Истина
Среди нескольких вопросов, давно названных «проклятыми»,
есть и вопрос об истине. Конечно, можно зарыться головой в песок скептицизма и
сказать, что все относительно, нет ничего абсолютного и никакой истины нет. Но
разве не веет лукавством от утверждения, что отсутствие истины и есть последняя
истина?…
Я смотрю на облако вдали, Среди нескольких вопросов, давно названных «проклятыми», есть и вопрос о существовании истины. Конечно, можно зарыть голову в песок скептицизма и сказать, что всё относительно, нет ничего абсолютного, и никакой истины нет. Но разве не плод рассудочной нечистоплотности - говорить, что отсутствие истины и есть самое истинное утверждение? На самом деле, истины нас окружают везде. Истина того, что мы живем; истина, что этот мир - не иллюзия нашего сознания, а действительно существует; в конце концов, истина, что дважды два четыре. Но почему же таким притягательным остается взгляд скептика, почему так и тянет сказать: «Эти истины есть, а Той Самой Истины - нет!?» Узнал ученого ответ. Очевидно, что когда мы вслед за Понтием Пилатом задаем вопрос: «Что есть истина?» - мы говорим не о правильности математических аксиом, о чем-то ином. Разве разбросанные повсюду многообразные истины не выстраиваются в единую цепочку, в крепкую нить, плетущую какой-то неведомый узор - и быть может, узор со смыслом? Только вот кто его плетет, да и приятен ли глазу будет этот узор? Может, пусть лучше сама наша жизнь - как она есть, со всеми светлыми и неприглядными сторонами, и станет челноком истины, снующим взад-вперед, рисуя карту нашей судьбы? Ведь тогда не будет малодушного желания скрыться от пугающей своей категоричностью Истины с большой буквы. Потому что если она есть, она имеет непосредственное отношение к каждому человеку? Ответ мы слышим из уст блаженного Августина: «Любя что-то другое, (неистинное), люди хотят, чтобы то, что они любят, оказалось истиной - поэтому они ненавидят истину из любви к тому, что почитают истиной». Само слово «истина» происходит от глагола «быть»: истина - это «естина» - то, что действительно есть. Но о чем можно сказать, что оно действительно существует? Ведь у любого предмета или явления есть свой источник - ничто не самобытно в этом мире! Поэтому когда на горе Синай сквозь громы и молнии Моисей слышит голос Бога - «Аз есмь Сый» - то есть «Я есть Тот, Кто Есть» - он слышит голос Самой Истины. «Чтобы прийти к Истине, - пишет священник Павел Флоренский, - надо отрешиться от самости своей, надо выйти из себя; а это для нас решительно невозможно, ибо мы - плоть. Но... как же в таком случае ухватиться за Столп Истины? - Не знаем, и знать не можем. Знаем только, что сквозь зияющие трещины человеческого рассудка видна бывает лазурь Вечности. Это непостижимо, но это - так. И знаем, что "Бог Авраама, Исаака, Иакова, а не Бог философов и ученых" приходит к нам, приходит к одру ночному, берет нас за руку и ведет так, как мы не могли бы и подумать». Истина, как её видит христианское откровение, - это вовсе не какой-то бессмысленный и безразличный закон бытия огромного часового механизма под названием Вселенная. У Истины есть свое лицо, Ее глаза пристально смотрят в человеческие сердца, осталось ли в них еще хоть что-то, сродное с Ней? Её взгляд строг - но любящ: ведь у Истины человеческое лицо - это лик Богочеловека - Христа. Истина - это «Незабвенность, не слизываемая потоками Времени, это Твердыня, не разъедаемая едкою Смертью, это Существо существеннейшее, в котором нет Небытия нисколько»[3]. И эта Истина рядом, она никогда не иссякнет, несмотря на то, что множество лжеистин стараются ее заслонить, внушить, что они-то и есть та Самая Главная Истина Бытия. Только бы не устать отыскивать в хаосе лживых дел и слов человеческих, в этом смешении правды и лжи ту Истину, которая одна и может спасти. Смотрю на море жадными очами, |
3 сентября 2010 г.
