Вторая заповедь Закона Божия, данного израильтянам чрез Моисея на
Синае, ясно говорит: Не сотвори себе кумира, и всякаго подобия, елика на небеси горе, и елика в водах под землею; да не поклонишися им, ни послужиши им
(Исх. 20, 4-5).
Эта заповедь строго запрещает как
бы то ни было изображать
Бога или уподоблять Его какому-либо видимому нами земному образу.
Опираясь на эту заповедь, в
начале VIII века возникла в Византии
иконоборческая ересь [с царствования императора Льва Исаврянина (716-741) и
волновала Церковь Христову до начала IX
века (до смерти
императора Феофана-иконоборца 842].
Гонение на святые иконы и иконопочитателей
продолжалось 110 лет лишь с малыми промежутками, гонение более тяжкое, нежели
от язычников. Как река изливались слезы и
кровь неповинных. Всякие виды скорбей и мучений испытали эти страдальцы
за икону Христову: темницы, заточения,
истязания, смертные казни и многое множество мужей и жен в это время
увенчалось пресветлым венцом мучеников.
Иконы же честные и святые мощи были извергаемы, нечестивыми сжигаемы, потопляемы, гнусно
поругаемы. «О, как земля носит такое беззаконие!» - восклицал
преподобный Феодор Студит, исповедник, защитник икон, едва не скончавшийся
среди истязаний и темничных злостраданий, которые претерпел за свое исповедание.
В этой тяжкой борьбе с иконоборчеством Святая Церковь кровью святых мужей
защищала свое учение о Боговоплощении.
Боговоплощение есть основной
христианский догмат, по которому Второе Лицо Пресвятой Троицы, оставаясь совершенным Богом и в Своем Божестве неописуемым Словом Отчим, стал Человеком. Заимствовав у Божией Матери человеческую природу
в ее полноте, не изменяя Своего Божества и не смешивая его с человечеством, Он
явился Богом и Человеком в одно и то же время. Это - снисхождение, истощание
Бога. Тот, Кто совершенно недостижим «неприступен»
для твари и ни в какой мере не изобразим, стал описуемым и изобразимым,
приняв человеческую плоть.
Образ, икона Христова, есть выраженный в образе догмат
о Боговоплощении.
Во время Своей земной жизни
Христос соединил в Себе образ Бога и
образ раба.
Люди, окружавшие Его, видели в
Нем только человека, часто и пророка. Божество же Его было сокрыто под величайшей простотой внешнего зрака раба.
Даже любимые ученики лишь однажды, на Фаворе, узрели Христа в Его прославленном, обоженном человечестве. Церковь
же Святая имеет очи, чтобы видеть, а также уши, чтобы слышать (Отк 2, 7),
поэтому в Евангелии,
она слышит Божие слово, а также с непоколебимой верой смотрит на Христа как на Богочеловека.
Поэтому и в иконе она показывает Его не как обыкновенного человека, но как Богочеловека в
Его славе, даже в моменты Его крайнего уничижения. Именно поэтому
Православная Церковь никогда не изображает на своих иконах Христа как просто человека, страдающего телесно и душевно, как это делает религиозное искусство в
картине. На иконах православных и
Младенец Христос является как Богомладенец в присущем Ему могуществе и
царственной славе.
Этого никак не могли понять иконоборцы. Они
спрашивали: как можно изобразить два естества Христа? Право-славные же совсем
не думали изобразить ни Божественную, ни
человеческую природу Христа самое по себе, но изображали Его личность Богочеловека, соединившую в Себе два
естества без смешения и разделения.
Догмат о Боговоплощении тесно связан и с учением Святой Церкви о Деве Марии как об истинной
Богоматери. Действительно, отрицание человечества Христа логически ведет
к отрицанию Богоматеринства, и обратное: существование и почитание иконы
Христовой предполагает важное значение
Божией Матери, согласие Которой: Буди мне по глаголу твоему (Лк.
1,38) - было непременным условием воплощения и Которая Одна сделала
возможным то, что Бог стал видимым и
изобразимым. Изобразимость Богочеловека
основывается на изобразимости человечества Его Матери.
Рождаясь от Отца неописуемого, Он не может иметь
образа. «Какому равному образу, - говорит преподобный Феодор Студит, - могло быть уподоблено Божество, изображение
которого совершенно запрещено Священным Писанием?
Но с тех пор, как Христос родился от описуемой Матери, Он, естественно имеет
образ, соответствующий образу Его Матери,
то есть описуемый. И если бы Он не мог быть изображаем при помощи
искусства, это значило бы, что Он рожден
только от Отца и не воплотился. И если мы иконы отвергаем, то и явление Христа отвергаем. Как иконоборцы
неправым своим мудрованием отрицали самое свое спасение, так мы ныне, поклоняясь пречистому образу, исповедуем
пришествие Христово во плоти и уповаем оправдаться
Кровию Его».
7-й Вселенский Собор, утверждая возможность изображать
Богочеловека, противопоставляет этому абсолютную
невозможность изображать Бога Отца. Святой Григорий II, папа Римский, пишет императору Льву Исаврянину: «Почему
мы не изображаем Отца Господа Иисуса Христа?
Потому что мы не знаем, каков Он есть... И если бы мы Его видели и знали, как видели и знали Сына
Его, то попытались бы и Его
изобразить с помощью искусства».
Таким образом, 7-й Вселенский Собор, говоря об
отсутствии изображений Бога Отца невоплотившегося, невидимого и поэтому
неизобразимого подчеркивает различие между изобразимостью Сына воплотившегося и
абсолютной неизобразимостью Бога Отца.
Однако в нашей церковной практике существуют изображения Бога Отца. На это надо сказать, что
как человеческая мысль не всегда была на высоте истинного богословия, так и художественные произведения не
всегда были на высоте настоящей иконописи.
В Православной Церкви этот образ стал особенно распространяться с XVII
века, и Большой
Московский Собор 1666-1667 годов запретил
изображения Бога Отца.
Конечно, можно изображать что угодно и что придет в голову, так как человеческое воображение не имеет
границ. Но в действительности не все изобразимо. Многое, относящееся к
Богу, не только неизобразимо на картине и неописуемо
словами, но является совершенно непредставимым для человека. Именно по этой непредставимости Бога Отца
Собор и говорит о невозможности иметь Его образ. Для познавания Святой Троицы у нас один только ключ мы знаем Отца через Сына: Видевый Мя, виде Отца (Ин.
14, 9; Ин. 12, 45). Следовательно, мы можем изображать только то, что
нам открыто: воплотившееся Лицо Сына Божия - Иисуса Христа и Святого Духа. Святой Дух изображается в том
виде, в каком Он являлся: в виде голубя - при Богоявлении и в виде огненных языков - в день Пятидесятницы.
Присутствие же Бога Отца или
вообще присутствие Божие изображается благословляющей рукой, выходящей из неба
Итак, заключим словами кондака дня Торжества
Православия: Неописанное Слово Отчее из Тебе, Богородице, описася воплощаем... Исповедающе спасение делом и словом сие воображаем - то есть Неописуемое Слово Отца сделало Себя
описуемым, воплотившись от Тебя, Богоматерь... И исповедуя спасение, мы
выражаем это делом и словом Точнее - мы воображаем это делом и словом.
Атрибуты печатного издания: Слово иконописца монахини
Иулиании (Соколовой) Смысл и содержание иконы. - М.: Московская Православная
Духовная Академия. 2005 г. (стр. 35-39)
, игумен.jpg "Персона")
