции: "я вел себя словно (евр. k- = греч. ὡς) дитя... // душа моя, словно дитя...", которую он просто пословно воспроизводит, не пытаясь даже разобраться в содержании текста - как, века спустя, поступит и наш славянский переводчик.

Так что толковать древний еврейский текст, пользуясь неудачным переводом (никониянским) с не всегда удачного перевода (Септуагинты), - сизифов труд. Лучше и не пытаться.

Ну и, в полном согласии с псалмом, на ровном месте лучше бы не умничать.
Ответить

#
3.09.2011 в 01:13

По поводу высказывания "звучание - это сама молитва, ее плоть" мне пришёл в голову пример глухонемых. Как в таком случая они молятся? Исходя из Вашей теории, отец Алексий, получается, что молитвы у них быть не может :-)

И утверждение "молитва Церкви - это когда Церковь поет" - это тоже не всегда так. В некоторых храмах вместо этого - бегущая строка или сурдопереводчик на амвоне...

Ответить

#
2.09.2011 в 18:35
Татьяне из Подмосковья

Рад, если смог помочь.
Вдогонку - вот прекрасный текст (и как свидетельство о радости православной веры, и как таблетка от уныния, и как кое-что о чтении Псалтири): http://nattch.narod.ru/ninasmile.html
О Псалтири там вот что - нам на вооружение:

"Но вот ведь что странно. Впоследствии мне не раз доводилось слышать, как отец Иоанн сам себе вслух проговаривал в келье псалтирные строчки. Не спеша, одну за другой, одну за другой, когда стоя, а когда и сидя. Остановится, бывает, на какой-нибудь, призадумается. Вернётся назад, повторит любовно какой-нибудь оборот, головой покачает: "Это ж надо! Нет, это ж надо! Вся высоты Твоя и вся волны Твоя — надо же! на мне преидоша — нет, ты подумай!" Но главное — почти без ошибок! В чем было дело в храме, где он продолжал читать возмутительно, — в спешке ли или в добровольном юродстве — Бог весть".
Ответить

#
2.09.2011 в 17:14
Автор статьи пишет:

Насчет внимания к звучанию молитвы - никак не соглашусь с Вами. Звучание - это не просто "влияние" хорошей дикции и проч. - это сама молитва, ее плоть. Звук - это не обозначение чего-то, это сама вещь. Вот в иконе: насколько велико влияние неправильного - поспешного, неверного - движения кисти?

Молитва - это понимание. Приложить к пониманию желание, эмоцию, стремление - это такая простая штука, а главное - понимать, что ты делаешь, когда молишься. Запутываете людей, вот что меня огорчает. И с иконами ведь всё так несложно: проще, когда есть куда встать, куда взгляд бросить, для того и икона Богом дана.

Одна учительница математики говаривала в конце 1960-х годов: Дроби не понимают до тех пор, пока на деньги не переведешь, а как переведешь, сразу все понимают.
А я всегда все перевожу на детей. Как учатся с детства молитве, как привыкают к иконе? И именно дети. А вы все накручиваете, накручиваете, и такая за всем этим нетрезвость. А люди и взрослые - это те же дети.
Вот представила себе, как я говорю подростку, девочке, мальчику: Молитва - это и есть звучание, как ты произносить свою молитву...
Бр-р, даже не по себе стало.
Ответить

#
2.09.2011 в 13:57

Священнику Алексию Агапову..
Я очень благодарна Вам, отец Алексий, и уважаемой О. Седаковой. Ваш ответ внёс для меня некоторую ясность. По крайней мере я могу сейчас определить для. себя «место», с которого могу смотреть на свою проблему. Конечно, многое нужно ещё осмыслить «поподробнее». Но направление, в котором нужно мыслить и действовать при чтении текстов Псалтири для меня как-то определилось. Благодарю Вас. С уважением Татьяна.

Ответить

#
1.09.2011 в 17:00

Татьяне из Подмосковья



Благодарю Вас за проявленный интерес.



Вопросы, которые Вы ставите (их сразу много, но
все они – в сущности, на одну и ту же тему), нельзя считать полностью
разрешенными. Разрешимы ли они в принципе, возможно ли дать на них однозначный
и окончательный ответ, исключающий дальнейшие дискуссии? Лично у меня нет в
этом уверенности.



Вы очень удачно вспомнили ту древнюю монашескую
историю. Это свидетельство о силе священного слова нельзя сбрасывать со счетов.
Однако, есть два «но». Во-первых, там речь идет о чтении Псалтири как средстве
в духовной брани с бесовскими искушениями. Но, конечно же, гораздо чаще важно
помнить, что мы псалмы не бесам читаем, а возносим в них хвалу Богу. Во-вторых,
я бы не хотел легко соскальзывать к слову «магия». Все ли необъяснимое и
таинственное в духовной жизни достойно этого диагноза? А истинное чудотворение
во Христе? А прозорливость – во Христе? Я предпочел бы говорить о силе слова, о его действенности («действенность»
- Вы это слово употребили, и оно верно).



Вторая сторона истины (и молитвы) – разумеваемая.
Как найти разумение – важный вопрос для каждого христианина. Едва ли можно
найти универсальный рецепт, который сделает молитвенное восхождение к Богу
целиком понятной «технологией». Хотя и понимать смысл того, что читаешь, важно.



О. Седакова только что подсказала мне, как
отвечать, процитировав С. Аверинцева (из статьи «Слово Божие и слово
человеческое»). Записал с ее слов.



Воплощение Бога делает возможным и то, что человеческое слово
способно говорить о божественном, вместить божественное. Но для этого человеческое
слово должно преодолеть себя… Слово откровения должно быть знаком, знамением.
Но всякий знак должен привлечь к себе наше внимание. Поэтому знаковость
запечатлевается в некоторой необычности, затрудненности речи, перегруженности
смыслом. Описывая смысл такого знаменательного слова, Аверинцев сравнивает его
с жестом руки, протянутой в направлении, которое нужно указать. Так, Христос не
определяет «четко и понятно», что есть Царствие Небесное, но рассказывает о нем
в «притчах», так что нам предстоит догадываться, додумывать Его слова, двигаясь
в заданном направлении.



Так и с Псалтирью. Причем ведь многие места в Псалтири изначально
неясны – даже в древнееврейском оригинале. «Аще не смиренномудрствовах, но
вознесох душу мою – яко отдоенное на матерь свою – тако воздаси на душу мою!»
Что это значит? «Отдоеное» - это дитя, которое отдоено матерью (его покормили и
больше не кормят). И вот: «как отдоенное – на матерь свою». Что оно на матерь
свою? Как это понимать? Всякое толкование здесь будет лишь приблизительной попыткой,
лишь одной из возможностей как-то прояснить изначально загадочную - и в
еврейском тексте - фразу. Как и в современной поэзии: все слова русские, но что
именно говорит поэт, нам далеко не всегда понятно; и мы движемся образами, которые
порождает в нас поэтический текст – догадываемся, попадая в некое силовое поле
смысла.



Проще
говоря: истина – «круглая». А мы, люди, не можем видеть ее со всех сторон
одновременно. Мы вынуждены обходить ее со всех сторон, оглядывая по частям.
Истина целостна, а наш взгляд раскрывает ее только отчасти. Вот и в данном
вопросе: есть значение слова, а есть сила слова. Важно и то и другое –
одновременно и в равной мере. Иногда истина открывается. Это откровение
преодолевает человеческую ограниченность, и человек на мгновенье видит истину
целиком. Вдохновенное поэтическое слово несет это откровение дальше в человеческий
мир. В этом слове заключена таинственная сила Откровения. В какую меру к ней
сможет прикоснуться человек?



В любом случае, попытка такого прикосновения – трудность, труд,
христианское молитвенное делание.



Как этап этого делания можно рассматривать чтение
различных переводов и толкований на русском языке. Это как выполнение домашнего
задания. Мы учим стих наизусть. Для этого читаем по многу раз каждую строчку,
повторяем трудные слова, находим значение непонятных слов в словаре – но на
уроке демонстрируем не всю эту кухню, а именно тот стих, что был задан. Не
упрощая и не меняя.



Опыт веры и жизни Церкви (и человека в Церкви)
знает это различие пониманий: «отчасти» - и «в целом». В разговорах о
понятности богослужения важно про этот опыт не забывать. И еще важно помнить:
по-нимание и в-нимание – родственные слова. Затрудненное слово псалмов важно
читать не столь бегло, сколь внимательно. Об этом, собственно, я и говорю в
статье.

Ответить

#
31.08.2011 в 14:29
Виталию Койсину
Вы пишете:
"А если он знает язык и воспитан на примерах хорошей поэзии, то, пожалуй, даже при плохом чтении сможет заново "проиграть" в уме эти стихи по всем правилам и оценить их красоту".
Вообще-то именно к этому и принужден сегодня человек в храме: к двойной работе. Помолиться, да еще и "проиграть" нечто в своей голове. А если не воспитан и не сможет - то и так сойдет. А где же этот несчастный человек воспитается на хороших примерах - загадка...
Ответить

#
31.08.2011 в 14:11
Виталию Койсину
Призываю в помощь моего дорогого друга - поэта и ученого, Ольгу Седакову:


"У меня есть, видимо, неисполнимое желание, чтобы обсуждаемые вещи не слипались. Почему так трудно вести разговор, особенно у нас: потому что за одним словом сразу тянется ряд каких-то предположений и подозрений. Слышат не то, что ты говоришь, а то, что ты «хотел сказать», «имел в виду». Если я скажу, что я не люблю массовую культуру, за этим последует вот тако- о-й вот хвост всего, что мне будет приписано. И последним возражением обычно оказывается: «Но это же имеет право на существование!». Существующее не нуждается в правах на существование, оно есть, и мое мнение не лишит его бытия. Нам просто необходимо привыкнуть слышать тексты, а не подтексты, не додумывать за говорящего и верить его словам. <...>

Как у нас говорили: “А, ты хочешь этим сказать...” — и учили в школе: «что хочет писатель сказать этим художественным образом?». В американских учебниках на этом месте писали “what did he try to say?” — что “он старался” этим сказать?"

Дорогой Виталий. Я хоть и не писатель, но сказал совершенно определенные вещи. Вы же зачем-то набросали сюда столько всего! Даже имяславие помянули. А ведь эта тема такого масштаба... и совершенно самостоятельная. Я сказал, что молитва Церкви - это когда Церковь поет, а не когда она пишет. Молитву слышно, понимаете? Рассматривать звучащий текст как первичный, а графический - как записанный следом, с голоса - это очень непривычно сегодня. Ну что ж - смиритесь: я пытаюсь двигаться с этой непривычной стороны, считая это правильным.
Далее, сказав "копируют" я именно это и сказал. Ирина - в этом смысле - не копирует, я успел в этом убедиться (хотя и не специалист в иконописи, и мое мнение здесь не может считаться авторитетным). Когда речь идет о бездарном копировании ("а вот эту икону я написал, как у Андрея Рублева"), то неужели я описываю что-то несуществующее в нашей жизни и незнакомое?

Я просто прошу Вас оказать мне милость: быть внимательнее и не рассеивать важную тему, которой посвящена статья.

Недоумение обычное мое Вы возбудили. Отчего-то считается, что о древней поэзии, которой являются наши литургические тексты, свободно рассуждать проще, чем о поэзии новой или о поэзии вообще. Что для этого будто бы не требуется никаких теоретических знаний о природе поэзии.

Ответить

#
31.08.2011 в 11:09

Очень интересное высказывание о. Алексия:. "Звучание - это не просто "влияние" хорошей дикции и проч. - это сама молитва, ее плоть. Звук - это не обозначение чего-то, это сама вещь."
На самом деле это очень серьёзный вопрос, который вызывает очень много вопросов. Один из них - чтение Псалтири по усопшим. Некоторые старцы советовали читать Псалтирь, даже если нет понимания текста, который читаешь, они говорили, что достаточно того, что бесы понимают. Мы все, кстати, так и читаем. Но у меня есть и свой личный опыт чтении Псалтири в присутствии духовно нездорового человека: судя по его реакции, они действительно понимают что я читаю в Псалтири, в отличии от меня. А если ещё и сам звук слова имеет значение, то тогда чем это всё отличается от магии? Или такой «магический» момент тоже может присутствовать в наших молитвах? И тогда действительно можно,. ничего не понимая, просто произносить звуки молитвенных слов. Ведь по сути мы это и делаем, когда читаем Псалтирь над усопшими, например. Тогда как мы можем упрекать людей, которые относятся к церковным обрядам, как к магии и считают, что можно просто отстоять службу и поставить свечку и что-то там само будет действовать, без нашего участия?

Буквально на днях у меня случился разговор с одной прихожанкой и параллельно работницей нашего храма. Она - человек крепко и давно воцерковлённый, увидев, что я купила в нашей церковной лавке недавно появившуюся "Псалтирь с параллельным переводом на русский язык" (разрешённую Издательским советом РПЦ) сказала, что благодать «подаётся» только церковнославянскому языку, и на русском молиться не нужно, но на мои слова, что мне хочется просто понять, что я читаю в Псалтири, сказала, что действительно это нужно, а то читаем как на иностранном языке. Вот такое парадоксальное отношение. Меня этот вопрос очень интересует. «Подаётся» ли благодать Божия, если можно так сказать, на звуки мной произносимых, хоть и не понимаемых слов? Лично мне хотелось бы понимать тексты, которые я читаю в Псалтири, хотя бы просто на уровне смысла предложений, (о богословских тонкостях пока не говорю), и поэтому мне хочется читать Псалтирь по русским переводам. Действенно ли будет такое чтение? Например при ежевечернем поминовении усопших? Что важно в наших молитвах? Сердечный отклик на смыслы слов или звук самих слов? И что делать, если никак не удаётся сочетать и то, и другое в одной молитве? Слова цсл. языка для меня лично сердцем не чувствуются, и вряд ли уже что-то изменится, если за 10 лет не изменилось. Он для меня всё равно остался «иностранным», хотя читаю я на нём бегло и даже на цсл. шрифте. Может читать Псалтирь сначала на ЦСЯ для бесов, а потом на русском для себя, для своего сердца и назидания? Это действительно для меня серьёзный вопрос, и возможно не только для меня.

Ответить

#
31.08.2011 в 00:59

Не соглашусь с Вами, отец Алексий, что "звучание - ...это сама молитва". Это напоминает имяславие :-) Я думаю, звук и смысл нельзя отделять друг от друга. Если взять Ваш пример про гениальные стихи, то как человек уловит их плохое чтение, если не знает языка, на котором их читают? А если он знает язык и воспитан на примерах хорошей поэзии, то, пожалуй, даже при плохом чтении сможет заново "проиграть" в уме эти стихи по всем правилам и оценить их красоту. Так же как если бы они были не услышаны, а просто прочтены в плохо напечатанной книге, с грамматическими ошибками.

С чтением и пением у "еже в рассеянии сущих" и прозелитов тоже есть проблемы. Хоры в основном любительские. Ноты знают только регенты и, в лучшем случае, несколько "запевал". Все остальные просто равняются на них. В общем, как и в России во многих провинциальных храмах.

И читают чаще всего "как на родине". Самое смешное, что и некоторые местные принимают это за истинную традицию и тоже читают на нидерландском в стиле "бу-бу-бу-бу" :-)

И в нидерландском тоже есть проблема с "особенной статью". Точнее, эти статей даже несколько. Во-первых, Бельгия ещё недавно была страной ультра-католической. Т.е. "выражение высоких смыслов" здесь было передоверено латыни ещё раньше, чем в России - церковно-славянскому. Во-вторых, местные часто крестятся в приходах диаспор - греческой, русской... И у каждой из них есть свой богослужебный язык, свои певческие и иные традиции. И, наконец, как я уже упомянул, есть местные говоры. Для жителей Нидерландов естественно сказать "Christus is Opgestaan!"  (Христос Воскресе!). Для некоторых мест Бельгии это тоже будет приемлемо. Но, например, для жителей Гента "opgestaan" звучит сликом приземлённо, житейски. - Как будто человек спал, проснулся, и пошёл по делам. Поэтому они обязательно скажут "Christus is Verrezen!"

Про "копирование" в иконописи - тоже не соглашусь. Это не тот термин. Копирует "Софрино" (и то не всегда). Копируют ремесленники. Но спросите, например, у Ирины Николаевны: копирует ли она? Хотя лучше не спрашивайте - думаю, она слегка оскорбится :-)

Ответить

#
9.10.2011 в 16:12

Виталию Койсину, Энсхеде


+


Час добрый Виталий!


Совершенно верно, в иконописи не существует слово копия, точнее не употребляется, есть слово СПИСОК, но этот верный термин используют, приверженцы школ получивших приемственность от Алипия Печерского, А. Рублева, Феофана Грека, Дионисия и Симона Ушаковых.Я лично знаком с такими иконописцами и многие из них утверждают (в устном предании), что сам А. Рублев говорил , что иконы рождаются одна от другой.


Да и в художественно - изобразительном понятии, есть более достойное определение, например «написать портрет».


Порекомендую авторам слова «копировать» замечательную книгу С. Алексеева ( написанную им по благословению Архиепископа Пермского и Саликамского Афанасия) « ОБРАЗ ВОПЛОТИВШИЙ СЛОВО»


Невольно обращает на себя внимание вот такой аспект, Хотя;


КО́ПИЯ ж. список, противень, дословная. Список с картины, дословная с бумаги; противень и то и др. Копировать что, списывать картину или письмо.


Толковый словарь В. Даля.


КО'ПИЯ, и, ж. [латин. copia — обилие].


СПИ́СОК, списка, ·муж.


1. Списанный откуда-нибудь текст, документ, содержащий такой текст, рукописная копия.


Толковый словарь Ушакова ( у В. Даля не найдено)



Да и слово список, как бы ни отрицает слово копия, но в православии не принято испокон веков, так говорить об иконах, нам ли это не знать? Да и не так много нужно, для этого потрудится.


Позволю себе напомнить, что РПЦ, как и в богослужении, так и в богословии ориентировано на восточную преемственность.


А нас так и тянет нас на западные слова.


Бросается в глаза «магнетизм» автора к западным словам, а с другой стороны защита ЦСЯ от чего получаем некую антиомичнось, Дипломатический шахматный ход? Две идеи в одном призыве? 1. Это; да ЦСЯ. 2 Защита в стиле секуляризованной западной традиции?


Хорошо если я ошибаюсь.


Имеется в виду употребление слова «копировать»


Но это для нас не ново и мы вновь, склонны смотреть не на восток, забывая свои традиционные ориентиры?


_________________________________________________


"Современное русское общество превратилось в умственную пустыню. Серьезное отношение к мысли исчезло, всякий живой источник вдохновения иссяк... Самые крайние выводы самых односторонних западных мыслителей смело выдаются за последнее слово просвещения...


Сколько знамений показал Господь над Россией, избавляя ее от врагов сильнейших и покоряя ей народы! И, однако ж, зло растет. Ужели мы не образумимся? Западом и наказывал и накажет нас Господь, а нам все в толк не берется. Завязли в грязи западной по уши, и все хорошо. Есть очи, но не видим, есть уши, но не слышим, и сердцем не разумеем... Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся, как помешанные, сами себя не помня".



Святитель Феофан Затворник, 1894 г.


Пророчества православных Святых о будущем России и мира http://www.pokaianie.ru/i/c1.gif


Мы единое тело Христова – Церковь! Покаяние – Прощение - Любовь. Как заповедовал нам, Глава Церкви Иисус Христос!

Ответить

#
30.08.2011 в 21:49
Виталию Койсину

Насчет внимания к звучанию молитвы - никак не соглашусь с Вами. Звучание - это не просто "влияние" хорошей дикции и проч. - это сама молитва, ее плоть. Звук - это не обозначение чего-то, это сама вещь. Вот в иконе: насколько велико влияние неправильного - поспешного, неверного - движения кисти?
Отличие словесного искусства от иконы - в том, что здесь каждый "мазок" чертится всякий раз заново, хоть и по "лекалу" канонического текста, при исполнении за богослужением.
Подобие из мира "культуры вообще": безобразно прочитанные гениальные стихи - это лучше чем ничего - или хуже? Вопрос непраздный.
Есть проблема? Так нужно решать ее по-степен-но. Пока ступень исполнительской манеры - школы чтения и пения - находится ниже плинтуса, двигаться дальше бессмысленно. Как обстоят дела в Европе или в Америке - не знаю, не берусь судить. Например, мне рассказывали: в американском православном приходе обычное дело, что совсем не поют без нот. То есть, _вся_ служба расписана в нотной партитуре. Возможно, так повсеместно за рубежом? Я этого просто не знаю. Также не знаю, что там у русскоговорящих с дикцией и редукцией в речи. Это совсем иная ситуация, чем у нас. Возможно, там ряд проблем стоит не настолько остро, а есть какие-то свои, иные.

Сравнивать проблему перевода "цся / рус." с переводом на нидерландский язык - совершенно некорректно, невозможно. Объяснений тому достаточно, и имеющий уши слышать эти доводы - услышит (или прочтет в Сети), не стану их здесь повторять. Вкратце: у русской языковой культуры - "особенная стать", так уж сложилось, ничего не попишешь. Для кого-то это счастье, для кого-то - тяжкий крест. Но это - факт: очень давно выражение высоких смыслов русский язык передоверил церковнославянскому. Поэтому, если во главу угла ставить не смыслы, а именно задачу что-то поменять, то для русского языка проблема намного сложнее, чем для любого другого из тех, на которых говорят православные во всем мире. Повторяю: это не моя мысль, она высказана подробно и давно.

Теперь насчет сравнения низкого уровня современной работы над церковным словом с уровнем современной иконописи. Здесь я не специалист, поэтому постарался выразить свою мысль коротко и вскользь. Так что Ваше замечание справедливо. Я имел в виду вот что. Современный иконописец копирует древний шедевр и делает это более-менее точь-в-точь. Но очевидно, что эти две иконы - не одно и то же. Объяснить, в чем именно эта великая разница - целый труд.

Тем более, трудно показать, в чем состоит высокий художественный уровень древней богослужебной поэзии (а еще - в чем "церковная польза" этого художественного уровня). Те, кто описывает, мыслят не в категориях поэтического искусства, но в категориях грамматической науки. Рассуждают о "школьной" понятности, а не о проникновении в смыслы и высоты христианства как "космоса" и как "предчувствия". И если рассуждать так, "по-школьному" - то вот, изменил одно-другое-третье - и тоже вполне грамотно получилось, и не беда. "Некое нечто" утратилось - но что такое это "нечто"? Кто объяснит, кто поймет? Это все маловажные частности, аппендикс, который можно смело удалять. Впрочем, с аппендиксом вовремя разобрались: нужен оказался, перестали у новорожденных удалять...

Справедливости ради обратился за консультацией к эксперту - Ирине Горбуновой-Ломакс. Ниже - ее ответ по поводу смутившей Вас фразы. Я его совершенно безконфликтно принимаю и ничтоже супротив глаголю.

"Вы КАК МИНИМУМ неправильно выразились :-).
Возражение Виталия Койсина, хотя и тоже очень общее, справедливо по существу: не все древние прекрасны и духоносны, не все современные лежат во прахе.
А ваши сокрушения о чем-то важном мне очень понятны, они и составляют предмет моей постоянной работы и, как Вам известно, также и борьбы.
Единственная существенная и всегда наличная разница между древними и современными иконами состоит в том, что для древних иконописцев их стиль был естественным языком, единственным, которым они владели и который их зрители пассивно знали. А для современных иконописцев и их зрителей это совсем не так.
И, к сожалению, наличная у нас школа иконописи и особенно "богословие иконы" (имеется в виду "богословие иконы", поднимаемое на щит т.н. "Парижской богословской школой" - А.А.) делают всё возможное, чтобы язык, которому обучаются иконописцы, не превратился для них в ЖИВОЙ и ЕСТЕСТВЕННЫЙ язык, то есть чтобы не восстановилась НОРМАЛЬНАЯ ситуация. Только очень немногим художникам, пройдя через такую отбивающую глаз и мозги школу, удаётся своими силами выйти на стиль, в котором они могут работать свободно. И только если к этому (редкому и высокому) достижению присоединяется ещё и духовный опыт, получается хорошая иконопись, которая будет характеризовать наш век в истории христианского мышления в образе. Прочее - более или менее ширпотреб, всегда неизбежный.
Вообще же - всякий упрёк в историческом пессимизме справедлив :-)"

см. также: http://mmekourdukova.livejournal.com/176105.html
Ответить

#
30.08.2011 в 20:51
iерею Владимиру Щанову. Я бы не судил так ригористично. Ведь внешнее и внутреннее часто взаимосвязано. См., напр., 1Кор.14:15 и рядом...

Ответить

#
iерей Владимир Щанов, Россия, Лысково
30.08.2011 в 20:37
Пока человек не стяжет молитву внутреннюю, не сможет высказать и церковную молитву. На любом языке...
Ответить

#
Андрей Борейко, Россия, Видное
30.08.2011 в 12:14
Как же хорошо, что на фоне идеологической истерики вокруг обсуждаемого документа высказывается и такой взвешенный пастырский подход!
При этом уже не впервые проводится аналогия между «языком» иконы и церковнославянским языком. Со временем хотелось бы услышать какие-то разумные пояснения этой аналогии. Ведь очевидно, что речь идет о разных знаковых системах и слово «язык» здесь применяется в разных смыслах.
И если у нас есть богословие иконы, то почему бы не быть богословию языка?
Ответить

#
9.10.2011 в 14:24

Андрею Борейко, Россия, Видное


Рекомендую замечательную книгу С. Алексеева ( написанную им по благословению Архиепископа Пермского и Саликамского Афанасия) « ОБРАЗ ВОПЛОТИВШИЙ СЛОВО»

Ответить

#
Андрей Борейко, Россия, Видное
10.10.2011 в 14:29
Спасибо за совет. Я прочел отрывок из книги C. Алексеева, который смог найти в сети и, к сожалению, не получил ответа на свой вопрос. Мне известны основные особенности иконописного образа. Вопрос заключался в другом. Каждая из этих особенностей (условность, особенности перспективы, композиции, символика цвета и т.д.) выполняет определенную функцию, т.е. доносит до нас определенный СМЫСЛ, который иначе, по-видимому, пользуясь средствами изобразительного искусства, донести нельзя.
Мне непонятно на каком основании эти сугубо изобразительные методы переносятся в область языка. Если просто по аналогии, то это некорректно что с философской, что с богословской точки зрения. Если же тот или иной язык действительно содержит в себе "конструктивные" особенности, которые позволяют ему передавать духовные смыслы, важные для нашего спасения, то тогда непонятно почему эти конструктивные особенности до сих пор не описаны. Буквально – на уровне грамматических правил, фонетики и т.д.
Я не предрешаю результаты возможного исследования и не утверждаю, что таких языков или особенностей нету. Но если кто берется рассуждать о духовности, к примеру, церковнославянского и бездуховности (малодуховности, антидуховности) русского, то ясность просто необходима.
Ветхий Закон говорит: «святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш» (Лев 19:2). Евангелие говорит: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный.» (Мф 5:48). Если я молюсь на духовном церковнославянском, а записи в форумах пишу на бездуховном русском, то не отвергаю ли я тем самым это призыв к совершенству? Не иду ли на компромисс со стихиями мира сего?
Если русский действительно неспособен передавать смыслы богословия и домостроительства, то нам следует говорить не о переводах или справе, а о тотальном переходе всех православных на церковнославянский ВСЕГДА И ВО ВСЕМ. Следует вообще прекратить богословскую дискуссию на русском языке и перейти на те священные языки, устройство которых допускает подобные беседы.
Ответить

#
30.08.2011 в 00:44

Мне кажется, в статье несколько переоценивается влияние правильной дикции, темпа и т.п. при чтении. Т.е., конечно, это важно, и я тоже стараюсь читать чётко, размеренно, с паузами, даже с некоторым выражением. Но даже при этом, особенно на апостольских чтениях, часто ловлю себя на мысли: "А как же это понимают прихожане"?

Поэтому да, надо менять и тексты. Но русский перевод или сильно русифицированный церк.-славянский - это дело многих лет, да к тому же чреватое потрясениями. Если некоторые готовы уйти в раскол уже из-за незначительных изменений, предлагаемых ныне, то что будет в случае более масштабных изменений... Хороший пример - предложение читать Апостол по Синодальному переводу. И идея ясная и здравая, и авторитетный перевод уже есть, а сколько лет уже идут баталии даже по компромисному варианту - последовательному чению вначале ц.-сл., а потом русского текстов (а лучше, я думаю, наоборот)... Так что позиция авторов проекта в этом отношении взвешенна и реалистична.

Хотя для миссионерских целей русское богослужение надо готовить уже сейчас. В прошлых веках наши равноапостольные святые уходили в дальние страны, делали переводы. А в наши дни нехристианские народы сами едут к нам. И что мы им можем предложить в религиозном плане? Богослужение на языке, который непонятен большинству самих русских? Но это я так, отвлёкся от темы...

Очень правильно насчёт пения. Меня с самого начала коробил наш обычай нелепого втискивания текста в мелодию, особенно при пении акафистов. Лучше уж их читать полностью, разве что кроме коротких припевов. Хотя и тут тоже некоторые костьми лягут, но не пропустят ничего нового: ни чтения, ни приладки текста к мелодии, ни мелодии к тексту...

Главный недостаток статьи, отец Алексий, мне видится в том, что Вы в некоторой мере проводите известную линию "апокалиптического регресса". Дескать, раньше всё было лучше, сейчас хуже, а будет ещё хуже ;-) Не в такой мере, конечно, как у отца Георгия Крылова, но всё же...

Что в этом смысле значит "современная икона в художественном отношении уступает древним прототипам"? - Они ведь очень разные, и современные иконы, и старинные... Многие нынешние "софринские", конечно, можно сразу бросать в печку. Но есть ведь мастера, которые пишут очень хорошие образа...

С таким настроем - только топтатся на месте. А надо идти вперёд, не бояться новых переводов. Как немногие большие поэты вырастают на фоне сотен поэтов-"середнячков", так и шедевры богослужебные переводов появятся только на общем рабочем фоне. Вот у нас в Бельгии и Нидерландах уже давно потихоньку создаётся общий (для разных юрисдикций) перевод правосл. богослужения на нидерландский язык. Заняты этим простые монахи и монахини, священники, миряне и епископы. Из-за множества местных диалектов дело это трудное, но продвигается. Текст Божественной Литургии уже почти согласовали. И никто не ждёт появления святых или дипломированных гениев :-)

Ответить

#
7.10.2011 в 14:19

Виталю Койсину, Энсхеде

+
Час добрый Виталлий!

Вы пишите: Вот у нас в Бельгии и Нидерландах уже давно потихоньку создаётся общий (для разных юрисдикций) перевод правосл. богослужения на нидерландский язык.

Многим понятен смысл и постановка вопроса проекта, а также очень многим хотелось бы воспользоваться ситуацией и внедрить, продавить новую идею русификации.

К концу XIX века проблема восприятия богослужебного текста уже осознавалась как весьма острая.
В православии принято, руководствоваться святоотеческим преданием, вот что нам говорит св. Ф. Затворник:
Святитель Феофан Затворник (†1894) писал: «Надо что-нибудь на всю церковную жизнь влияющее сделать. И есть вещь такого именно свойства, вещь крайне нужная. Разумею новый, упрощенный, уясненный перевод церковных богослужебных книг. Наши богослужебные песнопения все назидательны, глубокомысленны и возвышенны. В них вся наука богословская и все нравоучение христианское и все утешения и все устрашения. Внимающий им может обойтись без всяких других учительных христианских книг. А между тем большая часть из сих песнопений непонятны совсем. А это лишает наши церковные книги плода, который они могли бы производить, и не дает им послужить тем целям, для коих они назначены и имеются. Вследствие чего новый перевод книг богослужебных неотложно необходим. Ныне, завтра же, надо к нему приступить, если не хотим нести укора за эту неисправность и быть причиною вреда, который от сего происходит. Одна из причин, склонивших православных к штунде, есть именно непонятность церковных песнопений… Положить начало новому переводу богослужебных книг. Положат пусть, теперь же положат перевесть все книги заново… Перевесть не на русский, а на славянский язык. Опыты уже деланы были… И благоговейно, и понятно».

Позицию святителя Феофана разделяли многие — епископы, священники, миряне. В «Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе» (1905-1906), которые были составлены в период подготовки к Поместному Собору Русской Церкви, многие отмечали, что необходимо сделать богослужение более понятным для мирян. Так, святитель Тихон, будущий Патриарх Всероссийский, писал: «Для Русской Церкви важно иметь новый славянский перевод богослужебных книг (теперешний устарел и во многих местах неправильный), чем можно будет предупредить требование иных служить на русском обиходном языке»2.

В 1907 году начала свою работу комиссия по исправлению богослужебных книг, учрежденная Святейшим Правительствующим Синодом. Ее работу возглавлял архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), будущий Патриарх Московский и всея Руси, а в состав входили известные богословы, литургисты и филологи того времени. Комиссия ставила перед собой две основные цели — исправить явные ошибки перевода с греческого и сделать церковнославянский текст более доступным для усвоения на слух.

За годы своей деятельности комиссия успела подготовить редакции Триодей Постной и Цветной, а также Октоиха и части Миней. Определение Святейшего Синода № 6679 от 25 августа — 24 сентября 1909 года предполагало, что впредь Триоди будут издаваться только в этой редакции. Однако продолжению работы помешали драматические события 1917 года и последующих лет.

Не зря св. Феофан подчеркнул НЕ НА РУСКИЙ, вывод, проблемы те же, что и сейчас, а в настоящее время, учитывая «свалку информационных потоков, многие особенно те, кто не знаком с культурой информации, легко могут оказаться все около одного лозунга обновленца реформатора – русификатора.

Ответить

#
29.08.2011 в 23:20
Наверное нужно вообще упорядочивать богослужение: по минимальному времени службы, по составу обязательных песнопений. А сейчас хорошая служба - быстрая служба. Если мне, чтецу или регенту, настоятель скажет "Служим по быстрому", то будь служба даже на русском, никто ни помолиться, ни подумать о спетом/прочтенном не сможет. Правда, лично мне кажется, что нашим прихожанам, 90% которых бабушки и тетушки, смыслы особо не нужны. Вот батюшки и не заморачиваются. Мы ведь молиться разучились. "Как же? Прочитал, значит все, помолился. А что не так то? До ума и до сердца успеть довести надо? Зачем? Ненормальный ты какой-то?.." Культуру молитвы воспитывать надо. А для этого, действительно, нужно спокойно служить, а не вычитывать. Только когда все определяют настоятели, что с ними можно поделать?
Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс