В статье поднимаются актуальные вопросы о жизни Рязанской епархии в годы хрущёвской "церковной реформы", второй волны гонения на Церковь после 1930-х годов. Рязанская область лидировала по числу ходатайств об открытии храмов. Несмотря на урбанизацию, социальные перемены в деревне, традиционный уклад там сохранился. Почти все деревенские избы имели домашние иконостасы и лампадки, много было верующих. Автор показывает, с какими трудностями пришлось столкнуться епархии в финансово-хозяйственной деятельности в связи с резким подорожанием муки для просфор, воска для свечей, организации богослужений в сельских храмах, закрытия, переоборудования или разрушения которых усиленно добивались гражданские власти. Исследователь упоминает о протестах, сопротивлении, иногда принимавшем открытые и агрессивные формы, необоснованных арестах некоторых членов клира. Говорится и о работе комиссий по контролю за выполнением законодательства о культах, поставившим под жёсткое наблюдение выполнение треб. Автор делает выводы, что верующие активно встали на защиту Церкви, использовали возможные формы протеста, поддержали её экономически. Значительно достоинство этой статьи заключается введением в научный оборот множества архивного материала ГАРФа (Совет по делам религий) и Государственного архива Рязанской области (ГАРО) - уполномоченные Совета по Рязанской области.

Реферат статьи. С первых лет советской власти религиозные объединения находились под пристальным вниманием спецслужб. Неслучайно первым председателем Совета по делам Русской Православной Церкви был назначен генерал-лейтенант Г.Г. Карпов, возглавлявший тринадцатый отдел НКВД, осуществлявший надзор над религиозными объединениями. Руководителем Совета по делам религиозных культов также являлся бывший сотрудник НКВД И.В. Полянский. Несмотря на общность интересов с Советами по делам РПЦ и религиозных культов, службы госбезопасности (четвертый отдел управления КГБ с 1954 года, с 1957 г. – пятый) имели качественно иные функции.