El proceso de Bolonia y los centros de educación religiosa

11 Enero 2010
La declaración de Bolonia, que significó el comienzo de la reforma del sistema de educación superior europeo, fue firmada hace ya diez años atrás. Desde aquel tiempo, los países de la Unión Europea, mucho han avanzado en la resolución de sus problemas. Seguidamente después de éstos, Rusia también se ha incorporado al proceso de inclusión al sistema de Bolonia de los centros de educación superior. Con el sistema de educación europeo tendrán que enfrentarse y los centros de educación religiosa de la Iglesia Ortodoxa Rusa, en relación por la inclusión de éstos al proceso por obtener su acreditación estatal.
El proceso de integración en Europa ha tocado todas las ésferas de la vida social y socio-política de los europeos, incluyendo a la de la educación superior. Suscrito en la Universidad de Bolonia en el año de 1999 por treinta Ministros de educación de países europeos, la Declaración puso el inicio de la creación de un único espacio educativo en Europa. Sin embargo, detrás de las frases generales, acerca de una Única Europa, se encuentra la realización de concretos objetivos prácticos, relacionados con la capacidad, que tiene la región, de competir a nivel mundial en el plano intelectual y económico.

“Ante un análisis de los principales documentos del Proceso de Bolonia se pone en claro, que el motor y la principal motivación de dicho Proceso- es no solo el deseo y la necesidad de establecer una cooperación internacional y global en el campo de la educación superior; sino que se está hablando también sobre una competencia global”, escriben K. Pursiaynen y S.A. Medvedev, en el libro que lleva por titulo “El Proceso de Bolonia y su significado para Rusia”. A opinión de los autores, el Proceso de Bolonia, debe llegar a ser una adecuada respuesta al reto de la supuesta superioridad del modelo anglo-americano de educación superior, que atrae a estudiantes de Europa y de otras regiones. Es necesario para nosotros aclarar, que el Proceso de Bolonia, en primer lugar, representa una serie de medidas anticrisis. Por desgracia, este factor, muy a menudo, no se toma en cuenta, y el Proceso de Bolonia se nos representa como una modernización de la educación europea.

En mucho, el sistema de Bolonia sobre la educación superior, está orientado al modelo anglosajón, el cual hoy en día se considera el mejor del mundo. “El sistema al cual tendrán que adaptarse los países que firmaron la convensión de Bolonia parte precisamente de las Islas Británicas, así que aquí no se observó ningún “sindrome de Bolonia”, para ellos no es necesario reorganizarse”, considera Marina Romanova, observador de la revista “El experto”.

¿En qué consiste la eficacia de éste último? El sistema anglosajón supone dos niveles de educación superior (titulo de grado y magistratura) que se diferencian uno del otro por el grado de especialidad.

Un título de grado presupone una educación general, que sirve de base para una profesional, es decir, que es como una base, que introduce a un amplio campo de conocimientos. “El nivel de un titulo de grado es una instrucción que da los fundamentos y hábitos para la autoeducación y la busca de “lo suyo” en las ciencias adyacentes, y no el comienzo de una profesionalización”, señala Ivan Kiril, jefe de la cátedra de relaciones internacionales, ciencia de las religiones y politicología de la Universidad Estatal de Volgogrado. Un título de grado le da al estudiante un espacio para el experimento y la busqueda de su especialidad en la ciencia, lo cual se obtiene por el caracter general de los conocimientos y la existencia de un amplio espectro de cursos por elección.

El adquirimiento de experiencias profesionales se da ya en la magistratura. “Precisamente en las universidades anglosajonas graduate and profesional schools- son los lugares en donde estudian los estudiantes después de haber recibido diplomas de título de grado- son como las herrerías de cuadros para la ciencia, así como, y para las profesiones”, dice Kirill. A éstas vienen ya personas que tienen inclinaciones hacia la actividad científica.

Un sistema de educación superior, de varios niveles, a como el anglosajón, responde mejor, hoy en día, a las necesidades que impone las sociedad moderna. El sistema de educación existente en Rusia, que nos quedó de los tiempos de la Unión Soviética, supone la especialización, en los centros de educación superior, desde el primer año de aprendizaje. En el estado soviético éste sistema era efectivo, ya que en condiciones de una economía de planificación, el especialista ocupaba un determinado lugar, teniendo la oportunidad de profundizar su especialización. El especialista soviético tenía garantizada su ocupación y no necesitaba de una recapacitación profesional.

Pero con la llegada de la economía de mercado, surgió la necesidad de recibir una complementaria especialización. En las condiciones de la realidad rusa, esto se manifestó en una masiva recapacitación de los especialistas. Como comenta Ivan Kirill, “una significativa parte de los egresados de las especialidades “clásicas” o “fundamentales” y direcciones de preparación (historia, filosofía,filología, matemática y otras) recibieron después una segunda educación superior en programas a cortos plazos”. En los años 90, en calidad de segunda educación superior, conmunmente se recibía una educación jurídica, económica, periodística o de finanzas. Esta situación, espontaneamente, nos llevó hacia la variante anglosajona, en la cual, una educación “fundamental” corresponde a un nivel general de instrucción, y la de “una segunda educación superior”- a una profesional.

A la situación contemporanea le son caraterísticas los siguientes momentos: en primer lugar, las habilidades profesionales rápidamente caducan, esto significa que disminuye el valor que tiene una preparación profesional especializada; en segundo lugar, adquieren un gran significado los hábitos de la autoeducación y de un independiente trabajo científico; en tercer lugar, la educación superior se vuele masiva, se puede decir general. Al mismo tiempo, en el mercado del trabajo, existe una gran cantidad de puestos de trabajos, que exigen de las personas tener educación superior sin indicar especialización. “Experiencia de trabajo unida a cualquier tipo de educación superior, es valorada mucho más por los empresarios, que un diploma concreto de economista”, señala Kirill. En el sistema anglosajono existe la división entre educación superior y profesionalidad, en el nuestro- no.

Pero, a pesar de lo atractivo del sistema de educación europeo, su implementación en las condiciones de la realidad rusa, se enfrenta con una serie de obstáculos de carácter objetivo. En los países europeos, el número de estudiantes, que estudian en un centro de educación superior medio, componen unas 10-15 mil personas, en los principales, son ya 20 mil y más (en las Universidades de Oxford y Cambridge~ 19 mil, en la Sorbona~ 35 mil, en Mánchester~ 40, en Barcelona~ 74 mil, en Bolonia y Madrid- más de 90 mil estudiantes). Para comparar, en las Universidades de Moscú y San Petersburgo, estudian, contando y a los del sistema por correspondencia, unos 29 mil estudiantes, en cada una de ellas. La taza media de estudiantes en las universidades de las diferentes regiones, conmunmente, no sobrepasa las 5-10 mil personas.

Y, precisamente, la numerosidad de las universidades europeas es uno de los factores de la exitosa implementación del sistema anglosajono y de Bolonia, ya que resuelve, en parte, el problema de la ocupacionalidad, del cuerpo docente, en condiciones de la existencia de cursos elegibles. Excepto de esto, las universidades europeas, representan en sí, no solo un centro de estudio, sino que todo un complejo educacional y científico-investigativo, que a sufragar las necesidades del cual, trabaja, muy a menudo, toda una pequeña ciudad. Entre más grande la universidad, tanto más ella puede contar con la financiación de sus programas, y permitirse a sí grandes bibliotecas y fondos científicos-técnicos. En el sistema de educación ruso, en los últimos tiempos, ha aparecido la tendencia al engrandecimiento de las universidades, a cuenta del cierre de pequeños centros de educación superior y de filiales. Existe un programa para las universidades federativas. Todo esto permite la realización del proyecto de Bolonia.

Sobre este fondo, se ve claramente, que los centros de educación superior religiosos, no pueden de ninguna manera competir con los centros de estudios laicos, incluso si de unir todos los recursos de todos los seminarios y academias bajo un mismo techo. En este caso, ante la introducción del sistema de Bolonia, a los centros de educación religiosa les espera jugar el papel de outsider, ya que ellos nunca podrán tener aquellos recursos, para su desarrollo, con los que cuentan los grandes centros de estudios laicos. Sin embargo, para los centros de educación religiosa, hay una salida- concentrar los esfuerzos en una educación dirigida a concretos fines.

¿Qué es lo que se entiende por esto? En nuestro país se observa el paso, prácticamente, a una educación superior generalizada. Según datos del Ministerio de Educación, en los centros de educación superior de Rusia, estudian actualmente 7 millones de estudiantes. Esto es 2,5 de veces más, que en la Unión Soviética. En total, por todo el país, junto con las filiales, se cuentan 3200 universidades, en la Unión Soviética eran solo 600. Naturalmente, esto conlleva a una cierta desvalorización de la educación superior, que se establece como una continuación de la educación general escolar. Con la introducción del nivel básico para el título de grado, de acuerdo al modelo europeo, esta nivelación solo aumentará, aunque, en principio, esto corresponde a la idea central de la concepción de Bolonia. Sobre esto ya desde ahora es necesario comenzar, ya que como resultado del otorgamiento de la acreditación estatal e inclusión al sistema de educación general ruso, la educación religiosa, ante la elección de un curso incorrecto de desarrollo, podría somerterse a la misma desvalorización que experimenta y la educación laica.

En condiciones en que predomina una educación superior generalizada, inevitablemente surge la necesidad de formas únicas de educación, las cuales estarán dirigidas a determinados círculos de personas interesados en éstas. En este caso, los centros religiosos podrían incluso llegar hasta ser líderes en ciertos campos del saber. Es necesario señalar, que para el Occidente, tal educación no es algo excepcional: allí existen centros de educación superior, los cuales tienen como objetivo preparar a las élites, y que tienen una educación con fines definidos.

Para una educación con objetivos definidos, las necesidades del momento, de la sociedad comtemporanea, deberán pasar a un segundo plano, y deberá darsele prioridad a la educación integral, que forma una concreta concepción del mundo. Y, en este caso, el sistema ruso incluso le gana al occidental. Una de las ventajas, a nuestro parecer, es la tendencia a la obtención obligatoria de conocimientos de caracter fundamental. El sistema anglosajono y el de Bolonia, haciendo énfasis en la variabilidad de cursos, no pueden garantizar el control sobre aquello, para que los estudiantes puedan recibir una educación integral. El estudiante está en la libertad de elegir independientemente, de acuerdo a aquellas nociones que tiene acerca de su futura educación. Lo especifico de la educación europea contemporanea es todavía su caracter fragmentario.

El sistema ruso presupone el cumplimiento obligatorio de una gran parte de los programas de estudios ofrecidos, lo que permir formar una concepción científica del mundo en el estudiante. Para la educación soviética esto era motivo de orgullo, y es lo que todavía se conserva en la rusa, incluyendo, y a los centros religiosos, en donde las tradiciones y el componente de una visión del mundo están sólidamente arraigados.

Sin embargo, este sistema tiene y sus desventajas: los estudiantes resultan menos capacitados para realizar, de manera independiente, un trabajo científico y para la autoeducación. Esta situación la pudieran corregir asignaturas metodológicas especiales, pero en los centros de estudios laicos éstas, frecuentemente, se estudián solamente al nivel de aspirantura, y en los centros de educación religiosa ni siquiera existen.

Comentando esta situación, ya que conoce, por experiencia propia, al sistema de educación occidental, el Arzobispo de Volokolamsk Hilarión (Alfeev), expresa: “En nuestros centros de educación religiosa, la educación está construida en base a la noción de que el estudiante debe asimilar cierta suma de conocimientos de determinadas asignaturas. Y, aquello, lo que frecuentemente no se nota, es el deseo, o la capacidad, de enseñar al estudiante, aquel método científico, que le permita a éste, asimilar diferentes campos de la ciencia teológica”. Así mismo, el jefe del departamento de relaciones exteriores de la Iglesia Ortodoxa Rusa, señala, que los egresados de las academias teológicas y de las universidades ortodoxas, “no demuestran, en lo absoluto, capacidades para el trabajo independiente, a pesar de poseer amplios conocimientos en distintos campos”.

En cierto sentido, los centros de educación religiosa, para no perderse en un último plano del sistema de Bolonia, deberán concentrarse en la preparación de especialistas por “unidad”, y, al mismo tiempo, en diferentes campos: en primer lugar, ésta es la preparación, que es tradicional para los seminarios, de clérigos; en segundo lugar, la preparación de teólogos-laicos, los cuales, paulatinamente, por causas objetivas, van sustituyendo a los monjes científicos de la ésfera de la actividad intelectual-teológica. Todos ellos, en condiciones de la aguda ausencia de cuadros en la Iglesia, factor que repetidamente ha sido señalado por la jerarquía eclesial, obtendrían mucho mayor valor. Y la instrucción, ofrecida por los centros de educación religiosa, ocuparía un determinado lugar en el sistema general de la educación.

Pero, los centros de educación religiosa, trabajando en la preparación de especialistas únicos, deberán estar seguros de que éstos encontraran puestos de trabajos de acuerdo al nivel de conocimientos, el cual fue puesto al momento de la instrucción, de otra manera la efectividad de la educación bruscamente perdería calidad. Con tal fín se podría pensar crear un departamento, adjunto al Comité de educación del Patriarcado de Moscú, que este al tanto del posterior destino de los egresados, y que controle la colocación de éstos a los diferentes puestos de trabajo de acuerdo al nivel de preparación.

Como conclusión, señalaremos, que la inclusión de los centros de educación religiosa al Proceso de Bolonia, por ahora parece cosa de un lejano futuro, sin embargo, esto no debe servir causa de inactividad. Los centros deberán de actuar de forma que sepan adelantarse a la situación. Solamente esto permitirá conservar, e incluso levantar, aquel nivel educativo, que podría perderse, de entrar éstos, al sistema general de educación rusa en el caso de obtener ellos la acreditación estatal.
 

Servicio análitico de Bogoslov.Ru

Palabras claves:
Ver también:
Подписаться на ленту комментариев к этой публикации

Комментарии (9)

Escribir un comentario
#
18.03.2010 в 16:13


На мой взгляд, не надо путать атрибут с сущностью. То, что знания
устаревают, еще не означает, что проводить специализацию надо позднее. Быстрая смена
методологий и методик, составляющих суть специализаций, особенно информационных   – примета времени. Но университеты
никогда и не учили каким-то конкретным прикладным вещам, как максимум давали
ретроспективный анализ того, какие методы и с каким успехом использовались в
разные моменты времени. Если человек был не дурак, он мог провести определенные
параллели с текущим моментом и прогнозировать будущее. А вот насчет того, что
рынку не нужны узкие специалисты, а требуются люди с номинальным высшим
образование – никогда не поверю. Именно по причине нашей специализации с первых
курсов, выехавшие по тем или иным причинам наши соотечественники так высоко
ценились и ценятся зарубежными коллегами. Что же до Болонской системы 4+2, то
как говорится, «а вы, друзья, как ни садитесь…». Дело не в структуре обучения,
количестве обязательных аудиторный часов и т.п. – хороший преподаватель, что в
светском вузе, что в духовном, давно работает не по учебному плану, а
ситуативно – от способностей и интересов аудитории, перекраивая дисциплину, и
перекраивает ее так, что посещение становится само собой разумеющимся, так как
интересно всем – и первым рядам, и галерке…  

Responder

#
19.01.2010 в 15:28
Написал бы кто-нибудь нормальный учебный план для семинарий. Выверил каждый предмет (концепция и т.д.), межпредметные связи... А то ведь воз и ныне там (и будет там с болонскими стандартами).

Ведь новый стандарт "теология" - это не земля обетованная! Каждой семинарии придется решать задачу, как перейти на новый стандарт, и, при этом, не получив практически ничего нового, не потерять все лучшее из старого!
Responder

#
17.01.2010 в 20:42
Пока чиновники от Минобрнауки не перестанут игнорировать российское духовное образование мало что изменится. Отдельный Федеральный закон о МГУ и СпбГУ - пожалуйста, а вот принять анологичный закон о МДА и СпбДА – атеизированное мировоззрение не позволяет. Как в советское время духовное образование не признавалось государством, так и не признаётся оно и по ныне, видимо, президент РФ должен дать соответствующее поручение.
Responder

#
Татьяна Шульга, Россия, Сергиев Посад
17.01.2010 в 01:50
Маленькая модель большого будущего?
Возможно, первыми из тех, кто еще в 90-х годах узнал о Болонской хартии и грядущем построении единого европейского пространства высшего образования (European Higher Education Area), были мы – определенный круг преподавателей английского языка со всей страны, собравшиеся тогда в Хлебном переулке на необычные курсы повышения квалификации. Это, конечно, не удивительно, так как единое образовательное пространство не предполагает языковых барьеров, а у большинства студентов нашей страны с этим, увы, всегда были проблемы. Готовить Россию в Европу начали с нас, вернее, с «тотальных проблем» в методике преподавания и в нашем сознании.
Все казалось волшебным сном: и новые коммуникативные методы работы, и интерактивные, а затем и мультимедийные пособия. Одно слово – Европа! Хлынувшие в Россию учебники невиданного формата и полиграфического качества, содержащие аутентичные материалы и красивые фото, учебные видео- и аудио- материалы были представлены сразу несколькими ведущими конкурирующими Британскими издательствами. Они повергали в состояние неизбежного восторга, но были дороги и недоступны массовой средней и высшей школе. Книготорговый бизнес зарубежных издательств расцвел в России.
Дистрибьютеры таких солидных компаний могли позволить себе пригласить на одну образовательную площадку ученых и преподавателей сразу нескольких ведущих ВУЗов Москвы и Великобритании.
И дело было не только в книготорговле. Уже тогда, в конце девяностых и в 2001 году в блестящих лекциях нам были представлены тенденции реформирования образования в мире и в России. В ведущих странах уже были проведены реформы национальных экзаменов в духе новых идей информационного мобильного общества: отказа от так называемой «передачи знаний» в образовании и формирования компетенции личности.
Что же нам поведали об этой новой концепции? Образование, в том числе языковое, должно формировать следующие виды компетенции личности.
o Социально-политическая компетенция, связанная с готовностью брать на себя ответственность за решение проблем. Причины отсутствия такой готовности – неумение сформулировать проблему. Пути решения:
• сделать преподавание проблемно-ориентированным,
• учить задавать вопросы,
• усилить рефлексию – переосмысление знаний и умений, для чего вести дневники и портфели самоконтроля (в том числе, компьютерные),
• увеличить степень автономии: индивидуальный темп, последовательность обучения,
• уточнить роль учителя и ученика (знания передать нельзя, их можно только добыть самому),
• сформировать новый формат контроля, единые параметры и шкалу оценивания, использование результатов контроля в качестве инструмента – мониторинга.
Заметьте, я говорю о предложенной нам в девяностых годах концепции методики преподавания языка, основанной на новых мировых стандартах образования. Не узнаем ли мы эти черты в современной Болонской системе?
o Коммуникативная компетенция, предлагающая выбор адекватных форм и стиля общения и четкое представление о формальности и неформальности.
o Социальная компетенция – готовность к жизни в поликультурном мире, отсутствие ксенофобии и воспитание толерантности.
o Информационная компетенция – готовность к получению информации с помощью различных источников, и ее обработка – поставить под сомнение достоверность, выделить главное и второстепенное.
o Готовность к образованию через всю жизнь. Здесь я просто цитирую современный материал о Болонской системе: «Новая образовательная модель, включающая в себя принципы интеграции и мобильности тесно связана с идей «образования через всю жизнь». Образование через всю жизнь (Lifelong Learning — в течение всей жизни) охватывает все фазы обучения, в ее основе лежит предоставление возможности каждому индивиду выбирать из числа учебных сред, видов деятельности, регионов и стран, необходимое для того, чтобы усовершенствовать свои знания и умения (компетенцию) и использовать их оптимально».
Говоря о реформах национальных экзаменов в Европе и Америке, наши уважаемые лекторы уже в 2001 году предсказали неизбежность введения Единого Государственного Экзамена и в нашей стране. За основу должен был быть взят формат международных экзаменов. Так и произошло.
Сейчас обсуждается много плюсов и минусов Болонской системы. Увы, не в моей компетенции делать аналитические выводы. Но, вероятно, я могу сказать несколько слов о ее уменьшенной модели – новой, европейской методике преподавания иностранного языка, вобравшей в себя новые мировые задачи образования. Более десяти лет практики позволяют сделать следующие выводы.
Разумеется, построенный таким образом процесс обучения очень дисциплинирует, заставляет работать и добиваться успехов, создает мотивацию – сдать международный экзамен и получить сертификат того уровня, на который ты способен, что откроет тебе дверь в европейское учебное заведение соответствующего уровня. Вооружает полезными приемами для самостоятельной работы.
Основная его задача и, собственно, результат – воспитание работника мирового рынка труда, человека, следующего общим для всех нормам и правилам игры, хорошо знающего эти нормы – иначе не выжить (это особенно прослеживается в деловом английском). Человека мобильного, адаптированного к жизни в любой стране, умело использующего информацию. Человека, способного грамотно подать себя в выгодном свете, ответственно выполнить свою узкую задачу, будучи достойно или разумно вознагражденным. Человека, терпимо и лояльно относящегося к любым явлениям иной культуры, постепенно утрачивающего национальные особенности и традиции. Более того, имеющего все меньше и меньше представления о чьей-либо культуре вообще – своей, либо чужой, которая, как и язык, будучи вовлеченными в процесс интеграции, постепенно превратятся лишь в нормы поведения, общие для всех. Поясню последнее.
На одной из своих замечательных лекций профессор С. Г. Тер-Минасова, тогда - вице-президент TESOL (международной ассоциации преподавателей английского языка), - говорила, что беда учителей иностранных языков была в низком уровне знаний, что было неудивительно в стране, на многие годы отрезанной от того мира, где язык естественным образом употреблялся. Что в нашей закрытой стране мы преподавали все иностранные языки как мертвые - латынь или древнегреческий. Приведу цитату из журнала тех лет:
«Мы пользовались произведениями Шекспира, Диккенса, Чосера; современная литература была представлена шестью томами "Саги о Форсайтах". Хотя Голсуорси писал в первой половине ХХ века, для нас он служил примером современного английского языка.
Язык как средство общения начали преподавать тогда, когда коренным образом изменилась наша жизнь. Сейчас определилось новое мощное направление - язык и культура. Мы обнаружили, что преподавание языка невозможно в отрыве от культуры. Язык - это средство общения, а язык общения - это не просто правила грамматики, суффиксы и префиксы, это еще и огромный комплекс так называемых фоновых культурных знаний о том, как живет и функционирует в мире языка предмет или явление, обозначаемое языком.
Язык отражает мир и формирует носителей языка, все мы - продукты языка и культуры, навязанной нам при рождении и при овладении родным языком. В языке есть мощный культуроносный пласт, который несет в себе отношение к миру, людям и т.д. И все это с языком вместе мы усваиваем как данность».
Это были справедливые слова. И именно так, вырвавшись на свободу, мы сокрушались, что никогда не видели реальной жизни за рубежом и не могли реально говорить на языках! Но что же теперь? Что дала нам эта реальная среда и аутентичные материалы? Подбор лексики и текстов в современных учебниках английского языка очень специфичен. Где эти Шекспир, Диккенс, Чосер, Голсуорси и даже более современные Лессинг и Фаулз? Как их не хватает! Их не встретишь ни на международных экзаменах, ни на ЕГЭ.
Вместо этого мы должны заучивать устоявшиеся коллокации – сочетания слов, актуальные именно сегодня и отражающие менталитет и интересы современного европейского общества. А иначе не преуспеешь на экзамене и рухнет вся, логично построенная модель современной жизни! Ведь ныне без международного сертификата по английскому языку даже визу в Великобританию трудно оформить!
Но документы Россией подписаны, да и куда же убежишь от мирового сообщества? Вернусь в свою маленькую модель методики преподавания английского языка. Можно в нее вписать и Чосера, и Голсуорси, и любой другой материал, близкий и необходимый, как воздух русской душе! Любая схема может иметь разное наполнение. Нам ли, мастерам на все руки объяснять? Ну и что, если англичанину не скажешь буквально: «Пройдите до конца коридорчика!» - нет в английском языке слова «коридорчик», способного выразить мою любовь к соседу по планете. Но зато можно отыскать английскую фразу с употреблением сразу нескольких элементов вежливости: и «не могли бы ли Вы», и «пожалуйста», и «если только это возможно». Было бы желание!
Responder

#
16.01.2010 в 23:40
Доброго настроения!

Отрадно читать на данном форуме разумную аналистическую статью о современном образовательном процессе и современном состоянии этого же процесса в Духовных школах. Жаль только не подписана, т.к. если это проректор или приближенный к аппарату чиновник, то отрадно (что предполагает понимание сложности ситуации с "нашим образованием"), а если это очередной крик души студента или преподавателя , то печально - его никто не услышит.

Больше всего порадовало прозрение "автора" о "преимущественном положении целостного образования, формирующем мировоззрение". По-моему скромному мнению, именно это и есть скрытая черная дыра нашего образования в духовных школах, которая в н.XX в. породила гидру революции, хвост которой застрял в монастырских стенах.

Не для кого не секрет, что прошло время батюшек, знающих только 50 псалом и умеющих держать кадило. На повестке дня - активные, порядочные, современно мыслящие священники, имеющие МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКУЮ позицию, а не просто требоисполнители. И жаль, что многие духовные школы имея огромный потенциал для этого не видят необходимость подготовкм именно таких выпускников.
Вдвойне актуально становится реплика барышни из СПб о необходимости введения в школах основ православной педагогики, т.к. - это одна из ипостасей любого священника на приходе, особенно в связи с всероссийским процессом введения ОПК в средних школах. Вот только выпускников семинарий и даже академий не пустят в школы с церковными дипломами и весь этот процес выльется в профанацию, когда предмет Православной культуры будут преподавать учительницы вообще не крещеные в Церкви, а зачастую враждебно настроенные и вынужденные этим заниматься по разнарядке. А кто из учителей-предметников ближе всего к этому предмету - история (не самый плохой вариант), обществознание (уже страшно), социальные психологи, валеологи и тому подобное (просто жуть).

Можно было бы подумать не о создании общецерковного ббогословского научно-исследователького института, а о реформировании понимания и роли духовных семинарий в связи с новыми требованиями. Для большинства архиереев подготовить просто батюшку - уже радость, особенно если он порядочный. А вот кто будет образовывать и осуществлять поиск таких молодых людей, которые став батюшкой стали бы элитой современного общества с которыми бы и вели переговоры власти и органы образования. Семинарская система приципиально не подготовлена к подготовке элиты, и альтернативой могли бы стать церковные университеты по федерально-региональному принципу, готовящие магистров богословия и соответственно кандидатов к остальным ученым степеням. Академии явно с этим не справятся, т.к. из Москвы не видны проблемы Сибири, Поволжья и Кавказа. И как раз университеты могли бы получить госаккредитацию и выпускать студентов с госдипломами и госстепенями. Шутка ли подготовить в каждом университете Ученый совет из 10 докторов наук. Академия могла быть стать не школой, а научно-исследовательским институтом, определяющим направления развития современного богословия и духовного образования.
Responder

#
Роман Лужнов, Россия, Москва
16.01.2010 в 22:25
Не секрет, что ныне существующая система духовного образования Русской Православной Церкви имеет много изъянов как в области собственно образовательной, так и в области воспитательной, и давно требует серьезного реформирования. На эту тему еще десять лет назад обстоятельно высказывался нынешний архиепископ Волоколамский (а тогда игумен) Иларион (Алфеев) в своем сборнике "Православное богословие на рубеже столетий" (кстати, многие идеи автора этой книги все эти годы неизменно находили поддержку среди академическо-семинарской братии не только МПДАиС, но и других духовных школ). Вполне справедливы и нынешние, цитируемые в статье Аналитической службы Богослов.RU, высказывания владыки Илариона относительно схоластичности существующей системы богословского образования. Однако упорное стремление идеологов нынешней реформы "выстроить" последнее по Болонскому стандарту не может не вызывать серьезные опасения за будущее ДУХОВНОЙ ШКОЛЫ, от которой в результате реформы может остаться только ШКОЛА. Школа, выпускающая конкурентоспособных теологов, в совершенстве владеющих научной методологией, способных к самостоятельной научно-исследовательской работе и т.д., но ДУХА БОЖИЯ "не имущих". Не лучше ли (пользуясь политическими аналогиями) пойти по мягкому, но самобытному и, как оказалось, весьма эффективному пути китайских реформаторов, нежели, уподобляясь советским творцам "Перестройки", слепо заимствовать заокеанские рыночно-демократические модели? Иными словами, не лучше ли, сохранив ядро существующей духовной школы, основные усилия направить на подготовку по-настоящему достойных и богословски образованных пастырей Церкви, способных не только дать верный, аргументированный и обстоятельный ответ "всякому вопрошающему", но, самое главные, годных к молитвенному деланию, состраданию и самопожертвованию в условиях современного, все более и более расцерковляющегося мира? Что же касается подготовки специалистов в тех или иных областях, то это - уникальный, "штучный товар". Соответственно подготовка таких специалистов должна осуществляться индивидуально, с "заточкой" уже в процессе обучения под конкретные церковные проекты. Причем так, чтобы будущий специалист быть уверен в своей востребованности именно в данной области, в возможности реализовать свой интеллектуальный багаж, подобно тому, как это имеет место на Западе. Но тогда и труд такого специалиста должен оплачиваться соответственно, а сам он должен быть защищен юридически перед лицом церковной администрации (непосредственного начальника, епархиального архиерея, Святейшего Патриарха), как это опять же имеет место во всем "цивилизованном мире". Может быть, все в конечном итоге окажется замечательно, и наша реформированная духовная школа станет подлинным рассадником высокой богословской науки и истинно христианского благочестия. Однако, если столь серьезную "операцию", как кардинальная реформа духовной школы, проводить лишь с узко прагматичной целью соответствовать светскому стандарту, "пациент" может и не выжить...!!!
Responder

#
В. М. Кириллин, Россия, Москва
15.01.2010 в 15:26
Статья в общем вполне внятно объясняет глобальные цели и задачи Болонского процесса применительно к светской образованности: это, если я правильно понимаю, возможность правомерного, равноправного и свободного "кругооборота" контингента работников общей и специальной подготовки вне государственных границ, вне этно-национальных и культурно-идеологических ценностей и предпочтений. То есть Болонский процесс устремлен к созданию такой системы, при которой, например, школьный учитель, педиатр, инженер, менеджер, бухгалтер, ученый, преподаватель ВУЗа и т. д., получивший образование и специальную подготовку, например, в Польше, Германии, Италии, России и т. д. может при условии знания языка успешно конкурировать на рынке труда, например, в Англии, Франции, Испании, Швеции и т. д.
Спрашивается: Каково место в этом процессе отечественного духовного, в частности православного, образования? Простофильно-идиотически конкретизирую свой вопрос: Стремление его реформировать ввиду Болонского соглашения предполагает ли воможность столь же конкурентного участия выпускников Семинарий и Академий на рынке труда за пределами России и в жизни иных конфессий вне Православия и даже христианства?
- Нет!?
- Уфф!!!
Но тогда, может, забыть пока о Болонском соглашении и процессе? Что нам, православным, до этого, когда у них там уж законы появляются, запрещающие людям декларировать и демонстрировать свою конфессиональную принадлежность!? Может, все же куда актуальнее проблема изменения закона Российской Федерации об образовании применительно к имеющему место историческому факту - наличию духовных, конфессиональных школ и с целью признания этого факта? В конце концов, в дореволюционной России, к которой сегодня многие крупные чиновники так любят апеллировать, системы духовного и светского образования со времен Петра Великого были равно признаны, равно легитимны и нередко весьма успешно взаимодействовали, о чем свидетельствует, например, история Московского университета и Московской духовной академии. Может, все-таки целесообразнее в нынешней ситуации добиваться создания таких общественных условий, при которых выпускники духовных школ - клирики или миряне - могли бы со своей образовательной квалификацией принимать равноправное участие в функционировании российской образовательной системы и трудовой жизни российского общества - продолжать свою учебу, заниматься педагогической деятельностью, работать в определенных научных сферах? Ведь правда: сегодня Русская Православная Церковь вполне определенно и значимо занимает свое место в жизни российского общества, а принятая в ее лоне система духовного образования, будучи вполне уникальной и самоценной, вместе с тем, как и сама Церковь, ориентирована на общество и, несомненно, в определенной части востребована обществом, то есть имеет-таки общественную ценность.
Совершенствовать деятельность духовных школ, конечно, надо. Пусть будут на уровне Семинарий бакалавриат и магистратура. Не понятна только будущность Академий. Курсы повышения квалификации? Аспирантуры? Доктарантуры? Сами по себе подобные подразделения вообще-то не существуют. Обычно они имеют место при образовательных и научных учреждениях. При этом аспиранты учатся лишь ввиду необходимости сдачи кандидатского минимума только по трем предметам - иностранному языку, философии и специальности, остальное время из трех лет аспирантуры им отведено на работу под опекой научного руководителя над кандидатской диссертацией. Докторанты вообще не учатся, это либо преподаватели ВУЗов, либо сотрудники научных учреждений, имеющие кандидатскую степень и достаточно серьезные наработки для докторской диссертации, которых по решению Ученого совета конкретной организации освобождают на три года от научно-педагогических обязанностей с сохранением содержания для завершения работы над докторской диссертацией.
Так что же будет с духовными Академиями - этим уникальным явлением отечественного образования и культуры?
Может быть, подумать о создании общецерковного в рамках Русской Православной Церкви научно-богословского института, именно как профессионального научного учреждения, с четырьмя имеющими свою специализацию подразделениями, соответствующими современыым Московской, Питерской, Минской и Киевской духовным академиям, со своим штатом научных сотрудников, общими и частными научными планами, аспирантурой и докторантурой?
- Эге-ге, куда хватил! - скажут мне. - Деньги, брат, решают всё. А нет денег, нечего и воздух сотрясать. Ничего не создашь! На энтузиазме у нас только ломать умеют.
- Ужасно противный скептицизм. Но ведь правда жизни.
Responder

#
17.01.2010 в 19:53
Совершенно верно, Владимир Михайлович.
В духовных школах необходимо сохранять уникальность образования, иначе они станут аутсайдером при переходе в болонскую систему - об этом основная мысль статьи. А то, что мы в нее рано или поздно перейдем - это факт. И никому не будет дела до духовных школ, кроме самих школ.
На Западе, кстати, существуют образцы успешного существования в болонской или англо-саксонской системе учебных заведений закрытого типа, которые предлагают адресное (элитное) образование, которое на общих началах совершенно затерялось бы в системе. Главным образом это военные академии. Их опыт можно перенимать.
Но для этого надо поднять уровень образования, чтобы учиться в духовных школах стало еще и престижно. А здесь уже стоит задуматься только ли священников должна готовить семинария и академия? И главное - выпускник должен быть гарантировано трудоустроен, иначе теряется смысл готовить хорошего специалиста, если он будет никем не востребован.
Responder

#
14.01.2010 в 14:45
Коль скоро Болонский процесс есть дело будущего,а в настоящее время у Церкви есть проблемы с паствой, поскольку в Евхаристии участвует небольшой процент считающих себя православными, а у духовных школ есть проблемы с распределением, то, в связи с тем, что, насколько я правильно поняла, вскоре возможна их государственная аккредитация, то, - означает ли это, что образованные пастыри смогут пойти преподавать в школы ОПК (или - то, что предполагает новый учебник), или языки?
Если это так, и даже если - не так, то готовы ли они пойти в школы, и готовят ли их к этому в духовных школах ? Св.Праведный Иоанн Кронштадский 36 лет законоучительствовал, как и другие выпускники прежних академий и семинарий. Преподаются ли в наших академиях и семинариях "Основы христианской педагогики"? Пастырь ведь - по определению педагог, учитель. Если выпускники могут преподавать, чувствуя свою ответственность, то у них и самостоятельность скорее появится и -в научно - богословском плане. Бог милостив, и если образованные пастыри пойдут в средние школы, т.е, будут туда допущены, то м.б. таким образом,
могут быть решены и проблемы с их распределением по окончании духовных школ, и детки скорее придут в храм.
Responder

Написать комментарий

 *
Введите текст, написанный на картинке:
captcha
Загрузить другую картинку
добавить на Яндекс добавить на Яндекс