Золотой фонд
Новое в справочном разделе
Комментарии читателей rss

Вызовы сегодняшнего дня – взгляд из России

28 ноября 2010 г.
Портал «Богослов.Ru» публикует доклад игумена Петра (Мещеринова), прочитанный на международной конференции «Пути развития и точки соприкосновения между Россией и Западной Европой», организованной фондом «Русское христианство» и Миланским католическим университетом и проходившей 22-24 октября в Сериате (Милан).

В своём докладе мне хотелось бы несколько расширить угол зрения на темы, которым посвящена наша конференция. Это касается исторического контекста – говорить о духовном единстве Востока и Запада надо, начиная не с Владимира Соловьёва, а с гораздо более ранних времён. Это касается и персоналий – помимо Вл. Соловьёва, митр. Антония, о. Николая Афанасьева, акад. Аверинцева и других отечественных и европейских выдающихся деятелей на ниве церковного единства, необходимо упомянуть и сонм русских святых, в жизни и творчестве которых это единство ярко выражалось. И, наконец, так как я должен говорить о вызовах, которые наличествуют сегодня в достаточно сложных отношениях России и Запада, придётся сказать и о противоположной тенденции в русской духовности и упомянуть о тех людях, которые единству христианства противостояли.

И начать здесь нужно с того, что многие века, почти тысячелетие параллельного существования русского Православия (и шире – Православной Церкви вообще) и западных исповеданий, прежде всего Римо-Католической Церкви, глубинное единство Христовой Церкви продолжало оставаться фактом, хотя не признаваемым официальными церковными структурами, но тем не менее совершенно реальным. Восточная и Западная Церкви в 1054 году порвали друг с другом только формально, но не по существу.

Мне представляется, что есть очевидный промысл Божий в том, что первое тысячелетие гораздо более активной – и богословски, и культурно-эстетически, и социально – была Восточная Церковь. За эту активность пришлось заплатить высокую цену – слияния с государством; но вне государства в то время вряд ли был возможен расцвет того, что сейчас мы называем Православием. Со временем цена, заплаченная Православием за своё развитие, потребовала «уплаты по счетам», и Церковь, связанное в одно целое с византийским государством, вместе с ним начала приходить в упадок. С падением же Константинополя, успев «передать эстафету» России, Восточная Церковь попала под османское иго, в условиях которого никакого ни богословского, ни литургического, ни, тем более, культурно-социального развития быть не могло, и речь шла исключительно о консервации и сохранении богатств прошлого. Россия же, получив византийское Православие, не имела соответствующей цивилизационной почвы для того, чтобы творчески усвоить и продолжить развитие богословского наследия Церкви, и поэтому консервация и охранительство с самого начала стали основными компонентами русской церковной жизни. Несомненно, что на протяжении семи столетий Православие в России выявило себя весьма значительно: самобытная храмовая архитектура, уникальная русская икона и знаменный распев, не говоря уже о христианском подвиге целого сонма русских святых – всё это бесспорно; но это выявление Церкви имело две очень заметные черты. Первая – то, что Русская Церковь до-петровского периода проявляла себя в эстетической, но не в богословской, образовательной и христиански-общественной сфере; и второе, как очевидное следствие названного – то, что подвиг русских святых, к сожалению, не осеменял всю жизнь русских людей, а был некоей «вещью в себе»: жизнь шла своим чередом, святость – своим. Святость в русском варианте полагалась прежде всего в уходе от грешной жизни, а сама эта жизнь социума не принимала в себя семена подлинной христианской этики.

На Западе и государства, и их Церкви в конце античности и раннем средневековье находились в периоде становления. К началу второго тысячелетия этот период закончился, Церковь отстояла свою самостоятельность перед лицом государств и получила возможность развиваться – прежде всего в богословской и образовательной, а вслед за этим и во всех областях: как сугубо церковной, так и культурной, общественной и даже материальной (развитие технологий). Очевидным, и, как я уже сказал, промыслительным фактом является то, что ко II тысячелетию по Р.Х. церковная активность с Востока переместилась на Запад, и теперь уже Западная Церковь стала питать Церковь восточную; тем самым сущностное единство Христовой Церкви продолжало выявляться, несмотря на формальный разрыв. Тому есть масса примеров: я приведу три. Первый – из области богословия: Православная Церковь безоговорочно приняла в себя учение о семи Таинствах и о соотношении Священного Писания и Священного Предания; а ведь это учение и даже сами эти формулировки – плод деятельности контрреформационного Тридентского Собора XVI века. Второй пример – жаждущие учёбы православные (в основном, греки) обретали удовлетворение своей жажды на Западе, на период обучения переходя в католицизм, а затем снова возвращаясь в православие. Жизнеописание преп. Максима Грека – яркий образец этого. Наконец, третий, очень зримый и убедительный пример – самое, можно сказать, сердце Святой Руси: Успенский собор в московском Кремле построен в 1475 – 1479 гг. вовсе никаким не греком и никем из единоверных православных, но католиком Аристотелем Фиораванти.

Здесь нужно отметить и то, что и вне сфер собственно церковной жизни связи России с Западом никогда не прекращались. Прежде всего это касалось, конечно же, области торговли и технологий. Под влиянием этих связей к XVII – XVIII векам сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны, всегдашний изоляционистский русский менталитет традиционно отгораживался от Запада, считая его погрязшим в ереси. С другой же стороны черты западной жизни всё более и более проникали в герметичное российское общество – по преимуществу, конечно, в слои элиты. В самой Церкви зрело осознание необходимости образования. Решающую роль здесь сыграл церковный старообрядческий раскол. Именно отсутствие и боязнь богословия, необразованность, сведение церковности к внешнему, к букве, неразвитость вследствие этого христианских духовных и этических начал не только в повседневной, но и в церковной жизни явилось причиной этой церковно-народной трагедии.

Как для Католической Церкви Реформация в конечном итоге оказалась большим благом – она стимулировала Церковь к критическому взгляду на себя, осмыслению и исправлению многих вещей, требующих исправления, реакцией на которые и была Реформация, – так и старообрядческий раскол был для Русской Православной Церкви благом. Он очистил её от самых консервативно-обскурантистких элементов и со всей очевидностью показал Церкви стоящую перед ней дилемму: либо дойти до состояния полной стагнации – а раскол реализовал именно, так сказать, «стагнационный» потенциал исторического православия; либо меняться, обновляться – а это было возможно только с помощью западного образования, потому что никакого другого просто не было: греки находились под турецким игом, а своего образования Русская Церковь за семь веков существования не создала.  

Великим событием в жизни Русской Православной Церкви явились реформы Петра I. До сих пор не утихают споры вокруг его фигуры и осуществлённых им преобразований. Я считаю, что при всех издержках Пётр I продлил жизнь русскому православию и вдохнул в него новые силы; без реформ Петра наша Церковь своими внутренними силами не смогла бы преодолеть герметичную идеологию, приведшую её к расколу, и её ожидала бы участь «закуклившихся» древних восточных церквей. По плодам их узнаете их (Мф. 7, 20), говорит нам Евангелие; к концу XIX века эти плоды были ясно видны. Бурно развивалась не только богословская мысль, но и вообще все стороны церковной жизни; у Русской Церкви были четыре духовные академии, функционировала достаточно эффективная система духовного образования, русская церковная наука приближалась к мировому уровню. Собор 1917 – 1918 гг. показал, какой замечательный потенциал накопила Русская Церковь в результате Петровских преобразований и Синодального периода своего существования. Если бы не насильственный слом, который пережила Церковь вместе со всей страной в результате большевистского переворота, мы бы до сих пор творчески развивали и пользовались плодами этого потенциала.

Что же сделал царь Пётр? Да, со многими неоправданными жертвами, с разрушением канонической православной структуры церковного управления, но Пётр I, установив систему церковного управления по лютеранскому образцу и сделав ставку в своей кадровой политике на южнорусских архиереев, открыл дверь церковному образованию. В силу того, что это образование пришло из Украины и было по сути полностью католическим, первый российский император практически привил Русское Православие к Западной Церкви – и этим, сам того совершенно не осознавая, дал возможность, опять же, вне всяких официальных путей, но по сути, выявить неразрушимое единство Церкви. То, что Русская Церковь, пройдя болезненный кризис старообрядческого раскола и Петровских реформ, вполне приняла и усвоила южнорусскую церковную учёность, является ещё одним свидетельством и здравости русского православия, и глубинного единства Церкви Вселенской.

Обычно сторонники «Московской Руси» пеняют Синодальному периоду, что он ослабил собственно духовную жизнь. Это неверно; наоборот, именно в Синодальное время просиял сонм великих святых – достаточно назвать хотя бы преподобного Серафима Саровского; а такие святые, как святители Филарет Московский или Феофан Затворник, образованнейшие люди своего времени, были бы просто невозможны в «безкнижный» досинодальный период.

То, что в Синодальное время единство Церкви выявлялось особенно ярко, видно и по повседневной жизни русских святых этой эпохи, и по их многоплодной деятельности. Приведу некоторые из многочисленных примеров. Святитель Иоанн (Максимович), митрополит Тобольский, вводил в православный обиход свои обработки инославных текстов: «Феатрон» Амвросия Марлиана, «Царский путь Креста» Бенедикта Хефтена – католических авторов XVII века; «Священные размышления» лютеранина Иоганна Гергарда, и в особенности знаменитый «Илиотропион» – переложение вышедшего в свет в 1627 г. одноимённого сочинения немецкого католического писателя Иеремии Дрекселя. До сих пор одним из известнейших и популярнейших в Русской Церкви аскетических текстов является «Невидимая брань» итальянского монаха Лоренцо Скуполи (1530 – 1610). Переложение этой книги св. Никодимом Святогорцем переработал и издал святитель Феофан Затворник – он же, кстати, рекомендовал читать и переводить сочинения св. Франциска Сальского, епископа Женевского (1567 – 1622)[1]. Католическая живопись и западное многоголосное пение прочно вошли в самый обиход Русской Церкви; процесс этот неоднозначный, здесь много спорного, но факт тот, что отторжения у святых это не вызывало – достаточно вспомнить икону Божией Матери латинского письма, перед которой молился преп. Серафим Саровский, а также иконописные работы святителя Феофана Затворника. Особенно хорошо виден процесс творческого восприятия инославия в жизни и творчестве двух очень существенных для русской святости фигур – святителя Димитрия Ростовского и святителя Тихона Задонского. С этими двумя именами связаны и две инославные книги, определившие русскую духовность послепетровского времени в чрезвычайной степени – до сих пор это влияние ещё не осмыслено должным образом.

Святитель Димитрий Ростовский известен прежде всего своими двенадцатитомными «Житиями Святых», которые оказали огромное влияние на всю русскую культуру. Материал для этого передового для своего времени церковно-научного труда св. Димитрий брал как из православных, так и, во многом, из католических источников. Св. Димитрий почитал западных святых, например, Екатерину Сиенскую; он разделял латинское учение о Божией Матери; с его именем связано укоренение в молитвенной практике православных христиан католического Розария – молитвословия, основанного на песнопении «Богородице, Дево, радуйся» (вспомним, что преп. Серафим Саровский          рекомендовал в своём известном «правиле для мирян» всю вторую половину дня посвящать этой молитве). Всё это не мешало св. Димитрию оставаться светочем Православия и быть причисленным Православной Церковью к лику её святых. Одной из любимых книг св. Димитрия Ростовского было сочинение «О подражании Христу» – популярнейшая в Европе книга, написанная не позже 1427 года; её автором скорее всего является немецкий монах и священник Фома Кемпийский (ок. 1380 – 1471). С XVIII века «Подражание» начинает распространяться в России настолько широко, что становится настольной книгой образованного русского общества на протяжении двух столетий. Достаточно сказать, что высоко ценил «Подражание» святитель Филарет Московский, а один из бесчисленных переводов «Подражания» на русский язык сделан в 1869 г. обер-прокурором Священного Синода К.П.Победоносцевым. Всё это показывает, что книга Фомы Кемпийского была органической частью русской духовности и культуры.

Если святитель Димитрий Ростовский являл в своей практической духовной жизни единство Христовой Церкви в связи с католицизмом, то другой великий святитель XVIII века, Тихон Задонский, творчески обогатил Православие духовностью лютеранской. Здесь я позволю себе остановиться на этом вопросе. Дело в том, что у большинства православных отсутствует адекватное представление о протестантизме, его сущности и истории. Под «протестантизмом» сегодня в России понимаются по большей части баптисты, пятидесятники и бесчисленные нео-протестантские образования. Между тем все они с точки зрения традиционного исторического протестантизма являются сектами. Протестанты в точном смысле этого слова – это лютеране и реформаты; к ним же можно отнести и англикан. Возникновение протестантизма было, на мой взгляд, несомненным актом воли Божией, потому что протестантизм ярко выявил те сущностные стороны христианства, которые исторически перестали осознаваться, чувствоваться и реализовываться в церковной практике Средних веков. Я имею в виду личные отношения человека и Бога как основу живой веры. Не буду вдаваться в бурную историю XVI века; отмечу лишь то обстоятельство, что лютеранство в первые десятилетия своего существования было озабочено преимущественно догматическими вопросами; сама же христианская жизнь, церковная и духовная практика отходила на второй план. В Лютеранской Церкви стал остро ощущаться недостаток именно той духовности, на постулировании которой и стоял первоначальный протестантизм – ещё раз повторю: духовности, зиждущейся на личной, индивидуальной, глубиннейшей связи человека с Богом. Этот недостаток восполнил Иоганн Арндт (1555 – 1621), супер-интендант города Целле в Люнебурге – лютеранский автор, значение которого гораздо шире его конфессиональной принадлежности. Арндт написал книгу «Об истинном христианстве», в которой говорил о внутренней, сердечной жизни человека во Христе и именно её ставил во главу угла церковной жизни. И это – вторая книга, которая оказала великое влияние на русскую духовность.

Арндт отводил богословские споры и различия на второй план (здесь нужно сказать, что и Фома Кемпийский не касался богословских тем, акцентируя внимание на внутренней нравственно-духовной христианской жизни). Но это не было догматическое безразличие, неприемлемое для церковных людей. Понять эту арндтову, как сказали бы теперь, «надконфессиональность» можно только в контексте той эпохи: это было противостояние тому, что за догматическими схоластическими спорами исчезала суть христианства – жизнь во Христе. Парадоксально, что Иоганн Арндт, будучи лютеранином, объективно восстановил святоотеческую традицию. Арндт ссылается как на авторитет на многих отцов – Иринея Лионского, блаж. Августина, свят. Амвросия, преп. Макария Великого, свв. Киприана Карфагенского, Василия Великого, Иоанна Златоуста и на других Отцов и мистиков – Бернарда Клервосского, Бонавентуру, Таулера. Большое влияние на Арндта оказало и сочинение Фомы Кемпийского «О подражании Христу»; он часто цитирует эту книгу.

«Об истинном христианстве» Арндта, вышедшая в свет в 1609 году, разошлась по всей Европе и пользовалась чрезвычайной популярностью, в том числе и в России; первый перевод на русский язык был осуществлён в 1735 году в Галле учившимся там будущим архиепископом Псковским Симоном Тодорским. Арндт повлиял на возникновение пиетизма – движения внутри лютеранства, которое характеризуется приданием особой значимости личному богообщению, религиозным переживаниям, ощущению постоянного живого общения с Богом. Пиетизм и святоотеческий мистицизм в контексте глубинного единства Церкви – явления одного порядка; и это очень ярко выявилось в жизни и творчестве святителя Тихона Задонского. Он находился под большим влиянием книги Арндта, прочтя её ещё в молодости, и ценил её настолько высоко, что ставил её сразу после Библии. «Сначала святую Библию читать, с рассуждением разных Божиих дел, которые она тебе представит; и всегда, поутру и нощию, в ней поучаться, и Арндта прочитывать, а в прочие книги, как в гости прогуливаться»[2], писал святитель некоему столичному молодому дворянину. В подражание Арндту св. Тихон написал свою собственную книгу, назвав её точно так же, как и Арндт, «Об истинном христианстве». Нужно сказать, что творение Арндта непрестанно переиздавалось до революции и пользовалось таким авторитетом, что даже в конце XIX века «Об истинном христианстве» вручалась в качестве награды выпускникам православных духовных семинарий.

Нехватка времени не позволяет мне подробно проследить влияние этих двух книг – «Подражания Христу» и «Об истинном христианстве» – на русскую духовность и культуру. Оставим за скобками массу интересных вопросов – таких, например, как: почему Арндт был более популярен в России в XVIII, а Фома Кемпийский – в XIX веке; почему южнорусский тип духовности, олицетворяемый св. Димитрием Ростовским, более тяготел к католицизму, а северорусский, тип св. Тихона Задонского, к лютеранству; и т.д. Все эти темы требуют отдельного разговора. Скажу лишь, что Фома Кемпийский и Иоганн Арндт выражали именно общехристианскую духовность, которая органично была воспринята Русской Церковью; в творчестве Фомы был более очевиден церковный аспект (скажем, четвёртая часть его книги – о причащении); Арндт же выражал больше индивидуалистическую, личную сторону христианской жизни.

Итак, мы видим, что линия единства Церкви была основной в России послепетровского времени. Выражалась она через многие вещи: через заимствование западного богословского образования и системы церковного управления; через церковное искусство и непосредственную духовность, принявшую в себя лучшие проявления духовности католической и лютеранской; наконец, через крайне осторожное суждение Русской Церкви (в отличие от Церквей греческих) об инославии. Приведу две цитаты. Святитель Филарет Московский: «знай же, что, держась… слов Священного Писания, никакую Церковь, верующую, яко Иисус есть Христос, не дерзну я назвать ложной; …и Восточная, и Западная Церковь равно суть от Бога,.. поскольку та и другая исповедуют Иисуса Христа во плоти пришедша»[3]. Святитель Феофан Затворник пишет о Таинстве Причащения в Лютеранской Церкви: «в какой мере благодать Божия присуща этой церкви – не наше дело судить. Может быть, здесь приложимо слово Господа: по вере вашей буди вам (Мф. 9, 29). На сколько веруют, на столько и получают»[4]. Русское Православие никогда не позволяло себе на формальном, официальном уровне износить суд над инославными братьями и сёстрами во Христе.

Однако такой суд стал износиться частными лицами, порой дерзающими выступать от лица Церкви. С XIX века ярко обозначается линия противления фактическому неформальному единству Христовой Церкви. Здесь нужно назвать два знаменитых имени: одного из родоначальников славянофильства А.С.Хомякова и святителя Игнатия (Брянчанинова). Взгляды Хомякова требуют отдельного разговора – упомяну только о том, что Хомяков отнял у западных христиан всякий шанс не только быть Церковью Христовой[5], но и иметь добросовестную веру и христианскую любовь[6]. Остановлюсь же я на фигуре святителя Игнатия, так как в постсоветской России именно его взгляды получили очень широкое распространение, в значительной мере совпав с менталитетом советских людей, ставших православными.

Святитель Игнатий родился в 1807 году (отошёл ко Господу в 1867); он был представителем сановитого дворянского рода Брянчаниновых. Уже в ранние годы своей жизни он был уязвлен красотой православного монашества и решил избрать именно этот жизненный путь. Для того, чтобы осуществить свой идеал, св. Игнатию пришлось пойти не только против своей семьи и своей среды, но и против воли самого Государя Николая I. Он получил блестящее светское образование, был любимцем Императора, у которого были на него свои виды; но св. Игнатий поступил по-своему и принял монашество. В дальнейшем его карьера развивалась весьма успешно; но для нас очень важно подчеркнуть два обстоятельства – изначально сформировавшийся настрой св. Игнатия на некое противостояние и противление всему, а также то, что он не получил духовного образования, хотя был весьма начитан в православной святоотеческой аскетической письменности. Святитель Игнатий оставил после себя множество писаний. Они очень неровны по своему значению. Учение св. Игнатия о трезвении, о духовнических отношениях, о частных аспектах аскетической практики весьма ценно и жизненно. Но ко многим более общим вещам св. Игнатий был глух, и часто его взгляды на те или иные сферы христианской, церковной и общественной жизни отличались узостью и ригоризмом. Он не способен был воспринимать критику: начётнически поняв св. Отцов, он утверждал, что ад находится физически в центре земли; что ангелы и человеческие души телесны[7]. Когда святитель Феофан Затворник в опровержение этих взглядов издал целую книжку[8], св. Игнатий нисколько не внял исчерпывающим аргументам, приводимым в ней, но, ссылаясь на несколько цитат св. отцов, отстаивал свою позицию[9]. Существенной духовной ошибкой св. Игнатия было постулирование того, что человек в состоянии страстном (т.е. повседневном) не способен к принятию божественной благодати[10] – тем самым упраздняется значение Церкви и её Таинств.

Св. Игнатий всю жизнь боролся с мистицизмом Александровской эпохи. Для него этот мистицизм был совершенно неправославен и чужд святоотеческого учения. Значительная доля истины в этом утверждении, несомненно, есть; но св. Игнатий был человек «чёрно-белый» и никаких «долей» и полутонов не воспринимал. Это привело его к ожесточённому неприятию всего формально-неправославного. Он часто повторял и писал, что спасутся только и исключительно православные, а все остальные, включая некрещёных младенцев, обречены на адские муки. Через запятую, не делая никаких различий, он перечислял этих обречённых: католиков, лютеран, магометан, иудеев, язычников... Неким символом всего неправославного стала для св. Игнатия книга Фомы Кемпийского «О подражании Христу». По всем восьми томам сочинений св. Игнатия рассыпано порицание этой книги – св. Игнатий считал её написанной из состояния «прелести». Он хотел написать целое сочинение против «Подражания», но его желанию воспрепятствовал святитель Филарет Московский. Интересен их диалог по этому поводу. Св. Филарет сослался на св. Димитрия Ростовского, ценившего книгу Фомы и в своих творениях рекомендовавшего её читать. Св. Игнатий ответил: «Мы не знаем, когда святитель Димитрий введён был в благодатное достоинство Святого отца, и, может быть, он написал это ещё тогда, когда был просто благочестивым писателем или проповедником»[11]. Этот аргумент, как и многие аргументы св. Игнатия, может быть обращён и против него самого; в самом деле, пользуясь этой логикой, мы не знаем также, когда и сам св. Игнатий был введён в достоинство Святого отца...

При всём этом надо сказать, что противоречия и неровности творений святителя Игнатия и очевидная узость восприятия им христианства нисколько не отменяет его несомненную личную святость. Здесь очень существенно – и тут я, наконец, после весьма затянувшегося вступления перехожу к основной теме моего доклада, а именно к тем особенностям сегодняшнего дня, которые являются вызовом для единства России и Запада в контексте Церкви, – что в XIX веке св. Игнатий занимал уместное и гармоничное место, в разнообразной палитре русской церковной жизни являя, как бы сказали теперь, крайне правый полюс. Мнения его широкого распространения не получили, будучи сдерживаемы другими, гораздо более церковными точками зрения и в церковно-научной академической среде, и в пастырском и духовном опыте православных христиан. В начале XX века его взгляды стали приобретать вес, особенно среди монашествующих. Однако в общем св. Игнатий воспринимался «одним из» церковных писателей, не более того.

В тот период времени и Россия, и её Церковь были на подъёме; основной линией развития была европейская интеграция; с церковной стороны это выражалось в открытости и даже дружественности к иным традиционным христианским деноминациям. Была и другая, весомая, активная и развивающаяся струя в общественной и церковной российской жизни – национализм, изоляционизм, глупое и гордое превозношение перед Западом и т.п. К этой линии св. Игнатия отнести полностью, конечно, нельзя – всё же он был прежде всего подлинным монахом; но некоторые стороны его творчества отображают именно этот вектор.

По естественному ходу вещей, переболев многими болезнями роста, Россия должна была бы стать замечательной европейской страной с самобытной православной, но отнюдь не изоляционистской культурой. К величайшему сожалению, естественный ход вещей оказался сломлен. Одним из серьёзнейших следствий этого страшного трагического слома всех сторон русской жизни явилось то, что сознание русских людей стало нерелигиозным. Привело это к тому, что когда постсоветский человек приходит в Церковь, он воспринимает её не в традиции собственно церковности, и даже не в исконных традициях русской жизни, а исключительно в советском контексте. Нерелигиозное восприятие Церкви, подмена христианской религиозности секулярной идеологией, рядящейся в церковные и имперско-державнические одежды – главная проблема сегодняшней российской церковности.

И здесь фигура святителя Игнатия (Брянчанинова) оказалась ключевой. В начале 90-х годов именно его сочинения получили в Русской Церкви максимальное распространение. Именно по его «лекалам» стали строить жизнь многие православные. Многие авторитетные люди в нашей Церкви, в том числе и профессора духовных академий, и известные пастыри, стали считать святителя Игнатия каким-то «Отцом Отцов» – не одним из духовных писателей, отображающим богатую палитру святоотеческого наследия всего лишь через свой частный опыт, а как бы итогом, обобщением и выразителем всей православной святоотеческой духовности. Сегодня в нашей церковной жизни (не на уровне Священноначалия и богословия, а на уровне дидактическом и практическом) мы видим торжество взглядов святителя Игнатия. При этом торжествует вовсе не здравая сторона его учения – о трезвости и осторожности в духовной жизни, но именно его, во-первых, крайне узкие взгляды о взаимоотношениях человека и Бога[12], а во-вторых – агрессивный антиэкуменизм.

И это очень совпадает с тем, чем живёт сегодня российское постсоветское общество. Постсоветский человек – это человек, никогда не знавший подлинной христианской религиозной честности, нравственности, общественной солидарности. Лживость, безответственность, безбожие, меркантилизм, цинизм, нечеловеколюбие и прочие воспитанные на протяжении трёх поколений советской жизни качества очень успешно мимикрировали в сегодняшнюю церковность. Для такого менталитета выдранные и из контекста эпохи, и из личного контекста субъективные и радикальные мнения святителя Игнатия, подменившие всё Православие, пришлись очень «ко двору»: ты жалкий грешник, ничтожество, сиди и кайся, смерть впереди – вот и всё христианство. Совершенно необязательно выражать свою веру в общественной и церковной жизни: «не покусись своей немощной рукой остановить попущенное Богом отступление»[13]. Что же касается отношения к европейской христианской традиции и к Европе в целом, то здесь хлёсткие фразы св. Игнатия оказались как нельзя более кстати: все, кроме православных, погибнут – правильно! так и есть, мы ведь самые духовные, самые лучшие, с самым особым путём... А поднявшийся превыше Священного Писания авторитет св. Игнатия объясняется тем, что если в русской дореволюционной жизни он был, как я уже сказал, всего лишь одним из элементов достаточно гармоничной церковной среды и ему был здравый противовес, то сегодня в силу нерелигиозности постсоветского церковного сознания такого противовеса нет: яркость и жёсткость его взглядов пали на плодородную почву и, ничем не сдерживаемые, расцвели пышным цветом.

И это и есть вызов сегодняшнего времени: постсоветское церковное сознание совершенно не воспринимает той широты и интегрального вектора развития, который был присущ дореволюционной православной жизни. А из этого следует неутешительный вывод. Точки соприкосновения между Россией и Западной Европой в сфере церковной возможны сегодня, к сожалению, в очень узком диапазоне: на уровне Священноначалия – при этом оно постоянно вынуждено сталкиваться с недоверием и враждебностью своей непросвещённой паствы при всяких контактах этого рода; на уровне богословов и образованных людей Церкви, чьи имена звучат на нашей конференции; и на уровне частных лиц, которые в силу своей подлинной духовной христианской жизни непосредственно чувствуют живое единство Христовой Церкви. На уровне же, простите за советизм, «широких церковных масс» никаких точек соприкосновения с западным христианством на данный момент нет, и, судя по многим показателям, в том числе и по отношению к взятому нами для иллюстрации творческому наследию св. Игнатия (Брянчанинова), в обозримом будущем не будет.

Но это вовсе не повод для пессимизма. В конце концов, христиане всегда – малое стадо (Лк. 12, 32); в наше время, похоже, одним из критериев принадлежности к этому «малому стаду» становится осознание той цельности и неразделимости Церкви, о которых я говорил выше, и которое никогда не прекращалось и не прекратится до конца времён. И пусть это осознание не затрагивает сегодня большинство православных в России – сам факт наших ежегодных конференций свидетельствует о том, что исконная традиция Русской Церкви, выявляющая глубинное, хотя и неформальное единство христиан, жива и продолжает развиваться. И это вселяет осторожную радость.

Благодарю за внимание.


[1] Соьрание писем святителя Феофана. Выпуск шестой. М, 1899, стр. 111.

[2] Святитель Тихон Задонский. Творения в 5 томах. М., 1889.. Т. 5. С. 331.

[3] Творения Филарета, митрополита Московского и Коломенского. М, 1994, стр. 408, 402.

[4] Св. Феофан Затворник. Письма о молитве и духовной жизни. М., 2005, стр. 357.

[5] А.С.Хомяков. ПСС. М., 1907, т. II, стр. 142-143.

[6] Там же, стр. 102, 108.

[7] См. «Слово о смерти». Святитель Игнатий (Брянчанинов). Сочинения, т. 3, М., 1997.

[8] Св. Феофан Затворник. «Душа и ангел не тело, а дух». М., 1913.

[9] См. «Прибавление к «Слову о смерти»». Святитель Игнатий (Брянчанинов). Сочинения, т. 3, М., 1997.

[10] См. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Сочинения, т. 1, М., 1996, стр. 280 - 281

[11] Цит. по: Фома Кемпийский. О подражании Христу. М., 2009, стр. 25.

[12] Мне пришлось в начале 90-х и на собственном опыте, и в тесном контакте со многими монашествующими, преимущественно Оптиной Пустыни, убедиться в том, что даже в аскетической области многие советы св. Игнатия на практике не только «не работают», но и приносят тяжкий вред людям.

[13] См. Отечник, составленный святителем Игнатием Брянчаниновым. М, 1996, стр. 512.

Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (62)

Написать комментарий
#
21.07.2011 в 11:23
"Православие заимствовало явочным порядком тридентское богословие или нет? За церковным образованием православные обращались к католицизму или нет?"

Видимо, обращались. О. Александр Шмеман называл эти заимствования латинским пленением Православной церкви и считал бедой, исказившей понимание литургии. О. Пётр, видимо, считает их благом. Странно, что его при этом упрекают в "шмеманизме". Кстати, и про раскол о. Александр говорил как про трагедию, обескровившую Церковь и уведшую из неё лучшие (хотя и не самые образованные) силы.

"Расцвет русской церковной жизни пришёлся на Синодальный период или какой-то иной? Какой?"

А вот тут давайте поподробнее. Всё, что я слышал до этого доклада, говорило, что "Русская Церковь в параличе с Петра" (Достоевский).
а) Огромное количество монастырей было закрыто при секуляризации Екатерины II - в любом провинциальном музее найдёте, что какой-нибудь местный монастырь захирел в 1760-е гг.
б) Церковное искусство XVIII-XIX веков и близко не стоит к древнерусским образцам. Это не очень умелая копия западной живописи (кстати, ещё один "плодотворный" контакт :) ).
в) Процитируем книгу Г. Федотова "Святые Древней Руси":
"К концу синодального периода упадок, иногда в очень тяжёлых и соблазнительных формах, наблюдается в огромном большинстве монастырей." Правда, "найдётся иногда скиток или келья затворника, где не угасает молитва" (Заключение). Но странно выводить это из "надругательства Петра над Старой Русью" (гл. 12). Вот и "преподобный Серафим распечатал синодальную печать, положенную на русскую святость" (Закл.), а не благодаря ей воссиял.

В общем, такой мощный тезис, о. Пётр, требует гораздо более подробной аргументации, чем есть в Вашей статье.

"Отдельные черты наследия св. Игнатия заслоняют для многих всё богатство церковной мысли или нет?"
Боюсь, что да.

Ответить

#
Сергей Демаков, Россия, Вятка
2.06.2011 в 09:29
Господа, удивительно: как широко экуменизм внедрился в современное сознание православного люда, в т.ч. духовенства!

Что и будет-то?!

Сергей Демаков Вятка, Россия
Ответить

#
31.05.2011 в 16:29
Уважаемый отец Петр. После прочтения Вашего доклада у меня появилось очень много недоумений, связанных с тем, что Ваш взгляд на отношения к инославным противоположно отличается от того, что смог я вынести из Свято-Тихоновского богословского университета и от того опыта, который успел приобрести, служа у Жертвенника Господня.
Все недоумения, если позволите, собираюсь излагать постепенно.
1. Цитата: "Восточная и Западная Церкви в 1054 году порвали друг с другом только формально, но не по существу." Мой вопрос: может и с арианством, и с несторианством, с монофизитством, с монофелитством и прр. Церковь порвала только формально?
2. Как нас научили, когда появлялись новые учения, Церковь, выясняла соответствуют ли они Истине. Если не соответствовали, то относила эти учения к ереси, зная, что стоя на этом учении его приверженцы будут приобретать ложный опыт, и анафематствовала это учение, предлагая еретикам покаяние. У еретиков было 2 пути: покаяться и вернуться в Истину, или не покаяться и оставаться в своем ложном учении, покрытом анафемой, т.е. отделенными от Церкви. Является ли по-Вашему такая практика Церкви лишь формальным разрывом? мой е-мэйл: kochegarov@chgnet.ru С уважением, свящ. Константин К..
Ответить

#
14.02.2011 в 00:33
Не покушаясь на сам текст, хочу отметить следующее место в комментариях уважаемого отца Петра.
-----И не обнаружил сколько-нибудь серьёзных аргументов. Обилие же отрицательных эмоций и обсуждение моей личности (и необразован я, и граничу с дерзостью, и покушаюсь на устои, и вообще очень плох) свидетельствует ровно о том, что таких аргументов у моих уважаемых оппонентов просто нет - поэтому они и злятся, что нечего возразить.----

Первое дело настоящего исследователя - самому найти и выдвинуть те аргументы, которые противоречат его концепции. Обозначив решенные исследовательские проблемы, поставить на публичное обозрение те, которых он пока не может решить (особенно, вновь возникшие). И даже невнятное мычание оппонентов (а мычали далеко не все) можно рассматривать не в свете их природной злобы и глупости (вот уж христианский взгляд, право!), а относить к некоим теоретическим контекстуальным расхождениям, вызванным далеко не только чьими-то эмоциями.
Пафос на тему: "вот как хорошо мой пазл сложился, а всякий, кто подкапывается, тот бука", - присущ обычно школьным и студенческим работам. Современная европейская наука учит нас, в первую очередь, исследовательскому скепсису относительно самого себя и полноты собственных выводов, а уж потом - ниспровержению авторитетов и оппонентов.
Ответить

#
9.01.2011 в 12:58

Антону Небольсину

Я не считаю себя достаточно компетентным, чтобы высказаться по существу вопросов, поднятых в статье о. Петра: о степени духовного единства восточного и западного христианства и о том, как изменилось наше отношение к западному христианству после 1917 г. Но моей компетенции вполне достаточно, чтобы заметить огромную разницу между уровнями аргументации о. Петра и его оппонентов. Вы считаете статью о. Петра публицистической. Готов согласиться, но с одной оговоркой: любая статья, если она не посвящена узко-специальному вопросу, будет публицистической. Формат статьи не допускает ни полноценного обзора, ни исчерпывающих ответов на все возникающие вопросы. Например, для ответа на вопросы, которые поставили Вы в своем комментарии, потребовалась бы не одна диссертация. Но с чем я никак не могу согласиться - что публицистичностью статьи о. Петра можно хоть как-то объяснить "публицистичность" комментариев.
Почему бы не возразить о. Петру на том же уровне, на котором написана его статья? К примеру, он пишет, что о духовном единстве восточного и западного христианства свидетельствует широкая популярность в России духовных книг западных авторов и их высокая оценка свв. Димитрием Ростовским, Тихоном Задонским и Филаретом Московским. На это можно было бы - гипотетически - ответить, что отсюда еще нельзя сделать вывод о духовном единстве, т.к. эти книги не касаются догматических вопросов, а духовное единство невозможно без единства догматического. Или так: мнения этих святителей менее важны, чем мнения Хомякова и св. Игнатия, - по таким-то и таким-то причинам. А что мы видим в комментариях? Вот наиболее характерные примеры:
1. Не нравится наша Церковь - иди в другую.
2. А кто он такой, этот о. Петр? Богослов? нет. Историк? Тоже нет. (Подразумевается: зачем же со свиным рылом соваться в калашный ряд?).
3. При оценке любого богословского мнения главный критерий - отношение его автора к св. Игнатию Брянчанинову. Если оно отрицательное, это мнение внимания не заслуживает.
4. Статья о. Петра - ни о чем. Поэтому и говорить тут не о чем.
5. О. Петр хочет, чтобы ответили на его вопросы? Пусть сначала он сам ответит на следующие, не менее интересные вопросы.

Столь резкое неприятие статьи о. Петра при отсутствии внятных аргументов наводит на мысль, что здесь сталкиваются не столько разные мнения, сколько разные системы ценностей. Если попросить разных людей подумать и сформулировать, что для них главное в христианстве, мы услышим разные ответы. Для одного главное - это сам Христос; для другого - правильность веры (т.е. уверенность, что именно его вера - истинная); для третьего - что православное христианство является основой русской цивилизации; для четвертого - атмосфера храма, священный характер всего, что там происходит. И так далее. И может быть, выявление и обсуждение этих ценностей не менее важно, чем та научность, к которой Вы призываете. И заслуга о. Петра в том, что его статья помогает осознать эти зачастую не высказываемые, укорененные в подсознании ценности. А по мере того как они будут осознаваться и обсуждаться, конфликты между ними будут становиться менее разрушительными.

Ответить

#
6.01.2011 в 00:38
о.Пётр, большое спасибо и за статью и за Вашу позицию.
Ответить

#
27.12.2010 в 12:43
Лично мне, как староверцу, статья понравилась. От данной статьи будет положительный эффект. Новолюбы (РПЦ МП) хотя бы от своих узнают и увидят когда и с помощью кого ("святых") к ним закрались ереси католицизма и протестантизма. Они же не доверяют мнению староверцев а тут свой да еще и с таким разгромным признанием. Это из той же оперы когда над гонителем староверия читали по староверчески молебен унияты староверцы. Молебен древним чином впервые был совершен 14 декабря, в день памяти праведного Филарета Милостивого, небесного покровителя святителя Филарета Московского, у раки с мощами святого митрополита в кафедральном соборном храме Христа Спасителя по благословению Патриарха Кирилла, сообщает официальный сайт РПЦ МП. http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=81417 Нет худа без добра.
Ответить

#
А. Рогозянский
24.12.2010 в 12:49

Соглашусь, интересно было бы на хорошем научном уровне разобраться с вопросами, которые упомянуты Антоном. Но, как говорят испанцы: "Нельзя отжать из лимона больше того, что в нём есть". Очевидно, что если богословская братия и будет разбираться с этими тайнами истории, то в другой раз и где-то при иных обстоятельствах.

Тут сетовали на публицистичность работы иг. Петра, я же, честно, не могу вспомнить, какие у о. Петра есть не-публицистические работы. Поэтому, да, сложился уже определённый подход к контраргументации, у меня в частности, по принципу: "каков привет, таков и ответ", - исключающий излишнюю серьёзность. О. Пётр это знает, прошу, если что, меня извинить оставшихся участников дискуссии.

К слову, вы напрасно принимаете многие вещи за шутку. Психологический портрет и основания "метода" о. Петра (Мещеринова), хотя и обыграны мною в ироническом ключе, даны довольно-таки реалистично.

Первоначально на интеллектуальные провокации о. Петра многие "велись", в его мероприятиях на базе ЦДРМ принимал участие серьёзный состав участников. Анонсировался "поиск" и прочее. Сегодня ничего этого нет, все более-менее свыклись с ролью о. Петра как штатного бруталиста. "Три вещи, без которых нашу миссию ожидает провал". И так далее.

Этим не исключается, что в речи у о. Петра раз от раза мелькают некоторые интересные конструкции. Мы видим, что как раз сейчас идут вперед концепции типа "понемногу о многом" и "вокруг света за 30 секунд". Общая безответственность позволяет с уверенностью проговаривать то, на что более скрупулёзное сознание никогда не решилось бы. Но в конечном итоге, всё это существует и выглядит актуальным только на уровне популяризации, а чуть копни вглубь - сразу разваливается. Поэтому, ещё раз повторю, о чём сказал в начале, я не знаю, для чего о. Пётр поминает Соловьёва с Аверинцевым. Это совсем другая материя, другие требования к суждениям. Начто уж о. Пётр привык с пиететом высказываться об О. Седаковой и где-то в одних аудиториях с ней выступать, но культурно, в плане интеллектуального генезиса это явления как бы с разных планет, и о. Пётр, правда, смотрится школьником, Вовкой в тридесятом царстве, на фоне элементарно ответственных науки и гуманитарности.

Ответить

#
Константин Антонов, Россия, Москва
21.12.2010 в 21:22
Разделяя в целом позицию Антона Небольсина, выраженную в последнем комментарии, я хотел бы, тем не менее, отметить две вещи.
1. Научное сообщество не существует отдельно от образованного общества в целом. Между ними существуют довольно сложные отношения и вот на портале, благодаря практике комментирования, мы можем эти отношения наблюдать воочию: какие тексты вызывают больший, а какие меньший интерес, какую степень научности мы в действительности готовы воспринимать, к обсуждению каких тем и в какой степени серьезности мы готовы, какова культура общения и аргументации и т.п. Каким интеллектуальным воздухом дышит современное отечественное богословие? Вот он перед нами: изучай - не хочу. Портал, с этой точки зрения - довольно точное изображение. Вопрос Антона Сергеевича в действительности адресован не порталу, а сообществу в целом.
2. Что касается конкретно этого текста о. Петра, то, мне кажется, он целенаправленно провоцирует имено те вопросы, которые поставил Антон Сергеевич, + еще один, наиболее важный - вопрос о тех сдвигах в церковном сознании, которые принесли с собой советский и постсоветский опыт. И в этом смысле, о. Петр на голову выше своих оппонентов, поскольку он видит проблему и указывает на нее, а коллеги либо просто не видят, либо пытаются в той или иной форме установить запрет на ее постановку.
Ответить

#
Антон Небольсин, Россия, Москва
21.12.2010 в 12:16
Мне кажется. что обсуждение выступления иг. Петра (Мещеринова) обнажило одну серьезную проблему, а именно проблему концепции самого портала Богослов.ру. Он позиционирует себя как научно-богословский, между тем материалы публикует вовсе не только научные, но и относящиеся к другим жанрам. Доклад о. Петра - чистая публицистика. Поэтому и многие комментарии выдержаны в соответствующем этому жанру стиле - аргументам здесь предпочитаются всякие там "шпильки", постоянно встречаются ирония, сарказм и т. п. А хочется, все-таки, серьезного и спокойного обсуждения со стороны людей или квалифицированных или, по крайней мере, уважающих квалификацию коллеги или оппонента. В опусе о. Петра, если применять к нему научные критерии, меня не устраивает следующее. Приведенные им факты заставляют нас увидеть ряд ПРОБЛЕМ. Перевод и распространение в православной стране инославной духовной литературы - это некая проблема, требующая серьезного и всестороннего изучения. С какой целью и в каком качестве переводились эти книги, в каких кругах они распространялись, какова была их рецепция, кто и из каких соображений был за и против их распространения, как объяснить их популярность в сочетании с отсутствием евхаристического общения между христианскими деноминациями, как рассматриваемое явление оценивали неправославные - католическая и лютеранские - стороны, какое место суждения об инославии занимали в наследии тех или деятелей Православной Церкви, какую роль играли рассматриваемые книги в российской культурной и духовной жизни в целом, как явления православного быта могут влиять на догматичексие суждения - вот лишь несколько вопросов в связи с темой о. Петра, которые требуют серьезнейшего исследования, в ходе которого должны быть рассмотрены возможности различного ответа на каждый из них. Для этого как минимум требуется серьезный исторический обзор, который, конечно же, не уместится в рамки отдельного выступления на конференции. Нет в выступлении о. Петра подлинного научного анализа ПРОБЛЕМЫ. Есть с ходу высказанное убеждение, что никакой проблемы нет, что все очевидно, что все должно пониматься так-то и так-то. Ну, а если аргументировать с ходу, "с кондачка", то понятно - сколько людей столько и мнений. У о. Петра оно одно, у меня второе, у г-на Рогозянского третье, у проф. Антонова четвертое и т. д. Вот поэтому-то и встает вопрос о концепции портала. Он намерен предоставлять слово, тем, кто исследует, или тем, кто "вещает"? Заметьте, я ничего не утверждаю, я лишь спрашиваю.

И персонально для о. Петра. О. Петр, по поводу Ваших слов об опыте позвольте сказать кое-что. Я по матери венгр, родился в маленьком провинциальном венгерском городе со смешанным католико-лютеранско-кальвинистско-православным (румынским) населением. Среди моих венгерских родственников есть представители всех указанных инославных конфессий. Так что я с детства знаю, что среди инославных много прекрасных людей, а когда подрос немного, то и то понял, что "Господь их не оставляет". Так что то, что Вы пишете о своем опыте, мне понятно. Но, опять-таки, что из этого следует в догматическом плане? Ответ на этот вопрос вовсе не является само собой разумеющимся. У меня, как и о. Плакиды, на которого сослался Илья, он отличен от Вашего, а Вы свой подаете, как единственно верный. И это паки и паки заставляет поставить вопрос о концепции данного портала.
Ответить

#
А. Рогозянский
20.12.2010 в 14:54

У о. Петра всё - так. Пожил в монастыре, посмотрел на неудобь подвизающихся - всё, однозначно: святоотеческое учение "не работает". Налепим своего взамен. Повращался среди католиков, оказалось - как мы или даже лучше. Следовательно, перепишем экклезиологию на тему мистической неразделённой Церкви. "Вовка в тридесятом царстве".

Счастье, что не был знаком с Махатмой Ганди.

А в остальном, всё было бы замечательно. Душа-человек! Съездили на конфенцию, шпильки вставлять изволят... 

Ответить

#
18.12.2010 в 13:13
Греки, кстати, в период туркократии и в ислам переходили, а потом обратно. Это о чем свидетельствует? Почему в одном случае это церковное единство, а в другом что-то иное? Мотивы-то часто были схожи.
Вот слова архимандрита Плакиды Дезея. Это француз, сейчас православный, но бывший с 16 лет католическим монахом, воспитанный в глубоко благочестивой католической семье. Его знание и понимание католической традиции гораздо глубже наивных рассуждений о. Петра. О своем духовном пути он рассказывает в статье "Этапы духовного странствия". В ней очень хорошо и популярно выражена суть католичества. Цитата:
"На протяжении многих лет меня очень привлекала точка зрения, которой придерживались некоторые католики-экуменисты, испытывавшие искреннюю симпатию к Православию. Если бы она оказалась правильной, то все, чем мы пытались жить в Обазине (монастырь византийского обряда и устава), наполнилось бы смыслом. Эти богословы - наиболее выдающимся из них был отец Луи Буйе - считали, что католическая и православная Церкви никогда не теряли единства... Они представляют собой две поместные Церкви, каждая из которых по-своему, но в равной мере воплощает полноту Церкви Христовой. Уже много веков они находятся в состоянии ссоры, являющийся плодом недоразумения, хотя в действительности нераздельны и никогда не переставали вместе образовывать единую зримую Церковь Христову...
Однако постепенно, не без внутренних терзаний, мы пришли к выводу, что такое видение, каким бы многообещающим оно ни было, является ошибочным, поскольку противоречит самим основам экклесиологии. Невозможно, чтобы две Церкви, которые не состоят в евхаристическом общении уже на протяжении тысяч лет и догматы которой веры одной из которых отвергаются другой, как противоречащие вере апостолов, могли бы составлять единую Церковь Христову. Признать это означало бы допустить мысль о том, что врата ада одолели ее, что разделении вошло внутрь самой Церкви. Святые отцы отвергли бы такое учение единодушно. Сам факт, что католическая Церковь веками назначает своих епископов - униатских или собственно католических - на те кафедры, которые уже имеют православных епископов, - явный признак того, что даже на местном уровне эти Церкви не тождественны друг другу". Надо заметить, что выбор о. Плакиды был выстрадан и основан отнюдь не на эмоциях, как у о.Петра, которому понравились западные люди. Хотя это типично русская слабость, особенно простительная для человека воспитанного в СССР. Впрочем любовь к западным людям была свойственна, по словам Флоровского, даже Ивану Грозному. Нашу женственную душу очаровывает Запад, что уж тут скрывать. Но строить на этом богословские рассуждения?..
Ответить

#
18.12.2010 в 01:15
Уважаемый отец Петр, разделяя и основываясь на тезисах Константина Антонова

(1.12.2010 в 01:51) рискну дополнить их несколькими мыслями. Во-первых, весьма понятны предпосылки к возникновению Ваших взглядов (ошибки и узость современного российского православного сознания, влияние католицизма на развитие богословия русского православия и т.д.), ни в коей мере не собираясь их оспаривать, не могу согласиться с Вашими выводами( ибо исходя из тех же предпосылок, прихожу к иным выводам, и считаю что подборку фактов, которую Вы предлагаете можно трактовать иначе, и ум в данном случае у нас выступает лишь в качестве рабочей лошадки сердца). Во-вторых, история возникновения большинства расколов показывает их этапность: а) христианин замечает ошибки церковной жизни, против которых востает его христианская совесть; б) пытаясь устранить (обличить) данные недостатки, он незаметно для себя вместе с недостатками устраняет и жизненно-важные принципы; в) следует реакция церковной общественности или Священноначалия, недостатками которой являются неправильная или неполная аргументация( а таковой она является вследвии невозможности сразу разобраться в сложных вопросах и лишь значительно позднее появляется адекватная аргументация) и переход на личности( вследствии того, что святости достигают немногие); г) недостатки реакции вынуждают человека, поднявшего вопрос, уйти в раскол; д) историческая судьба большинства ушедших в раскол: ожесточение или наоборот, охлаждение к вере.

Искренне надеюсь, что данные противоречия возможно разрешить путём уважения к чужому мнению и христианской любовью, которая не видит зла, долготерпит и милосердствует.

Ответить

#
17.12.2010 в 23:09
Уважаемый отец Петр!
Меня очень огорчила эта Ваша статья. Огорчила потому, что при чтении других Ваших статей еще можно было думать о том, что Вы хотите "исправить недостатки своего подъезда", а при чтении этой возникло ощущение, что Вы просто любите другой подъезд, другую церковь и Вас радуют в нашей Церкви только то, что пришло из другой. Но вообще я хотела сказать не об этом. Не буду приводить никаких аргументов, потому что не могу привести их на дОлжном уровне. Да и статья Ваша в первую очередь задевает эмоции, а не разум, почему и отклики на нее в основном эмоциональны, а не рациональны. Единственное, что хочу - прояснить, почему она вызывает именно такой отклик. ДЛя этого разовью Вашу замечательную метафору с грязным подъездом.
Итак, есть грязный подъезд (Русская Православная Церковь) и есть человек, проживающий в этом подъезде, который хочет, чтобы подъезд стал чище. Как он может этого добиваться? Ваш вариант: "Один из жителей говорит своим соседям: слушайте, у нас окна выбиты, нагажено, стены исписаны. Может, исправим это положение?" На мой взгляд, от данной Вашей статьи остается впечатление, что он еще и добавляет - "А вот в соседнем подъезде (Католическая Церковь) стены голубым покрашены и на потолке звезды нарисованы и вообще, если у нас когда-нибудь и было более-менее чисто, то только благодаря тому, что их Маша с нашим Юрой встречалась". Любовь к своему - в том числе и подъезду - нормальное состояние человека. Это просто факт. независимо от того, как к нему относиться. Поэтому реакция "у нас тут вообще-то Рублев стены расписывал, а ихние звезды рисовал сантехник дядя Вася" и "ну и иди тогда жить в другой подъезд" совершенно в этой ситуации нормальна, закономерна и прогнозируема.
Но - ведь можно, живя в грязном подъезде и желая, чтобы он стал чище, поступить и по-другому. Можно взять тазик с мыльной водой, тряпку и тихо-мирно выйти на лестницу и начать отмывать исписанные стены. И всем проходящим мимо объяснять, что у нас в подъезде такие прекрасные фрески, а мы их не видим из-за загаженности (хотя, если речь о фресках, тут уже надо реставратора за собственную зарплату нанимать:) ). А если люди увидят кусочек отмытой стены с прекрасным рисунком, про который они в общем-то ЗНАЮТ, но никогда его не видели - они ведь и присоединиться могут к отмыванию стен. Кто-то обязательно присоединится. И тогда в одно прекрасное утро те, кто любит этот подъезд проснутся, увидят его отмытым и ужаснутся, как они могли жить в такой грязи. И никто не будет посылать этого человека в другой подъезд, потому что оснований для этого не будет.
Вот, собственно, что я хотела Вам написать, уважаемый о.Петр. Православные, самые неэкуменичные и ригористичные, ведь ничем не хуже язычников, которых апостол Павел назвал особо благочестивыми людьми и веру которых рекомендовал хвалить Силуан Афонский для того, чтобы можно было к ней прибавить нечто от Православия.
Ответить

#
17.12.2010 в 16:25
 А я во всем поддерживаю о. Петра, я на его стороне! Так держать о. Петр! Побольше бы таких
священнослужителей у нас в РПЦ.  

Выделю основные тезисы доклада (для меня):  



Особенно хорошая мысль, что //«Россия
же, получив византийское Православие, не имела соответствующей цивилизационной
почвы для того, чтобы творчески усвоить и продолжить развитие богословского
наследия Церкви, и поэтому консервация и охранительство с самого начала стали
основными компонентами русской церковной жизни»//.



 



//«Решающую роль здесь сыграл
церковный старообрядческий раскол. Именно отсутствие и боязнь богословия,
необразованность, сведение церковности к внешнему, к букве, неразвитость
вследствие этого христианских духовных и этических начал не только в
повседневной, но и в церковной жизни явилось причиной этой церковно-народной
трагедии»// 



 



Четко подмечено – н е о б р а з о в
а н н о с т ь! Так и есть, и до сих пор это продолжается: тупое почитание
обряда, бороды и проч.! 



 



//«Великим событием в жизни Русской
Православной Церкви явились реформы Петра I. До сих пор не утихают споры вокруг
его фигуры и осуществлённых им преобразований. Я считаю, что при всех издержках
Пётр I продлил жизнь русскому православию и вдохнул в него новые силы; без
реформ Петра наша Церковь своими внутренними силами не смогла бы преодолеть
герметичную идеологию, приведшую её к расколу, и её ожидала бы участь
«закуклившихся» древних восточных церквей»//.



 



Полностью согласен! И сегодня нужен
современный Петр I для
РПЦ.



 



//«Дело в том, что у большинства
православных отсутствует адекватное представление о протестантизме, его сущности
и истории»//.



 



Совершенно верно! В семинариях и
академиях учатся по учебнику прот. М. Козлова (и миряне читают его). Этот учебник тенденциозен и
никакой правдивой информации там нет, не только о протестантизме, но даже о
католичестве… И еще имеет популярность учеб. прот. Зноско-Боровского – сборник комичных придумок
протоиерея (вопрос еще в том, в нормально ли психическом состоянии он писал
данный учебник?). 



Книга Арндта «Об истинном
христианстве» - хорошая и весьма полезная книга!



 



//« С XIX века ярко обозначается
линия противления фактическому неформальному единству Христовой Церкви. Здесь
нужно назвать два знаменитых имени: одного из родоначальников славянофильства
А.С.Хомякова и святителя Игнатия (Брянчанинова). Взгляды Хомякова требуют отдельного
разговора – упомяну только о том, что Хомяков отнял у западных христиан всякий
шанс не только быть Церковью Христовой»//.



 



Да простят меня «игнатианцы» (поклонники
Игнатия Брянчанинова), но скажу, что Хомяком и Брянчанинов – это фальсификаторы
европейской христианской духовной традиции!     

Ответить

#
Игумен Петр (Мещеринов)
17.12.2010 в 14:33

Дорогой Антон! Вам я отвечу.


Когда я сказал о том, что не обнаружил никакой серьёзной аргументации в комментариях моих оппонентов, я сказал это с большим сожалением. Мне и в самом деле важны и интересны аргументы. Но приведённые как Вами, так и другими участниками дискуссии возражения я аргументами считать не могу – пусть даже меня за это обвинят в гордости, снобизме и прочих грехах. Вот Вы пишете: «По логике о. игумена, обучение православных в светских вузах должно свидетельствовать о "таинственном церковном единстве" православных с неверующими, агностиками и т. д.». Такой же тезис был и в других комментариях. Но у Вас речь идёт об обыкновенном социальном и культурном контакте и взаимодействии. А я-то говорил о взаимодействии именно церковном, духовном. Вы это в своей реплике смешали, и совершили, на мой взгляд, настолько грубую подмену, что тут и дискутировать не хочется. Ведь необходимо всё же различать культурное и сугубо-церковное - вот и г-н Рогозянский к этому постоянно призывает.


Упрекаю я г-на Рогозянского в качестве, если хотите, некоей «личной шпильки» – мы давно с ним полемизируем, и за некоторое дерзновение в дискуссии с ним, я думаю, он меня простит.


Что же касается наиболее возмутившего Вас пассажа, показавшегося Вам «презрением ко многим верующим» – то тут позиция моя такая. Я написал: «в наше время, похоже, одним из критериев принадлежности к этому «малому стаду» становится осознание…» - смотрите: «похоже», «одним из критериев» - не правда ли, текст предположителен, а не однозначно утвердителен? А что это за осознание - скажу чуть подробнее: это вещь практическая. Много лет я, как и большинство православных, считал, что инославие «безблагодатно». Но с какого-то времени мне пришлось бывать в инославной среде и познакомиться с людьми – не официальными искажёнными учениями, и не с инославными церковными структурами, а с живыми людьми, христианами. И я увидел, и убедился, что они вовсе не оставлены благодатью Христовой. Так вот. По моему убеждению, те православные, которые именно это (то есть то, что Господь не оставляет и Своих инославных чад) сознательно отвергают – причём, отвергают «сходу», ничего не зная, не видя, а только прочтя пару книжек и послушав пару мнений – недалеки от опасности похулить Духа Святого. Резко? Согласен, резко. Но таково моё опытное убеждение. Мне бы хотелось, чтобы оно не обругивалось a priori, а привело бы к мысли, что любовь Божия не ограничена нашими представлениями о Церкви. Вот об этом хорошо бы аргументировано подискутировать. А о том, что я «плохой», я знаю лучше всех моих оппонентов, вместе взятых.

Ответить

#
Антон Небольсин, Россия, Москва
16.12.2010 в 13:51
В своем комментарии о. Петр, по всей видимости, хотел подвести итоги дискуссии, и впечатление такое, что больше он заглядывать сюда не будет. Тем не менее, не могу не отреагировать на его слова, тем более, что он косвенно упомянул меня, говоря об инкриминируемой ему "дерзости". Со многими частностями доклада я согласен. Но свидетельствуют они вовсе не о неком мистическом единстве в "неразделенной Церкви" всех христианских деноминаций, а всего лишь о том, что русское православие в синодальный период было чуждо узости и изоляционизма, с чем, в общем-то, не особо и спорят. По логике о. игумена, обучение православных в светских вузах должно свидетельствовать о "таинственном церковном единстве" православных с неверующими, агностиками и т. д. Никакие факты и соображения, приведенные в докладе не дают основания для вывода о том, что лишь единомышеленники о. Петра составляют малое стадо Христово. "Кто не мыслит, как я, - тот не в Церкви" - что это за экклезиология такая? Готов повторить: с пастырской точки зрения это граничит с дерзостью, это презрение ко множеству верующих, весь недостаток которых сводится к тому, что они не столь "прогрессивны", как хотелось бы автору публикации. О догматике лучше вообще помолчать... И после этого о. игумен еще находит возможность упрекать г-на Рогозянского, критику которого я вообще-то считаю ернической и не вполне серьезной, в том, что тот-де хочет отторгнуть его от Церкви... Да Вы же сами, отец Петр, отторгли от Церкви большинство ее членов, что же с больной головы на здоровую-то валите? Неприятно все это. Остается только воскликнуть с доблестным римлянином: o tempora, o mores!
Ответить

#
16.12.2010 в 10:47

Отче, все-таки хотелось бы получить от Вас, как от автора доклада, конкретные ответы:


Какие же все-таки черты духовной жизни свт. Димитрия Ростовского дают возможность связывать ее с католицизмом?


Какие грани духовности в лютеранстве Вы подразумеваете в докладе?


P.S. Андрея Брониславович в своем посте говорит о диссонансе «культурно-социальных типов и страт». Аналогия с загаженным подъездом совершенно огорчительна и неуместна. Наш подъезд не загажен, он просто другой, и он наш.

Ответить

#
15.12.2010 в 23:39


В заключении автор делает верный «неутешительный вывод» относительно возможности сближения западного и восточного христианства, но при этом совершенно не понимает (или не принимает) его объективно-положительное культурологическое значение.

Цытата:
«И это и есть вызов сегодняшнего времени: постсоветское церковное сознание совершенно не воспринимает той широты и интегрального вектора развития, который был присущ дореволюционной православной жизни. А из этого следует неутешительный вывод. Точки соприкосновения между Россией и Западной Европой в сфере церковной возможны сегодня, к сожалению, в очень узком диапазоне: на уровне Священноначалия …; на уровне богословов и образованных людей Церкви ...; и на уровне частных лиц …. На уровне же, простите за советизм, «широких церковных масс» никаких точек соприкосновения с западным христианством на данный момент нет, и, судя по многим показателям, в том числе и по отношению к взятому нами для иллюстрации творческому наследию св. Игнатия (Брянчанинова), в обозримом будущем не будет.»

…Здесь совершенно не случайна ассоциация с советизмом «широких церковных масс». За этой небрежно брошенной фразой стоит целое культурологическое измерение, которое о.Петр не желает принимать всерьез. А зря. Отрицательная реакция на западное христианство в данном случае не ограничивается лишь рафинированным церковным дискурсом, но действительно, внутренне отражает в себе социокультурное наследие эпохи. Только понимать это надо (с объективной точки зрения) не как негативный, а как позитивный фактор – как отстаивание «массами» своей цивилизационной идентичности, проявившейся в том числе и в самом советском выборе. Здесь именно и проступает то славянофильское (по Хомякову) принципиальное цивилизационное противостояние Росси и Запада, которое еще более твердо выражает постсоветское церковное сознание. Более того, можно говорить о том, что в XX веке произошло дальнейшее разделение путей восточно-христианской и западно-христианских цивилизаций, проявившемся именно в выборе Россией социалистического пути развития на фоне сознательного мировоззренческого и социокультурного неприятия западно-буржуазной модели жизнеустройства. Именно этот момент, а не дефекты постсоветской религиозности, принципиально усугубил нынешнее «антиэкуменическое» церковное противостояние и сделал его необратимым, как бы ни старались «просвещенные экуменисты» говорить об ощущениях неформального христианского единства. Здесь уже работает иное измерение: это давно не только церковный, вероисповедальный вопрос, но вопрос мировоззренческий, культурологический и в конечном итоге цивилизационный. И он значительно потяжелел на весах истории! Признать сегодня «христианское единство» на официальном уровне – значит полностью подтвердить нынешнюю либерально-рыночную революцию, полное отрицание советского периода как исторического провала и необходимость скорейшей интеграции в европейскую цивилизацию, т.е полностью согласиться с тем, чем занимается нынешняя прозападная власть. Но это же невозможно! В обществе и в церкви такой вариант «развития» всегда будет отрицаться, ибо он означает снятие вопроса о «русской цивилизации» как таковой. А народ наш еще не вышел до такой степени из ума. Либералы, как церковные так и политические, будут здесь всегда в абсолютном меньшинстве. …Опасно, правда, лишь то, что пресловутая идея «общеевропейского единства» господствует как на уровне церковной, так и кремлевской власти, и эта «симфония» грозит административным волюнтаризмом по проведению общехристианской либеральной идеи в жизнь не взирая на мнение «темного народа».

Между тем, логика здорового церковного самосознания, тем более исторически воссоединенная в Православии с идеей государственной, может идти только в одну сторону: на утверждение собственной идентичности в вере, и через веру – в культуре и в государственности. То и другое вместе и формирует цивилизацию. Интеллектуально-ретроспективное движение вспять, в глубь христианской истории, конечно, обнаружит немало артефактов былого «христианского единства», и чем дальше, тем больше (что естественно). Но цивилизационное движение вперед, как реальный процесс, подразумевает в первую очередь утверждение идентичности (национальной, религиозной и культурной); и поэтому чем дальше в настоящее, тем «христианского единства» меньше. И это тоже естественно. Можно, конечно, абстрагироваться от конкретной истории, цивилизации и культуры (международные конференции этому очень способствуют) и тут же обнаружить «христианское единство» в его Вселенском вневременном значении; но в этом нет богословского открытия – это банальность, имеющая малое отношение к жизни. История конкретна, и каждый ее субъект вырастает в первую очередь из глубины собственной религиозной традиции, развивая и утверждая ее. В этом объективная история народа, и только отсюда (а не из субъективных позиций) открывается религиозная Истина в ее конкретности.

…Впрочем, кому-то и глобализация мать-родна, и космополитизм как универсальный дискурс; тогда все по иному… Но это не о Православии.

Ответить

#
15.12.2010 в 20:47
Предлагаю г-ну Мещеринову другую подборку вопросов, не менее любопытных.

Христос и апостолы говорили,что ересь - смертный грех или нет? Большинство святых и русские в т.ч. считали что вне Православия=Церкви спасения не найти или нет? Был ли канонизированный святой, который утверждал спасение,скажем в католицизме,или нет? Если вне Православия есть спасение то нужно ли тогда православие или как экзотика? Если можно спастись вне Церкви,то зачем тогда Мещеринов и вообще священники и монахи, или нет? Ну и так далее.

Статья выше - подбор псевдоосведомленности, и каких-то штампов.Каждый,кто читал "Точное изложение православной веры" св.Иоанна Дамаскина, знает, что система богословских знаний зародилась в восточных Церквях,а не в католицизме.Каждый,кто читал Скуполи, знает,что "Невидимая брань" совершенно другая, переработанная в принципе.Да и вообще,некрасиво, бесцеремонно так перевирать "Слово о смерти" свт.Игнатия Брянчанинова, будто он считал души телесными, а несуществование ада в глубине земли никто ещё не доказывал.Да и вообще,собор РПЦ МП в 2008г. утвердил,что Церковь не разделилась на ветви конфессий, о какой Западной Церкви может идти речь, о.игумен?

Ответить

#
А. Рогозянский
15.12.2010 в 18:16

То есть, не будь православных, о. Пётр, пожалуй, не нашёл бы, на что и посетовать. Логично. )

В подростковом возрасте мой приёмный сын не хотел креститься приблизительно по той же причине: как только становишься православным, так сразу всё должен и всё делаешь неправильно. А так ты - хороший, наворачиваешь себе каждый день сосиски и никто тебе ничего не скажет. )) Также и у иг. Петра господа Шендерович с Латыниной имеют всё-таки несомненное преимущество обходиться без нотаций.

Относительно влияний, согласен: влияния были. "Домострой", например, который о. Пётр особенно не любит, списан под чистую у итальянских католиков. Интересно, ощущал ли протопоп Сильвестр, когда писал: "Поучай жену плеткою, но не до смерти", - мистическое единство с Западной Церковью? Далее, крепостное право, пытки взяты с Запада. Слава Богу, что не святая Инквизиция. Оперное пение, барокко, телеса на иконах, система семинарской муштры - о. Пётр, мало ли! Влияние многозначное, всему не обрадуешься. Вот, даже Вы на меня в последние годы определённое влияние оказываете, хотя я с Вами и категорически не согласен.

Ответить

#
15.12.2010 в 16:22

о. Петр, дорогой и всечестной! Всегда с интересом читал Ваши статьи и даже искал их. Прочел эту статью и крайне изумлен. Это какой-то вздор, клевета, попытка жаловаться не по адресу. Никакой обьективности и никакой святооотеческой традиции. По сути выпад против святоотеческой традиции перед лицом людей, которым следует являть и объяснять эту традицию и защищать ее. Поскольку истинное богопознание и есть согласный и преемственный опыт святых, от чего и уклонилась западная церковь. Святитель Игнатий - это энциклопедия опыта святых. Наверно поэтому он и выбирается мишенью для критики Православия. Он это заслужил. Впрочем как и Хомяков. Еретикам и клеветникам России Вы сделали очень приятно. Наверно они Вам благодарны. Похоже, что и Шмеман был далек от святоотеческой традиции. Вы сами знаете, что истинного богопознания нет вне святоотеческого русла. Простите

Ответить

#
Игумен Петр (Мещеринов)
15.12.2010 в 15:07
Прочитал комментарии.

И не обнаружил сколько-нибудь серьёзных аргументов. Обилие же отрицательных эмоций и обсуждение моей личности (и необразован я, и граничу с дерзостью, и покушаюсь на устои, и вообще очень плох) свидетельствует ровно о том, что таких аргументов у моих уважаемых оппонентов просто нет - поэтому они и злятся, что нечего возразить.

А хотелось бы серьёзного обсуждения. Православие заимствовало явочным порядком тридентское богословие или нет? За церковным образованием православные обращались к католицизму или нет (пример - преп. Максим Грек)? Расцвет русской церковной жизни пришёлся на Синодальный период или какой-то иной? Какой? Святители Русской Церкви испытывали на себе влияние инославия или нет? И если это влияние было, то чем оно вызвано - отсутствием или слабостью иммунитета Православия или же тем, о чём я и пишу - глубинным единством Христовой Церкви? Книги Арндта и Фомы оказывали влияние на русскую жизнь или нет? Жалкий лепет г-на Рогозянского о "салонности" этих книг вовсе не является серьёзным ответом на этот вопрос. Отдельные черты наследия св. Игнатия заслоняют для многих всё богатство церковной мысли или нет? Ну и так далее. Вот о чём хотелось бы порассуждать - а не о том, какой я "провокатор".

И ещё - не могу не ответить г-ну Рогозянскому. Он, видите ли, не понимает, как это я обращаю слова критики к церковной аудитории, а не к Латыниной с Шендеровичем. Латынина и Шендерович - люди неверующие; та позиция, на которой я стою - позиция православного христианина - для них не убедительна. А тирадау Андрея Брониславовича можно сравнить вот с чем: представьте некий подъезд, в котором выбиты окна, нагажено, исписаны стены и проч. Один из жителей говорит своим соседям: слушайте, у нас окна выбиты, нагажено, стены исписаны. Может, исправим это положение? А жители подъезда ему говорят: а что это ты нас обличаешь? Не нравится тебе - иди жить в другой подъезд! - Вот и г-н Рогозянский предлагает мне избрать другую ecclesia. А кто, спрашивается, хочет отторгнуть от Церкви её членов? правильно, диавол. Так что, дорогой Андрей Брониславович, поостерегитесь - советы-то вы дьявольские мне даёте.
Ответить

#
15.12.2010 в 11:42

К сожалению, доклат игумена Петра представляет собой набор штампов. Признаюсь, от него я этого не ожидал. Видимо, сегодня в моде говорить о единстве Запада и Востока, не замечая, что единства этого нет. Не считаю нужным аргументировать свою позицию. Поступлю как о. Петр. 

Церковная активность переместилась на Запад. И что же получилось, господа? А почитайте учебник по истории Средних веков и увидите. Очень показательно. Милые добрые западные христиане только и делали, что периодически резали друг друга исключительно на религиозной почве. Папы боролись с императорами за власть. Ну и так далее. Власть в данном случае ключевое понятие. Если Церковь борется за власть, значит она "санаторий сатаны". Все Евангелие читали, как диавол Христа искушал - "Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их,  и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне" (Мф 4:8-9). Вот и все. Если еще вспомнить, как активно католики убивали православных, то... Впрочем, не будем об этом. Второй крестовый поход, Западная Русь, Афон - везде проливалась кровь православных. И напомню вот еще что: власть в Церкви принадлежит Богу, а не дядям в красивых облачениях. Они выполняют свою функцию, не более. Они служат общине, то есть нам с вами. Если они перестают адекватно воспринимать свое положение - они выглядят как ухо, захотевшее стать всей головой. Ответственность за их действия несет вся община, вся Церковь, если она их не осудила. Т.о. вина и на всех верующих,  терпящих беззаконие и ничего не делающих. Вот и получается, что Запад и Восток такие разные. Увы, виноваты в этом не православные ультраконсерваторы (кстати сказать, в каждом из них сидит криптодиомидовец) , а милые западные христиане (просто имидж они за прошедшие годы себе сделали такой, крови много пролили). И последний штрих - католики канонизируют убийц. 

Яркий пример -  Иосафат Кунцевич и Алоис Степинац. 

О, совсем забыл, я не ненавижу католиков. Наоборот, я молюсь за возвращение их из ереси в православие, к Истине. 

Ответить

#
14.12.2010 в 13:57

Доклад иг. Петра Мещеринова - "глупое и гордое превозношение", говоря его же словами о святителе Игнатии. Манипулирование, фокусничество именами святых как бусами даже не удивляет уже, т.к. такого понаписано и озвучено уже много... Полное отсутствие объективного научного анализа, претенциозный подбор примеров, половина которых по сути своей таковыми и не является. Печалит, что здесь нет и чуткого и бережного отношения к наследию.

Ответить

#
14.12.2010 в 12:52
Михаилу Сидоренко.
Сравнивая Ваши посты и посты Е.Домбровской, легко заметить, что Вы приписываете ей то, чем страдаете сами. В ее комментарих есть конкретные тезисы о.Петра со всеми ссылками и конкретные на них возражения.Ваш пост - только грубость по отношению к ней. Вообще, это закономерность - чем громче человек кричит "совки", тем ближе он как раз к этому типу.
Ответить

#
10.12.2010 в 12:55
Уважаемый отче Андрее!
Статья о.Петра - суть "нечто", о чём "нечто" автор сам по-просту даже и, не понимает, чего ради написал.
Вам же, предлагаю простые ссылки, которые, надеюсь Вам "откроют" очи духповные на многие "процессы", товоримые и, творящиеся ныне:
http://apologet.spb.ru/istoriya-rossii/svyatoy-blagoverniy-velikiy-knyaz-aleksandr-nevskiy-i-rimo-katolicheskaya-tserkov.html
Ответить

#
Андрей Охоцимский, Бельгия, Лёвен
10.12.2010 в 01:41


Христианство в идейном плане
на редкость монолитное движение. Несмотря
на все различия стилей и традиций, представители почти всех исповеданий могли бы
поставить свою подпись под так называемым Апостольским Символом Веры – это и есть
общехристианское кредо, оно существует. Никто не призывает к общению насильно, но
хорошо бы реалистично оценивать степень общности Веры. Статья о.Петра явно полемическая и звучит во многих
местах тенденциозно, но содержит много интересных фактов и побуждает задуматься.
Меня в частности удивляет не только то, что
Победоносцев захотел перевести Фому Кемпийского с латыни, а то, что он сумел это
сделать, причем лично сам (по-видимому) и на высоком художественном уровне. Много
ли сейчас найдется людей среди церковного руководства да и вообще в России, способных
на такие деяния? А он при этом вряд ли являл образец экуменизма, просто был очень
хорошо образованный и надо думать культурный человек. Вообще всем известно, что недоверие между людьми
возникает от незнания.

Ответить

#
7.12.2010 в 10:00
Насколько я понимаю спор между святителем Игнатием и святителем Феофаном насчет телесности ангелов был разрешен и свт.Феофан фактически признал правоту свт. Игнатия. Вот, например, уважаемый Осипов А.И об этом упоминает:
http://www.youtube.com/watch?v=WjTYZWBlVYo&feature=sub
http://www.youtube.com/watch?v=38WhiOKPpVI&feature=watch_response

p.s. А насчет статьи, признаться был очень удивлен и не ожидал такого доклада от отца Петра.
Ответить

#
Михаил Сидоренко
7.12.2010 в 08:53

Екатерине Домбровской:

"С советской властью у меня стилистические расхождения".

Вы удивляетесь, почему никто не пытается дискутировать с Вами и Вашими единомышленниками по существу, обсуждать Ваши тезисы. На этом основании Вы делаете выводы, что оппонентам нечего возразить. Однако причина не в этом, и удивительно, почему Вы этого не понимаете. Сам стиль Ваших комментариев исключает дискуссию. Методологически невозможно вести диалог, присвоив себе роль гособвинителя в суде и позволяя себе высказывания в духе худшего советского стиля передовиц: "автор целится в ... ", "пытается разрушить..." и т.д. Полноте, Вы так неуверены в надёжности Предания, если допускаете, что высказывания одного человека могут нанести Преданию существенный вред? Или Вы считаете, что вообще невозможно критически обсудить что-либо из того, что обыкновенно относят к Преданию? Почему существование мнения, отличного от Вашего и от мнения редакции Благодатного огня приводят Вас в такое негодование? 


Вы несогласны с о. Петром - противопоставьте его тезисам свои, да кроме того, потрудитесь ответить на вопросы, которые ставит о. Пётр - или покажите их несостоятельность. Понимаете, ни Вы, ни Ваши единомышленники не могут и никогда не смогут запретить движение церковной мысли, критическое рассмотрение того, что ещё недавно казалось незыблемым, ответы на актуальные вопросы и т.д. Это объективный процесс, который будет только усиливаться, по мере прихода в Церковь новых людей, не заставших египетского рабства и свойственной ему нетерпимости к мыслепреступлениям . Только если вы хотите, чтобы и ваш голос звучал в этой дискуссии, потрудитесь принять на себя обязятельства соответствовать общему стилю дискуссии, а не демонстрировать образцы ненавистного совкового агитпропа. Если же вам "шершавый язык плакатов", скромно именуемый вами "братским увещеванием" ближе - что ж, никто не может вам запретить. Только не удивляйтесь тогда, почему с вами никто не хочет говорить по существу, и почему ваша точка зрения, также имеющая право на существование, никогда не будет услышана.

Ответить

#
6.12.2010 в 23:16
Тезисов - просто Нет! Есть некий "гуманный" подход к Христианству, озвученный о.Петром в свете западного ренесанса по отношению к Православию. Аскетики - тем более нет, хотя о. Петр - монах, прежде всего. Для Вас, исчерпывающими являются теологумены и плюрализм о.Петра, а по сему сравнительное богословие для Вас - "филькина" грамота. Воспринимайте как позволяет Вам Ваша Совесть Христианская. Однако, "не наводите тень на плетень". И, читайте ежедневно Евангелие.
Мир Вам!
Ответить

#
А. Рогозянский
6.12.2010 в 17:05

"Боюсь, что на современном этапе развития православной полемики травля является если не единственным, то самым массовым способом".

Всегда удивительно, как о. Пётр совмещает полное отрицание чего-либо доброго в нынешней церковной жизни с обращением к этой же самой церковной аудитории. Это напоминает одного моего знакомого, уехавшего жить в Израиль. В письмах он то и дело сетует, дескать, не представляешь, как это трудно - везде сплошные евреи. Но если не хочешь еврейского общества, то, как минимум, не нужно ехать жить в государство Израиль. Наверно, так. Если тебе так уж отвратительны традиционалисты, консерваторы, патриоты, славянофилы, маргиналы, геронтофилы и т. д., то, возможно, ты просто угодил не по адресу. Незачем страдать, случилась обыкновенная путаница. Извечный сюжет: "Принц и нищий", "Мещанин во дворянстве", "Военно-полевой роман", "Здравствуйте, я ваша тётя" и т. д. Диссонанс культурно-социальных типов и страт. Существуют поистине замечательные и достойные ecclesia, которые больше подходят под критерии совести иг. Петра и где о. Петра безусловно, с первого слова понимают. Сонм свободных личностей и частных лиц на "Ежедневном журнале", например. Я никогда не слыхал, чтобы иг. Пётр выискивал недостатки в среде "ЕЖ", желал усовершенствований, проповедовл, порицал или хотя бы сделал одно-единственное замечание Евгению Бунтману или Юлии Латыниной или Виктору Шендеровичу. Очевидно, в глазах требовательного, сверхчуткого к любой неправде иг. Петра эти люди в лучшую сторону отличаются от православных собеседников.   несчастный человек довёл себя до такого состояния, когда Церковь видится погружённой в наибольшее число пороков, как бы анти-церковью. Так что спасать и питать её должны срочно прийти, кто угодно: ювенальщики, психотерапевты, правозащитники, западные исповедания. Не удивлюсь, если в какой-то момент наша либеральная интеллигенция напишет письмо к НАТО с требованием бомбить Кремль, и среди прочих подписей, новодворских и боннэр, мы обнаружим росчерк диссидента из ЦДРМ.

Ответить

#
5.12.2010 в 20:37
Антону Небольсину.
Почему бы в этот же ряд (отношение к "Апокалипсису, наследию преп. Максима Исповедника или св. Филарета (Дроздова)" не добавить еще и "к Евангелию"? Тогда слова Христа можно было бы тоже объявить "частным мнением" (это, кстати, делали богословы, современные Христу - фарисеи и книжники. И мы бы получили желаемое экуменическое "общее богословское мнение" - и католическое, и мусульманское, и иудейское - только не православное! Как же любят современные книжники богословскую "широту" взглядов. Но вслед за святителем Игнатием хочется спросить у них: "А в Христа-то вы верите? "
Ответить

#
5.12.2010 в 17:45


Никто, конечно же, не против единства христиан, да и вообще всех людей, которые суть дети одного Отца на Небе (т.к. созданы по Образу Божию и по Подобию), да и на земле имеют происхождение от одного отца (Адама, а позднее от Ноя).

Однако, когда заходит разговор о единстве, то сразу же встает ребром вопрос о той платформе, на которой будет зиждиться это единство. Поскольку данная статья – панегирик Западному Христианству с попыткой попутно объявить Западноевропейское Христианство мистическим Центром (Митрополией), а Восточноевропейское Христианство - провинцией, которая от митрополии напитывается, возникает несколько вопросов:

1. В чем, по мнению автора, состоят признаки прогрессивности Запада и отсталости Востока?

На Западе ...Церковь отстояла свою самостоятельность перед лицом государств и получила возможность развиваться – прежде всего в богословской и образовательной, а вслед за этим и во всех областях: как сугубо церковной, так и культурной, общественной и даже материальной (развитие технологий).

Святость в русском варианте полагалась прежде всего в уходе от грешной жизни”

Христос Спаситель предостерегает нас:” Не пецытеся убо, глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся; всех бо сих языцы ищут: весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех. Ищите же прежде Царствия Божия и Правды Его, и сия вся приложатся вам.” (Мф. 6, 31-33).

Эти слова становятся понятнее, если мы вспомним, кто начал развивать культуру, искусства и технологии: Первый город был построен Каином- “И изыде Каин от лица Божия и вселися в землю Наид, прямо Едему. И позна Каин жену свою, и заченьши роди Еноха. И бе зиждяй град, и именова град во имя сына своего Енох” (Быт. 4,16-17).

Искусство начал развивать Иувал (потомок Каина): “сей бяше показавый певницу и гусли” (Быт.4,21).

Ремесла – Фовел (также потомок Каина): “сей бяше млатобиец, ковач меди и железа”(Быт.4,22).

В противовес потомкам Каина (потерявшим, видимо, надежду на возвращение в Рай, а потому обративших все свое жизненное упование на построение рая на земле) бытописатель показывает нам потомков Адама по другой линии: ”И Сифу бысть сын: именова же имя ему Енос: сей упова призывати Имя Господа Бога”(Быт.4,26).

Поскольку историей этой мало кто теперь интересуется, то нелишним будет напомнить о том, что потомки Каина со своими городами, наукой, ремеслами и искусством истреблены были потопом (“не имать Дух Мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть” (Быт. 6, 3) ”), а мы произошли от другой ветви, только снова зачем-то увлеклись построением рая на земле, да так, что уже Святая Церковь Божия (“Но вы -- род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы. Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу, и провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения” (1Пет. 2, 9-12)) считается успешной настолько, насколько Она преуспела во внешнем делании (архитектура, наука, искусство, ремесла и т.п.), и упрекается за “чрезмерное“ внимание к внутреннему деланию и “недостаточное” усердие во внешнем!



2. Насколько пользование достижениями Запада во внешнем делании (архитектура, наука, искусство, ремесла и т.д.) свидетельствует о единстве церковном?

О. Петр сообщает: “Здесь нужно отметить и то, что и вне сфер собственно церковной жизни связи России с Западом никогда не прекращались. Прежде всего это касалось, конечно же, области торговли и технологий. Под влиянием этих связей к XVII – XVIII векам сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны, всегдашний изоляционистский русский менталитет традиционно отгораживался от Запада, считая его погрязшим в ереси. С другой же стороны черты западной жизни всё более и более проникали в герметичное российское общество – по преимуществу, конечно, в слои элиты.”

Не ставя вопрос о том, насколько однозначно положительным можно считать таковое проникновение западного миропонимания в русское общество, зададимся другим вопросом: а к мистическому единству-то какое это имеет отношение? Ну хорошо, допустим, что приобретая итальянскую обувь, я свидетельствую о единстве с католиками, а пользуясь немецкой стиральной машиной- о единстве с лютеранами. Однако, проникновение на рынок японских технологий должно тогда говорить о мистическом единстве с дзен-буддистами и синтоистами, покупка индийского чая- о единстве с индуизмом, цейлонского- с ламаизмом, а китайского – с атеизмом. А если вспомнить о том, что практически все космические программы осуществляются на данный момент Роскосмосом с Байконура (при наличии отсутствия “шатлов”), то это должно, по-видимому, свидетельствовать о торжестве Православия во всем мире!

3. Допустим, все-же, что мистическое единство Запада и Востока существует и мы, осознав это единство де-факто, признаем его и де-юре, т.е. возобновим литургическое общение с...кем? - католиками или лютеранами? Потому что сам Запад, в отличие от уважаемого автора, пока еще не осознал своего единства, и, если мы “помиримся” с католиками (т.е. признаем “примат” как минимум, а то еще и “новые догматы”), то поссоримся с лютеранами (которые и “протестуют” против “примата”), а если начнем служить с лютеранами, то разойдемся с католиками. В общем, как говорится, одному поклонишся,...

4. Нельзя смешивать два понятия: вопрос о вероучении и мировоззрении переносить в личностную плоскость. Стоит ьсказать о неправильности учения, как тут же звучит грозное: ”а вы что, себя лучше их считаете и утверждаете, что они не спасутся?”. Помилуйте, да кто же говорит о том, что католики, протестанты, мусульмане, евреи, буддисты, атеисты и многие другие - плохие люди? Но не можем же мы сказать, что они все имеют правильное учение о Боге: признав, что атеист - хороший (т.е. добрый, милосердный, умный, образованный, воспитанный и т.д.) человек, мы, тем не менее, не можем никак признать, что его мировоззрение (отрицающее Бога) правильное. И наоборот: Каин имел о Боге вполне правильные понятия, но хорошим человеком вряд ли кто-нибудь его назовет. Мы же далеки от того, чтобы защищая правоту своей веры утверждать свое личное превосходство, наоборот: “Итак, какое преимущество быть Иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях, а больше всего в том, что им вверено слово Божье. Ибо что же? если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божью? Никак. Бог верен, а всякий человек лжив, как написано: "Ты праведен в словах Твоих и победишь в суде Твоем". Если же наша неправда открывает правду Божью, то что скажем? не будет ли Бог несправедлив, когда изъявляет гнев? (говорю по человеческому рассуждению).Никак. Ибо иначе как Богу судить мир?Ибо, если верность Божья возвышается моей неверностью к славе Божьей, за что еще меня же судить, как грешника?И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро, как некоторые злословят нас и говорят, будто мы так учим? Праведен суд на таковых. Итак, что же? имеем ли мы преимущество? Нисколько. Ибо мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом” (Рим.3,1-9)

Прекрасно помним мы и другие слова:”Видите бо звание ваше, братие, яко не мнози премудри по плоти, не мнози сильни, не мнози благородни: но буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамит, и немощная мира избра Бог, да посрамит крепкая: и худородная мира и уничиженная избра Бог, и не сущая, да сущая упразднит, яко да не похвалится всяка плоть пред Богом” (1Кор.1,26-29).

Поэтому еще раз: на вопрос- считаем ли мы нашу веру самой правильной, мы отвечаем-да, конечно -иначе какой смысл оставаться в ней? Представьте, например, атеиста, который станет говорить, что поверил в Бога - можно ли его назвать после такого заявления атеистом? Или верующего, который скажет, что не верит в Бога - можно ли его назвать после этого верующим? Поэтому странно не то, что человек защищает свою веру - странно, когда мусульманин будет хвалить христиан за то, что они, в отличие от него, веруют во Христа, а христиане будут хвалить атеистов за то, что те не веруют в Бога. Когда кто-либо считает, что другая вера более правая (такое не редкость), то за этим обычно следует по логике вещей переход в ту веру, которая ему стала по душе, и он, естественно, хвалит ее. Но из того, что мы остаемся в Православии следует, что мы считаем Православие Истиной (поэтому мы и остаемся в нем), но отнюдь не следует (в Православии уж точно) ощущение своей хорошести, пригожести и спасенности с вытекающим отсюда чувством непогрешимости и превосходства над другими.

5. Автор:По плодам их узнаете их (Мф. 7, 20), говорит нам Евангелие; к концу XIX века эти плоды были ясно видны. Бурно развивалась не только богословская мысль, но и вообще все стороны церковной жизни; у Русской Церкви были четыре духовные академии, функционировала достаточно эффективная система духовного образования, русская церковная наука приближалась к мировому уровню. Собор 1917 – 1918 гг. показал, какой замечательный потенциал накопила Русская Церковь в результате Петровских преобразований и Синодального периода своего существования. Если бы не насильственный слом, который пережила Церковь вместе со всей страной в результате большевистского переворота, мы бы до сих пор творчески развивали и пользовались плодами этого потенциала.”

Все это хорошо, конечно, но опять мы видим сугубо внешние признаки, и ни слова о том, что были и проблемы: бунтари и революционеры выходили из семинарий! Народ (а элита особенно) увлекся погоней за внешним успехом, за материальным благополучием: по темпам капиталистического производства Российская Империя перед революцией много лет была на первом месте в мире. Однако непреложны слова :”Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.” (Мф.6,24) Вместо того, чтобы уповать призывати Имя Господа Бога”(Быт.4,26) увлеклись подобно каинитам построением рая на земле. Сначала “элита” решила править по-западному и свергла монарха. А когда пришли льстецы и стали обещать “власть- Советам, землю- крестьянам, а заводы- рабочим”, то и народ смутился. Следует ли удивляться тому, что за нерадение о Боге попущено было 70-летнее “Вавилонское пленение”? Только это не “трагическая случайность”, а закономерный итог (желающие могут перечитать Второзаконие, где Господь предупреждает об этом, книги Судей, Царств и Паралипоменон, где подобное происходило с народом Израиля с удивительной периодичностью, а также книги пророков Исаии, Иеримии и Иезикииля - как упрощенный вариант можно рекомендовать житие пр. Иеримии (память 1 мая ст.ст.), где свт. Димитрий Ростовский, прекрасно и доходчиво все это описывает).

Нет, не верим мы в “трагическую случайность”, а верим в Промысел Всеведущего, Всеблагого и Всесильного Бога! И рады бы мы были себя отождествить со страдавшим по зависти диавола Иовом Многострадальным, да понимаем, что, в отличие от него, сердце наше к земному тленному (постройкам и технологиям) гораздо сильнее прилежит, чем к Богу Живому! Пала Россия на взлете своего материального могущества, когда впору было “ломать старые житницы и строить новые”, пал СССР на пике своего могущества в таком же положении. Надо ли нам повторять эти ошибки и искать источник своего благополучия в “технологиях”?“Засвидетельствую вам днесь небом и землею: живот и смерть дах пред лицем вашим, благословение и клятву: и избери живот, да живеши ты и семя твое, любити Господа Бога твоего, послушати гласа Его и прилепитися к Нему: яко сие живот твой и долгота дний твоих жити на земли...”(Втор.30,19-20).6.

Вызовы сегодняшнего дня, как и дней первых, остаются теми же - будем как Каин строить рай на земле или жить подобно Сифу, призывая Бога?


Ответить

#
5.12.2010 в 12:55
В комментерии Андрея Шишкова сказано, что единственный способ современной православной полемики является шельмование. Но вот цитата из доклада священника: "Лживость, безответственность, безбожие, меркантилизм, цинизм, нечеловеколюбие и прочие воспитанные на протяжении трёх поколений советской жизни качества очень успешно мимикрировали в сегодняшнюю церковность". Вы считаете, что это не шельмование современного церковного сообщества? А что же тогда это?

Тут высказывались мнения, что выступление отца Петра не претендует на научность. А каков же был статус конференции, на которой он выступал? Научная? Научно-практическая? Круглый стол? Каков был научный статус других участников этой конференции? Статус конференции и ее участников определяет оценку доклада. Так принято.

За одно прошу прощения у автора доклада за свой первый комментарий: я не доглядела в википедии сообщение о заочном обучении отца Петра в московской семинарии.
Ответить

#
Екатерина Домбровская, Россия, Москва
4.12.2010 в 14:58


Своеобразная
реакция на критику рассуждений игумена Петра. О какой "травле" тут идет
речь? Разумеется, лексика может и не нравиться кому-то. Но так ли уж она
выбивается из контекста, контрастирует с природой и характером рассматриваемого
явлениея? Достаточно перечитать последние публикации этого автора, которые
содержат полный магазин снарядов и пуль, которые он посылает в адрес
Матери-Церкви, а именно – в Предание. Обстрелам подвергаются и традиционный
святоотеческий взгляд на монашество и монастырские древние уставы, в угоду
этому извращается традиционное обоснование таких понятий, как
"свобода", "личность", «послушание», традиционное
святоотеческое понимание благочестия, совершаются одна за одной богословские
подмены - традиционный взгляд на церковное бытие и церковность не просто
порицается, как тут выражались, озаботившись о возможной чрезмерности, но
фактически изничтожается, и в итоге трудно назвать того, что не подвергается
разрушению.



К примеру,
о. Петр суть монашеского подвига сводит к нравственной евангельской жизни, противопоставляя
(здесь и ниже полужирным выделено нами – Е.Д.) ее аскетике: «Какими четырьмя
основными способами это осуществляется, - вопрошает он: - 1) участием в Таинствах Церкви, 2) молитвой,
3) поучением в Священном Писании и 4) исполнением Христовых заповедей,
нравственной евангельской жизнью. Среди этих способов едва ли не главное – евангельская
нравственность, но не аскетика. Последняя нужна здесь, чтобы не допустить в
свою жизнь ничего чуждого Царству (Откр. 21, 27), того, что разрушает его в
нашей душе и в нашей жизни. Падшесть человеческой природы, ежечасно проявляемая
в нас, внутренние и внешние соблазны, приражения сатаны и греховного духа мира
сего – вот против чего действует аскетика, и степень её действия может
простираться даже до распятия плоти
со страстями и похотями
(Гал. 5, 24). Но при всей своей нужности аскетика
сама по себе не даёт никакого положительного содержания, она не является
созидательной. Аскетика всегда отрицательна, охранительна, оградительна,
отсекательна. Созидательной является духовная и нравственная евангельская
деятельность, ибо она приносит душе благодать Святого Духа. Итак, существо
христианского монашества не в аскетизме, а в том, что оно максималистски являет
эсхатологическую, неотмирную Церковь. Аскетизм же по мере индивидуальной
необходимости охраняет эту, так сказать, «личностную экклезиологию». (Игумен
Пётр (Мещеринов).
Протопресвитер Александр Шмеман
и монашество.
http://www.pravmir.ru/protopresviter-aleksandr-shmem/).



Дерзость,
с которой данный автор порицает и ломает живую ткань Предания в угоду
милому его сердцу "шмеманизму" (прошу подсказать, как иначе словесно
можно обозначить это эпидемиологическое заболевание, которому подвергглоись
столь многие деятели нашей церкив? - "розовое христианство",
"облегченное православие"? – но эта терминология все-таки не равна
тому, что кроется под вывеской "шмеманизма" и далеко его не
исчерпывает) - резко превосходит любые наши порицания. Особенно ярко это видно
и слышно в "сетевых беседах" о. Петра. Рекомендую зайти по ссылке http://www.blagogon.ru/articles/282/
- там собран целый свод подобных высказываний. Добавлю для интереса и
расширения представления о мировоззренческом спектре автора и такую ссылку: http://www.ej.ru/?a=note&id=10553
,
о его выступлении в защиту Ходорковского, которую он ставит на уровень
защиты судеб России (отсюда мои Швейцарские аллюзии). И ознакомившись,
посоветовать критикам, как им в таких ситуациях следует, сморкаясь, "обходиться
посредством платка" (Н.В. Гоголь)?



Возражений
по высказанным замечаниям - то есть по сути дела – однако не последовало.
Требуется только иное, более корректное обхождение. Ну что ж, критику излишней
жесткости обхождения принять можно и действительно повнимательнее обходиться «посредством…».
Согласна и с тем, что, «кроткий муж
сердцу врач», - как напомнил нам Илья. Но не надежнее смотреть на вещи в
полноте антиномий? Прав и Премудрый: «кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына» (Прит. 13:25). Как известно из аскетики средства врачевания (врачевания
любви!) бывают самые что ни на есть разнообразные (включая прижигающие и
режущие), о чем нас заблаговременно предупреждает "Лествица".
Святитель Филарет, цитированный Ильей, владел всеми врачебными методами.
Да ведь и сам автор - надо учесть! - вовсе не ищет никаких врачеваний, он сам
стремится прижигать, резать и удалять и вместо живых рук ставить протезы. Так
что не будем навязывать своих врачеваний, уважая столь чтимую автором, хотя и
не святоотечески, а либерально-интеллигентски, - то есть абсолютно светски
понимаемую свободу, но постараемся защищать Предание, стоять в котором нам
заповедано.

Ответить

#
Антон Небольсин, Россия, Москва
4.12.2010 в 14:05
Прошу прощения у Виталия Койсина из Энсхеде за то, что назвал его в своем комментарии Василием.
Ответить

#
4.12.2010 в 14:02
///////но травля - не единственный способ православной "полемики"/////

Боюсь, что на современном этапе развития православной полемики травля является если не единственным, то самым массовым способом.
Ответить

#
3.12.2010 в 23:04

Меня удивляет основная масса коментаторов. Если вы добрее о. Петра, то почему у вас такие озлобленные комменты? В каждом сообщении обсуждется духовность автора, а не вопросы, им затрагиваемые!

Шельмование оппонента - последний ход полемики, который у критиков и первый.

Итак, все ли согласны с неоднократно высказываемым тезисом свт. Игнатия о том, что магометане, паписты и язычники точно идут в ад! Даже те, кто и не слышал никогда о Христе!?

Если действительно проблемы с приятием этого тезиса нет, то и о.Пётр несомненно идёт в ад, как сочувствующий папёжникам. Если же у вас самих нет гладкости в приятии сего тезиса (верный ученик свт. Игнатия проф. А.И. Осипов его не принял), то не надо заговаривать проблему унижением автора статьи!

Статья не без шероховатостей, но травля - не единственный способ православной полемики.

Ответить

#
3.12.2010 в 21:07
Глубоко огорчает эта статья. О. Петр слишком далеко идет в своих утверждениях. Хотелось бы верить, что у него нет сторонников среди Священноначалия и статья (сказанная в Италии) не отражает мнения последних.
Ответить

#
3.12.2010 в 20:53
Уважаемый диакон Владимир!
Разбирать тезисы оппонента и аргументированно их опровергать - это большинству критиков о. Петра не по плечу, недостаток аргументов они восполняют уничижительными и презрительными характеристиками самой личности оппонента. Странно, что Вы этого не заметили (может мне Вам зацитировать их?) Оправдывать это "простым человеческим чувством возмущения" довольно странно с точки зрения той же православной аскетики, защитниками которой представляют себя оппоненты о. Петра (его же - ниспровергателем аскетики) Таким способом можно оправдать любое оскорбление и хамство, а это и есть действительное пренебрежение аскетикой.

Спасибо за ссылку, но это далеко не исчерпывающий источник для изучения сравнительного богословия.
Ответить

#
Антон Небольсин, Россия, Москва
3.12.2010 в 16:05

В оценке выступления о. Петра полностью присоединяюсь к мнению Константина Антонова. Добавить хотелось бы лишь то, что рассуждения в конце выступления о "малом стаде", к которому принадлежат те немногие, кто понимают "цельность и неразделимость Церкви" в дорогом о. Петру смысле, с догматической точки зрения, мягко говоря, спорны, а с пастырской точки зрения граничат с дерзостью. Разве в Церкви есть место для элитного клуба экуменистов, свысока взирающих на тех, кто не дорос до их высот? Или Церковь и есть этот элитныый клуб? Увы, о. Петр своими эпатажными заявлениями полностью развязал руки своим критикам, воздающим ему "око за око". Но и здесь я хотел бы солидаризироваться с К.Антоновым. Реакция этих критиков понятна, но не должны люди Церкви в таких тонах и выражениях вести полемику. Неужели нельзя чужое мнение, пусть и ошибочное, воспринимать спокойно, и рассматривать его как приглашение к диалогу, дающее возможность высказать свою точку зрения - твердо, но доброжелательно? Откуда эта терминология: "провокация", "наезд", "кумир Шмеман", "лайт-православие"? Что-то не помню такого стиля у св. Игнатия, если уж о нем речь зашла. Рад, что Василий из Голландии и К.Антонов свои критичесике замечания высказали не в этой манере.
Кстати, утверждение, что «отношение к богословскому наследию святителя Игнатия Брянчанинова - показатель того, можно ли серьезно относиться к богословствованию того или иного автора», абсолютно произвольно и является не более чем частным мнением высказавшего его. С таким же успехом можно сказать, что подобного рода критерием является отношение, допустим, к Апокалипсису, наследию преп. Максима Исповедника или св. Филарета (Дроздова). И это ни на сантиметр нас не приблизит к подлинному пониманию друг дргуа. Не приблизило и выступление о. Петра, и беда в том, что не очень-то он, по-видимому этого и хотел...

Ответить

#
3.12.2010 в 12:50

Уместно здесь вспомнить боговдохновенные речи великого святителя Филарета Московского:

"Мудрость Христианская кротка. О сем каче­с­т­ве, кажет­ся, особен­но нужно в настоящее время напомнить имеющим притязание на просвещение или на служение просвещению. Дух порицания бурно дышет в области русской письмен­ности. Он не щадит ни лиц, ни званий, ни учреждений, ни властей, ни законов. Для чего это? – Говорят: для исправления. Но мы видим, как порицание сражает­ся с порицанием, удвоен­ными и утроен­ными нападениями, и ни одна сторона не обещает исправиться. А что в самом деле должно про­изойти, если все будет обременено, и все будут обременены порицаниями? – Есте­с­т­вен­но, уменьшение ко всему и ко всем уважения, доверия, надежды. И так, созидает ли дух порицания, или разрушает?
Летят с разных сторон стрелы порицания и на наше звание. Примем их «бронею правды» (Еф.) и постараемся отвечать на справедливыя порицания, по возможности, исправлением, на несправедливыя – терпением.
Прискорбно, что даже внутри нашего стана явились «господие стреляний» (Быт.49:23), которые иногда против братий сво­их «наляцают» лук, в по­времен­ных изданиях и в книгах. Вы, братия, не допускаете и не допустите подобнаго. Не забудете слов Премудраго: «кроткий муж сердцу врачь» (Притч.14:30), так как и напротив, жестокое слово не врачует, а прилагает к болезни болезнь".

Святителю отче Филарете, моли Бога о нас!

Ответить

#
3.12.2010 в 10:46
В одном из откликов написано: Хоть бы какая-нибудь Швейцария приняла бы и эту партию меланхоликов...

Есть еще один выход. Отец Петр Мещеринов вполне может быть лидером какой-нибудь политической партии. Вот у нас в России нет христианско-демократической партии. Если она будет, то ее главой, конечно же, должен стать отец Петр. Я бы обязательно подала голос за эту партию на выборах. И я не шучу! Он много пользы мог бы принести в политической сфере.
Ответить

#
Екатерина Домбровская, Россия, Москва
1.12.2010 в 13:21

Целиком согласна с Геннадием из Белгорода, что «отношение к богословскому наследию святителя Игнатия Брянчанинова - показатель того, можно ли серьезно относиться к богословствованию того или иного автора».

В своем последнем выступлении о. Петр (Мещеринов) действительно совершил грубый наезд на святителя Игнатия (Брянчанинова). Видите ли: "Существенной духовной ошибкой св. Игнатия было постулирование того, что человек в состоянии страстном не способен к принятию божественной благодати – тем самым упраздняется значение Церкви и её Таинств".
Оставим сейчас за скобкой вывод игумена Петра, что таинства тем самым упраздняются - чистая спекуляция! Возьмем к рассмотрению аскетическое учение о благодати... Вот здесь, как и во всем остальном церковном (увы!) у Мещеринова говорит сама за себя его собственная духовная неискушенность или даже, прости Господи!, невежество, а чаще -явная нелюбовь к учению наших столпов Православия. Есть учение святоотеческое о посещении человека благодатью: одно дело - в страстном его состоянии, - как некий Божий залог, духовный дар-аванс подвижнику, вот, мол, знай, проживи ЭТО, чтобы когда отнимется у тебя Благодать, память о ней тебя бы поддерживала на крестном подвижническом пути. Теперь вот потрудись, чтобы потами и трудами уготовить свое сердце к принятию Благодати. Как учил прп. Исаак Сирин, за которым след в след и шел свт. Игнатий, «мы область сердца приведем в устройство делами покаяния и житием благоугодным Богу; Господне же приходит само собою, если место в сердце будет чисто и не осквернено. Чего же ищем “с соблюдением”, разумею Божии высокие дарования, то отвергнуто Церковию Божиею; и приемшие это стяжали себе гордость и падение. И это не признак того, что человек любит Бога, но недуг души» (Слова подвижнические. М., 1993. С. 257).

И святитель Игнатий, и все святые отцы Православия очень хорошо знали признаки этого недуга души, которым, кстати, сказать очень страдала латинская аскетика. "Блаженны чистые сердцем, ибо тии Бога узрят" (Мф.5:8). «Если рачительною жизнью опять смоешь нечистоту, налегшую на твоем сердце, - учил свт. Григорий Нисский (О блаженствах. Слово 6), - то воссияет в тебе боговидная лепота. Как это бывает с железом, когда точильным камнем сведена с него ржавчина; недавно быв черным, при солнце мещет оно от себя какие-то лучи, и издает блеск: так и внутренний человек, которого Господь именует сердцем, когда очищена будет ржавчина нечистоты, появившаяся на его образе от дурной любви, снова восприимет на себя подобие первообраза, и будет добрым; потому что подобное добру, без сомнения, добро».

Святоотеческое аскетическое учение о Благодати различало три ступени посещения подвижника Благодатью: благодать очищающая, благодать просвещающая и благодать освящающая, - все действует по мере духовного восхождения подвижника и по мере его очищения - зависимость, которую и ИМЕЛ В ВИДУ СВЯТИТЕЛЬ ИГНАТИЙ. Так какие могут быть претензии к святителю, которого церковь прославляет как учителя молитвы и "монашествующих славо и похвало"? Он ни в чем с древними отцами не расходился. Во всем было прекраснейшее согласие! Иногда лексика бывала разная, но разумеющий и проходящий деланием этот путь, всегда чувствовал это полное единство святителя со всем православным учением.

Потому-то "непонимание" Мещеринова вызывает, мягко говоря, недоумение: а что же он-то делал в своем монашестве, благодать получил совсем малой кровью, и, судя по его хвастливым публичным признаниям, что он, видите ли, "знает Духа"? Ох, нет на него священномученика Илариона (Троицкого), а то бы тот ему еще несколько лет "соловков" "за исцеления" прибавил.

Игумен Петр в последние годы много страниц исписал, подвергая критике не только великих святых, но и церковные несовершенства, исходя все из того же посыла комфортного, облегченного, не святоотеческого лайт-православия, которого так вожделела душа его кумира Шмемана, преследуя все те же цели – обмануть грешника, пришедшего во врачебницу, пообещать ему дешевые радости и веселые распродажи духовных даров малой кровью (в том числе сразу свободу без берегов, полное раскрытие «личности» в этой свободе – разумеется, не в православно-аскетическом понимании личности, а в подмене ее «индивидуальностью» в либерально-интеллигентском толковании). В этом контексте как бы незаметно, но очень сокрушительно подвергается нападению теперь уже и догмат о первородном грехе, о поврежденной человеческой природы, поскольку на этом догмате, в частности, и строится святоотеческая аскетика. «От правильного понимания вероучения о первородном грехе зависит и правильное понимание догмата об Искуплении», – писал архиепископ Феофан (Быстров). А далее уже идет и разрушение свтоотеческой аскетики. О. Петр (Мещеринов) к разрушению догмата о первородном грехе идет от конца: от аскетики. Что таковое возможно – сомнений никаких нет. Ибо вероучительные истины и путь жизни, к постижению их ведущий, – неразрывно связаны. Подробно таковые «вылазки» рассматриваются здесь: http://www.blagogon.ru/articles/137/. Поэтому в заключение о подобных критиках якобы «церковных нестроений» хочется сказать следующее: это делание не всем по плечу. Очень чистыми должны быть руки и намерения. Освященность человека, к теме прикасающегося, в долгом подвиге по путям свв. отцов. Исследовать и анализировать, осмысливать и даже переосмысливать многое, разумеется, нужно, но если есть великая любовь к Церкви и духовная умудренность «в каноне». А по страсти говорить и осуждать святыми отцами воспрещено. В данном случае у о. Петра (Мещеринова) звучит неприкрытое раздражение, неприятие и предвзятость, копившиеся годами (пока был Предстоятелем Патриарх Алексий II). Эти многолетние "накопления" теперь и выплескиваются фонтаном. Мы слышим в них знакомый до боли голос либеральной диссидентствующей интеллигенции, получившей ныне зеленую улицу в церковных делах, как когда-то при Ельцине получили диссиденты зеленый свет по делам политическим и государственным. Старая песенка. Хоть бы какая-нибудь Швейцария приняла бы и эту партию меланхоликов...

Ответить

#
1.12.2010 в 11:15
Уважаемый отец Роман!
Простите, но ни в одном из комментариев "перехода на личности" нет. А есть простое человеческое чувство возмущениея, которое испытываешь при чтении статьи о. игумена Петра.
Можно сказать, что эта статья является "Вызовом сегодняшнему дню", т.е. состоянию Богословия, всё более заболевающему страшными болезнями - "теологуменизмом" и плюрализмом.
Вам же, отче и, не только Вам, могу только посоветовать освежить свои познания в вопросах Сравнительного Богословия. Вот ссылка:

http://www.portal-slovo.ru/theology/37773.php?PRINT=Y
Ответить

#
Евгений Газов, Россия, Королёв
1.12.2010 в 09:20
Обычно сторонники «Московской Руси» пеняют Синодальному периоду, что он ослабил собственно духовную жизнь. Это неверно; наоборот, именно в Синодальное время просиял сонм великих святых – достаточно назвать хотя бы преподобного Серафима Саровского; а такие святые, как святители Филарет Московский или Феофан Затворник, образованнейшие люди своего времени, были бы просто невозможны в «безкнижный» досинодальный период.

Немного странное опровержение "неверного" мнения. Согласно такой логике лучше Синодального периода советский период 20-30-х годов, который "усилил" духовную жизнь. Доказательством этого является тот факт, что в 20-30-е годы XX века просияло святых больше, чем в Синодальный период.
Ответить

#
1.12.2010 в 03:00
=================
В силу того, что это образование пришло из Украины и было по сути полностью католическим, первый российский император практически привил Русское Православие к Западной Церкви – и этим, сам того совершенно не осознавая, дал возможность, опять же, вне всяких официальных путей, но по сути, выявить неразрушимое единство Церкви. То, что Русская Церковь, пройдя болезненный кризис старообрядческого раскола и Петровских реформ, вполне приняла и усвоила южнорусскую церковную учёность, является ещё одним свидетельством и здравости русского православия, и глубинного единства Церкви Вселенской.
===================

Здравствуйте, отец Петр !

Несколько лет назад я с Вами два раза лично общался: задавал вопросы о Православии.

Скажите, пожалуйста, неужели Вы на самом деле считаете, что можно говорить о "глубинном, неразрушимом единстве" Русского
Православия и Западной Церкви (как я понял, Католической Церкви) в составе "Церкви Вселенской", как Вы выразились ?

Как вообще можно говорить о неразрушимом единстве, если
оно было разрушено еще в середине 11 века: Западная Церковь отпала от Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви Господа нашего Иисуса Христа, как сатана отпал от сонма
святейших херувимов ! Какое может быть единство между дьяволом и святейшими ангелами, если он не покается ?

Но ведь и Католическая Церковь не покаялась еще в своей догматической лжи ! Так как же можно говорить о каком-то
"глубинном и неразрушимом" с нею единстве ?!

Пожалуйста, разъясните, может я Вас недопонял ! Нас, православных мирян, Ваша статья соблазняет !

С уважением, Денис.
Ответить

#
Константин Антонов, Россия, Москва
1.12.2010 в 01:51
Статья очевидно публицистична и не носит (и не претендует на него) научного характера. Факты явно подобраны однобоко. Многие суждения - например, характеристика свят. Игнатия (не говоря уже о Хомякове) - страдают явным примитивизмом. Все это отчасти объясняет (хотя, на мой взгляд, не извиняет) раздраженность коллег-комментаторов.
Тем не менее, ряд проблем: узость современного российского православного сознания и его упорствование в этой узости, множественные разрывы доверия в нем: между епископатом и священством, между клиром и мирянами, между образованными и необразованными, "между Шмеманом и свят. Игнатием" и т.п. - отмечен в общем верно.
Очевидно, что эти проблемы требуют прежде всего специального научного исследвоания.
Ответить

#
1.12.2010 в 00:46

Думаю, что доклад был бы более выдержанным, если бы автор не злоупотреблял широкими обобщениями. Например, читаем: (до-петровского периода) "подвиг русских святых,.. не осеменял всю жизнь русских людей, а был некоей "вещью в себе": жизнь шла своим чередом, святость – своим". Простите, но где жизнь в целом шла иначе? И так ли уж не было этого влияния? - Ведь среди наших святых мы видим людей всех сословий: князей, бояр, крестьян... Где начинался их христианский путь, не в семьях ли?

И немного заступлюсь за св. Игнатия Брянчанинова :-) Автор пишет, что будто бы св. Игнатий утверждал, что "совершенно необязательно выражать свою веру в общественной и церковной жизни: "не покусись своей немощной рукой остановить попущенное Богом отступление". На самом деле лишь немного выше того места, откуда взята цитата, можно прочесть такое: "Недостаточно исповедание в тайне души: необходимо исповедание устами и словом. Недостаточно исповедание словом: необходимо исповедание делами и жизнью". [www.russian-inok.org/page.php?page=tema/1007tema1] Так что отношение св. Игнатия ко "внешней активности" было сложным. Можно сказать, оно было традиционно монашеским: выйти из мiра, чтобы спасти мiр.

Ответить

#
30.11.2010 в 23:48
Правильно ли я понял мысль, выраженную уважаемым автором в последнем абзаце: в наше время критерием принадлежности к "малому стаду" христиан является осознание того, что мы (православные) и католики с протестантами являемся членами "цельной и неразделимой Церкви"? И, следовательно, тот, кто считает, что что католики с протестантами вне Церкви, к "малому стаду" не принадлежит?..

Отец Петр, Вы действительно так считаете?
Ответить

#
30.11.2010 в 23:12

//Это касается исторического контекста – говорить о духовном единстве Востока и Запада надо, начиная не с Владимира Соловьёва, а с гораздо более ранних времён//.


Да уж, вот начать хотя бы с Адама Олеария и его "Описания путешествия в Московию" (1633-1634, 1635-39 г.г.):


«Как сказано, русские ничего не имеют против нахождения в их стране лютеран и кальвинистов вместе с их богослужением. Что же касается римско-католиков, или папистов, то они до сих пор встречали у них мало расположения; напротив, они вместе с их религиею были как бы мерзостью в их глазах. В 1627 году король французский Людовик XIII прислал посла по имени Луи де Гэ к прежнему великому князю с просьбою разрешить французской нации свободу торговли в России; при этом он сделал попытку добиться постройки для них католической церкви. Однако в этом ему было отказано.


Когда должна была начаться война со Смоленском и между начальниками, которые были призваны в страну, оказались и католики, то им за поездку в страну дан был подарок, а затем их с добрым конвоем вновь отправили через границу. В договорах, которые они заключили с нами ради персидской торговли, они внесли строгий запрет, чтобы в случае направления голштинцев для торговли в Персию они не имели в своей среде людей латинской веры (так зовут они римских католиков). Так ненавистно у них и самое имя их. Следует удивляться, как они, тем не менее, в 1610 году избрали в великие князья Владислава, королевича польского; впрочем, они потом, еще до начала им действительного управления, отвергли его и позже относились к полякам и к их религии с гораздо большею ненавистью, чем раньше, за то, что они совершили над иконами их, русских, столь большие надругательства.


Эта древняя и как бы прирожденная ненависть и недружелюбие русских к папистам, или латинской церкви, впитана их предками от греков и их религии и от них передана потомству и получила дальнейшее развитие. Так как русские являются сторонниками греческой церкви, то они полагают, что в этом деле должны разделять вражду, которую греческая церковь хранила по отношению к латинской в течение многих сот лет.


Откуда получился такой раздор между греческой и латинской церквами, которые сначала были совершенно согласны друг с другом, видно из церковной истории. А именно, началось дело из-за спора епископов о первенстве, а затем присоединились сюда еще некоторые ошибочные мнения о догматах веры, принятые греками против учения римской церкви.


... Так как греки видели примеры соблазна и тирании в поведении правителей латинской церкви, то они восчувствовали к ним омерзение и гнев, передавшиеся и их потомству.

Русские, пишущие себя членами греческой церкви, ввиду отделения греческой церкви от латинской (впрочем, они говорят: латинская отделилась от них), а также ввиду того, что члены этой церкви всегда были во вражде [с латинскою], желают следовать грекам и в этом деле. Они и теперь еще не терпят возле себя сторонников латинской веры, или папистов, но зато ладят с теми, кто от папистов отделился.»
Ответить

#
30.11.2010 в 21:17
«Широкие церковные массы» не понимают своих просвещённых и утончённых европейской культурой пастырей, профессора духовных образовательных учреждений (говорите прямо - А.И. Осипов) упрекаются, что руководствуются советами свт. Игнатия, а не Фомы Кемпийского. Что, всё действительно так запущено, что русским (или нет?) монахам больше нечем заниматься? Подобные статейки теперь нормальное явление? Объясните, пожалeйста, кто-нибудь! Желательно с высшим богословским образованием!
Ответить

#
А. Рогозянский
30.11.2010 в 20:41

Напомнило сочинения: "Образы женщин в творчестве русских писателей XIX в.", "Верхи и низы там-то и там-то". То есть, существует, существует, конечно, связующая нить, однако подход не просто пресный, а уникально пресный, какой удаётся, пожалуй, только иг. Петру. Популярность двух книжек (салонная) да Фиораванти - вот и вся историософия единства, с которой о. Пётр едет прочитывать лекцию в Италию. "Западная Церковь стала питать Церковь восточную..." Зачем, спрашивается, поминать Соловьева с Аверинцевым? По-моему, это не дотягивает до Михалкова. Матрёшка с итальянской начинкой. "Он европеец и это многое объясняет".

Фиораванти же был инженер, не архитектор, в Италии пробавлялся печатанием фальшивой монеты, был вынужден эмигрировать, приехал к Ивану III на расчистку развалин рухнувшей церкви, после набился в архитекторы, ни одного храма более не построил, а московский Успенский целиком срисовал с одноименного во Владимире, применив некоторые новые технические решения, после чего подался командовать артиллерией - одним словом, проявление западной духовности ещё то. Маркиза де Кюстина на следующий раз подсказать о. Петру, что ли? 

Ответить

#
30.11.2010 в 14:19
Спасибо, о.Петр, замечательная статья!

Хамство, же и переход на личности "критиков" говорят сами за себя...
Ответить

#
30.11.2010 в 11:47

Отношение к богословскому наследию святителя Игнатия Брянчанинова - показатель того, можно ли серьезно относиться к богословствованию того или иного автора.

Ответить

#
30.11.2010 в 09:56

Нельзя ли расшифровать тезис: «Если святитель Димитрий Ростовский являл в своей практической духовной жизни единство Христовой Церкви в связи с католицизмом, то другой великий святитель XVIII века, Тихон Задонский, творчески обогатил Православие духовностью лютеранской».

Какие черты духовной жизни свт. Димитрия Ростовского дают возможность связывать ее с католицизмом?

Какой аспект духовности в лютеранстве тут разумеется?

Ответить

#
29.11.2010 в 15:39

"В своём докладе мне хотелось бы несколько расширить угол зрения на темы, которым посвящена наша конференция. Это касается исторического контекста – говорить о духовном единстве Востока и Запада надо, начиная не с Владимира Соловьёва, а с гораздо более ранних времён. Это касается и персоналий – помимо Вл. Соловьёва, митр. Антония, о. Николая Афанасьева, акад. Аверинцева и других отечественных и европейских выдающихся деятелей на ниве церковного единства, необходимо упомянуть и сонм русских святых, в жизни и творчестве которых это единство ярко выражалось. И, наконец, так как я должен говорить о вызовах, которые наличествуют сегодня в достаточно сложных отношениях России и Запада, придётся сказать и о противоположной тенденции в русской духовности и упомянуть о тех людях, которые единству христианства противостояли."
"Мне представляется, что есть очевидный промысл Божий в том, что первое тысячелетие гораздо более активной – и богословски, и культурно-эстетически, и социально – была Восточная Церковь. За эту активность пришлось заплатить высокую цену – слияния с государством; но вне государства в то время вряд ли был возможен расцвет того, что сейчас мы называем Православием. Со временем цена, заплаченная Православием за своё развитие, потребовала «уплаты по счетам» ....
"По плодам их узнаете их (Мф. 7, 20), говорит нам Евангелие;"

Что же сделал царь Пётр? Да, со многими неоправданными жертвами, с разрушением канонической православной структуры церковного управления, но Пётр I, установив систему церковного управления по лютеранскому образцу и сделав ставку в своей кадровой политике на южнорусских архиереев, открыл дверь церковному образованию. В силу того, что это образование пришло из Украины и было по сути полностью католическим, первый российский император практически привил Русское Православие к Западной Церкви – и этим, сам того совершенно не осознавая, дал возможность, опять же, вне всяких официальных путей, но по сути, выявить неразрушимое единство Церкви. То, что Русская Церковь, пройдя болезненный кризис старообрядческого раскола и Петровских реформ, вполне приняла и усвоила южнорусскую церковную учёность, является ещё одним свидетельством и здравости русского православия, и глубинного единства Церкви Вселенской.

Обычно сторонники «Московской Руси» пеняют Синодальному периоду, что он ослабил собственно духовную жизнь. Это неверно; наоборот, именно в Синодальное время просиял сонм великих святых – достаточно назвать хотя бы преподобного Серафима Саровского; а такие святые, как святители Филарет Московский или Феофан Затворник, образованнейшие люди своего времени, были бы просто невозможны в «безкнижный» досинодальный период.

То, что в Синодальное время единство Церкви выявлялось особенно ярко, видно и по повседневной жизни русских святых этой эпохи, ......" ......
Много сказано, а по сути - ни очём!
Так что же хотел сказать в своём докладе о.Петр?
Аз есмь грешный - не знаю, не понимаю, что-же?
Симфонии в докладе не видится, однако сплошная кокофония и попытки - соединять не соединимое.
Симфония - суть созвучие, стройное движение в жизни, молитве, церковных Таинствах, везде, где живёт Дух Святый.
Кокофония - суть "искусство" ДЖАЗА!
В Джазе имеет место быть кокофония, надрывные попытки выражения некоей "личной симфонии", граничащей с плюрализмом.
Да не попустит Господь Вседержитель плюрализма в Единой, Соборной и Апостольской Церкви,

Ответить

#
29.11.2010 в 13:11
Кроме как провокацией сей опус не назовешь!
Полагаю, что лучшим местом для его публикации была бы "Комсомольская правда".
Ответить

#
29.11.2010 в 12:08

Игумен легко и непринужденно констатирует единство между христинскими конфессиями, однако единства среди православных обнаружить не в состоянии. Шмеман у него исключает Брянчанинова и наоборот. Беда... Да, наделали делов известные Дневники - эпигоны уже сделали их едва ли не эталоном Православия. Как всегда у игумена Петра - поверхностная и легкомысленная статейка. Все-таки с отцами надо быть почтительнее. Они нас судят, а не мы их.
По плодам их узнаете их? Давайте вспомним недавно почившую, в возрасте 102 лет, монахиню Игнатию (Пузик, ученого-биолога с мировым именем), автора многочисленных книг о свт. Игнатии, человека для которого святитель был, можно сказать, духовником. Всякий, кто имел счастья с ней хоть немного общаться, никогда не забывал какого-то неземного света и любви, от нее исходящих. Никакой узости, никакого осуждения драгоценных католиков и даже советских людей - только живое ощущение живого Бога. Вот плод учения свт. Игнатия. Именно он-то и убеждает следовать ему. И таких примеров много.

Ответить

#
29.11.2010 в 10:35
Эпиграфом к моему отклику я хотела бы взять слова русского поэта: "Пустое сердце бьется ровно..."

Ц И Т А Т А: "...для Католической Церкви Реформация в конечном итоге оказалась большим благом – она стимулировала Церковь к критическому взгляду на себя, осмыслению и исправлению многих вещей, требующих исправления, реакцией на которые и была Реформация.."

К этому надо еще добавить, что "большим благом" Реформации были многомиллионные жертвы религиозных войн и опустошение целых провинций.

Ц И Т А Т А: ...так и старообрядческий раскол был для Русской Православной Церкви благом.

Спасибо. Какую "цену" готов отдать священник за такое благо, мы уже поняли.

Что касается научной культуры данной статьи, то приходится признать, что она бесконтекстна. Здесь не чувствуется системного образования. Автор историк? Отнюдь. Филолог? Нет! Богословского образования тоже у автора не имеется, это несомненно. Возможно, есть научные труды, так сказать, самородческого характер? Ну, вроде как у академиков разного рода расплодившихся ныне академий? Так ведь и этого нет. Автор не имеет никаких научных трудов. Просто - "Беседы о церкви" и публицистический задор. Ну, и жизненный опыт... А после этого, как говорится, учитель "отверз уста" и начал обличать...

Почему автор с легкостью расправляется с русской культурой, ставя на ней крест? Да потому что он ее не знает. Как не знает и русской литературы... Поэтому с ним было бы трудно полемизировать. Слишком многое пришлось бы отцу Петру Мещеринову объяснять.
Ответить

#
28.11.2010 в 23:30

Статья великолепная, но заголовок не отвечает содержанию. Указанные факты влияния западной мистики можно приумножить. По повелению царя Алексея Михайловича в 1676-1677 гг. в Чудовском монастыре переведен нравоучительный сборник „Великое зерцало”, составленный неизвестным латинским монахом ок. 1480 г. и дополненный иезуитом Иоаном Майором. В русском тексте римокатолические имена и реалии удалены, но основные папские идеи сохранены, что явно импонировало русским читателям.[1] В той же эпохи переведен с польского языка и западный сборник с повестями и рассказами „Римские деяния”.[2] В русском обществе XVII в. циркулировал и перевод философского сочинения схоластика-кабалиста Раймонда Луля „Великая наука” (Ars Magna). Его русское заглавие легитимировало автора как „преосвященный учитель”.[3]







[1] Ромодановская, Е. К. „Великое зерцало”. - http://www.pravenc.ru/text/150123.html.



[2] Ромодановская, Е. К. Римские Деяния на Руси. Вопросы текстологии и русификации. Исследование и издание текстов. М., 2009.



[3] Безобразова, М. В. „О великой науке” Раймонда Луллия в русских рукописях ХVІІ века. – Журнал Министерства народного просвещения, 70, 1896, февраль, ч. CCCIII, 383-399.

Ответить

Написать комментарий

Правила о комментариях

Все комментарии премодерируются. Не допускаются комментарии бессодержательные, оскорбительного тона, не имеющие своей целью плодотворное развитие дискуссии. Обьём комментария не должен превышать 2000 знаков. Републикация материалов в комментариях не допускается.

Просим читателей обратить внимание на то, что редакция, будучи ограничена по составу, не имеет возможности сканировать и рассылать статьи, библиограммы которых размещены в росписи статей. Более того, большинство этих статей защищены авторским правом. На просьбу выслать ту или иную статью редакция отвечать не будет.

Вместе с тем мы готовы рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве, если таковые предложения поступят.

Прим.: Адрес электронной почты опубликован не будет и будет виден лишь модераторам.

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку

добавить на Яндекс добавить на Яндекс